Blood on royal velvet

— …Ваше Высочество! — хриплая мужская речь доносилась будто из‑за стены, едва достигая сознания. — Ваше Высочество! Стоило голосу прозвучать отчётливо близко, как Джисон резко вскочил. Боль острой вспышкой пронзила локоть — от места удара по руке побежали мурашки. Схватившись за ушибленное место, принц окинул помутнённым взглядом комнату, ощущая, как тёплое солнце согревает кожу сквозь оконные стёкла. Едва повернув голову, он заметил в дверях высокую фигуру. Пожилой дворецкий с седеющими волосами и морщинистым лицом, смотрел на принца с лёгкой иронией. Джисон постарался привести мысли в порядок и потёр локоть, пытаясь унять боль. Пару локонов падали на глаза, прикрывая обзор и щекоча кожу. — Что?.. — едва сдерживая зевок, он обернулся к открытой книге на столе. Свеча давно догорела, оставив после себя лишь лужицу воска, а из приоткрытого окна доносилось ржание коней и стук копыт по булыжнику двора. — Вам пора в путь, Ваше Высочество, — дворецкий слегка наклонил голову, опустив взгляд в пол. — Смею предположить, что ночное чтение… — Я сейчас спущусь, — перебил Джисон, махнув рукой. В голосе уже не осталось и следа сонливости. Он устремил взгляд в окно, где деревья едва колыхались под утренним ветром. Сердце забилось чуть быстрее, а в горле пересохло. Мужчина окинул фигуру принца оценивающим взглядом и, не говоря ни слова, тихо вышел из комнаты Оставшись один, тот устало провёл ладонью по лицу. Скованность в теле ещё не прошла, а глаза щипало от недостатка сна. Он бросил взгляд на книгу — страницы остались раскрытыми на том же месте, где уснул, склонившись над текстом. — Я так… мало прочитал? — проведя пальцами по шершавой странице, Джисон едва заметно выдохнул. — Что ж… Глубоко вздохнув, принц вскинул взгляд на зеркало. Собственное отражение кричало о тяжёлой ночи: растрёпанные волосы, тёмные круги под глазами, помятая одежда с неровно застёгнутыми пуговицами у ворота. В голове проносились разбросанные отрывки фраз из книги, едва складываясь в единый текст: «Вампиры… Квишин… Кровь… Полукровки…» Всё, что вчера так притягивало внимание, теперь звучало лишь эхом в сознании. Убрав пару кудрей с глаз, он поднялся и подошёл к окну. Перед ним открылся вид на двор: слуги суетились вокруг подготовленных лошадей, старшие принцы проверяли упряжь, король отдавал распоряжения. Белоснежная карета, украшенная фамильным гербом, ожидала королеву и принцесс. Небольшие лужи блестели в свете утреннего солнца, отражая голубизну неба. Вчерашний ливень остался лишь отголоском воспоминаний, но в воздухе ещё висела свежесть, смешанная с запахом мокрой земли и конского пота. Джисон окинул взглядом двор, задержавшись на фигуре дворецкого, что неторопливо вышел из дворца. Тот, без тени эмоций на лице, подошёл к королю и, после глубокого поклона, что-то произнёс. Отец едва вскинул голову в сторону окна покоев младшего принца. Заметив тяжёлый взгляд из-за густых бровей, Джисон поправил браслет на запястье — тот слегка холодил кожу, напоминая о вчерашнем испуге — Пора, — осознавая неизбежность, тихо произнёс он. — Нужно будет навестить матушку… Развернувшись, принц замер перед столом. Книга была раскрыта, словно приглашая продолжить чтение. Взгляд остановился на небольшой фразе, которая зацепила вчера и не могла отпустить до сих пор: «Сия кровь святая — язва для чертогов мрака, но дар благословенный для рода людского.» — Святая кровь… — протянув слова, Джисон почувствовал, как сердце ускорило ритм, отзываясь пульсацией в висках. — Ты ещё не спустился? — холод от тяжёлого голоса прошёлся вдоль позвоночника, вызвав дрожь. — Нам пора в путь. Дорога обещает быть тяжёлой. Джисон, сжав пальцы, поднял взгляд на принцессу, замершую в дверях. Кёнхвэ поправляла чёрные длинные перчатки, а её голубые глаза, словно вьюга, замораживали изнутри. Тёмно‑синее платье, украшенное меховыми вставками, подчёркивало статность фигуры, а минимум украшений лишь усиливал пронзительность взгляда. На мгновение её глаза скользнули по раскрытой книге, но лицо осталось бесстрастным. — Принцесса Кёнхвэ… — развернувшись к ней, Джисон поклонился, стараясь скрыть дрожь в плечах. — Я скоро спущусь… — Принц Джисон, твой внешний вид сегодня… — она перестала поправлять перчатки, опуская руки вдоль тяжёлого платья, — весьма примечателен. Особенно в преддверии столь важной поездки. Слова повисли, словно тяжёлая пелена, испуская шлейф морозной свежести. Кёнхвэ задержалась в дверях на миг, будто хотела добавить что-то ещё, но лишь слегка кивнула и вышла. Стоило ей удалиться, как Джисон, наконец, выпрямился. Он сжал кулак, а затем неторопливо провёл пальцами по холодному металлу браслета. Сердце стучало, эхом отражаясь в горле. Атмосфера, созданная присутствием жены старшего принца, казалось, замораживала всё вокруг; даже окна будто покрылись инеем. Покачав головой, он постарался отбросить мысли и тяжесть, что сковала грудную клетку, но что-то продолжало сжимать горло. Громогласное ржание коня и шумные голоса людей, словно пощечина, обожгли сознание. Не теряя ни секунды, он бросился вниз. Не обращая внимания на взгляды придворных и слуг, не поправляя свою одежду и внешний вид, бежал по лестнице. Только благодаря перекладине не полетел кувырком с первой же ступеньки. Кёнхвэ, мимо которой пронёсся принц, лишь проводила его равнодушным взглядом. Не заметив даже этого, он выбежал во двор. Солнце тут же ослепило непривыкшие глаза, вынуждая прищуриться, а прохладный и влажный ветер ударил по неприкрытой коже, проникая под лёгкую блузку. Замерев, принц смотрел, как конюх пытается удержать массивного чёрного коня. Тот лишь, показывая свой характер, встал на дыбы, пытаясь вырваться из хватки. Джисон тяжело вздохнул, стоило заметить взгляды братьев: потемневший и строгий Минсок и ухмылка Джин Ки. Его пальцы покалывало, когда он услышал тяжёлый шаг короля, за спиной которого стояла побледеневшая королева, прижимавшая к своей груди дрожащие руки. — Отпустите его! — Джисон не выдержал, опережая короля, бросился к коню, отталкивая слугу. — Я просил не трогать! Тише, я тут… тут… Принц неторопливо поглаживал Киуна по массивной морде, слыша тяжёлое и сбивчивое дыхание. Он видел, как вздымалась грудь коня и как он успокаивался под рукой. Глаза, большие и осознанные, смотрели прямо в душу. Не поворачиваясь к остальным, Джисон продолжал успокаивать жеребца, едва слыша препирательства. — Это животное не слушается никого, — голос короля донёсся как колокол перед войной. По позвоночнику принца пробежала колющая армия мурашек. — Тебе необходимо усмирить его. Замерев на секунду, Джисон продолжил поглаживать Киуна, перекидывая через его голову поводья. Стоило дыханию коня выровняться, как он повернулся к отцу, окидывая уставшим взглядом. Пальцы сжались до побелевших костяшек. Кожа впивалась в ладонь. Едва склонившись в почтительном поклоне перед королевской семьёй, он поднял взгляд. — Это мой конь, — твёрдо, но негромко произнёс принц. — Я просил… просил не трогать его. Киун не терпит, когда насильно тянут поводья… он предпочитает свободу выбора, отец. — Дорогой, но ведь конь должен слушаться, — голос королевы звучал как тёплый ручеёк среди огромных снегов. — Не хотелось бы повторения… инцидентов. — Тебе было мало того, что произошло пять лет назад?! — грубо проговорил Минсок, делая шаг вперёд, к отцу. — Если в нужный момент ты вновь окажешься под его копытами? Комок сдавил горло, перекрывая доступ к кислороду. Сделав шаг назад на ватных ногах, Джисон запустил пальцы в чёрную гриву, сжимая её. Сила, что ощущалась под рукой, отрезвляла принца, принося небольшую уверенность и покой. Но Киун, словно вторя внутреннему состоянию хозяина, напрягся, наклоняя вперёд голову, топнув передним копытом. В этот момент вышла Кёнхвэ. Она остановилась в нескольких шагах, чуть прикрывая лицо от солнца. Её всегда равнодушное лицо дрогнуло: брови сошлись, а взгляд на мгновение задержался на руке Джисона, лежащей на гриве коня. Что‑то в её глазах мелькнуло — узнавание? тревога? Но уже в следующий миг она отвернулась, скрываясь в тени кареты. — Ох! Прошу прощения, что я врываюсь в разговор! — мелодичный голос Наын пробил напряжённую тишину. Она звонко хлопнула в ладоши, привлекая внимание. — Кажется, нам предстоит дальняя дорога, вещи ещё не собраны… Раз Киун успокоился, то принцу Джисону стоит так же собраться в дорогу. Её глаза смотрели с нескрываемой теплотой. Принц даже мог заметить, как яркие янтарные глаза блестели в свете солнца, а струящиеся ткани подхватил ветер. Джин Ки перевёл взгляд на супругу, и на лице его расплылась тёплая улыбка, когда он приобнял её за талию. От этого действия Кёнхвэ цокнула и закатила глаза, отворачиваясь. Он окинул взглядом брата. Джисон поймал его усмешку и невольно отметил, как небрежно лежит прядь его длинных завитых волос, а рубашка, привычно расстёгнутая, открывает шею. Он всегда выглядел так, будто только что проснулся — и всё равно считал себя неотразимым. — Ты как всегда мудра, дорогая, — улыбнулся Джин Ки, поворачиваясь к брату. — А вот тебе, кажется, ещё нужно привести себя в порядок. А то выглядишь… как я. Джисон невольно поднял взгляд на Киуна. В груди что‑то сжалось — не страх, а решимость. Конюх, стоявший поодаль, покачал головой. Он помнил, как утром пытался подойти к жеребцу — тот едва не сбил его с ног. А теперь стоял смирно, будто ягнёнок, под рукой принца. Королева, стоявшая позади короля, невольно коснулась шеи, поправляя серебряное украшение. Её пальцы на мгновение замерли у яремной впадины и плавно опустились. — Удивительно, как животные чувствуют доброту, — задумчиво произнесла она, но взгляд её скользнул по лицам присутствующих, будто оценивая их реакцию. — Прошу прощения… — проговорил тихо Джисон, сглотнув вязкий ком в горле. — Я не должен был появляться в таком виде… Я задерживаю наше отправление, прошу позволить мне привести себя в порядок. С этими словами он завязал поводья, развернулся и поклонился, чуть придерживая открытый воротник кофты. Не говоря ни слова, под тяжёлый взгляд отца, направился во дворец, слыша, как сердце отбивает неровный ритм в ушах. На сборы не ушло много времени. Джисон торопился, приводя себя в порядок. Вещи, собранные в различные сундуки, ожидали, когда слуга заберёт их. Поправив вечно непослушные волосы, он бросил очередной взгляд на раскрытую книгу. Сердце, пропустив удар, бешено забилось, вновь разгоняя кровь по венам. Помассировав виски, он схватил книгу и на выходе бросил распоряжение уносить вещи. Не обращая внимания на взгляды отца и старшего брата, он сел в седло, чуть сжимая поводья. Книга была убрана в дорожную сумку на боку животного. Между белоснежными и смиренными конями Киун выглядел грязным и неухоженным. Но, проведя по шее животного, Джисон вздохнул, чувствуя, как уверенность наполняет лёгкие. — Готов к нудному путешествию с семьёй? — голос Джин Ки вывел из размышлений, привлекая внимание. — Сколько мы будем в пути? — Для тебя это будет труднее всего, — холодно произнёс Минсок, проезжая мимо, вслед за отцом. — Целые сутки без алкоголя. Справишься? Двое проводили взглядом старшего. Джисон прикрыл глаза, медленно выдыхая и чуть сжимая гриву, стоило лишь на секунду почувствовать, как мышцы коня напрягаются. Но в этот момент, вместе с прохладным ветром, послышалась хитрая усмешка брата. Повернув голову, он увидел, как Джин Ки достал из такой же сумки небольшую бутыль и помахал ею за спиной брата. — Как бы не так, — с самодовольством произнёс он, что вызвало кривую усмешку у принца. — Как же тебе повезло, что ты не ездишь на охоту с этим занудой. Хотя, если бы ты был с нами... Мне было бы повеселее, чем просто смотреть, как отец общается с будущим королём. С этими словами он направился вперёд, а Джисон повёл Киуна следом. Королевская семья начала отъезжать из летнего дворца, когда ветер стал подниматься сильнее и холоднее. За тремя белоснежными конями ступал чёрный, а за ними— белоснежная карета. Вещи и слуги замыкали шествие, но отчего‑то принц чувствовал себя не в этом месте, а где‑то далеко, словно отодвинутый на периферию внимания. Он посмотрел на спины отца и братьев и почувствовал, как тошнота подступает к горлу. Пальцы замерли на браслете, едва сжимая его. «Он защитит тебя, если они придут», — вспомнились слова. Дыхание сбилось, а в висках застучала кровь, будто отзываясь на что‑то вдали. Бросив взгляд на возвышающийся дворец, он чувствовал, как с летом уносятся в воспоминания и свобода, и что‑то ещё, что он не мог описать. Тоска сжимала грудь, вызывая жжение в глазах. Киун, словно разделяя это состояние, тряхнул головой, а тучи, надвигающиеся со стороны северных гор, приносили лишь холодное покалывание в ладонях. Но, несмотря на предчувствие, расслабление пришло, стоило въехать в шумную столицу. Солнце следующего дня покрывало шествующую королевскую семью, но Джисон невольно отметил, что тени от домов стали длиннее и резче, будто не пускали свет до конца. Люди встречали поклонами и громогласными выкриками. Принц проводил взглядом людей, одетых в яркую одежду в честь последней ярмарки лета, встречая плодовитую осень. Между высокими каменными домами висели яркие флажки, напоминая своим узором солнце. А девушки в пышных платьях дарили прохожим мугунхва. Но среди центральной площади и яркости праздника выбивалось одно, от чего горечь подступила в горлу. Среди пестрящих красками одежд чёрные в мехах выглядели слишком кричаще. Свора людей, окружила вход в таверну. Каждый из них точил лезвие ножа, что отливало на ветру солнечным серебряным сиянием. Серебряных оберегов было минимум, а тяжёлая шкура облегала массивные тела. Мимо северных наёмников проходили люди, словно избегая их как чумных. Но интерес взял над Джисоном верх, не позволяя отвернуться. Один из мужчин, почувствовав взгляд, поднял на принца голову, их взгляды пересеклись. Джисон не заметил ни смирения, ни почёта. Шрам, пересекающий одну сторону лица наëмника, напоминал ожог. — Выглядят устрашающе, — неожиданный и знакомый голос прозвучал со стороны, вызывая дрожь в плечах, — эти северные… Слышал, они опять отбили попытки вампиров проникнуть на наши земли. — Разве… это не нарушение клятвы Разделения? — Джисон отвернулся к брату, ехавшему теперь возле него. — Звучит как начало войны. Джин Ки слабо усмехнулся и отпил вино из сосуда, вальяжно придерживая поводья. Его щёки от выпитого алкоголя чуть покраснели, а волосы лезли в лицо. Проведя по локонам рукой, он с улыбкой выдохнул, устремляя взгляд в спину Минсока. — Говоришь прямо как он, — в голосе послышалась плохо скрываемая раздражённость. — Интересно, что будет, когда северная принцесса станет королевой, м? Говорят, они такие холодные, потому что привыкли жить рядом с вампирами, словно это обычное дело. Представляешь? — Мне кажется, Кёнхвэ прекрасно справится с ролью королевы, — сохраняя сдержанность в голосе, признался Джисон, чуть сильнее сжимая поводья. — Она справедливая, понятливая… — Холодная как труп, — с усмешкой проговорил Джин Ки, бросая взгляд на младшего брата. — Интересно, а Минсок не замерзает с ней в постели? На смех брата принц лишь отвернулся, вновь бросая взгляд на небольшой отряд наёмников с севера. Только сейчас он отметил, что каждый из них помечен синей татуировкой — у кого‑то она была на лице, а у кого‑то на шее. Но одно было одинаковым: завитые линии складывались в рисунок, отчасти похожий у всех. Синий цвет чернил на бледной северной коже был слишком отчётливым, будто нанесён недавно. — С чего ты… — начал было Джисон, но заметил, как брат перевёл внимание на ряды торговцев. Покачав головой, он наблюдал за тем, как Джин Ки слез с коня возле палатки. Под навесом стоял смуглый торговец с пепельно-светлыми волосами, на голове — яркий шарф. Его янтарные глаза встретили взгляд принца с усмешкой, а красные татуировки на скулах и шее выдавали южное происхождение. Средний принц махнул рукой в ответ на поклон и начал рассматривать наличие украшений. В руке его блеснуло золотое украшение с характерными только для песчаных мастеров красными камнями. Джисон не сдержал тёплой улыбки, наблюдая, как брат выбирает украшение. — Для одной из своих любовниц выбирает, — холодный и строгий голос, прозвучавший спереди, вывел Джисона из себя, — Идиот. — Минсок… — сглотнув ком в горле, Джисон чуть натянул поводья, стараясь подойти к брату ближе, — Мне кажется, что Наын тоже подойдёт, она же как раз из… — Южные мастера славятся своим умением в ювелирном искусстве, — Минсок бросил взгляд через плечо на брата, — В обращении с золотом их ещё никто не смог опередить. Джисон лишь едва заметно кивнул, опуская голову. Он наблюдал, как чёрный окрас коня блестел на свету. В памяти возник образ Кёнхвэ, в своей строгой и тяжёлой одежде, а рядом Наын, в лёгких струящихся платьях. Две принцессы, две избранницы выглядели подобно солнцу и луне. Зиме и лету. — Минсок… — голос предательски дрогнул, когда Джисон поднял голову на брата, а тот даже не посмотрел на него. — Я не считаю, что Кёнхвэ… — Мне плевать, какие слухи идут о северном княжестве, — резко отрезал Минсок, бросив на Джисона взгляд, полный холодной убеждённости. — А ты, если хочешь сохранить наше королевство от раскола обязан выбрать княжну с востока. Понял? Промолчав, Джисон лишь поджал губы, чувствуя, как сердце бьётся об рёбра, а пот неторопливо стекает по лицу. Это было принуждение, удар под дых. Его всегда учили быть послушным, но сейчас слова Минсока казались ему несправедливыми, ломающими всё, во что он верил. Он смотрел на потëртости на поводьях, пытаясь сосредоточиться, глотая нарастающий в горле ком. Ветер, до этого тёплый, вдруг стал колючим, а тени от домов — ещё длиннее. Джисон сжал пальцы, пытаясь унять дрожь. Киун, словно уловив его тревогу, тихо фыркнул и чуть стукнул копытом, продолжая двигаться дальше. На горизонте начал возвышаться огромный замок, выложенный белоснежным камнем и украшенный гербом королевской семьи. Въезжая в просторный, но пустынный двор, принц почувствовал, как сердце отзывается биением в висках, вызывая прохладную дрожь. Слуги, встречающие прибывших господ, склонились в низком поклоне. Сбоку стояла небольшая группа монахов в белоснежных одеяниях. Впереди выделялся мужчина, чья ряса была расшита символами защиты. Его пальцы неторопливо перебирали чётки из серебра, а пустые глаза смотрели прямо на короля. — Даже они тут, — недовольно выдохнул Джин Ки, спрыгивая с коня и поправляя поводья. — Что понадобилось архиепископу именно сейчас? И вообще, откуда он узнал, что мы вернулись? Джисон встал рядом с братом. Король, игнорируя слуг и остальных, направился прямиком к пожилому мужчине, чьи годы проступали на лице глубокими морщинами. — Не забывай, — тихо ответил принц, — о нашем приезде знала вся столица. — Да уж… — Джин Ки перевёл взгляд на Минсока, который поклонился архиепископу и направился к карете с принцессами и королевой. — Кажется, я знаю, зачем на самом деле этот иссохший старик сюда явился. Говорил я тебе, не веди себя как святой — вот уже за тобой приехали! Без лишних слов средний принц с тихим смешком бросил поводья в руки конюху. Тот с опаской поглядывал на Киуна, но Джисон продолжал держать коня. Он проводил уходящего брата взглядом, в котором смешались улыбка и наигранное недовольство. Стоило ему услышать столь резкое высказывание в адрес обители Хэчхи, как улыбка невольно расцвела на лице. Принц перевёл взгляд на короля: тот с должным почтением слегка склонил голову перед архиепископом. Священнослужитель положил руку с серебряными чётками на голову монарха, сложил пальцы второй руки в символический знак и едва заметно шевелил губами, будто произнося молитву. Затем оба удалились в королевские сады, а остальные послушники остались ждать. — Ваше Высочество, — послышался немного сбивчивый голос молодого конюха, склонившегося перед ним в поклоне, — я… я отведу вашего коня… Но стоило Киуну ударить копытом, как неопытный конюх отпрянул на шаг, сжимая лёгкую ткань одежды пальцами. Джисон отчётливо видел, как кадык на шее слуги дёрнулся в нервной попытке взять себя в руки. Усмехнувшись, он провёл ладонью по шее коня, окидывая его взглядом. Под ладонью чувствовались сила и тепло. — Не нужно, я сам, — перехватывая поводья под другим углом, он сделал шаг в сторону. — Тебе должны были сказать, что этого коня вожу только я. К нему лучше не подходить. С этими словами он повёл Киуна в сторону, чувствуя облегчённый выдох конюха и пронзительный взгляд на устремленный в свою спину. Джисон шёл неторопливо, окидывая взглядом огромные стены дворца, которые три месяца старался даже не вспоминать. Слуги суетились, бегая туда‑сюда и разнося вещи. Но он двигался размеренно, словно существуя вне этого хаоса и беспокойства. Прохладный ветер принёс терпкий аромат со стороны сада. Замерев, Джисон повернул голову: перед ним рекой раскинулись белоснежные и красные розы. Сердце, до того сжимавшееся в тревожных тисках, забилось ровнее, спокойнее. Цветы колыхались на ветру, пробуждая яркие видения о женщине, что наравне со слугами ухаживала за каждым цветком, и о том, как маленький мальчик с волнистыми волосами помогал ей. Воспоминания окутали теплом — ровно до того момента, пока не рассеялись, словно туман. Сильнее сжав поводья, Джисон вперил взгляд в мужчину в тёмном костюме, который выпрямился, держа в руке розу. Чёрная ткань перчатки облегала его руку, пока острые черты лица склонялись к кроваво‑красным лепесткам. Глубоко вздохнув, он понял, что воздух застрял в горле, будто что‑то перегородило путь. Прохладный ветер пролетел мимо них, вновь принося аромат цветов. В этот момент мужчина повернулся к принцу, и тот замер, вглядываясь в глаза цвета ночи. Бледная кожа играла бликами в свете, пробивавшемся сквозь ветви деревьев, отчего и без того резкие черты лица казались ещё более опасными. Незнакомец неторопливо поворачивал красную розу в руке. Их взгляды не расходились, и в этом молчании было больше слов, чем в самой длинной беседе. Джисону вдруг показалось, что он уже стоял так когда‑то — перед ним, среди роз, в свете дня. Или это только должно было случиться?