Омеги и альфы магического мира

Дадли, прижимая салфетку к сгибу локтя, осторожно опустил рукав свитера. Забор крови для него всегда превращался в настоящее мучение: попасть в вену с первого раза удавалось разве что чудом. Сегодня чуда не произошло: молоденькая симпатичная медсестричка предприняла около пяти попыток, истыкала ему обе руки, прежде чем сумела попасть иглой в вену. Прошлое до сих пор напоминало о себе в такие моменты, а ведь с тех пор, как умерла Рита, минуло уже пять лет. Пять лет, как он в последний раз вколол себе героин. — Мистер Дурсль... Дадли осознавал, что нравится этой — он взглянул на бейдж — мисс Коулсон. Она была хорошенькая, смуглая, с раскосыми чёрными глазами, и в другое время и при иных обстоятельствах Дадли с радостью познакомился бы с ней. Амели не брала трубку, а сама ему так ни разу не позвонила, хотя с неудачных выходных прошло четыре дня, и он вполне мог считать себя свободным и открытым для знакомств и впечатлений. Но обстоятельства сейчас складывались совсем не в пользу новых отношений: он уставал как собака, уже давно нормально не высыпаясь, а секса ему хватало и с чокнутым очкариком. Черт бы с ним, с Гарри, Дадли уже начал даже отчасти привыкать к ненормальным повторяющимся снам, но в последнее время кузен словно с цепи сорвался и после улётного траха имел его в мозг, задавая неудобные вопросы. Дадли совсем не хотелось обсуждать с ним свою прошлую жизнь, прошлую уже зависимость от наркотиков, но Гарри не отступал. Он вообще не умел отступать, если считал, что должен что-то знать, и прошедшие годы этого не изменили. Дадли уже понял, что Гарри его не узнал. Удивительно, но, пожалуй, это лучший выход в их положении. Не узнал — отлично! Пусть и дальше так остаётся, а почему именно и благодаря какому выверту магии это стало возможным, Дадли волновало мало. — Мисс Коулсон... — Лора, — очаровательно улыбнулась девушка. Дадли кивнул. — Лора. Вы очень милая, правда, но я только расстался с девушкой и пока не готов к новым отношениям. Она вспыхнула и отвернулась, обиженно поджав губы. Это было изначально глупо, но он, по крайней мере, попытался её не обидеть отказом. Сейчас ему не нужны новые проблемы — со старыми бы разобраться. Дадли посмотрел на узкую спину Лоры, подавил желание еще раз извиниться и вышел из кабинета. Сегодня ночью Гарри был особенно невыносим: наскакавшись на нём к удовольствию обоих, он пристал с вопросами, как давно Дадли не ширяется и что именно тот перепробовал за время своего наркоманского периода. Зачем ему понадобилось топтаться по больному месту, давя на стыд и чувство вины, Дадли даже думать не хотел, с трудом удержавшись от того, чтобы не наорать на въедливого кузена и не послать его куда подальше. На улице было свежо, солнечно и скользко. — Ба! Какие люди и без охраны! Дадли Дурсль! — услышал Дадли, спускаясь с высокого крыльца во двор госпиталя, и несколько нервно обернулся, не ожидая приятной встречи. Только дружков-нариков из прошлого ему сейчас для полного счастья не хватало! Он не собирался возвращаться когда-нибудь в тот круг и снова опускаться на самое дно социума. Впрочем нариками не пахло — перед ним стоял невысокий темноглазый мужчина с щегольской бородкой, в длинном темном пальто, тяжело опиравшийся на костыль. Тоже призрак прошлого, но совершенно другого, которого Дадли не стыдился. — Макс! Съешь меня акула! Макс Стоун! Как дела, дружище? — воскликнул Дадли и крепко его обнял, от души хлопая по спине. Массимилиано Стоун — мама итальянка, папа британец — был снайпером в их бригаде. Снайпером с медицинским образованием. Именно в его руки и попадал Дадли в случае своих не тяжёлых ранений, и они крепко сдружились в Афганистане, несмотря на разницу в возрасте почти в десять лет и гомосексуальность Макса. Впрочем, Макс с непристойными предложениями к нему не лез, периодически трахаясь с капитаном Литтом, что Дадли устраивало по полной программе. Он даже не интересовался, кто кого пялит, а Макс не просвещал его по интимным вопросам, взаимно дорожа дружбой. Там, в Афгане, многие парни находили отдушину или в сексе друг с другом, или в опиумном маке, на что командование закрывало глаза. Не свихнуться в этой негостеприимной чужой стране было сложно. — Полегче ты, медведь! — Макс неловко пошатнулся от удара по плечу, оступившись на льду, и Дадли его тут же поймал за свободную руку, не дал упасть. — Со мной теперь нужно нежно и аккуратно. По-другому ходуля не позволяет. Дадли вспыхнул, вспомнив, что Макс подорвался на мине буквально за пару недель до окончания его контракта с войсками Соединённого Королевства, который он думал продлить. Ногу Максу пришлось отрезать по колено, и он пользовался протезом, к которому мучительно и долго привыкал, о чём Дадли знал из его писем. Первый год после возвращения на родину они переписывались, пока не упустили друг друга из виду и не потеряли контакты. Дадли и представить себе не мог, что станет писать письма кому-то, кроме родителей, а вот поди ж ты! — Извини, я совсем забыл о твоей ноге. — Хорошо выгляжу, значит, — хмыкнул Макс, пытливо разглядывая Дадли. — Хотел спросить, не женился ли ты, как собирался, но вижу, что нет: пузо до колен не отрастил, усы не отпустил, да и солидным семьянином с кучей деток и вечной тоской во взгляде ты не выглядишь. Девчонка-то есть? — Вроде бы. Проблемы у нас и недопонимания. А ты как? — спросил Дадли, улыбаясь тому, как по мнению товарища он будет выглядеть в благополучном и счастливом браке. Неужели Макс считает, что женитьба так сильно скажется на его душевном равновесии? Отец вон не жалуется. — Нормально. Окончил медицинский, работаю врачом общей практики и периодически подтверждаю свою вменяемость. Мой психолог почему-то считает, что потеря части ноги в Афгане никак не могла пройти бесследно для моей психики и что-то там сломала. Хотя я даже немного рад этому происшествию — зато живым вернулся. Война — гиблое болото. Сам помнишь сколько погибло наших. Я всегда удивлялся, как тебя не засосало. Дадли пожал плечами. Он и сам не раз удивлялся, как не подписал ещё один контракт ближе к истечению срока первого. Наверное, Макс и в самом деле вовремя тогда потерял ногу, заставив задуматься о жизни. — Не знаю, Макс. Я никогда не хотел воевать, может это и уберегло от дальнейших глупостей. Как наши? У меня ни одного контакта не осталось. Тебя и то потерял. — Многие вернулись на родину. Так или иначе. Кто-то на небесах эль пьёт, а кто-то деток нянчит. Приходи в следующую пятницу в восемь вечера в бар рядом с площадью Гриммо, встретимся, пообщаемся. — Буду, — кивнул Дадли. Пообщаться с боевыми товарищами хотелось, ведь тот год в его жизни был не самым паршивым — тяжёлым, трудным, муторным, но благодаря близости смерти он снова полюбил жизнь и захотел жить дальше. — Заметано. Парни тебе обрадуются, Большой Дэ, вот увидишь. — Да иди ты! И я тоже пойду, — рассмеялся Дадли напоминанию о глупой подростковой кличке, о которой он однажды по пьяни проболтался и которая странно прижилась. Снова. Хотя Дадли был не самым крупным парнем. Макс широко, солнечно улыбнулся. — Дела? — Тренировка. Смешанные единоборства. Бокс я оставил в прошлом. — Ты многое оставляешь в прошлом, парень, и больше не возвращаешься. Иногда стоит быть менее категоричным. Разумеется, наркотиков это не касается, а лёгких наркотиков не бывает. Особенно внутривенных. — Макс, — осуждающе вздохнул Дадли, вспомнив о Гарри и его поднадоевших расспросах. Настроение стремительно портилось. — Извини. Я снова влез не в своё дело, да? Дадли, не забудь про пятницу, и не вздумай обижаться на отсутствие у меня такта. — Массимилиано, ты достал со своими глупостями! Я приду. Макс кивнул, крепко пожал Дадли руку и пошёл в сторону припаркованного серого автомобиля, сильно хромая на левую ногу. Всё-таки война ни для кого не проходит бесследно, оставляя шрамы на теле и душе. А чужая война и подавно. Дадли встряхнулся, словно большой пёс и, иногда оскальзываясь, побежал на тренировку, запрещая себе думать о Гарри. Но об очкарике, как назло, думалось много и исключительно неприлично. Дадли поймал себя на глупой мысли: если бы не расспросы о его проступках, он вполне мог бы даже смириться со снами и получать удовольствие от распутного поведения кузена. Всё равно от них никуда не деться. Чёртов Поттер! Чёртова магия!