Омеги и альфы магического мира

Дадли посмотрел на совершенно бесстыдным образом раскинувшегося после секса Гарри, почти кожей чувствуя его недовольство, и спросил: — Ты хочешь прекратить это? — Как давно ты колешься? — вопросом на вопрос ответил Гарри, опираясь на локоть и пытливо всматриваясь в лицо любовника каким-то невидящим, жутковатым взглядом. Точно хочет. Дадли почувствовал раздражение и почему-то разочарование. Это даже не смешно! Дадли мог с полным правом заявить, что его кузен ненормальный и всегда был ненормальным, но он никогда не замечал за ним пристрастия к парням. Гарри маг, чокнутый, безбашенный, не подходящий ни под одно понятие нормы, какой её видели старшие Дурсли, но он совершенно точно не педик. Дадли пожал плечами. — Пять лет как в завязке. Но ты так и не ответил. — А как ты сам думаешь? Я никогда, знаешь ли, не мечтал вести себя, как текущая сука! Да и тебя тоже вряд ли устраивают эти сны. Когда он смирился, сны неожиданно сделались почти вдохновляющими, но сказать об этом Гарри и не получить при этом кулаком в нос вряд ли вышло бы. Дадли кивнул, криво усмехаясь. — Ты прав. Но ты самая восхитительная текущая сука в этом грёбанном мире. Я даже с девушкой расстался — она не выдержала конкуренции с твоей шикарной задницей. Ты вроде тоже не жалуешься на недотрах. Гарри болезненно скривился, но всё же ответил честно, чего Дадли от него совсем не ждал. А знает ли он своего кузена в самом деле? Заморачиваться и забивать себе голову вопросами, на которые он точно не получит ответов, не хотелось. — Не жалуюсь. Но сказать, что эта ситуация меня устраивает, нельзя. Что именно случилось, что ты решил поговорить, а не сбегать сразу после секса? Да ещё и отвесил мне кучу сомнительных комплиментов. Честность за честность? Дадли посмотрел в кошачьи, близоруко прищуренные глаза Гарри, скользнул взглядом по отметинам на теле, которых оказалось неожиданно много, и фыркнул про себя. Пусть комплименты и в самом деле были сомнительными, но зато в полной мере заслуженными. Обычно Дадли был бережнее со своими партнёрами, но здесь Гарри почти никогда не хотел нежностей, требуя и жадно беря только то, что ему необходимо — секс и ничего больше. Секс у них выходил улётный. У Дадли никогда не было столько яркого, поистине крышесносного секса, как в последнее время с Гарри и во сне. Даже Рита была не настолько открытой в постели, а ведь то, что она вытворяла с ним в наркоманском бреду, первое время заставляло его смущаться и краснеть, как невинную девицу, за что она и прозвала его «мой плюшевый медвежонок». — Я сослуживца встретил, с девушкой расстался, понял, что увязаю в тебе и мне это начинает нравиться. Я готов встретиться с тобой в реальности, но решать, стоит ли нам пробовать быть вместе — не мне. С тобой круто трахаться, но жизнь — это не только секс. Гарри прищурился сильнее, зло ухмыльнулся, и Дадли понял, что тот явно надеялся совсем на другую реакцию, когда решился попробовать его разговорить. В последнее время Гарри слишком часто провоцировал его на агрессию и злость, чтобы это можно было назвать случайностью или ошибкой. Дадли не был наивным идиотом и видел, что кузен пытается найти способ вырваться из паутины, в которую они оба вляпались, но почему-то пытается переложить ответственность за их разрыв сонных недоотношений на него. Вряд ли это банальный поиск виноватого и желание обелить себя, как со многими его бывшими девушками, но чем бы ни была эта ситуация, Дадли она активно не нравилась. — Ты считаешь, что отношения с бывшим наркоманом — предел моих мечтаний? А задницу свою мне подставишь? Можешь мне не верить, но меня никогда не интересовали однополые отношения и анальный секс. Дадли кивнул, веря. Но чёрт бы его побрал, если он что-нибудь понимал! — Верю. Но на мою задницу можешь не рассчитывать в ближайшее время. Как и на отказ от тебя. Не знаю, зачем тебе это нужно, но я не собираюсь разрывать нашу связь. Да, я бывший героиновый наркоман — бывший, чтоб тебя! — но ты тоже не являешься мечтой всей моей жизни, если хочешь знать. — Тогда почему ты не хочешь разорвать эту чёртову связь между нами?! — Гарри резко сел и нависнул над по-прежнему лежащим Дадли. — Тебя не устраивает наше положение, меня не устраивает — так откажись от этого всего! — И что? Сразу после этого магия разведёт нас в разные стороны и ты перестанешь мне сниться? — хмыкнул Дадли. Он протянул руку и уронил растерянного Гарри на себя, чтобы мгновение спустя перекатиться и подмять. Гарри немедленно обхватил его ногами, притираясь ближе и не оставляя сомнений в том, что сейчас почти не имеет собственной воли. Всё-таки это магия, а с магией у Дадли всегда были сложные и мучительные отношения. — Магия? Откуда ты знаешь о магии? — хмуро спросил Гарри, подкидывая бёдра вверх. Дадли передернул плечами и впился зубами в шею, ставя ещё одну метку. — Неважно. Я не сильно люблю магов. Повторим по-быстрому? Гарри всхлипнул, раздираемый противоречиями. Его тело явно желало продолжения, требовало его, в то время как сам Гарри хотел освободиться от их связи и вернуть себе душевный покой. Дадли поймал себя на мысли, что ему будет не хватать этих жарких, безумных, полных животной страсти снов, когда всё закончится. В реальности Гарри его к себе не подпустит, если не случится конец света или зомби-апокалипсис. Да и не узнал он Дадли, иначе не было бы вопроса о магии, ворвавшейся в жизни Дурслей с появлением в их доме Поттера. Мама до сих пор старательно избегала любого упоминания о Гарри, словно тот стал её проклятием. Возможно, боялась, что стоит только заговорить о нём, как он тут же нарисуется на пороге и останется навсегда. Дадли хмыкнул своим мыслям, аккуратно прихватил зубами мочку уха и пососал, буквально впитывая чувственный вскрик кузена. Уши Гарри были эрогенной зоной. — Ненавижу тебя! Чтоб ты провалился! Я больше так не могу! — закричал Гарри, отчаянно дёргаясь, но так и не находя в себе сил оттолкнуть и отодвинуться. — Я не хочу больше этих встреч! Я хочу освободиться от тебя и от этого проклятого, навязанного магией выбора! Дадли придавил истерящего кузена к земле, заглянул в полные отчаяния глаза, пытаясь понять, что вообще происходит, и тут его буквально вышибло чужой волей из сна в реальность. Вышибло настолько резко, что он потерял ощущение пространства и времени и долго не мог понять, где и когда находится, а когда он, наконец, пришёл в норму, то болезненно расхохотался. Его дорогой кузен в своём репертуаре! Вот и свяжись после такого с Поттером! Этот мелкий очкарик всегда превращал его жизнь в хаос одним своим появлением, и меняться не собирался. Не то чтобы Дадли это не нравилось. С Гарри никогда не было скучно, и его реакцию даже на самые банальные вещи Дадли в полной мере так и не научился предсказывать. Что именно Гарри разозлит, а на что он лишь хмыкнет и пожмёт плечами, оставалось тайной за семью печатями. Как вот сегодня. Отсмеявшись, Дадли сел на кровати, свесив ноги на пол, и с силой потёр лицо, чувствуя себя уставшим, одиноким и почему-то опустошённым. С чего бы это? Он всегда обладал высокой стрессоустойчивостью. Поросячий хвостик и издёвки Гарри следующим летом, заставившие его дёргаться, чувствуя себя до ужаса беспомощным — совсем не показатель. — Истеричка моя очкастая! — вздохнул Дадли, удивляясь собственным словам и отношению к кузену. Гарри его? В самом деле, его? Что вообще между ними происходит? Откуда взялось это собственничество, желание попробовать быть рядом, быть вместе, и чем это грозит им обоим? Гарри должен знать, иначе не стремился бы заставить именно его отказаться от снов. А потом плюнул на все условности и сорвался... — Надеюсь, ты это переживёшь. Пожалуй, самое время навестить дядьку и попробовать успокоиться. В минуты просветления Гарольд щедро дарил свет и тепло окружающим, и находящийся в сильном смятении чувств и душевном раздрае Дадли мог только надеяться, что попадёт к нему в такой момент.