Blood on royal velvet

Конь мчался, унося Джисона прочь. Прохладный ветер ласкал лицо, а непослушные волосы порой падали на глаза. Резким движением откинув их, он вновь схватился за поводья. Взгляд устремился к горизонту, где деревья неторопливо раскачивались. С каждым преодолëнным метром грудь наполнялась всё большей свободой. Глухой стук копыт сменился неровным ритмом. Джисон почувствовал, как вздрагивает шея коня под рукой. Он слегка замедлился, касаясь густой тёмной гривы. — Тише… — прошептал, наблюдая, как пальцы утопают в чёрных кудрях. Уставшее животное остановилось, шумно дыша. Бока вздымались в усилии, а на шкуре проступил пот. Джисон окинул взглядом холм. Тишина свободной природы манила возможностью спрятаться. Проведя рукой по лицу, принц вскинул взгляд на дворец. Тот стоял у подножия священной горы, окружённый ещё зелёным клëном. Пальцы невольно сжались на поводьях, впиваясь в кожу ремня. За эту неделю тема с женитьбой больше не поднималась. Но тишина оказалась тяжелее слов. С каждым днём Джисон всё отчётливее чувствовал, как горло сжимают невидимые тиски. Медленно, неотвратимо. Лёгкие сдавило, когда очередной порыв взметнул кудри. Солнце, скрытое за пеленой туч, перестало дарить тепло. За пару дней погода изменилась намекая на скорое расставание. Проведя пальцами по браслету, принц вдыхал воздух отчаянно, судорожно. Дворец, видневшийся на таком расстоянии, казался тёплым. Но внутри всё сжималось от неумолимого холода. Дыхание коня восстановилось, и рука скользнула по его крепкой шее. Тепло согревало дрожащие кончики пальцев. Животное встряхнуло головой, и уголки губ Джисона едва дрогнули в улыбке. — Я замучил тебя, Киун. — нежно произнёс принц, поглаживая по носу, — Прости Продолжая поглаживать коня, Джисон перевёл взгляд обратно на горизонт. Прохладный порыв ветра вынудил прикрыть глаза и вдохнуть полной грудью. В воздухе пахло будущей дождевой свежестью и чем-то ещё. Плечи Джисона опустились, пальцы чуть ослабли на поводьях. Он посмотрел на небо, затем перевёл взгляд на горы. Тучи надвигались со стороны главной границы с Мёльён. Джисон невольно сжал гриву, а потом вернул взгляд на замок. — Возвращаемся… Он чуть натянул поводья, разворачиваясь обратно. Киун послушно двинулся вперёд по тонкой тропе. Они спускались неторопливо, а впереди послышался первый раскат грома. Как предвестие грядущего шторма, который не принесёт облегчения, а только хаос. Джисон успел добраться до замка раньше, чем стена дождя обрушилась на землю. Заходя в светлые стены летнего замка, он убрал несколько прядей со своих глаз. Свежесть сменилась тягучим и тяжёлым ароматом воска и старых гобеленов. Напряжение давило на плечи, а пальцы прокрутили браслет. — Ты наконец вернулся, — с другой стороны коридора послышался мелодичный голос. — Как прошла конная прогулка? Развернувшись, принц встретился взглядом с королевой. Та шла неторопливо, а на лице сияла привычная нежная улыбка. Неровности украшения впились в кожу пальцев. В свои двадцать четыре года Хёнджон выглядела нежной и располагающей. Слишком молодой для королевы, как шептались при дворе. Не зацепившись за неё взглядом, Джисон склонился перед ней в приветственном поклоне. — Госпожа… — тон был сухим и холодным. Ему вторил дождь, стучавший по окнам. — Всё в порядке, благодарю. Королева, едва шелестя подолом платья, подошла к Джисону. Он поднял на неё глаза, цепляясь за украшения, свисающие с короны. Серебро отдавало морозным блеском. Взгляд у Хёнджон отличался от привычного. В глубине серых глаз отливала обеспокоенность. — Всё точно хорошо? — голос едва дрогнул, когда она перевела взгляд на щёку принца. — Милый, этот конь… он всегда был слишком своенравным. Я никогда не прощу себе… Пальцы едва коснулись старого шрама на щеке, как принц отвернулся. Прикосновения королевы причиняли лишь холод. Увидев такую реакцию, Хёнджон неторопливо отвела руку, сжимая в кулак. Улыбка едва дрогнула, но тут же вернулась. Густая тишина повисла над ними, давя на виски. Медленно выдохнув, Джисон провёл пальцем по жасминовой веточке на браслете. Сжимавший лёгкие обруч едва сошёл, и он повернулся. Королева неторопливо покручивала подвеску на груди. Её светло-зелёное платье подчёркивало яркость глаз и бледность кожи. — Киун — мой конь, — поджав губы, Джисон ещё раз поклонился, — благодарю вас за беспокойство, но он стал смиренным. — «Счастливое предзнаменование»… — проведя взглядом по потолку, королева отпустила кулон, — хорошее имя, но… — Прошу меня простить, — тихим шёпотом перебил её Джисон, отворачиваясь к пустующей лестнице, — завтра наш отъезд. Нужно проверить вещи. — О… Конечно, не буду тебя задерживать. — она сделала шаг назад, стоило принцу отойти к лестнице. — Я просто беспокоюсь о тебе. Ты же понимаешь это, правда? Джисон замер на секунду. Королева задержала взгляд на шраме, а браслет на руке словно стал на десять гына тяжелее. Холод сковал запястье переходя на подушечки. Повернувшись к королеве, он улыбнулся легко, но не естественно. Склонив голову, принц поднял на потемневшие глаза цвета коры клёна. — Конечно, госпожа, — тихим голосом произнёс. Дождь за окном звучал в разы громче. — Я благодарю вас. С этими словами, он развернулся и направился прочь. Шаг ускорился. Ещё один — теперь он почти бежал. Пальцы скользили по перилам, пульс отдавался в кончиках пальцев. Выдох облегчения сорвался с губ лишь в момент, когда принц опëрся на прохладную закрытую дверь. В покоях стояла приятная полутьма из-за туч. Звук дождя, разбивающегося об окна, отзывался дрожью сердца. Коснувшись самыми кончиками шрама на щеке, Джисон медленно сполз на холодный пол. Тело бросило в дрожь, и боль, как отголосок воспоминаний, напомнила о себе. Он вновь почувствовал удар об землю, услышал громкое ржание коня и то, как после вспышки тьма завлекает. Дрожащими руками обхватил голову в отчаянной попытке закрыться. Ледяная хватка сдавила горло, не позволяя вдохнуть. Колени прижались к груди, а плечи затряслись в беззвучном плаче. Раскат грозы осветил комнату, делая тени острее и опаснее. Казалось, словно они тянутся прямиком к принцу, хватая за ноги. Биение сердца отдавалось в висках, а боль сковала голову, будто железный обруч. Дрожащие пальцы нащупали край горловины блузки, вцепились в ткань. Вдох — и грудь судорожно поднялась, но воздух застрял где‑то в горле, не доходя до лёгких. Перед глазами расплывались силуэты, тьма клубилась, подбираясь ближе. И вдруг — резкий выдох, почти стон. Веки дрогнули, а в следующий миг мир обрёл чёткость. Затылок ощутил прохладу двери, и только тогда он смог сделать полноценный вдох. Продолжая хватать ртом воздух, принц перевёл покрасневшие глаза на окно. Сколько прошло времени, пока вот так, сидя в дрожащей полутьме, сердце успокоилось? Он не считал. Лишь когда поднялся с пола, ноги подкосились. Сначала, они совершенно не чувствовались, а потом, словно тысячи иголок впились в онемевшие мышцы. Опершись на стол, Джисон прикрыл глаза, стараясь дышать как можно медленнее. — Скоро пройдёт… — шептал в пустоту, словно уговаривая. Пальцы ещё дрожали, но онемение отступало, сменяясь теплом. — Когда-нибудь… Стоило прикрыть глаза, как стук в дверь отозвался вздрагиванием. Казалось, звук был куда громче вторящему раскату грома. Выпрямившись, Джисон провёл рукой по лицу, а затем по волосам. Глубокий вдох, медленный выдох, и со спокойным выражением лица он повернулся. — Слушаю. — голос звучал ровно, но дрожь прослеживалась. Пальцы сжались за спиной, ногти впились в кожу. Дверь с тихим скрипом открылась, и в опочивальню зашла молодая служанка. Плечи принца расслабились, а пальцы разжались. Девушка поклонилась, затем подняла глаза. В сумраке, сгустившемся из‑за чёрных туч, её черты оставались неразличимыми. — Ваше высочество… — едва слышно пролепетала она. — Темно… Нужно зажечь свечи Она окинула спальню взглядом. И только сейчас Джисон заметил, что ни одна свеча в покоях не горела. Разворачиваясь, он махнул рукой: — Да, зажги. Тело его опустилось на стул, без единого соку сил. Пока до него доносились приглушённые звуки шуршания платья и лёгкое потрескивание фитиля, свет постепенно вытеснял тьму. Джисон провёл пальцами по толстой обложке книги. Гладкая чёрная поверхность чуть холодила кожу, а золотые буквы мерцали в отблесках пламени. — «Легенды о кровавых Квишин» — прочитал вслух, проводя пальцем по выпуклым буквам. — Учитель забыл?.. Воспоминание вспыхнуло внезапно — запах ладана, который всегда сопровождал наставника, и его торопливые шаги после урока. Он тогда заметил, как синяки под его глазами потемнели, щёки впали, а руки, сжимавшие свитки, дрожали сильнее обычного. — Вы что-то сказали? — голос служанки вывел из размышлений, вынуждая поднять голову. — Нет, — покачав головой, Джисон вернулся к изучению обложки. Звук дорогой бумаги зашелестел, стоило ему еë открыть. — Продолжай зажигать свечи. Девушка молча кивнула и зажигала многочисленные свечи. Пламя танцевало, освещая всё больше пространства. Джисон рассматривал первую страницу книги. Силуэт существа с длинными когтями склонялся над фигурой человека. Проведя пальцем по шершавой бумаге, принц зацепился за текст. Внезапный удар грома сотряс стены, на мгновение осветив комнату холодным светом. На страницы упал тёплый свет, когда служанка зажгла подсвечник на столе. Пальцы её едва дрожали, и Джисон вдруг осознал, что та стоит рядом дольше, чем нужно. Подняв взгляд, он заметил, что служанка с округлёнными глазами смотрит на иллюстрацию книги. Губы её чуть приоткрылись, а одна рука прижата к груди. — Тебе страшно? — с интересом произнёс Джисон. Служанка вздрогнула, резко переведя взгляд на принца. На её лице отразилась смесь вины и тревоги, словно совершила какую‑то оплошность. — Простите, ваше высочество, — прошептала она, отступая на шаг. — Просто… эта книга… Я слышала, что вампиры часто приходят за проклятыми вещами. — Это всего лишь книга, — спокойно произнёс Джисон, переведя взгляд на первую страницу. Его глаза прошлись по изображению. — Последний раз о них слышали… 256 лет назад. И что мы знаем? Что кровь — их пища. Это изображение... Всего лишь чьё-то воображение. Джисон пожал плечами, вновь осматривая острые когти существа на иллюстрации. Служанка нервно сглотнула, её взгляд метнулся к тёмному углу комнаты, где тени казались особенно густыми. — Но легенды гласят, что вампиры… — она смолкла на секунду, стараясь говорить увереннее, — питаются не только кровью. Ещё душу… А тех, кто решит поносить... ждёт ужасная расплата… Поэтому северный нар… Внезапно одна из свечей на столе мигнула и погасла. Служанка побледнела, её губы задрожали. Новый раскат грома ударил громче, чем прежде. Девушка вздрогнула, отступая на несколько шагов назад. Джисон едва сдержал улыбку. Краем глаза он заметила, как та с ужасом смотрит на потухшую свечу, а пальцы судорожно вцепились в фартук. — Можешь идти, — с едва сдерживаемым весельем проговорил он. Служанка лишь резко поклонилась. Её шаги быстрые и спотакающиеся унесли прочь от спальни принца. Стоило ей скрыться, как Джисон тихо засмеялся, откидываясь на спинку стула. Именно он, чуть повернув голову, тихо задул пламя, пока служанка отвлеклась на свои слова. — Сама себя напугала, — с нескрываемым весельем проговорил он, — даже не заметила. Но минутное веселье быстро угасло, когда взгляд вновь упал на открытую книгу. Принц подался вперёд, склонившись над страницами. Чуть повернув голову он начал неторопливо читать. В танцующем свете свечей, слова чуть размывались. «Проклятием объяты те, чьи очи кровавым заревом горят, взирая на мир сей. Им удел — стылая мгла ночи. А свет утренний, как благодать, для душ, что спасения ищут.» Холодок прошëлся по спине, а пальцы прокрутили браслет на руке. Пламя свечей подрагивало, а дождь стал стучать обильнее. Где‑то за стеной скрипнула половица — будто кто‑то сделал шаг. Джисон резко обернулся, вглядываясь в полутьму. Заметив резкое движение, сердце забилось чаще. Он невольно сжал край книги. Но стоило прищурить глаза сильнее, то увидел в тёмном углу лишь отражение. Собственный искажённый силуэт, вытянувшийся из‑за неровного света свечей. Несколько долгих секунд он смотрел на него. Ладони стали липкими от пота. Он вытер их об брюки, затем провёл пальцами по вискам, массируя их. — Что… Что з-за глупость… — попытался убедить себя, но голос дрожал. Сделав глубокий вдох, он выпрямился, несколько раз сжал и разжал кулаки, возвращая контроль. Перевернув страницу, он вновь вчитывался в слова. Дождь продолжал стучать по окнам до появления первых солнечных лучей. А в спальне свечи освещали фигуру, наклонившуюся к книге. Локоны спадали, отбрасывая на лицо густые тени. Не замечая, как свечи тают под жаром пламени, Джисон переворачивал страницу за страницей.