Без стыда

Тихие капли дождя с лёгким стуком встречаются с лобовым и едва скатываются, подхваченные скрипящими дворниками. Шины медленно продвигающихся машин шуршат, дополняясь звонким перебором длинных пальцев, что отбивают ритм нетерпения по кожаному рулю. Джисон тихо вздыхает и покусывает свои губы, напряжённо вглядываясь вперёд. Глаза щиплет от сухости, вызванной усталостью, и он подносит руку, сдвигая очки и потирая веки до блестящих переливов ярких пятен под ними. Сзади кто-то напряжённо сигналит, вынуждая тихо выругаться и взглянуть на расплывающийся город вновь, чтобы тут же продвинуться на только освободившиеся два метра. Хан стоит в пробке уже час, зажатый тремя рядами других авто, в последний рабочий день, что должен был закончится легко и непринуждённо.  Он работал без продыху последние две недели, подготавливаясь к своему отпуску. Закрывал задачи, чтобы передать заместителю всё, что не могло касаться форс-мажоров, и сейчас должен был лишь забрать их новые чемоданы и маленький заказ Минхо, но сулящую хорошую погоду выходные потянули всех загород, заставив город утонуть в пробках. Небо делит сверкнувшая молния. И в дожде. Вот же, прогноз опять всех обманул. Ли, весь изведённый, присылает сообщения все чаще — торопит, жалуется и высказывает недовольства. Призывает оставить идеи ещё и о магазине или пасте из ресторана и шлёт бутылочки соджу, купленные им в магазине под домом, с напоминанием об остатках в коробочках вока, который они ели вчера. Джисон усмехается с нежностью, оставляя реакции-сердечки осторожно, чтобы случайно не уронить телефон с подставки, и не перестаёт следить за дорогой. Спустя пять минут телефон опять загорается — новое уведомление от контакта «котявочный» подмигивает пугающей после такого — определённо долгого для его мужа — перерыва тишиной и прикреплённым без слов вложением. И лучше бы Хан телефон тогда всё же уронил. До дома остаётся пару кварталов, дорога сужается, вынуждая мужчину подумать о том, чтобы, наконец, бросить машину на одной из обочин и быстрее дойти пешком. А Минхо, уставший терпеть, выбивает весь воздух из лёгких и любые здравые мысли из головы. В чате — тёмное видео. Лёгкий шорох льётся из динамика, пока тонкий гибкий силуэт едва различимо двигается по экрану, вырываемый из потёмок резким щелчком и персиковым светом торшера. Сидя в бежевом свежем постельном, Ли полностью обнажён. Обнажён и распарен — по коже сбегают капли, блестят, собираясь вместе, и, тяжелея, катятся вниз, оставляя влажные дорожки, что хочется слизать языком. Его спина выгнута и напряжена, под кожей на плечах бугрятся мышцы, а крупные бёдра седлают подушку в мелкий цветочек, двигаясь вперёд и назад аккуратно. Пока. Он трётся, натруженно выдыхает и почти неразличимо скулит, ещё едва касаясь. Тонкий рыжий хвост подёргивается вверх, тело мерно покачивается, а пальцы комкают одеяло. Он вьётся и вьётся, остро реагируя на любое касание хлопковой ткани к краснеющим складкам. Вытягивается или скользит по позвоночнику, будто дразня, лишь на мгновения открывая металлическую пробку с голубым гранённым сердечком, сверкающим между ягодиц. В цвет ему бубенчики, обвитые хитрым котом вокруг основания плага, тихо звенят, ударяясь о мягкую упругую кожу. «Подушка — твоя», — прилетает вслед после минуты непотребства. И чуть не скулит уже Хан. Чудом не пропускает новое движение потока под отборные маты и, почти не соображая, глядит вперёд, выжимая газ и отпуская сцепление. Его щёки, несмотря на мнимую собранность, заливает румянцем, а пойманный на периферии взгляд соседа, что любопытно глядит точно в его экран, где жалобно мяукает Ли, окончательно отрезвляет. Джисон вспыхивает и сцапывает экран с крепления, возмущённо-устало смотря в окно на излишне любопытного человека. Наклоняется влево, опираясь рукой на пассажирское и шуршащий пакет на нём, шипя от удара макушкой о зеркало, и опускает затемнённую шторку, почти что отрывая бусы механизма от нервов. До дома остаётся пару поворотов, а кожу жжёт желание бежать, но здравая мысль взрослого человека об эвакуаторах и чемоданы в багажнике заставляют притормозить. Поэтому Хан только жадно смотрит в опущенный на колено телефон, где его муж сладко стонет, сминая подушку согнутыми пальцами на манер кота, и проезжается вперёд по её торчащему углу. Его бёдра мелко подрагивают, а тонкие рыжие уши жмутся к голове, теряясь в копне переливающихся взъерошенных волос. Хвост сжимает мягкую ляжку, вынуждая соблазнительный объём растекаться вверху над обвитием, а Джисона пускать на него слюни в желании укусить. Член дёргается в узких брюках, давящих молнией в неудобном положении, пока перед глазами его рыжая бестия растягивается, наклоняясь вперёд и почти ложась. Сжимая сучащими пятками ягодицы и ускорясь. Ли звонко стонет и явно напрашивается на узловатые пальцы внутри, дразня влажной краснотой иногда появляющегося в кадре входа, кончая с грудным «Ох» и поджимая пальцы на ногах. Он звонко дышит и почти мурчит, проживая оргазм в лёгком трении, а после выталкивает влажную подушку за кадр, подаваясь вперёд и бесстыдно раскрывая и без того разведённые бёдра, изводя видом полных губ и налитого кровью клитора. Царапает пухлые ягодицы, не желая завершать представление, и давит костяшкой пальца в уретру, вскрикивая и сжимаясь на прохладной пробке вновь. Так видео и замирает, а Джисон паркуется на своем месте возле дома, резко выдёргивая ключи из зажигания и вываливаясь из машины, обещая себе забрать всё позже. Бежит к подъезду, пугая сидящих там аджумм, и нервно кланяется, престранно улыбаясь и залетая в подъезд, чуть не выдирая дверь, не дождавшись сигнала. Постукивает ногой об пол и ежесекундно давит на кнопку лифта, чтобы остаться в кабине одному, мысленно извиняясь перед парой с коляской, забирающейся в подъезд следом.  Пальцы теребят воротник рубашки в попытке ослабить галстук и вытолкнуть пару пуговиц, пока взгляд внимательно отслеживает яркие цифры на табло. И стоит им только встать, Хан, всё же теряя одну выдранную пуговицу, тут же подлетает к ещё не раскрытым створкам, едва с лёгким стуком не разбивая о них нос, ища по карманам ключи.  Его своевольный кот тихо шуршит на кухне, иногда прикладываясь к горлышку виноградной соджу губами, что-то сладко щебечет, расслабленно покачивая хвостом, и крутит задницей в домашних шортах по колено, дёргая плечами, укрытыми полотенцем, что ловит влагу с волос.  Тихое «Ой» срывается с его губ, стоит сильным рукам окольцевать его талию и толкнуть на коренастое тело за спиной. Ли жмётся к жаркому телу, поворачивая голову и подтираясь носом под угол челюсти, пока по кухне расползается звонкий смех, искажаемый прижатым к поверхности стола динамиком. — Привет, Джисон, — хитро счастливо улыбаясь, машет ему Феликс, удостаиваемый лишь кивком, пока Джисон жадно — бесстыдно — запрокидывает голову Минхо, плотно подхватывая под шею и встречаясь с раскосым взглядом, следя за скользящим меж ярких губ языком. Пальцы слепо шарят по поверхности, отключая звонок и откидывая трубку, пока другая рука давит недовольство, касаясь рта и толкая шершавый язык.  — Привет, детка, — ласково шепчет Джисон, накрывая промежность ладонью, минуя резинку шорт, и вжимаясь вставшим членом меж ягодиц, нагло потираясь о такого же наглого муженька, что довольно дёргает ушами, не способный ответить, отвлечённый на вылизывание намозоленных подушечек — которые, если Хан не помыл руки, Минхо ему потом отгрызёт.  Гибкий хвост проскальзывает в шлёвки и игриво дёргает, явно намекая лишь на одно. Ластится, щекочет бока, пока Ли лишь сильнее прогибается и будто насаживается на таранящий его упругие ягодицы член, переступая на носочках и вытягиваясь.  Джисон понимает без слов. Справляется с пуговицей и застёжкой, спускает вниз брюки и боксеры, с дрожащим выдохом высвобождая твёрдый член, на головке которого уже блестит смазка. Что тут же подхватывает кончик хвоста. Мужчина стягивает с чужих покатых плеч полотенце, отправляя его за спину, и жарко клеймит их, вдыхая нежный запах кожи, чувствуя, как щекочет венки ствола мягкая шерсть.  Он теснит Минхо вперёд, снимая с него сейчас лишние шорты, вынуждает сильнее прогнуться и, наконец, толкается языком в чужой рот, вылизывая нёбо и переплетающийся с его язык.  Хвост обвивается вокруг члена в три раза, давит под головку и дразнит, дразнит, пока Хан не накрывает его рукой, прижимая к горящей коже плотнее, мыча в поцелуй. Вбивается в кольцо пальцев, размазывая предэякулят по подшёрстку и нежной головке. Пристраивается меж разведённых бёдер и толкается вверх, лишь оттягивая края колечка мышц, что было ещё красным после растяжения пробкой.  Ли вскрикивает и стонет, чувствуя, как горячее дыхание опаляет его щёку, а шея затекает от положения. Джисон сдавленно шипит, прося сжать задницу руками, и двигается между половинок усерднее, давя указательным на уздечку и прижимая ствол большим кожа к коже. Смазка липко хлюпает на каждой фрикции, покрывая бёдра блестящей плёнкой. Хвост иногда вздрагивает, стоит головке толкнуться в основание, но покорно сжимает длину, пока хитрый кот, подрагивая ушами, вновь не завлекает в поцелуй и, своевольно заставив разжать хватку, змеёй направляет рыжий кончик к покачивающейся мошонке, обхватывая потяжелевшие яйца. Хан подступает ближе, вжимаясь скрытой грудью в острые лопатки, глубоко стонет сквозь зубы, выдыхая через нос и трепеща крыльями, пока взметнувшиеся вверх руки мужа сминают его крепкие медовые плечи, расцарапывая скрывающую ткань. Минхо трётся шеей о чужой кадык, ластится, коротко целует, куда удаётся достать, и, всхлипывая, кратко стонет, чувствуя, как сперма окропляет дырочку, поясницу и ягодицы, а гладкий чужой язык вылизывает его за ушами. Узловатые пальцы собирают с бёдер вязкую белёсую жидкость и входят в жаркое нутро по самые костяшки, помечая изнутри трепещущее тело, что жаждет своей разрядки.  Джисон подхватывает его на руки, прижимая к широко вздымающей груди, чувствуя, как хвост вяло соскальзывает с опадающего члена. Минхо недовольно сопит, давит ладонями на запястья, отталкиваясь и желая перевернуться, вжаться в грудь грудью. Пока его не опускают коленями на диван, а рядом с упершимися в спинку ладонями не кладут игрушку из видео. — Вставь её, детка, — соблазнительно шепчет Джисон, напоследок прикусывая ухо и отходя назад, выпутываясь из спущенных брюк, а после второпях расстегивая рубашку. — Ну же, малыш, — взрыкивает, наблюдая за нежным дрожащим котёнком, переступающим коленями по грубой ткани и смущённо хватающим плаг. Он исчезает в дырочке легко, тут же скрываемый опущенным хвостом своенравной кошки, что дует губы, но боковым зрением следит за медленно подходящим к нему мужем, оставившим без оргазма. Джисон кладёт руку ему в основание шеи и вдавливая грудью в диван, после ставя ладони рядом с чужими локтями и упираясь в край сиденья коленями, сжимая между ногами чужие ступни. Осторожно входит, следя, как покачиваются бёдра, когда он прижимается к ним лобком, царапаемым голубым камушком. Греет себя внутри, скользя одной рукой по плечу, спускаясь к груди, прокручивая сосок под жалобный «Мяу» и накрывая поджарый живот, растирая кожу кругами. Ли дёргается, стараясь заставить его двигаться, выгибается, отползает вперёд, скругляет спину, и редко звонко стонет на выдохах, пока Хан только-только мелко толкается, почти не выходя и следуя за каждым шагом любимого.  Он любит любить его нежно, потираясь о стенки внутри и плавя Ли медлительностью. Оглаживать его узкую спину, круглые плечи и плотную талию, указывающую на силу партнёра. Что сейчас елейно глядит на него из-под опущенных ресниц, упираясь виском в сложенные перед ним ладони, пока на дне зрачков искрятся бесы. Его хвост вновь рвётся метить и окольцовывает бока Джисона, прижимая ближе к хозяину. Хан выдыхает, целуя в макушку, и выходит на половину, плавно погружаясь вновь, чувствуя, как скручиваются чужие лодыжки и елозят колени.  Он задаёт ласковый темп, накрывая рукой лобок и очерчивая клитор по кругу, чувствуя жаркую влагу на самых кончиках. Бубенчики легко звенят, дополняя лёгкие удары кожи о кожу, а Минхо, не отпуская от себя, чувствует, как под хвостом напрягается пресс чуткого к мелочам Хана и то, как тело накрывает волнами удовольствия, греющего, но не сжигающего изнутри.  Головка приятно замирает на входе, сильно растягивая его и вновь погружаясь вглубь. Чужие пальцы царапают капюшон и малые губы, иногда сжимая входящий член, вынуждая стоны двоих сливаться в одно. Минхо тяжело дышит, мурчит и длинно скулит, чувствуя, как загривка касаются горячие губы, любовно отлаживающие каждую метку, оставленную природой. Хана кроет, когда его нос щекочет мягкий запах почти осязаемой нежности, синонимом которой является его муж. Кроет, когда в рот бьётся перекачиваемая сердцем кровь, ритм которой сцеловывается с тонкой жилки при пути по хрупкой шее к нежному лицу, где надо запечатлеть самый главный след, на остром носу.  — Малыш, сожмись… Детка, — едва ворочая языком, шепчет Хан, обнимая Ли за плечи и подгоняя того к наслаждению, накрывающему их двоих. Он упирается подбородком в макушку, чувствуя трепещущие ушки, щекочущие его, и то, как мелко трясётся Минхо, волнами стягивающий его ещё крепче и принимающий горячую сперму глубоко в себя, пока хвост раскручивается, оставляя белеющие полосы на крепкой талии. Джисон осторожно выходит, носом потираясь о лопатки и опускаясь ниже, вытягивая разогретый плаг из мягкого нутра. Давит пальцами, погружая по два в каждую дырку, почти не выпуская стекающую сперму, и мягкими толчками продлевает оргазм, нагоняя новый, языком скользя по ямочкам на спине и беспрерывно касаясь основания хвоста, вырывая плаксивый стон из чужих уст, мешающийся с скруглённым «Да». Ли любит это и знает, что муж об этом знает. Настырно стоит на почти разъезжающихся коленях, дрожит плечами, опуская между рук потяжелевшую голову с липнущими к потному лбу волосами, чувствуя вылизывающий его чувствительное место язык, распирающее давление на простату, но с хриплыми вскриками и тихим мычанием принимает в себя всё ускоряющиеся пальцы, елозящие через тонкую стенку и заставляющие его через минуту окропить свои ляжки и сдавливающую кожу на них до побеления ладонь Хана горячей влагой с вскриком любимого имени, протяжно застывающего на губах.