Blood on royal velvet

Киун, словно в нетерпении, топнул копытом, слегка встряхнув чёрной гривой, отливавшей золотом на солнце. Джисон вздохнул, выходя из состояния гипнотического оцепенения, и чуть сильнее сжал в руках поводья. Мужчина, продолжал смотреть на него холодными глазами тёплого оттенка и повернулся в полный оборот, не переставая крутить розу в пальцах. Среди кричаще‑красных оттенков цветов и белоснежной нежности лепестков он казался частью какой‑то загадочной картины. Джисон не заметил, как незнакомец сделал несколько бесшумных шагов к нему, не спуская с взгляда. Выйдя из тени, он оказался под лучами дневного солнца и на мгновение насыщенный карий цвет глаз отливал красноватым оттенком. Сердце принца дрогнуло, а ладони покрылись капельками пота, стоило тому остановиться рядом. Переложив розу из правой руки в левую, он протянул цветок Джисону. Тот невольно задержал взгляд на руке, открытой, без перчатки, с чётко проступающими венами и длинными пальцами. Кожа на тыльной стороне ладони была бледной, почти прозрачной. — В этом году осень украшена такими нежными цветами, — произнёс он низким, бархатистым голосом. Красные лепестки ярко контрастировали с бледностью кожи. Джисон замер, переводя взгляд с розы на лицо незнакомца. Остро очерченные скулы подчёркивали кошачий прищур глаз, а уголки губ, чуть опущенные вниз, придавали лицу особую строгость. Новый порыв ветра подхватил лепестки розы в руке загадочного незнакомца и чуть приподнял его уложенные волосы. Кудри принца, полностью повинуясь порыву, взметнулись, словно птицы в полёте. Мужчина перевёл взгляд на волну его волос и уголок губ дрогнул — на мгновение даже почудилось, что тот вот‑вот улыбнётся. — Кто… — начал было Джисон. — Господин Ли! — громкий мужской голос перебил неловкий вопрос, привлекая внимание к своей персоне. Через тени деревьев к ним шёл пожилой учëный, сжимая в руке несколько книг. Увидев фигуру принца, он замер на мгновение и тут же склонился в почтительном поклоне. Мужчина только сейчас оторвал взгляд от лица Джисона, вздохнул и повернул голову в сторону подошедшего. Высокий старец в ливрее королевского слуги неторопливо выпрямился, погладив пальцами аккуратно подстриженную бороду. Строгий взгляд из‑под седых бровей скользнул по розе в руке господина Ли и устремился к его бесстрастному лицу. — Господин Кан? — голос дрогнул от удивления, когда принц повернулся к мужчине. — Не ожидал увидеть вас здесь… — Ваше Высочество, — господин Кан повернулся к Джисону, и голос его смягчился. — Вы уже познакомились со своим новым преподавателем? Повисшее после вопроса молчание окутало всех. В этот момент Киун вновь ударил копытом по пустой тропинке, и негромкое, но едва раздражённое ржание прозвучало громом среди ясного неба. Не обращая внимания на коня, Джисон смотрел на мужчину и ощущал приятный, едва сладковатый аромат цветов. Уголок губ господина Ли приподнялся в кривой улыбке, но глаза остались холодными и непроницаемыми. — Учитель… — тихо повторил принц, рассматривая, как солнечный свет падает на бледную кожу, а тени от ветвей деревьев играют, делая черты лица острее и хищнее. — А где наставник Ким?.. — Наставник Ким заболел, — коротко ответил господин Кан. — Король распорядился назначить вместо него господина Ли. Он прибыл сегодня утром и уже получил все необходимые указания. — Ваше Высочество, — мужчина склонился в лёгком реверансе и выпрямился, скользя взглядом по лицу Джисона изучающим взором. — Мне было приятно познакомиться с вами вне дворцовых стен. Изящные пальцы вновь протянули цветок, и Джисон, ведомый потаённым желанием, вытянул руку. Гладкий стебель лёг между пальцев. Проведя большим пальцем вдоль основания, он ощутил лишь гладкость и небольшую прохладу. — Без шипов… — в вполголоса произнёс наследник поднимая тёпло орехово‑карие глаза и встречаясь с тёмным янтарём, в котором застыла капля крови. — Почему именно такая роза? — Будем считать это моим первым уроком, — вкрадчивый голос с едва различимой хрипотцой вызвал бег мурашек по коже. — Откуда я родом, любят говорить: «Красота без защиты — приманка для хищника». — Необычно… — Джисон опустил взгляд на трепещущую на ветру розу и чуть сжал стебель. — Расскажите откуда вы? — Прошу прощения, наставник Ли, — господин Кан кашлянул, напоминая о своём присутствии. — но у нас остались незаконченные дела. Промолчав в ответ, господин Ли грациозно склонил голову перед принцем, затем поднял глаза. Тот заметил, как правая рука в перчатке поднялась до уровня груди, а открытая левая аккуратно коснулась его ладони. От этого прикосновения Джисон замер, словно забыв, как дышать. Он мог лишь смотреть в чуть прищуренные глаза. — Мы продолжим позже, Ваше Высочество. — тембр наставника стал чуть тише, почти заговорщическим. — Я… — проговорил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Буду ждать нашей следующей встречи… После этих слов господин Ли выпрямился, и его статная фигура направилась к господину Кану. Джисон лишь кивнул учёному, который вновь поклонился, прежде чем последовать за новым учителем. Пальцы невольно дрогнули, стоило вспомнить секундное прикосновение. Покачав головой, он отвёл взгляд от прямой спины в пиджаке и повертел розу в руках. Лёгкие наполнились прохладным осенним воздухом, как только принц глубоко вздохнул. Впервые за долгое время его окружила не тревога, а странное предвкушение, от которого сердце трепетало, как осенний лепесток на ветру. — Так… — прошептал едва шевеля губами, пока перед глазами проплывали воспоминания о необычных глазах. — Странно… Но размышления прервал Киун. Он легонько боднул принца головой в руку. Опомнившись, Джисон запустил пальцы в кудрявую гриву, чуть сжимая. От этого прикосновения жеребец топнул копытом и сделал шаг вперёд, ведя принца дальше. Тот послушно последовал за ним, сжимая в руках единственную розу. Дворцовые стены возвышались, отбрасывая длинные тени на землю. Осень подкрадывалась незаметно, напоминая о себе прохладой ветра и шелестом листьев. Её приход будет уже через четыре дня, но солнце продолжало греть. Джисон шёл по извилистым тропинкам неторопливо, направляясь из конюшни во дворец. Взгляд его замер на группе людей в белоснежных одеяниях, следовавших за королём и архиепископом. Отец рядом с седовласым стариком выглядел величественно и сдержанно, а монах перебирал серебряные чётки пальцами, заведя вторую руку за спину. Джин Ки, сидящий в тени деревьев, наблюдал за уходящей процессией священнослужителей. Джисону показалось, что его взгляд был устремлён на старшего брата, который неторопливо шествовал чуть позади короля и молчал. Светлые волосы Минсока были убраны в высокий хвост, пальцы привычно лежали на рукояти меча у пояса. — Ты не с ними? — тихо поинтересовался он, подходя чуть ближе и слегка покрутив в пальцах розу. — Нет. Для этого есть старший, — принц закинул ногу на скамейку и, опершись рукой о её поверхность, запрокинул голову, подставляя лицо солнечным лучам. Он бросил косой взгляд на младшего брата. — Наш будущий король учится дипломатии. Джисон приподнял бровь в немом вопросе и оторвал изучающий взгляд от уходящей группы людей. Брат перед ним предстал в расслабленной позе: белоснежная рубашка слегка расстёгнута, обнажая часть груди. Кудрявые чёрные волосы спадали на плечи, чуть шевелясь на ветру. — Ты не злишься? — не успев осознать сказанного, спросил принц, вновь поднимая глаза на архиепископа. Тот сложил руки перед старшим принцем, слегка коснулся его головы и едва шевелил губами, произнося слова, понятные лишь им двоим. — На что? — с усмешкой протянул Джин Ки, доставая бутыль, которую прятал за поясом. Он поднёс её к губам и сделал несколько шумных глотков. Капли вина блестели на солнце, стекая по подбородку и оставляя бордовые следы на рубашке. — Пока братец мучается со всеми этими совещаниями, я наслаждаюсь выпивкой и любимой женщиной. Красивый цветок. — А… да… — растерявшись, Джисон опустил взгляд на розу, покрутив её в пальцах. Перед глазами вновь возник облик господина Ли с его холодными, проницательными глазами. Ком сдавил горло, когда он попытался вздохнуть. — У меня новый преподаватель будет. — Да? А что с тем стариком? — искренне заинтересовался средний принц, облокотившись теперь на согнутое колено. Он внимательно наблюдал, с каким задумчивым взглядом брат рассматривает цветок. — Помню, он ещё меня учил… Говорил, что я бездарь и не гожусь в наследники. Джисон не сдержал лёгкой усмешки, уловив в голосе старшего брата едва заметную затаённую обиду. Переведя на него светло‑карие глаза, в которых отблески солнечного света играли золотыми искрами, он заметил, как глубокие чёрные глаза Джин Ки опустились, скрываясь под длинными ресницами. Он продолжал крутить в руках флягу, наблюдая, как тёмная жидкость медленно перетекает по стеклянным стенкам. Шум от копыт лошадей монахов разрушил уютную тишину, и в воздухе повисло лёгкое облачко пыли, смешанное с осенней прохладой. — Ну, с тобой он хотя бы разговаривал, — прыснув от смеха, ответил принц, приподнимая уголки губ ещё выше. — А со мной вот… «заболел» и не смог доучить третьего ребёнка короля. Джин Ки вскинул голову, всматриваясь в лицо брата оттенка мёда. Приподняв флягу, он наблюдал, как король разговаривает со старшим сыном. Сделав один короткий глоток, он провёл пальцем по горлышку, вновь опустил взгляд и усмехнулся. — «Заболел», значит? — задумчиво произнёс он, привлекая внимание Джисона. — Или просто не выдержал твоего упорства? Помнишь, как ты в десять лет заставил его разобрать с тобой трактат о древних договорах с вампирами? Бедняга тогда три дня отлёживался. Младший принц громко рассмеялся, вспоминая недовольство в глазах преподавателя. Подставив лицо тёплым лучам, облегчённо выдохнул и прикрыл веки. — «Ты задаёшь слишком много вопросов!» — нарочито строгим голосом, подражая учителю, протянул он, вызывая улыбку на лице старшего брата. — Так он всегда говорил. А мне было любопытно. — Любопытно… — Джин Ки произнёс, словно пробуя на вкус, как виноградину. — Да, ты ещё в двенадцать лет спросил меня про вино. Взгляд мамы тогда я до сих пор помню… После последних слов оба замолчали, чувствуя, как тяжёлая ноша опускается на их плечи. Ощущение лёгкости и радости сменилось тягучей тоской, сжимающей сердце. Пальцы принца сильнее сжались на стебле розы, а Джин Ки сделал большой глоток, прикрывая губы рукой, и чуть отвернулся. — Я хочу навестить её… — едва шевеля губами, признался Джисон, чувствуя, как пульс замедляется, а боль сковывает грудь. — До бала… Чтобы в дни памяти не было никакого праздника… Джин Ки промолчал, наблюдая, как длинная трава колышется на ветру. Пальцы судорожно сжимались вокруг горлышка фляги, а алкоголь, растекаясь по крови, слегка затуманивал рассудок. Услышав удаляющиеся шаги, он тяжело вздохнул и повернул голову, глядя на поникшие плечи и трепещущие на ветру волосы. — Ты похож на неё, — выдавил он, сжимая зубы. — Во всём… И, Джи… Будь осторожен с Кёнхвэ. Приказ вывести Киуна без твоего ведома отдала она. — Что? — поражённый этим признанием, принц замер и резко обернулся, широко раскрыв глаза. — Она что?.. — А? — Джин Ки вскинул голову и наигранно похлопал ресницами. — Говорю, вино хорошее, я уже достаточно опьянел. Эх… Где моя прекрасная Наын?! Оперевшись на колени, средний принц со стоном начал подниматься со скамейки, слегка покачнувшись под тяжёлым взглядом брата. Обойдя его, он положил руку на плечо и нависнул. В нос тут же ударил резкий запах алкоголя. Сердце билось неровно, пока пальцы Джин Ки невесомо скользили в воздухе. — Просто будь внимательнее… — шёпот, сорвавшийся с его губ, заставил сердце замереть, а ободряющее похлопывание по плечу словно пригвоздило к земле. Фигура брата, едва покачиваясь, побрела вперёд. Но отчего‑то Джисон не видел в этой неловкой походке настоящего опьянения. Джин Ки шёл прямо, но ноги заплетались, а тело двигалось в каком‑то импровизированном танце — фляга в его руке покачивалась в такт шагам, отбрасывая блики на дорожку. Из дворца в этот момент вышла Кёнхвэ. Её чёрно‑синие одеяния резко контрастировали с ярким солнечным днём. В движениях принцессы читалась непреклонная уверенность: руки в тонких перчатках были сложены перед собой, спина прямая, словно стержень. Выражение лица, холодное, как ледянистая скала, оставалось неизменным. Подойдя к королю и Минсоку, она склонилась перед монархом в безупречном реверансе, затем повернулась к старшему принцу. Слова, что она говорила, не доносились до Джисона, но пальцы принца задрожали, покрываясь холодным потом. Он невольно прокрутил на запястье браслет, сглотнул ком, сдавивший горло, и невольно отступил на шаг назад. Стоило Джин Ки выйти из раскидистой тени деревьев, как все трое обратили на него внимание. Средний принц, заметив взгляды, нарочито театрально склонился перед принцессой в реверансе, чуть накренился вбок, но устоял, не упав в сторону. Он выпрямился с нарочитой грацией, подмигнул Кёнхвэ и сделал вид, будто поправляет рукав рубашки. Её взгляд скользнул по нему с холодной оценкой, а Минсок опустил густые брови к своим голубым глазам и сжал пальцы в кулак. Даже на таком расстоянии Джисон слышал, как кожа перчаток слегка скрипит от напряжения. Джин Ки, будто не замечая напряжения, сделал ещё шаг вперёд и, покачнувшись, прислонился к стволу дерева. Он поднёс флягу к губам, сделал глоток и громко, нарочито весело произнёс: — Какой чудесный день! Солнце светит, мы в родном замке, и вкусное вино есть… — Джин Ки, ты уже переходишь границы, — король сделал шаг к сыну, окидывая его хмурым взглядом. — Не забывай о своём положении. — Отец, я лишь радуюсь нашему возвращению, — наигранно недовольно протянул он, отпрянув от дерева и покрутив в руке флягу за шнурок. — Всё‑таки… наш родной дом. Он впился взглядом в Кёнхвэ, пока та смотрела на него с неизменным спокойствием. Ни один мускул на её лице не дрогнул, казалось, даже волосы не шевелились под порывом ветра. Лишь пальцы едва заметно сжались, и она тут же скрыла это движение за складками платья. Джисон наблюдал за ней, не сводя взгляда, словно изучая каждое мимолётное движение. Он уловил этот короткий жест, и сердце ёкнуло. Но Минсок двинулся вперёд, загораживая собой фигуру принцессы, и принц с разочарованным выдохом отвернулся. Король тяжело провёл рукой по седеющим вискам и твёрдо произнёс: — Довольно представлений, Джин Ки. На это нет времени. Джин Ки вновь склонился в поклоне перед членами королевской семьи, но уже без наигранного опьянения. Движения его стали лёгкими и сосредоточенными, ни намёка на шаткость, ни тени фальшивой весёлости. Стоило выпрямиться, как он направился прочь, бросив лишь беглый взгляд на младшего брата, который всё ещё стоял в тени и наблюдал за этим представлением. На мгновение показалось, будто уголки губ среднего принца приподнялись в едва заметной улыбке. Но она тут же исчезла, Джин Ки провёл большим пальцем по губам, словно стирая её, и отвернулся, продолжая свой путь в сторону дворца. Судорожно выдохнув, Джисон поднял голову к небу. Там, на ярко‑голубом цвете, медленно плыли объёмные облака. Он проследил за их движением, позволяя себе короткую передышку, прежде чем вернуться к реальности, которая неумолимо сжимала пальцы на его горле. Сердце принца продолжало бешено стучать даже после того, как он вернулся в покои. Прижавшись спиной к прохладной поверхности тяжёлых дверей, он глубоко вдохнул, пытаясь унять волнение. Но от свежести последних августовских деньков не осталось и следа. В четырёх стенах витал тяжёлый аромат благовоний, напоминающий о Восточном княжестве — густой, пряный, почти удушающий. Приоткрыв глаза, Джисон обвёл чуть замутнённым взглядом тёмные стены, украшенные старинными гобеленами. «Приказ вывести Киуна без твоего ведома отдала она…» — слова брата эхом раздались в сознании, и дрожащие пальцы непроизвольно сжались на розе. Цветок не выдержал напряжения: стебель хрустнул, и несколько алых лепестков опало на ковёр, рассыпавшись, словно капли крови. Принц проследил за ними взглядом, закусил губу и невольно сжал остатки цветка в ладони. — Красота без защиты — приманка для хищника… — едва шевеля губами, прошептал он слова господина Ли. Взгляд застыл на переломившемся зелёном стебле, и он машинально прикусил нижнюю губу, пытаясь унять дрожь в пальцах. Браслет на запястье вдруг показался невыносимо тяжёлым, словно кандалы, сковывающие движения. Принц опустил руку, провёл ладонью по лицу, словно стирая пелену усталости, и медленно отошёл от двери. Вялые шаги понесли в сторону одиноко стоящего стола. Положив розу на тёмное дерево, он достал книгу из сумки на плече. Золотые буквы на переплёте сверкнули в свете вечернего солнца, привлекая внимание. — Хищниками могут быть не только вампиры… — убрав книгу, он вспоминил холодный взгляд Кёнхвэ и последнюю улыбку брата. — Кто угодно… Нет. Не думай. Не сейчас… Развернувшись, он увидел перед собой заправленную постель и почувствовал, как тело заныло, став тяжёлым. Сделав шаг вперёд, Джисон представил, как сейчас упадёт и растворится в мягкости и аромате постельного белья. Но стоило лишь провести пальцами по гладкой поверхности покрывала, как в дверь постучали и звук разнёсся эхом, разбивая мечты об отдыхе. — Проходите, — выпрямившись, он постарался скрыть нотки усталости в голосе и завёл ладони за спину. В покои вошёл дворецкий, окинув принца беглым взглядом, прежде чем поклониться. Его худощавая фигура в тени от плотных штор выглядела болезненно бледной, почти призрачной. Джисон едва заметно покрутил за спиной браслет, ожидая слов. — Ваше Высочество, — начал мужчина, выпрямившись, но не смея смотреть в глаза наследнику, — король желает видеть вас в церемониальном зале… — Хорошо. Я сейчас спущусь, — Джисон едва отвернулся к окну, продолжая говорить сдержанно. — Ступай. — Велено привести вас, — коротко ответил дворецкий, не делая и шага назад. На эти слова принц лишь вздохнул, переводя взгляд обратно на мужчину в строгом камзоле, который закрывал шею полностью, оставляя лишь голову открытой. Чёрный цвет одежды сливался с тенями спальни, и казалось, словно дворецкий вышел прямо из стены. Подавив судорожный выдох, он кивнул и сделал шаг вперёд, показывая, что готов идти. Дорога к тронному залу была недолгой, но с каждым шагом Джисону казалось, что белоснежные стены дворца давят на него, словно хотят раздавить. Горло сжало, а по виску пробежала капля пота. Он бросил взгляд к первому попавшемуся окну и попытался вздохнуть полной грудью, воображая прохладу ветра и свободу за пределами этих стен. Заметив задержку, дворецкий остановился и повернулся. Наследник стоял, прикрыв глаза, пальцы дрожали, сжимая тонкий браслет на руке, а грудь медленно вздымалась в попытках выровнять дыхание. Мужчина уже хотел сделать шаг и напомнить, что его ждут и нельзя медлить, но Джисон судорожно вздохнул, постепенно расслабляя пальцы. Этот вдох был похож на отчаянную попытку вернуть самообладание. Повернувшись, принц молча опустил голову, чувствуя, как грудь по‑прежнему сдавливает, и пошёл вперёд, мысленно отсчитывая каждый шаг. Двадцать семь… двадцать восемь… двадцать девять… Он замер перед открывшимися огромными, вычеканенными из серебра дверями. Дворецкий поклонился, пропуская принца вперёд, но тот впился взглядом в дальнюю часть зала, где на конце бархатного ковра восседал король. Он был погружён в чтение свитка, не замечая его появления. — Тридцать… — прошептал он едва слышно и сделал шаг, переступая порог тронного зала. Воздух тут казался гуще, а дым от благовоний поднимался вверх, чуть кружа голову. В попытке не смотреть на короля Джисон провёл взглядом по стенам, украшенным гобеленами, воспевающими славные победы государства Хварандо. Услышав шаги, король поднял глаза на неторопливо приближающуюся фигуру. Отложив свиток, он облокотился на трон, окидывая расчётливым взглядом принца, замершего перед гобеленом с изображением битвы во время войны Багровой Луны. — Джисон, — голос его разнёсся по залу, отдаваясь эхом и дрожью в позвоночнике, — подойди. Повернув голову к королю, принц расправил плечи и глубоко вздохнул. Отведя взгляд, он сделал несколько шагов и склонился в почтительном поклоне перед троном, что возвышался на несколько ступеней. Мужчина на нём поднёс руку к лицу, не спуская изучающего взгляда с сына. — Отец… — покорно произнёс Джисон, выпрямившись, но всё ещё не решаясь встретиться с отцом взглядом, — вы желали меня видеть? — Верно. Тебе уже сообщили о свадьбе, — он не спрашивал, а констатировал. — Бал будет в начале сентября. До первых холодов. Готовься. — Я могу попросить?.. — несмотря на отчаянные попытки сохранить спокойствие, голос дрогнул, стоило ему поднять глаза и встретиться с холодными глазами отца. — Я… я бы хотел до… — Чётче, — отрезал король, и в его тоне прозвучала сталь. Сглотнув ком в горле, Джисон сжал браслет, ощущая прохладу металла под пальцами. Выгравированный узор впивался в кожу, отрезвляя. Отогнав от себя воспоминания о кудрявых волосах, что всегда пахли розами, он вновь поднял глаза на короля. — До бала, — голос теперь звучал увереннее и спокойнее. — Прошу вас, отец, дайте мне время на память. Сентябрь для меня — месяц скорби. Король замер, изучая его лицо. В зале повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей в бронзовых подсвечниках. Он медленно откинулся на спинку трона, сцепил пальцы в замок и наконец произнёс: — У тебя будет на это время, — в его голосе теперь, помимо стали, слышалась едва уловимая печаль. Король обвёл взглядом тронный зал, постукивая пальцами по ладони. — Но ты обязан готовиться. Не ставь чувства превыше долга. — Как прикажете, Ваше Величество, — Джисон опустил голову, стараясь, чтобы голос не выдал всю бурю эмоций, бушевавшую внутри. — Есть ещё кое‑что, ради чего я позвал тебя, — вновь обратив внимание к принцу, король заговорил холодно и строго. — Ты уже знаешь, что наставник Ким слёг с тяжёлым недугом. Твой новый преподаватель — господин Ли. Король указал рукой в сторону. Повернувшись, принц судорожно сжал пальцы на ткани брюк. Перед ним стоял мужчина, и на мгновение показалось, будто время повернуло вспять, словно он снова очутился в саду, согретом дневным солнцем. Только теперь в руке господина Ли не было розы. Окинув его взглядом, Джисон отметил, что плотная чёрная перчатка, словно вторая кожа, облегала его правую руку, в то время как левая оставалась открытой. — Ваше Высочество, — размеренно протянул он, склоняясь в почтительном поклоне и поднося к груди правую руку. — Рад нашей встрече… вновь. — Господин Ли… — подавив дрожь в голосе, принц, сохраняя этикет, приветственно кивнул мужчине. Тот неторопливо выпрямился, и их взгляды встретились. Сердце Джисона замерло, когда он окинул взглядом высокую фигуру нового наставника. На мгновение ему показалось, что он идеально вписался в сцену на гобелене за его спиной: вампир, стоящий напротив будущего основателя обители. Его чёрные одежды сливались с тёмными оттенками гобелена, а ворон, вышитый, будто бы и впрямь парил прямо над головой господина Ли. Резкие линии его силуэта подчёркивали композицию. — Только вместо чёрной Гомгукхва была красная роза… — едва шевеля губами, прошептал Джисон, переводя взгляд на господина Ли. Он слегка наклонил голову набок, и в свете закатного солнца его глаза отливали растекающимся мёдом.