Хюррем-хатун

— Хм, прекрасно. Можешь идти. Я поклонилась и вышла из кабинета, предварительно спрятав флакончик с ядом. По пути к своим покоям мне встретилась Гюльшах. — Хюррем-хатун, нет времени объяснять. Иди за мной, — после этого она пошла дальше. Пройдя несколько поворотов, стало понятно, что путь идет в бельевую комнату. Когда мы пришли, Гюльшх закрыла за собой дверь. — Так, объясняю очень быстро, ты должна избавиться от Айше-хатун. — Гюльшах-хатун, я должна избавиться от Гюльнихаль-хатун. Можно не вешать на меня все греховные деяния? — Завтра Айше пойдет в покои повелителя, и мы должны избавиться от неё. Не переживай, в этом деле будут участвовать несколько доверенных лиц нашей госпожи.  — Что мы с ней сделаем? — Заманим в эту комнату, задушим, кинем в мешок, и прямая дорога в Босфор. Поняла? — Да, Гюльшах-хатун. Зря. Не стоит мне сильно доверять. Может я и исполню этот приказ, но об этом обязательно узнают посторонние люди. Хотя, как я заметила, эта крыса мне не доверяет. И пусть! Мы вышли из бельевой комнаты и направились в гарем. Пришедши, перед нами предстала плачущая Айше и девушки вокруг неё.  — Айше-хатун, что-то случилось? — я подошла ближе. Мне её совершенно не жаль. Но, чтобы поддержать обстановку, нужно подыграть. — Наша Валиде-султан, хочет отправить Айше в старый дворец, — Эсма тоже плакала. Честно, она была одной из самых преданных мне рабынь. Всех, к которым привязалась, она оплакивала. — Хюррем, пожалуйста, прошу тебя, скажи Ибрагиму-паше, он же сможет что-нибудь сделать! — сказала Айше со слезами на глазах. — Пожалуйста, я тебя умоляю, сделаю всё, что скажешь! — Успокойся, тихо, тш… — мои руки легли на её спину, и я аккуратно обняла её. Маленькая, уставшая голова легла на моё плечо. Я продолжила успокаивать Айше, а Гюльшах удачно ушла. Но идиллию прервал Сюмбюль. — Так, я не понял, почему ты ещё не собралась? — Это не справедливо, Сюмбюль-ага, я не поеду в старый дворец!.. — Айше-хатун, это приказ Айше Хавсы Валиде-султан! Подошли два евнуха, которые побывали в покоях Айше, и уже стояли с двумя ларцами. — Сюмбюль-ага, скажи, почему меня отправляют туда? Что я сделала не так?! — Ничего ты не сделала! Мужа тебе нашла! — Погубить меня хотите! Я фаворитка Султана Сулеймана. — Хватит бубнить! Иди! Айше вырвалась из моих объятий и встала напротив трех евнухов. Резким движением она выхватила нож, который был у неё в рукаве. Это не должно быть у простой хатун. Видимо, украла с кухни. Но для чего? — Айше-хатун, отдай мне нож, — пытаясь подействовать на эту девушку, сказал Сюмбюль. — Не делай глупостей. — Сюмбюль-ага, ты правда думаешь, что я сейчас остановлюсь? Я уже решила свою судьбу. — Айше, — обратилась к ней я. — Брось нос на пол. Я прямо сейчас пойду к Паше и попрошу его помочь. — Хюррем, забудь. Мне не нужна помощь. Лучше помоги себе, а с меня довольно. Рука, которая держала нож, поднялась вверх. Острое лезвие, ранее использовавшееся для резки мяса, пристроилось к нежной шее. Все затаили дыхание. Не думая слишком долго, Айше надавила на острие ножа. Из маленькой раны вышла алая капля крови. Глаза её прикрылись, а рука сделала следующее движение. На коже появился тонкий разрез, из которого хлынула кровь. Тело, как тряпичная кукла, упало на пол. Всё. Она больше не чувствует боли. Её не настигнет печаль. Совесть не будет докучать ей. Она больше не увидит всей скудности этого мира. Руки не поднимутся, чтобы провести ими по лицу возлюбленного. Ноги не будут болеть, когда весь день проводишь стоя. Уста не будут осторожно отвечать на нежные прикосновения чужих губ. Она свободна от этого Тело дернулось от вытекающей жизни и обмякло. За этим всем наблюдали Хатидже Султан, Хавса Султан и Махидевран Султан с балкона. Они все ахнули и неосознанно сделали шаг назад. Валиде сразу схватила холодную ладонь Хатидже. Лица троих выражали ужас, а гарем наполнился криками и воплями.

***

Лишь некоторые девушки плакали, а остальным было плевать. Вроде человек был хороший, но о нём так быстро забыли… Через час всё закончилось, и я направилась к Гюльнихаль. Я пришла и постучала в её покои. Всё, зашла.  — А, Хюррем, это ты... — она бережно обняла меня. — Проходи, я как раз жду ужин. Мы сели на диван, и через пару минут Нигяр принесла поднос с едой. Она поставила его на столик. — Плохой у тебя аппетит, очень плохой, — выпалила калфа. Действительно, даже для одного человека еды слишком мало. Но, удержавшись от продолжения разговора, Нигяр ушла. — К вам пришла Гюльшах Хатун, — раздался голос другой хатун. — Интересно, что ей нужно? Ладно, зови её. Гюльшах вошла и сразу же начала разговор с Гюльнихаль. Это было отвлечение, я быстро достала флакончик с ядом и вылила его в еду Гюльнихаль. Один миндальный суп возьму себе. А другой будет с ядом. Дело кончено. Яда больше нет. Я спрятала пустой флакончик по свое платье.  — Ладно, я пойду, а то госпожа меня заждалась, — Гюльшах вышла, и мы начали трапезу. С каждой минутой яда в организм попадало больше. Под конец все блюда были съедены. — Я пойду, хорошо? — А, конечно, иди. Я вышла из покоев и направилась к излюбленному кабинету. Там его не было, но нашла его на балконе, а он играл на скрипке. Когда игра закончилась, я подошла к нему и поклонилась. — Паша. — Хюррем-хатун… Что-то случилось?  — Паша, я исполнила план. — Прекрасно, моя дорогая хатун, просто прелестно! А теперь отдай мне флакончик. Я достала флакончик и протянула его. Он взял его и кинул далеко в кусты сада.  — Так, Хюррем-хатун… — Ибрагим немного задумался, а затем достал письмо. — Прочитай это ровно в полночь, а теперь иди. Я взяла бумажку, поклонилась и ушла. Весь вечер провела в своей комнате. С наступлением ночи переоделась в белую ночнушку и легла спать. Лишь через два часа в воспоминаниях всплыло то письмо. Резко вскочив с кровати, в глазах помутнело, но через пару секунд всё стало нормально. Мои руки нащупали письмо. Я начала читать его.  «Моя славянская валькирия, мой луч света, мой смысл жизни. Живу я без тебя, словно во сне, горю я без тебя, словно в огне. Ты мой огонь, а я твой светлячок. Прошу, приди на рассвете в мраморный павильон, у меня есть кое-что для тебя.                               Ибрагим Паша» Я положила письмо на столик и подошла ко второй кровати. У меня не было соседки, но вторая кровать стояла, поэтому ей нашлось применение. На второй кровати я складывала свои вещи. Возьму фиолетовое платье, которое мне недавно подарила Махидевран. Надев его, дело дошло до волос, которые нуждались в работе гребня. Через маленькое окошко в комнату заливался свет. Пора. Я тихо вышла из комнаты и направилась в мраморный павильон. Дворец был тих. Единственным звуком в саду был звук моих шагов. Когда я пришла в павильон, он уже ждал меня. Я поклонилась ему. — Паша. — Как я вижу, ты все же пришла… Не бойся, хатун, подойди ближе. — … — я медленным шагом приблизилась к нему. На моё удивление, Ибрагим достал маленькую коробочку и отдал её мне. После этого он молча ушел. Мне ничего не оставалось, как тоже уйти. Пришедши в свою комнату, я уселась на кровать и открыла заветный подарок. Там лежала брошь. Плавный, изящный полумесяц с заострёнными концами. Рубины ярко-красные с розоватым отливом.