В лабиринтах воспоминаний

Аппарация — резкий, давящий толчок, и мир вокруг изменился. Гермиона шагала чуть впереди, стараясь не оборачиваться. Серый пейзаж вокруг подходил под настроение. — Не думала, что вы предпочтёте выезд, — сказала она спокойно, не сбавляя шага. — Обычно вы куда охотнее прячетесь за отчётами. Снейп не отстал. Голос его прозвучал сухо, с металлическим оттенком: — Считаю полезным напоминать себе, с каким абсурдом приходится иметь дело в полевых условиях. — Прекрасно, что вы начали с себя, — ответила она сдержанно. Он не ответил. Только коротко фыркнул. — Забавно, как вы умеете обходить важное. Всегда делаете вид, будто ничего не произошло. Даже когда происходит. Снейп остановился. Её слова висели в воздухе, как проклятие. — Осторожнее с обвинениями, — сказал он, ледяным тоном. — Недосказанность ещё не делает вас умной. Только раздражающей. Она тоже остановилась, повернулась к нему. — Значит, игнорирование — это ваша защитная тактика? Или просто трусость? Снейп прищурился. — Вы путаете сдержанность с трусостью. Неудивительно. Вас ведь учили говорить, а не молчать. Результат — передо мной. Он шагнул ближе — не угрожающе, но с той хищной грацией, что всегда была в нём. — Поверьте, мисс Грейнджер, у некоторых людей эмоции не на поверхности. И если вы не видите их — это не значит, что их нет. Это значит, что вам их никто не показывает. И никогда не покажет. Он развернулся и ушел Гермиона осталась стоять. Воздух стал ещё холоднее, но она почти не чувствовала этого. Только странное жжение — то ли от злости, то ли от непонимания. Он всё ещё знал, как надавить. И всё ещё умел не дать прикоснуться ближе.

***

Они подошли к заросшей тропинке — вокруг только серое небо, поросшие мхом камни и дом, который будто забыли все, кроме времени. Старая черепица, вьюн на стенах, воздух пахнет ладаном и плесенью. Снейп первым ступает к двери. Он не торопится — чутко, как хищник: взгляд скользит по ручке, петлям, косяку. — Заклинание обнаружения не срабатывает, — говорит Гермиона, догоняя его. — Но я чувствую… странную пульсацию. — Не трогайте ничего, — отрезает Снейп. — Этот дом дышит магией. Старой, дурно забытой. Гермиона закатывает глаза, но молчит. Он толкает дверь — она скрипит, как будто вздыхает. Внутри пахнет пылью и сушёными травами. На столе — самодельный чайник, вокруг — полки, уставленные банками с ингредиентами, пергаментами, старыми книгами. У очага сидит ведьма — сухонькая, седая, с глазами, как у совы. — Миссис Фенвик? — осторожно спрашивает Гермиона. Старуха поворачивает голову резко, почти рывком. — Вы... не те. Он приходил. Я видела. Метка на руке. Сгнил, как все, а всё ещё шепчет. Снейп напрягается, делает полшага вперёд: — Кто приходил? Назовите имя. — Его имя мёртвое. Но магия осталась, — прошептала она. — Он проклял это место. Мне нельзя говорить — язык в узел вяжется. — Сняли защиту силой? — спросила Гермиона, присматриваясь к следам на полу. Снейп вдруг резко обернулся: — Вон из круга. Немедленно. — Что? — Вы стоите в магическом круге. Активном. Он резко протянул руку, рывком дёргая её назад. Пол под её ногами засветился тускло-красным — и тут же погас. — Не всё надо лезть изучать, — процедил он. — Особенно, когда не знаете, с какой стороны оно убивает. Гермиона ощутила, как у неё пересохло в горле. — Благодарю, профессор, — выдавила она, — за своевременное спасение и неизменную любезность. — Не за что. В следующий раз попробую не опоздать. Он подошёл к ведьме, присел рядом, достал из-под мантии небольшой пузырёк с зельем. — Это поможет вам говорить. На пять минут. Не больше. Остальное — на вашей совести. Она посмотрела на него с ужасом, но взяла зелье и дрожащими руками отпила. — Он искал что-то. Книгу. Старая, с символом трёх змей на обложке. Он сказал, ему нужно закончить начатое. А потом оставил... это. Она указала в сторону одной из полок. Гермиона направилась туда, но Снейп перехватил её: — Я сам. Он взял палочку, медленно отодвинул книгу — и на её месте осталась выжженная метка. Темные линии, сплетённые в символ — не просто тёмная метка, а модифицированный, новый знак. Снейп побледнел, но не показал. Только сжал губы. — Знаете, что это? — спросила Гермиона тихо. — Знаю, — так же тихо ответил он. — И вы не хотите знать, кто так делает. Он обернулся к ведьме, но та уже откинулась на спинку кресла — глаза стеклянные, зелье подействовало слишком сильно. Снейп тихо выругался и встал. — Мы уходим. — Но— — Нет. Здесь больше ничего. А если и есть — оно будет ждать ночью. Он вышел первым. Гермиона задержалась на секунду, взглянув на старуху, потом на символ. Сердце билось слишком быстро. Что бы это ни было — оно было не прощением. Это было возвращение.

***

Они прибыли в гостиницу поздно вечером — старая постройка с толстыми стенами и запахом пыли, который въелся в дерево, как воск в пергамент. Владелица, молчаливая ведьма с длинной косой, выдала ключи без лишних слов. — Комнаты рядом, — сказала она. — Ванная общая, но тёплая вода есть. Снейп только кивнул, забирая ключ, будто уже мысленно покинул это место. Гермиона, уставшая и всё ещё потрясённая после того, что они увидели в доме, просто последовала за ним. Номер оказался простым, с деревянной мебелью, широким окном и скрипучим полом. Всё выглядело так, будто застряло во времени — или спряталось от него. Гермиона бросила сумку на стул, прислонилась к стене. Сердце всё ещё билось где-то в горле. Перед глазами всплывали образы: тёмная метка, кровь, трещины на полу, заклинание, которое она не успела остановить. И глаза той самой старой ведьмы — будто она в последний миг знала, что умрёт. Гермиона приняла горячий душ, переоделась и устроилась у окна. На улице было тихо, только ветер шелестел где-то в деревьях. За окном — ничего, кроме темноты. Она сидела, закутавшись в плед, и смотрела в неё, как в омут. Внезапно — стук в дверь. Один, короткий. Она вздрогнула. — Да? — позвала она, немного удивлённая. Дверь скрипнула. На пороге стоял Снейп. Мантия расстёгнута, волосы чуть растрёпаны, в глазах — напряжение, которое он не пытался скрыть. Только сдержать. — Убедиться, что вы не упали в обморок от страха, — сказал он с привычной холодной интонацией. — И не подожгли номер от нервного тика. — Очаровательно, — пробормотала она и отвернулась обратно к окну. Он остался на пороге. Молчание между ними натянулось, будто кто-то медленно завязывал узел. Она ощутила, как внутри что-то дрогнуло — не страх, не усталость, а смущение. Неожиданное, как прохладный ветер ночью. — Вы… решили, что мне нужна компания? — произнесла она, стараясь сохранить лёгкость в голосе. Снейп вскинул бровь. — Не переоценивайте мою добродетельность, — отозвался он сухо. — Просто не хотелось бы выскребать вас из стены утром. Она хмыкнула, всё ещё глядя в окно, будто надеялась, что в темноте за стеклом найдётся ответ, почему именно его она ждала. — Всё в порядке, — сказала она наконец. — Спасибо. Он помолчал, потом добавил: — Я не за этим. Просто… убедиться, что вы не устроите ночную истерику. Я, знаете ли, сплю чутко. — Буду держать себя в руках, — усмехнулась она. — Не сомневаюсь. Он исчез так же тихо, как и появился.

***

Снейп тихо закрыл дверь за собой. Щелчок замка эхом отразился в пустой комнате. Всё здесь было чужим — стены, воздух, сам факт, что рядом за тонкой стеной спит она. Он прислонился к косяку, устало прикрыв глаза. В груди — не тревога. Не страх. Просто то удушающее, невыразимое состояние, которое накатывало каждый раз, когда она была слишком близко. Гермиона Грейнджер. Когда-то — глупая девчонка с невозможным упрямством. Он помнил ту сцену, словно вчера: её губы, внезапные, решительные, и — его реакция. Отторжение. Гнев. Боль, которую он не имел права чувствовать. А потом — тишина. Она вела себя так, будто ничего не случилось. Говорила с Поттером, спорила с Уизли, писала сочинения. Ни взгляда, ни слова — будто вырезала всё, что было. А он… Он смотрел. Тихо. Издалека. И злился, потому что ей удалось забыть. А ему — нет. В Хогвартсе он стал строже. Придираться к ней стало необходимостью — иначе он начал бы сомневаться, где граница. С ней нельзя было иначе. А теперь — Министерство. Совместная работа. Она стала другой. Взрослая, сосредоточенная. Всё ещё умная до бешенства. Всё ещё — опасно светлая. Он сел на край кровати, сцепив руки. Сегодня она не дрогнула. Видела мёртвую ведьму — и осталась хладнокровной. Но в ней было что-то сломанное. Не от этого вечера. Откуда-то глубже. И это злило. Его — злило. Потому что он начал беспокоиться. А не имел права. Он резко встал, прошёлся по комнате, затем подошёл к стене — той самой, что разделяла его с ней. Просто тонкая перегородка. А за ней — она. Такая же, как тогда… и совсем не такая. Он не дотронулся до стены. Но стоял рядом долго. И в голове вертелась одна мысль: "Ты думал, что она забыла. А теперь боишься, что сам — нет."

***

Утро в деревушке выдалось на удивление ясным, несмотря на пережитое ночью. Воздух был свежим, с лёгким ароматом трав, влажного камня и чего-то щемяще-приземлённого — провинциального, живого. Гостиница же, напротив, пахла запечённым хлебом и старым деревом. Северус Снейп вошёл в общий холл, в руках — мантия, перекинутая через плечо. Волосы немного растрёпаны, ворот рубашки расстёгнут, как будто он даже не пытался придать себе привычно безупречный вид. Он не спал почти до рассвета, но вида не подавал. Разумеется. Гермиона уже сидела за столом, у окна. Без мантии, в мягком свитере и простых тёмных брюках, волосы собраны в спешке. Уютная, простая, почти домашняя — такая, какой он её не видел никогда. И именно это — сбило его с толку. Он остановился на секунду в дверях, неосознанно. Эта лёгкость, с которой она держала в руках чашку, чуть нахмуренный лоб, когда она читала клочок пергамента… в этом было что-то невероятно живое. Настоящее. Без маски. Он знал Гермиону Грейнджер как вечно собранную, упрямую, резкую на язык. Но сейчас перед ним была женщина. Без доспехов. И, к своему раздражению, он поймал себя на том, что смотрит. В теле отозвалось едва уловимое напряжение — раздражающе живое. Он сжал челюсть. Прекрасно. Теперь и утро будет испорчено. Она подняла глаза, заметив его. Вскинула бровь. — Доброе утро, — произнесла ровно, но с лёгкой хрипотцой в голосе, будто от сна. Он кивнул. Больше — ничего. — Я заказала чай. Местный. Кажется, с лавандой. Хозяйка уверена, что он «лечит душу». Думаете, поможет? Он уселся напротив, молча. Несколько секунд молчания — как прежде. Но не было больше колкости в воздухе. Только лёгкое, почти неловкое спокойствие. — Сомневаюсь, что душа поддаётся лечению чаем, — отозвался наконец он, без особой яда в голосе. Она чуть улыбнулась. Гермиона аккуратно поставила чашку на блюдце. — Нам нужно вернуться в дом ведьмы. Досмотреть подвал и чердак. То, что мы нашли, — только поверхность. Метка Волан-де-Морта просто так не появляется. Снейп медленно кивнул, откинувшись назад. — Возможно, стоит сперва допросить старосту деревни. Или, если он окажется таким же толковым, как местный чай, — хотя бы выяснить, кто последний видел старуху живой. — Думаете, её убили? — Думаю, с ней закончили, как только она перестала быть полезной, — холодно ответил он. — Пожиратели не отличаются терпением, особенно к старым служителям, у которых язык становится длиннее, чем память. Гермиона поморщилась, но промолчала. Он как будто испытывал её реакцию на каждую фразу. — Хорошо. Тогда — сначала в администрацию, — сказала она. — У местных должно быть что-то вроде регистра жителей и, возможно, архив по земельным делам. Хочется понять, как давно она там жила, кому принадлежит дом, были ли жалобы. Снейп склонил голову в сторону, чуть прищурившись. — Довольно системно для человека, которого вчера едва не стошнило от вида старой метки. — Научилась у вас, — спокойно ответила она, пододвигая к себе тарелку с поджаренным хлебом. — Методично убивать всё живое в себе. Снейп хмыкнул. Положил на блюдце ложку, как будто ставил точку в разговоре. — После архива — в дом. Я хочу сам посмотреть на ту комнату. Есть ощущение, что что-то упустили. Гермиона кивнула. Некоторое время они молча жевали тосты, каждый погружённый в свои мысли. За окном поднимался туман, пропитывая улицы вязкой серостью. — Вы хорошо спали? — вдруг спросила она, сама удивившись вопросу. Он поднял взгляд. На мгновение в глазах мелькнуло что-то почти человеческое, но тут же исчезло. — Я не сплю, мисс Грейнджер. Я восстанавливаю уровень цинизма. Она не удержалась от короткого смешка. Он отвернулся к окну, чтобы скрыть тонкую, едва заметную складку, появившуюся у уголка губ.