Тонущие мечты

1

Цвырь еле заметно улыбнулся, наблюдая за недовольным лицом Софьи. Она же, ворча, начала считать, медленно и с расстановкой вытягивая слоги. Цвырь отошел в сторону, оглядываясь. Ярмарка действительно предоставляла множество мест, где можно было спрятаться: палатки с товарами, бочки с соленьями, телеги с сеном, да и сама толпа была отличным укрытием. Он прикинул, куда побежит Марья, и решил двигаться в противоположном направлении. Подальше от людей, и уйти к границе ярмарки. В любом случае они же не установили границ, по этому хвостатик предположил, что само мероприятие-граница. В конце концов он ведь не из Белогорья убежал. Цвырь бесшумно скользнул за ближайшую палатку с глиняной посудой. Он присел на корточки, стараясь не задеть звенящие горшки и кувшины. Стоило покинуть подругу, как сердце заколотилось в груди, как пойманная птица. Но он за пару мгновений смог унять страх, переключившись на азарт. Он выждал несколько минут, убедившись, что Софья не идет по его следу, и осторожно вылез из-за палатки. Оглядевшись по сторонам, он заметил старую, полуразвалившуюся телегу, доверху набитую сеном. Идеальное укрытие. Цвырь быстро подбежал к телеге и зарылся в мягкое, душистое сено. Запах травы и солнца успокаивал его нервы. Он закрыл глаза, пытаясь расслабиться. Он лежал в сене, слушая приглушенные звуки ярмарки. Смех, голоса торговцев, музыка, доносившаяся издалека, — все это казалось таким далеким и нереальным. Цвырь чувствовал себя в коконе, защищенным от внешнего мира. Ему хотелось остаться здесь навсегда, забыть обо всех своих проблемах и обидах. Но долго наслаждаться уединением ему не удалось. Вдруг он услышал шаги, совсем рядом с укрытием. Сердце снова забилось быстрее. Цвырь затаил дыхание, стараясь не выдать себя. И вот кто-то остановился прямо возле телеги. Цвырь приоткрыл глаза и увидел совершенно незнакомых парней. На мгновение мальчишка обрадовался, ведь это не Софья пришла его искать. Но после сразу же испугался. А вдруг они его найдут? Её то он знает, и понимает, что она безобидна.. А вот у этих дядек фиг знает что у них на уме. Незнакомцы о чем-то тихо переговаривались, поглядывая по сторонам. Цвырь не мог разобрать ни слова, но чувствовал, что речь идет о чем-то нехорошем. Один из них, высокий и худой, с грязными волосами, вдруг запрыгнул на телегу и начал рыться в сене. Мальчик замер, готовый в любую секунду сорваться с места и убежать. Худой парень откинул в сторону охапку сена, и его взгляд уперся прямо в Цвыря. На лице незнакомца появилась удивленная усмешка. — А вот и сюрприз, — сказал он, обращаясь к своим товарищам. — Смотрите, кого я нашел! Цвырь почувствовал, как его охватывает паника. Он попытался вылезти из телеги, но худой парень схватил его за руку и потащил наверх. Цвырь сопротивлялся, пытаясь вырваться, но силы были неравны. Второй парень, толстый и краснолицый, подбежал к телеге и злобно ухмыльнулся. — Ну что, попался, маленький воришка? — спросил он, приближаясь к Цвырю. — Думал, тут от нас спрятаться? Цвырь отрицательно покачал головой. — Я не вор! Я прос-сто играю в прятки! — А, ну да, конечно, — усмехнулся худой. — Играешь в прятки в чужой телеге, да? Не смеши мои подковы. Толстяк схватил Цвыря за шиворот и стащил с телеги. Мальчик упал на землю, больно ударившись о землю. Слезы навернулись на глаза. Но в неожиданный момент его резко поставили на землю. —Эу. Пацаны, стоять. Это ж крысенышь, Белогорский отродок.—На вопросительные взгляды и вопросы "И чо?", парень продолжил—Да я к тому, что он не из тех, кто будет чужое брать. Тени собственной боится, куда ж ему красть и вынюхивать что-то? Его тут же поддержал другой, рыжий и пухлый. —О, точняк, мне младший брат рассказывал про него. Этой мелочи только и нужны травки да книжечки. Остальное ему не интересно. Худой парень нахмурился, оглядывая Цвыря с головы до ног. В его глазах промелькнуло сомнение. — Ну, допустим. А что он тут делает, в нашем сене? — Да прячется, наверное, от кого-нибудь, — пожал плечами кареглазый. — Мало ли тут хулиганов на ярмарке. Худой отпустил руку Цвыря, но продолжал смотреть на него с подозрением. — Ладно, свободен, мелочь. —И чтоб мы тебя больше здесь не видели! А хотя.. Подожди. Давай-ка я своего младшего позову, он тебя проводит. Цвырь, не веря своему счастью, кивнул и поспешил выбраться из-под подозрительных взглядов, вытирая накатившие от испуга слезы. Ему совсем не хотелось привлекать к себе лишнее внимание. "Проводить? Зачем?" - пронеслось в голове, но в слух он ничего не сказал. Малец просто ждал, когда они позовут того самого мальчишку. В этот раз ему крупно повезло, что его узнали и не стали чмырить, но больше испытывать удачу не хотелось. Через пару минут из-за палатки выбежал.. Ярик. Тот самый Ярик. Наглый и больной на всю голову. Цвырю уже хватило взбучке на этой недели от этого аморала, второй не хотелось. Он с жалостью посмотрел в глаза старших, но те лишь улыбались. Они же только что пощадили его, не избили и не обругали просто так. Они выглядели хорошими, но тогда зачем позвали его личного мучителя? Ярик, увидев Цвыря, расплылся в широкой улыбке. — О, Цвырька! Какая встреча! А я тут как раз тебя искал! Цвырь похолодел. "Ну все, приплыли," — подумал он, глядя на приближающегося пацана. Он попытался незаметно отойти в сторону, но Ярик перехватил его за руку. — Не убегай, — сказал Ярик, крепко сжимая его ладонь. — Я просто хотел с тобой поговорить. Цвырь сглотнул. — О чем? — Да так, ерунда, — Ярик пожал плечами. — Просто хотел узнать, как у тебя дела. Друзья ж как никак. Ярик медленно отвел своего ”друга” от старших ребят. Те что-то прыснули им в след и продолжили заниматься своими делами.

2

Чем дальше они отходили, тем сильнее сжималась рука Ярика на горбе Цвыря. Это не сулило ни чем хорошоим. Цвырь пытался не смотреть на сжатую руку Ярика, но боль от этого давления всё же проникала глубоко под кожу. Он замер, не зная, что сказать, и лишь молча шагал вперёд, стараясь не показать, как сильно боится. Сердце колотилось так громко, что казалось, будто все звуки ярмарки смолкли. Отойдя на достаточное расстояние, Ярик остановился, резко развернув Цвыря к себе лицом. Улыбка с его лица сползла, сменившись привычной злобной гримасой. — Ну что, крысеныш, думал, пронесло? — прошипел Ярик, приближаясь к лицу Цвыря. — Зря радовался. Мои братья, конечно, добрые, но я-то знаю, какой ты на самом деле. Ты думаешь, я забыл, как меня Марья побила? Или как ты якобы случайно разлил молоко, что я маме нёс? А самое главное, что портишь всем жизнь одним своим существованием! Не только глаза своим горбом и хвостом мозолишь, но и путаешься вечно под ногами! Я уже перестал верить, что ты везде падаешь и всё громишь случайно. Цвырь попытался вырваться, но Ярик держал его мертвой хваткой. Он знал, что сейчас будет плохо. Этот парень всегда находил способ испортить ему жизнь. —Й-я не виноват — пролепетал Цвырь, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — Это все правда с-случайно! Марья не должна была тебя бь-бить, это было на эмоциях, прос-сти её, пожалуйста! — Ах, значит, не виноват? — Ярик злобно усмехнулся. — Ну ничего, я тебе сейчас помогу стать виноватым. Ярик резко толкнул Цвыря в сторону, и тот, не удержавшись на ногах, упал в грязную лужу. Холодная вода мгновенно промочила одежду, и мальчик замер от страха. Ярик навис над ним, злорадно наблюдая за его мучениями. — Ну что, нравится купаться в грязи, крысеныш? — издевательски спросил Ярик. — Крысы ведь любят грязь и гниль, но при этом всегда стремятся залезть в наши мешки и сожрать что-то свежее. Что предназначено для людей, а не для таких гадов. Ты отличаешься только тем, что говорить можешь. Цвырь был способен только молчать и смотреть на обидчика уже насквозь промокшими глазами. Так всегда, со стороны кажется, что его сердце черство и он не воспринимает никаких оскорблений. Но уже давно доказали, что при желании его запросто можно расстроить. — И ты думаешь, я тебе это просто так спущу? — продолжал Ярик, толкая Цвыря к ближайшей бочке с соленьями. — Сейчас ты у меня попляшешь. Он схватил Цвыря за шиворот и попытался окунуть его головой в бочку с рассолом. Цвырь отчаянно сопротивлялся, извиваясь и пытаясь вырваться. Кислый запах соленых огурцов ударил в нос, вызывая тошноту. Он понимал, что если Ярику удастся его окунуть, то потом от него еще долго будет вонять рассолом, а Ярик не упустит возможности подразнить его из-за этого. В отчаянии Цвырь ухватился за край бочки, цепляясь когтями за шершавое дерево. Ярик дернул сильнее, и Цвырь почувствовал, как его руки скользят. В следующую секунду его закинули в бочку. Холодный, соленый рассол обжег кожу. Цвырь отчаянно замотал головой, попытавшись вынырнуть. Но Ярик держал крепко, не и шанса. Мальчик захлебывался, в нос и рот попадала кислая жидкость, а в глазах щипало от соли. Мальчик забился в агонии, тщетно пытаясь вырваться из цепких рук Ярика. Рассол обжигал горло, вызывая нестерпимую боль. В голове пульсировала мысль о том, что это конец. Воздух заканчивался, и перед глазами начали мелькать черные точки. Он чувствовал, как слабеет, и силы покидают его. В голове промелькнула мысль, что утопление-не такой уж и хороший выбор для самоликвидации. Ярик, видя его беспомощность, лишь громче хохотал, наслаждаясь мучениями своей жертвы. Воздух закончился. В легких горело, а тело сводила судорога. Цвырь перестал сопротивляться, чувствуя, как сознание покидает его. Перед глазами поплыли черные пятна, и мир начал угасать. Но Ярик не отпускал. Он с наслаждением наблюдал за мучениями Цвыря, получая удовольствие от его беспомощности. Когда Цвырь уже почти перестал подавать признаки жизни, Ярик вытащил его из бочки и бросил на землю. Мальчик лежал и старался как можно меньше шевелиться хрипя и закашливаясь. Соленый рассол стекал с его лица и одежды, оставляя липкие следы на земле. Ярик пнул Цвыря ногой. — Ну что, наплавался? — спросил он, злобно усмехаясь. — В следующий раз будешь знать, как мне перечить. Цвырь попытался подняться, но тело не слушалось его. Голова кружилась, а в груди все еще горело. Он закашлялся, выплевывая остатки рассола. — Не советую вставать, — предупредил Ярик, надвигаясь на него. —А иначе закрою тебя там. Думаю, продавец не очень сильно обрадуется такому гостю. Ярик поднял с земли грязную тряпку и начал вытирать ею лицо Цвыря, втирая грязь в кожу и волосы. Он пытался отвернуться, но Ярик крепко держал его, не давая пошевелиться. Парень смеялся, видя, как Цвырь плачет и пытается вырваться. — Вот так-то лучше, — сказал Ярик, закончив свои издевательства. — Теперь ты выглядишь как настоящая крыса. Он отпустил Цвыря и отошел в сторону, любуясь результатом своей работы. Цвырь лежал на земле, грязный, мокрый и униженный. Он чувствовал, как его сердце разрывается от боли и обиды. А обидчик лишь наслаждался его взглядом, излучающим самую чистую ненависть на этом свете. —Ладненько. У нас же сегодня праздник, да? Так что сегодня у меня будет подарок и мы с тобой не прощаемся, а идём играть дальше. Тебе ведь нужна компания, не так ли? Ну.. Или ты можешь пойти с Софьей, вон смотри—Сжимая мокрые волосы Цвыря, Ярик силой заставил поднять взгляд на испуганную девочку.

3

Она непонятно сколько уже наблюдала за этим. В глазах горбуна всё плыло и он не смог разглядеть выражение её лица, но сам факт присутствия он понял. Софья стояла, прижав руки к груди, и смотрела на происходящее широко раскрытыми глазами. В её взгляде читались ужас и беспомощность. Цвырь почувствовал укол стыда за то, что она стала свидетельницей его унижения. Ему хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть её тут. — Видишь, крысеныш? У тебя есть зрители. Софьюшка, иди к нам, не стесняйся. Мы тут в грязи валяемся, очень весело! — Его голос был полон насмешки, и Цвырь почувствовал, как по спине пробегает холодок. А после он и вовсе почувствовал, опирающуюся на его спину, ногу. — Ну что, Софья? Пойдёшь с нами играть или будешь стоять и смотреть, как дружка твоей сестрицы купают в грязи? Выбор за тобой, — прошипел Ярик, и в его глазах мелькнул зловещий огонь. Цвырь закрыл глаза, не желая видеть ничего более. Софья, словно очнувшись от оцепенения, шарахнулась назад. —Н-нет, спасибо, в другой раз,– пролепетала она дрожащим голосом и, развернувшись, бросилась бежать прочь от этого места. Цвырь услышал ее убегающие шаги, и в груди что-то болезненно оборвалось. Она даже не попыталась помочь. Ни слова поддержки, ни попытки позвать на помощь кого-то из взрослых! Они ведь не так далеко ушли, она успела бы уже раз сто найти подмогу. Неужели он настолько ничтожен в глазах других? А может, в глубине души Софья даже не прочь была бы поиздеваться над ним, но что-то ее остановило? Эта мысль жгла хуже рассола, въевшегося в кожу. Больно. Обидно. Предательство жалило словно осиный укус. Просто сбежала, испугавшись за себя. В голове всплыла последняя фраза Ярика: "Будешь стоять и смотреть, как дружка твоей сестрицы купают в грязи?". Неужели Софья действительно предпочла бы наблюдать за его унижением? Неужели в ней не было ни капли сочувствия? Цвырю показалось, что она была бы не прочь присоединиться к Ярику, но что-то ее остановило. Возможно, страх. А может, и что-то другое, еще более мерзкое. Он был уверен, что Софья даже не подумает позвать Марью на помощь. Зачем ей вмешиваться? Пусть Цвырь сам выпутывается из этой ситуации. Ему было больно. Больно от холода, от рассола, от грязи. Слезы обиды и отчаяния вновь потекли по щекам, смешиваясь с грязью и соленым рассолом. Ярик, видя его состояние, лишь злобно усмехнулся. Он продолжал издеваться, тыкая Цвыря грязной тряпкой и заставляя его смотреть в свои злобные глаза. Каждое прикосновение обжигало кожу, каждое слово ранило сердце. Цвырь чувствовал себя раздавленным, уничтоженным. Ему хотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю, лишь бы не чувствовать этой боли и унижения. Тошнота подкатывала к горлу с каждой секундой. Не столько от рассола, сколько от прикосновений Ярика. Его грязная тряпка, втирающая грязь в кожу, казалась воплощением всей мерзости, которую Цвырь испытывал в этот момент. Он старался не думать, просто отключиться, но каждая клетка тела кричала от боли и отвращения. Хотелось содрать с себя кожу, лишь бы избавиться от этих ощущений. В голове вновь всплыла мысль об озере. О тихой, холодной воде, которая смоет с него всю эту грязь, всю эту боль. Там, на дне, не будет ни Ярика, ни Софьи, ни насмешек, ни предательства. Только тишина и покой. Мысль об утоплении уже не казалась такой страшной, наоборот, она манила, словно спасение. Идея обретала все более четкие очертания, вновь превращаясь в спасительное убежище. Там его не достанут, не унизят. Никакой боли. Никакого страха. Цвырь вспомнил, как когда-то мечтал о друзьях, о признании, о нормальной жизни. Теперь он ненавидел всех. Ненавидел Ярика за его жестокость, Софью за ее трусость, Марью за ее слепоту. Ненавидел себя за свою слабость, за то, что не может дать отпор, за то, что позволяет вытирать о себя ноги. Мир казался ему грязным, прогнившим местом, где нет места для таких, как он. Где каждый готов пнуть тебя, унизить и растоптать. И единственным выходом казалось бегство. Бегство в тишину, в забвение, на дно. Ярик продолжал насмехаться, его голос звучал как удар хлыста, от которого некуда деться. Цвырь лежал неподвижно, словно выброшенная на берег рыба, глотая воздух и пытаясь унять дрожь. Все его существо бунтовало против этой несправедливости, но тело, словно чужое, отказывалось повиноваться. Такое часто бывало при избиениях. Разум как-будто начинал существовать отдельно от тела, и последнее прекращалось слушаться. Ну конечно, никто не может контролировать чужое тело просто силой мысли. — Что, совсем скис? — продолжал издеваться Ярик, пиная Цвыря носком сапога. — Думал, я шучу? Нет, крысеныш, с тобой игра только началась. Ты еще попляшешь у меня, вот увидишь. Цвырь попытался подняться, но ноги подкосились, и он снова упал в грязь. В глазах потемнело, а в голове зашумело. Он чувствовал, как сознание покидает его, и старался изо всех сил удержаться на краю бездны. — А знаешь что? — вдруг произнес Ярик, наклоняясь над Цвырем. — Я ведь могу сделать так, чтобы никто больше не увидел твою мерзкую рожу. Просто возьму и утоплю тебя в этой бочке, как щенка. И никто даже не заметит, что ты пропал. Кто будет искать горбатого калеку? В голосе Ярика звучала такая леденящая душу уверенность, что Цвырю стало по-настоящему страшно. Он понял, что этот садист вполне способен воплотить свою угрозу в жизнь. И тогда его жизнь действительно закончится здесь, в этой грязной луже, вдали от людских глаз. Несмотря на то, что хвостатый действительно хотел умереть, ему была противна мысль, что жизнь заберёт именно Ярик. Что умрёт он вот так, в сраном рассоле. Утопит его в этой бурде, закроет там его труп и откатит бочку в лес. И тело его не найдут. Посчитают, что куда-то убежал. Мол, растроился из-за Ярика и сбежал. А его просто отчитают, что издевался над ним. А может быть вообще его причастность не докажут, если Софья решит промолчать. И это вполне вероятно, струсит перед отцом, что не защитила, не позвала на помощь, обвинят, что она тоже виновата в его смерти. Да и Ярик не настолько глуп, что бы сознаться в убийстве. Цвырь с трудом сглотнул, пытаясь унять дрожь. В его глазах плескался ужас, но в глубине души просыпалось упрямое сопротивление. Нет, он не позволит этому садисту распоряжаться его жизнью. Он умрет тогда, когда сам решит, а не по прихоти какого-то отморозка. Собрав последние силы, Цвырь попытался отползти от Ярика, но тот схватил его за волосы и с силой дернул назад. В глазах потемнело от боли, но Цвырь не издал ни звука. Он стиснул зубы, стараясь не показать Ярику, как ему больно. — Не дергайся, крысеныш, — прошипел Ярик, приближая свое лицо к лицу Цвыря. — Все равно никуда не денешься. Я с тобой еще не наигрался. Ярость вспыхнула в душе, затмевая страх. В голове пульсировала одна мысль: выжить. Он ухватился за эту мысль, как утопающий за соломинку. Взгляд, полный ненависти, встретился с торжествующим взглядом. Цвырь сплюнул ему в лицо, собрав остатки рассола и слюны. Ярик взревел от ярости и отпустил волосы Цвыря. Тот, воспользовавшись моментом, откатился в сторону и попытался встать на ноги. Голова кружилась, тело не слушалось, из носа текла кровь, горло, нос и глаза жгло, возможно,что это ожог, но он заставил себя двигаться. Побежал, спотыкаясь и падая, прочь от Ярика, прочь от бочки с рассолом, прочь от смерти. Ярик бросился в погоню, ругаясь и размахивая кулаками. Цвырь слышал его тяжелое дыхание у себя за спиной, чувствовал, как приближается неминуемая расправа. Но он не сдавался, бежал, невзирая на боль и усталость. Каждая клетка его тела кричала о спасении. Впереди показался лес. Цвырь, не раздумывая, бросился в чащу, надеясь затеряться среди деревьев. Ветки хлестали по лицу, ноги заплетались в корнях, но он продолжал бежать, не оглядываясь. Он знал, что Ярик не отстанет так просто. Эта игра только началась.

4

—Эй, гнида сутулая, ты здесь?—послышался над головой голос Ярика. Кажется, что пошёл второй час, как они играли в эти догонялки и пол часа, как он сидит в воде, под причалом. Цвырь с разбитой головой не придумал ничего лучше, чем побежать к их с Марьей озеру. Это местность он знал как свои пять пальцев, здесь было проще всего спрятаться. Ноги ныли от боли и усталости, кажется, он их потянул, слизистая горла и носа в придачу и глаза ужасно жгли. Белогор говорил, что когда в глаза что-то попадает-надо моргать, слезы сами выведут гадость к краям глаз, но тут.. Этот совет был бесполезен. Цвырь не мог физически перестать плакать, как бы он не старался, глаза слезились и горели в агонии. С дури горло он попытался прополоскать озёрной водой, сделав только хуже и более. Что делать с носом он не знал. Несмотря на тёплую погоду, вода была холодной. Последние недели температура скакала от жары, то прохлады, так что озеро не смогло прогреться. На животе были царапины от сопротивления во время "купания". И эти самые царапины жги из-за тины. Было бы логичнее спрятаться на чистой стороне озера, там, где они с Марьей обычно сидели, но его там практически поймали. Спас Цвыря от шизика брошенный прямо в лицо сапог. И всё же, тогда хвостатый не успел залезть в укрытие, а тут смог, оставалось надеяться на то, что у этого отморозка не хватит мозгов или нервов найти его. Цвырь затаил дыхание, прижавшись к холодному дереву причала. Сердце бешено колотилось, готовое вырваться из груди. Он слышал, как Ярик ходит по причалу, его тяжелые шаги отдавались эхом в голове. Каждое движение заставляло Цвыря вздрагивать. Прошло, наверное, целая вечность, прежде чем шаги стихли. Цвырь боялся пошевелиться, боялся, что Ярик все еще где-то рядом и ждет, когда он вылезет из своего укрытия. Но холод и усталость брали свое. Зубы начали стучать, тело дрожало от озноба. Нужно было что-то делать, иначе он просто замерзнет здесь. С трудом развернувшись, Цвырь пополз вдоль причала, стараясь не издавать ни звука. Он выбрался из воды и упал на берег, обессиленный и продрогший. Холод пронизывал до костей, тело била дрожь. Он попытался встать, но ноги не слушались.Нужно было согреться, найти сухое место, но где? Он не мог даже пошевелиться. Сознание путалось, в голове всплывали обрывки воспоминаний. Все смешалось в один кошмарный ком. Ползком он добрался до ближайших кустов, где свернулся калачиком, пытаясь хоть немного согреться. Голова раскалывалась, в глазах все плыло. Он чувствовал, что теряет сознание, но старался не поддаваться слабости. Нужно было выжить. Нужно было добраться до дома. Неизвестно, сколько времени он пролежал в кустах. В какой-то момент сознание вернулось, и Цвырь почувствовал, что немного согрелся. Тело уже не так сильно болело, он отдохнул и набрался сил. Хоть и с трудом, но мальчик поднялся на ноги и побрел в сторону дома. Тело ныло от боли и усталости. Но это был не первый раз, когда его так сильно загоняли, и Цвырь прекрасно понимал, что лучшим решением будет идти домой или хотя бы найти взрослого. У них хотя бы совесть есть. Он шел, спотыкаясь и падая, по лесной тропинке, словно пьяньчуга. Ветки хлестали по лицу, ноги заплетались в корнях, но он продолжал идти, не останавливаясь. До дома было далеко, а каждая минута казалась вечностью. Цвырь понимал, что ему нужно как можно скорее добраться до безопасного места, иначе его может найти как-то дикий зверь или вообще останется тут до темноты. Страх подгонял его, заставляя двигаться вперед, несмотря на боль и усталость. Наконец, вдали показались знакомые очертания деревни. Сердце Цвыря забилось быстрее, надежда вспыхнула в душе. Он ускорил шаг, забыв про боль и слабость. Еще немного, и он будет в безопасности. Превозмогая себя, Цвырь добрался до окраины деревни. Он остановился, чтобы перевести дух и осмотреться. Все было тихо и спокойно. Ничто не предвещало опасности. Собрав последние силы, Цвырь направился к своему дому. Он шел медленно и осторожно, стараясь не привлекать к себе внимания. Дом встретил его зловещей тишиной. Цвырь приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Пусто. Он вошел в дом, закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Ноги подкосились, и он сполз на пол. В доме было темно и холодно. Цвырь почувствовал себя еще более одиноким и беззащитным, чем в лесу. Он поднялся на ноги и побрел в свою комнату. Там было немного теплее, чем в остальной части дома. Цвырь забрался на кровать и накрылся одеялом. Тело все еще дрожало, но ему стало немного легче. Он закрыл глаза и попытался уснуть. Сегодня произошло слишком много событий, Цвырюша заслужил отдых.