Addiction

      Природа бы словно замерла в преддверии бури — воздух был тяжелым, спертым, влажным. И без намека на какой-либо прохладный ветерок.       Машина остановилась у подножия длинной подъездной дорожки, начинавшейся большими кованными вратами. Водитель не стал выходить — просто нажал кнопку и заднее дверца автомобиля открылось.       Рен вышла и кинув под ноги сумку, захлопнула дверь. Демонстративно громко.       Ее пожитки — дорожная сумка, рюкзак на плече, старая джинсовка в руках, все, что осталось от прошлой жизни и взято в настоящую. Пусть и временную.       Она посмотрела на особняк — слишком старый, слишком большой, слишком… Да все в нем было слишком.       — Ебаный романтизм. — пробормотала она, закуривая и не спеша идти к дверям, — Не хватает только воронов.       И, как по заказу, в ответ на раскат грома, с крыши и деревьев сорвалась стая ворон. Самым клишированным образом из всех, что могли существовать.       — Нет, — она закатила глаза, — вы серьезно?!       Рен щелчком выбросила докуренную сигарету и повесив сумку на плечо, зашагала по дорожке. Дойдя до дверей, она было потянулась к звонку, но дверь открылась прежде, чем она нажала на кнопку. Девушка завертела головой в поисках камеры наблюдения и не найдя таковой, осторожно шагнула в дом. Ситуация становилась все более и более подозрительнее.       Ладно.       Двери — автоматические.       Камера — скрытая.       Просто охрана увидела ее на мониторе. Рен ждали, так что ничего удивительного, что дверь открыли. Похоже, в своих диферамбах Асано забыла упомянуть, что ее новые опекуны — люди несколько эксцентричные. Читай — ебанутые.       — Эй… — осторожно позвала она, идя в сторону главного холла и с интересом вертя головой, — Есть кто? Ивасаки-сан?       — Ты та самая девочка?       Вопрос, прорезавший тишину, заставил Рен вздрогнуть и резко обернуться в сторону звука. На диванчике, что стоял возле стены, лежал парень. Светлые волосы. Руки закинуты за голову. Глаза закрыты.       — Видимо, да. — Ямато приблизилась, останавливаясь на безопасном расстоянии, — А ты кто?       — Шу. — его голос был холоден. Однако, несмотря на то, что он казался расслабленным, сама Рен расслабляться не собиралась. И дело даже не в том, что она находилась один на один с парнем. Она смирилась с этой печальной действительностью и с тем, что подобное случается. Настолько, что даже могла делать это спокойно — психолог, к которому ее несколько раз все же заталкивали, подсказал ей несколько приколов для снятия тревожности. Нет. Дело было в самом «Шу». Он был опасен. Рен это чувствовала. Кожей. Он был похож на крокодила, что замер, точно бревно. Но секунда замешательства и он тебя сожрет, — Ты — Ямато Рен. — продолжил он. Глаза Шу все еще были закрыты. Позы он не менял, — Новенькая.       — У вас семейный детский дом? — нахмурилась Рен, — Мне сказали, что меня взяли в семью.       — Так и есть.       — Тогда… — она было хотела продолжить, но их прервали. И снова парень.       — Ямато Рен. — она обернулась. Резче, чем предполагалось и невольно сделала шаг назад. Он не спрашивал. Утверждал, — Мы ожидали тебя раньше.       — «Мы»?       — Мое имя — Сакамаки Рейджи. Я отвечаю за порядок в доме. А теперь и за тебя. — губы Рен тронула усмешка. Отвечать за нее было плохой идеей. Очень. Но это были его проблемы. Меж тем Рейджи с недовольством осмотрел ее. В ее внешность добавились новые детали — синяк под глазом, разбитая губа. Бровь рассек новый шрам, а на правой руке краснел свежий порез. Он подошел ближе — на грани допустимого и, словно бы зная это, остановился прямо на границе опасной черты, — Слуги проводят тебя в твою комнату. Устраивайся. Через двадцать минут ты должна спуститься в малую гостиную…       — А есть и большая?       — Будь добра не перебивать. — он едва заметно поморщился. Рен успела заметить, что у Рейджи на лице отражается мало эмоций, все больше микро, — Через двадцать минут ты должна спуститься в малую гостиную. — кивок головы в сторону правой арки, — Познакомишься с остальными членами своей семьи. Услышишь правила проживания в этом доме и задашь интересующие тебя вопросы. Поняла?       — Нет. — она скрестила руки на груди, — Повтори, пожалуйста.              Он едва заметно поджал губы и повернулся в сторону другой арки.       — Оставь свой сарказм за порогом. Здесь он тебе не понабиться. Тебе дали крышу над головой. Тебя будут обеспечивать всем необходимым. Тебя будут… терпеть. Взамен ты должна делать то, что от тебя требуется.       — Что именно?       Ответа она не получила. Рейджи зашагал прочь. Рен обернулась на диван, где лежал Шу, но тот тоже был пуст.       «Когда это он успел уйти?»       Ее окликнула служанка. Невысокая, полноватая, в длинном сером платье. Никакой косметики, волосы в гладком пучке. Таком тугом, что даже волосинки не выбилось. Глядя на этот пучок, Рен невольно задалась вопросом, а не мучает ли беднягу головная боль. Она пошла вслед за женщиной. Второй этаж. Пролет. Третий. Длинный коридор. Еще одна лестница. И вот, наконец, ее комната. Маленькая, скоромно обставленная. Мебель — дорогая и антикварная. Обои — шелковая ткань. Все дорого-богато и одновременно невзрачно. Просто кровать с тумбочкой, шкаф, письменный стол со стулом, книжный шкаф и туалетный столик. И еще одна дверь. Очевидно в ванную.       Дверь закрылась и Рен тут же подошла к окну. Распахнув его, она уставилась вниз. Голая стена. Зацепиться не за что. Плохо. Сбегать будет сложнее. А еще Ямато не покидало чувство, что ее поселили так высоко целенаправленно. Как раз для того, чтобы побеги стали вразы сложнее.       Вздохнув, она взяла свою сумку и открыла шкаф. Он был занят чужими шмотками. Женскими. Платья, блузки, юбки, пара штанов, туфли. Никаких тебе футболок и кед. Все новое, с бирками.       Оставив сумку, она огляделась чуть внимательнее. Косметика на столике и в ванной. Тоже все новое и нераспечатанное. На столике еще и букет роз. С запиской. Не сдержавшись, Рен заглянула в нее. «Добро пожаловать». Подчерк очень аккуратный. Бумага плотная и судя по всему дорогая. Хотя чего удивляться? Здесь все — дорогое. Даже бумажка для записки.       Удивительно, было то, что ее поселили в чужой комнате. Или нет? В любом случае вещи придется оставить тут. И заначки сделать тоже.       Она осмотрелась еще раз. И открыв сумку, попрятала свои сигареты. Пару пачек оставила на месте. Пару сунула в карманы. Туда же перекочевала и «Бабочка». Кольцо — дешевое, с крупным камнем — на палец. И это было единственным украшением, что она носила. Не из памяти. Просто камень хорошо пробивал. Решив, что двадцать минут уже прошли, она пошла обратно. В «малую гостиную».       — И зачем людям несколько гостиных? — пробормотала Ямато, спускаясь с лестницы и заходя в нужную арку. В гостиной на диване и кресле сидело пятеро парней. Рен притормозила. Обвела взглядом каждого, пытаясь понять что и от кого ждать.       — Ты опоздала на пять минут, — она вернула взгляд к Рейджи. Он сидел в кресле. Спина — прямая. Осанка — гордая. Смотрит на нее, как на говно. Классика.       — У меня нет часов.       — Не аргумент.       — А что тогда аргумент?       — Ничего. Присаживайся.       — Постою. Сверху послышался смешок. Рен подняла голову. На балконе стоял рыжеволосый парень и подперев рукой подбородок, наблюдал за ними, словно зритель театре.       — Какая напряженная. Не бойся, Фригид-чан, мы не кусаемся… По крайне мере пока что.       — Как ты меня назвал? — Рен сжала кулаки. В глазах вспыхнула злость.       — Рен-чан. — незнакомец сошел со своего места и теперь медленно спускался по лестнице, — А что?       — Ты не это сказал.       — Я скажу все, что ты захочешь услышать, Рен-чан. Кстати, я — Райто.       Рен лишь фыркнула на это и развернулась к Рейджи.       — Где мои опекуны?       — Прибудут позже.       — Когда?       — Когда закончиться конференция.       И тут в голове у Рен прозвучал первый звоночек. Конференция? Они ведь бизнесмены. Какая, к черту, конференция?       — По внутриутробному шунтированию? Мне сказали, что они хирурги.       Рейджи лишь кивнул на это. Что же, он сам спалился. Пусть потом не жалуется. А меж тем Райто уже устроился в свободном кресле. Махнув рукой, он подозвал служанку. Та послушно приблизилась, преподнеся хозяину бокал вина. Рен все это время настороженно следила за ним. И за служанкой. В этом доме слишком молчаливые слуги. Не то чтобы Рен разбиралась в слугах. Но все же.       — Рен-сан смотрит вокруг так, словно бы мы посадили ее в клетку. — прошелестело справа. Источник звука — мальчишка, худенький и бледный. Он сидел, уткнувшись носом в своего медведя и вызывая вполне логичное и обоснованное недоумение, — Но мы пока ее не сажали… — и прежде чем Рен выдала свое привычное: «Что ты сказал?», добавил, — Я — Канато. Мы ведь будем друзьями, да?       — Ээээ…       — Это вряд ли, — фыркнул парень, вниманием которого почти полностью завладела приставка, — Она будет дружить только со мной, — Рен снова попыталась открыть рот, — Аято. — бросил он, — Можешь звать меня господином. Точнее, тебе придется.       — А не…       — Довольно. — одного слова из уст Рейджи хватило, чтобы охладить накаляющуюся атмосферу. Рен фыркнула синхронно с рыжим, — Ознакомься, — он указал на лежащий на столике лист.       — Что это?       — Правила, которые тебе предстоит соблюдать. Я не надеюсь на твою память, поэтому будь добра сохранить их. Потеряешь — твои проблемы.       — Тогда к чему было писать, раз уж это «мои проблемы»?       Аято фыркнул, Райто тихо засмеялся. Кажется, этим двоим шоу нравилось. В отличие от Рейджи, который едва заметно сжал челюсть. Его мимика была слабо выражена, зато микромимика была более чем богата. Нужно было лишь всматриваться чуть более внимательнее. Что не входило в планы Рен. Уж что-что, а наблюдать за движением брови своего нового братца она была не намеренна. Но лист Ямато все же взяла. Пробежалась взглядом. Подняла брови, посмотрела на Рейджи с выражением: «Это что, шутка такая?», а потом перечила еще раз более внимательнее.

«1. Обращение и тон общения

1.1. Все обитатели особняка обладают превосходящим тебя статусом. Общение допустимо исключительно на «Вы» и только по прямому обращению. Самовольное тыканье — проявление дерзости.

1.2. Тон должен быть ровным. Эмоциональные всплески (повышенный голос, интонации недовольства, раздражение, сарказм) — признаки внутреннего разложения. Оно пресекается.

1.3. Агрессия — это болезнь. Болезнь лечится.

2. Перемещение по территории

2.1. Самостоятельное перемещение допускается исключительно в пределах третьего этажа.

2.2. Спуск на первый и второй этажи — только в сопровождении уполномоченного лица. Исключение — время принятия пищи.

2.3. С 21:00 до 06:00 перемещение вне отведённой комнаты категорически запрещено.

2.4. Любое несогласованное движение = попытка бегства.

3. Режим дверей

3.1. Все двери, кроме ванной комнаты, запрещено запирать. Запертая дверь — жест недоверия. Недоверие — корень девиации.

3.2. К твоему помещению допускается неограниченный доступ в любое время. Без стука. Без предварительного уведомления.

3.3. Возражения = сопротивление. Сопротивление — показание к корректировке поведения.

4. Распорядок и дисциплина

4.1. Подъём — строго в 06:00. Не 06:01. Не 05:59. В 06:00. Отставание — дезорганизация.

4.2. Присутсвие на завтраках, обедах, ужинах — обязательны. Отказ = саботаж. Саботаж = враждебное действие.

4.3. Все обучающие процедуры проходят под наблюдением.

4.4. Любое передвижение вне установленного расписания — запрещено.

4.5. Общение с внешними субъектами строго запрещено. Исключение — общение с преподавателями в школе.

5. Телесные и химические ограничения

5.1. Курение, алкоголь, лекарства без одобрения — запрещены. Всё, что изменяет сознание, исключается. Кроме страха.

5.2. Нарушение пункта 5.1 = самоповреждение. Самоповреждение — это не акт слабости. Это вызов. Вызовы подавляются.

5.3. Стабильность — не просьба. Это условие продолжения твоего пребывания.

6. Ответственность за личное пространство

6.1. Уборка помещения — ежедневно. Без исключений. Без напоминаний. Пыль — маркер деградации.

6.2. Повреждение мебели, обоев, зеркал, книг, дверных ручек — заносится в протокол.

6.3. Повторное повреждение = умысел. Умысел = импульс. Импульсы — лечатся.

6.4. «Меры воздействия» — не метафора. Не проверяй их глубину.

7. Телесный контакт

7.1. Любое прикосновение без однозначного разрешения — нарушение.

7.2. Нарушение личных границ = насилие над волей. Воля — объект почитания. И инструмент подчинения.

8. Информационный контроль

8.1. Запрещено задавать вопросы о прошлом других.

8.2. Обсуждение жителей особняка с прислугой — демонстрация гнилого характера. Воняет.

9. Контакт с внешним миром

9.1. Телефон, почта, интернет — вне твоей юрисдикции.

9.2. Любой контакт с посторонними только с моего разрешения.

10. Система наблюдения и последствий

10.1. Все нарушения фиксируются.

10.2. Каждую неделю составляется отчёт о степени обучаемости. Формально — аналитика. По сути — приговор.

10.3. Мера воздействия = уровень сопротивления. Закон зеркала.

10.4. Эмоциональные срывы — не индульгенция. Ты не особенная. Ты — объект.

10.5. Эмоции не обнуляют последствия. Они их усугубляют.

11. Финальные положения

11.1. Прежде чем задать вопрос — убедись, что готова услышать ответ.

11.2. Здесь не спрашивают «зачем». Здесь подчиняются.

11.3. Вопросы — симптом. Симптом = неисправность. Неисправности устраняются.»

      — Это… — она пыталась найти что-то помимо мата, — Такая шутка?       Она кинула лист на стол. Брезгливо. Словно бы взяла в руки не бумагу, а ком слизней. Даже в приюте правила были куда мягче. И адекватнее.       — Похоже, что я смеюсь?       — Сколько ты салфеток истратил, пока писал эту херню?       Рейджи замер. Аято с Райто заржали. Даже уголки губ Шу чуть поднялись вверх.       — А она мне нравиться, — усмехнулся Аято.       — Значит так, — вздохнула Рен, хмуро обводя взглядом парней, — Я ухожу. Пошли все на хер.       С этими словами она развернулась и пошла в сторону выхода. Точнее попыталась — дорогу ей перегородил альбинос неизвестного происхождения.       — Отошел.       — Нет.       — Окей, — Рен было обошла его, но тут же была схвачена за плечо. Дальше от нее уже ничего не зависело — тело действовало само. Она схватила кисть паря. Присела. Рывок. Альбинос на полу. Он упал тяжело, с глухим стуком. Секундная заминка и вот уже недоумение в глазах сменяется яростью.       — Ах ты, су…       Он подскочил на ноги и развернулся к Рен, которая шла к выходу так, словно бы ничего не случилось.       — Субару, оставь.       — Но…       — Если Рен хочет уйти, то пусть. — именно это заставило ее притормозить, — Но, — он обратился к девушке, — если ты сделаешь хоть шаг на улицу, то я тут же звоню в твой приют. Дальше будет полиция. Или психатрия. Хочешь начать взрослую жизнь со статьи или диагноза? Или и с того и с другого? Вперед. Дерзай. — Рен сжала кулаки. Кровь застучала в висках. Она прикусила губу. Чертов сукин сын слишком внимательно прочел ее досье. — Но если остаешься, то будешь жить по правилам.       Рен не ответила. Просто пошла дальше. И уже на выходе ударила кулаком в стену. Послышался хруст. Кожа треснула на костяшках, а боль, пусть ненамного, но все же заглушила ярость. Удар. Еще один. И только после этого Рен пошла дальше. Не к выходу. В свою камеру, которую кто-то по ошибке назвал комнатой.