Омеги и альфы магического мира

Стоило им войти в квартиру и закрыть за собой входную дверь, как Дадли, не дав Гарри даже оглядеться по сторонам и, возможно, передумать, притянул его к себе и впился поцелуем в губы, как давно хотелось. Гарри ответил мгновенно, кусаясь, вторгаясь в рот языком, цепляясь пальцами за плечи и притираясь бёдрами к бёдрам. Воплощённый грех. Страстный, раскованный, горячий и опасный. Невозможный. Дадли усмехнулся про себя, подумав, что если бы кузен был богом, то он был бы богом распутства и войны. Его, как и самого Дадли, сдерживали рамки консервативного воспитания Дурслей, в которых им обоим всегда было слишком тесно. Сейчас все ограничители рухнули, и таким Гарри хотелось любоваться, заставить его потерять остатки сдержанности и благоразумия. Сам Дадли считал себя зажатым и не склонным к экспериментам в сексе пуританином до тех пор, пока не познакомился с Ритой и не влюбился в неё до потери памяти. Рита... Интересно, она когда-нибудь отпустит его в жизнь? — В спальню! — выдохнул ему в рот Гарри, стащил ненужную сейчас футболку и погладил по плечам и груди, открыто любуясь. Дадли вытащил из пояса брюк рубашку и медленно принялся расстёгивать пуговицы, целуя открывшиеся участки кожи, дразня. Там, во сне, Гарри всегда был нетерпелив и преступно раскрыт, и Дадли захотелось узнать какой он здесь, в реальности — такой же или другой? Что там между ними было? Притворство, желание или всё-таки магия? Гарри не выдержал на третьей пуговице — отодвинулся, достал волшебную палочку казалось из ниоткуда, как-то заковыристо взмахнул ею, произнёс свою магическую тарабарщину и они оба оказались полностью раздетыми, а их одежда аккуратной стопочкой лежала рядом на полу. — Ты невыносим! — Ты тоже, — ухмыльнулся Гарри и приказал. — В спальню, Дадли. Немедленно. Я не хочу трахаться в коридоре на полу или у стены. Дадли схватил его за руку и потянул за собой в спальню, желая разложить это невыносимое чудовище и отлюбить так, чтобы прямо тот смог сесть ещё не скоро. Гарри действовал на него, как наркотик. Дадли вело от невинно-греховного взгляда зелёных глаз из-под темных ресниц, это почти пугало и не давало до конца отпустить ситуацию, довериться целиком. Пусть даже этот наркотик не разрушал его, подобно героину — он вполне мог сломать. Гарри умел быть жестоким. Но если бы Дадли пришлось выбирать себе божество, которому он хотел служить и поклоняться — вряд ли это был бы мирный бог, несущий миру только свет, радость и любовь. Его божество было бы жестоким, требовательным, ревнивым, но щедрым к тем, кто соблюдает его заветы. Гарри вполне подходил на эту роль. Целуясь, они ворвались в спальню, упали на аккуратно заправленную кровать. Гарри обнял Дадли ногами, вскинул бёдра, выгибаясь и потираясь членом о член, и тихонько застонал. Дадли наклонился, прихватил припухшую от поцелуев верхнюю губу, пососал и отстранился, заглядывая в яркие, потемневшие от желания, глаза кузена. Гарри недовольно вскрикнул, требуя продолжения немедленно. Нетерпеливый. Как там, в долбанных снах. — Как ты хочешь? — Чёрт бы тебя подрал Дадли! — вспылил неожиданно покрасневший от смущения Гарри и недовольно скривился. — Ты прекрасно знаешь, как я хочу. Так какого хрена?! О, да! Дадли знал. Вернее думал, что знает, если судить по всё тем же полным страсти и огня снам. И всё-таки... — Насколько ты готов к подобному? Клизма? Игрушки? Пальцы? Я не собираюсь причинять тебе вред, Гарри. Подготовка... — Какая нахрен подготовка?! Я тебе что, долбаный педик, чтобы пихать себе в жопу все мало-мальски похожее на член? Я не собирался... Дадли придавил к кровати порывающегося вскочить Гарри и рыкнул: — Лежать! Клизму тебе приготовить или заклинанием обойдёшься? Или просто отдрочим друг другу, а после поговорим о жизни под пиво и телевизор? Гарри отчётливо скрипнул зубами, сверкнул глазами, выбрался из-под Дадли, призвал из ниоткуда волшебную палочку, направил её на себя, что-то там пробормотал и поморщился. Видимо ощущения от магической чистки кишечника были далеко не самые приятные. Дадли даже почти пожалел, что завёл такой разговор. Может, и в самом деле стоило обойтись простой дрочкой и не заходить сразу так далеко? Почти. Зациклиться на сожалениях не дал Гарри — он подался вперед, укусил за нижнюю губу и злобно прошипел с вызовом глядя в глаза: — Если после этого ты продолжишь сомневаться и задавать свои чертовы вопросы — я тебя прокляну! Смазку найдёшь? — Ты ещё про резинки спроси. Иди ко мне. Подмяв под себя кузена, Дадли немедленно присосался к шее, ставя шикарный засос, отчего Гарри вскрикнул и выгнулся навстречу. Во снах шея Гарри, как и уши, была одним из чувствительных мест. Приятно, что сны не обманули, и он оказался таким, как в них — громким, открытым, чувственным. Погладив Гарри по плечам, груди, животу, Дадли взял в руку полностью вставший член, медленно надрачивая его и лаская большим пальцем чувствительную головку. Гарри ожидаемо запротестовал против подобной неторопливости, подался вперед, укусил его за нижнюю губу и призвал смазку. Нетерпеливое чудовище. — Перевернись. — Чёрт бы тебя подрал! — выдохнул Гарри, слизнул выступившую каплю крови и послушно перевернулся на живот, оттопырив задницу. Самую красивую и жадную задницу изо всех, что знал Дадли. Покрыв поцелуями спину и укусив в отместку за лопатку, Дадли сжал в ладонях упругие ягодицы, развел их в стороны, взял тюбик со смазкой, выдавил щедрую порцию геля и смазал Гарри, введя один палец. Палец вошёл туго и неохотно. Дадли вытащил его и ввёл снова, слушая тихое шипение Гарри. Это не было похоже на сон. Совсем. Во сне всё было по-другому. Там Гарри всегда был растянут, раскрыт и готов к сексу, не нуждаясь в тщательной подготовке, но реальность — не сон, и это хорошо. Когда палец в узком канале заскользил легко, Дадли добавил второй, а затем третий, растягивая, периодически задевая простату и упиваясь стонами своего долбанутого на всю голову чудовища. У самого Дадли стояло так, что болели яйца, и оставалось только надеяться, что он не опозорится, кончив сразу, едва окажется внутри. Гарри нетерпеливо вертел задницей, насаживаясь на пальцы, требовал большего, а потом вдруг вывернулся из-под него, перевернулся на спину, сунул себе под поясницу подушку, потянул Дадли на себя и обнял ногами, дав понять, что хочет лицом к лицу и никак иначе. Упрямый. И красивый. Такой красивый с этим румянцем во всю щёку и огнём в глазах, в котором можно сгореть, как на костре. Дадли уткнулся носом в горящую щеку Гарри, опустился, направив себя внутрь и плавно входя до конца, и остановился, давая привыкнуть и целуя прикушенные губы. Гарри вцепился в его плечи, то ли желая притянуть ещё ближе, то ли оттолкнуть, вильнул задницей, замер, прислушиваясь к себе, и кивнул, не сводя с него взгляда. И Дадли, наконец, отпустил себя, постепенно наращивая темп и упиваясь возможностью невозможного, втрахивая кузена в кровать. — И что дальше? — спросил Дадли, когда они оба отдышались и теперь лежали рядом, изучая потолок его спальни. Безумно интересное занятие. Потолок был белым, ровным, без сколов и трещин, покрашенным полгода назад и на удивление малоинформативным, но посмотреть в глаза своему любовнику отчего-то ни один, ни другой не мог, чувствуя странную неловкость. Во сне такого не было. — Дальше? — хмыкнул Гарри и пожал плечами. — Ну, мы можем изредка встречаться и трахаться, если хочешь. Мне было неплохо с тобой, и я совсем не против ни к чему не обязывающих встреч. Неплохо? Дадли усмехнулся, вспоминая, как Гарри кричал, кончая так и не прикоснувшись к члену, и почувствовал гордость. Неплохо — было явным преуменьшением, но Гарри не собирался раздаривать комплименты, пусть даже заслуженные. Он вообще так явно не хотел этих отношений и сдался только теперь, когда стало понятно, что от них никуда не деться... — Я не буду твоей грёбанной тайной от всего мира, Гарри. Я себя не на помойке нашёл, чтобы согласиться на такое. И объясни, наконец, по-человечески, что вообще между нами происходит. С какой стати вообще появилась эта связь? Во что это всё может вылиться? — В детей. — Блядь! Что? Каких-таких детей? — непонимающе вытаращился на кузена Дадли. Гарри болезненно поморщился. — Обыкновенных. Скорее волшебников, чем магглов. Или ты думал, что подобная магическая связь образуется исключительно ради секса? — Я вообще ни о чём таком не думал. Но как такое вообще возможно? Мы с тобой оба парни. Гарри? У Дадли казалось, что Гарри не хочет это обсуждать. Но тем не менее, когда тот заговорил, голос звучал ровно и чуть отстранённо. — Есть специальное зелье для зачатия и зелье для вынашивания ребёнка. Мужская беременность среди магов явление хоть и нечастое, но и не настолько редкое явление, чтобы становилось сенсацией. Это возможно. Но я не хочу наших с тобой детей — мы слишком близкие родственники для подобной глупости. Поэтому мы можем встречаться для необременительного секса, но и только. Никаких серьёзных отношений между нами не будет. Я, пожалуй, пойду. Можешь не провожать. Дадли смотрел, как встаёт, одевается и уходит прочь из его квартиры Гарри, и не чувствовал в себе ни сил, ни желания встать и проводить его. Сам дорогу найдёт — не маленький. Больше всего Дадли хотелось не связываться с этим невозможным чудовищем. Вернуться часа на два назад и запретить себе тащить Гарри в собственную квартиру. От магии и магов одни неприятности.