Почувствуй себя всемогущим

Цифры на табло будильника сменились, и зазвучала до боли знакомая и ненавистная мелодия — 7:00, пора вставать. Одинцов не шевельнулся, лишь рука автоматически поднялась и хлопнула по этому противному прибору. Парень смотрел в потолок, и на его лице не было ни капли сонливости: за всю ночь он так и не смог сомкнуть глаз. Что-то мешало Вите уснуть, и он безуспешно пытался понять, что именно. Виктор повернул голову к будильнику, чтобы убедиться, что время верное и пора вставать. Все было взаправду, эта ночь, наконец, закончилась. Одинцов сел на кровати и обхватил руками голову. Что-то было не так. Самочувствие оставляло желать лучшего и стремительно ухудшалось. Если вчера на Виктора нахлынула депрессия, то сегодня хотелось просто умереть. Иначе и не скажешь. Вечером парень списал это на неудачу с планом. Отец пришел домой раньше обычного и попросил о помощи, полностью спутывая карты в колоде сына. Работа была не сложной: Геннадий собирался подготовить машину к поездке на базу отдыха. В воскресенье у него день рождения, и планы на этот день были составлены уже давно. Одинцовы должны были всей семьей отправиться на базу, расположенную в ста километрах от города, и провести там весь день, а вернуться только утром. Хотя расстояние было не таким уж большим, педантичный Геннадий решил тщательно подготовиться к путешествию. Отец с сыном весь вечер проверяли каждый узел автомобиля. Геннадий всегда говорил: «Если умеешь что-то делать — делай это сам», поэтому диагностику в автосервисах проходил только в случае серьезных неполадок. В любом случае, работа отвлекла Виктора от мыслей о Веронике, и час спустя он уже радовался, что все не срослось. Парень обзывал себя самыми мерзкими словами из своего арсенала, пытаясь выразить, насколько ужасной была эта затея. Он был безмерно благодарен отцу за то, что тот пришел домой так рано. Если бы Геннадий вернулся всего на десять минут позже, он мог бы застать по-настоящему убийственную картину. Возможно, с помощью внушения Вероника смогла бы как-то отвлечь отца или наплести ему что-нибудь, но сама мысль о такой ситуации была пугающей. Не хватало еще спалиться за подобным. После подготовки машины отец и сын поднялись домой, приняли душ и поужинали. И именно тогда Виктор начал ощущать странное падение настроения. Все произошло резко, словно щелкнули выключателем. Аппетит моментально пропал, а смешная история, которую рассказывал Геннадий, стала невыносимо скучной и пресной. Вероника сразу заподозрила неладное и спросила, не заболел ли Витя. Он ответил, что просто устал, поблагодарил за ужин и отправился к себе. Парень чувствовал себя не в своей тарелке и пытался хоть как-то раскачаться. Сначала он попробовал почитать, затем сел играть на компьютере, но когда и это не помогло, начал отжиматься. Вконец умаявшись, он разделся и лег на кровать, надеясь, что сон принесет ему избавление, но тщетно: Одинцов так и пролежал, глядя в потолок до самого утра. В дверь постучали. — Да! — отозвался Виктор, развернувшись к двери. — Сынок, ты поднялся? — мама осторожно заглянула в комнату. — Да, мам, сейчас выйду. — Хорошо, — дверь резко захлопнулась. Витя невесело усмехнулся. Очевидно, после вчерашнего Вероника стала более осторожной при приближении к двери в комнату сына. Парень несколько минут посидел в нерешительности, а затем начал одеваться. * * * <empty-line> Холодная вода немного привела его в чувство, хотя до полного прихода в себя было очень далеко. Оглядев себя в зеркало, Витя принялся чистить зубы. Вроде все постепенно приходило в норму. Оставалось только отсидеть пары и, придя домой, лечь спать. Выспаться, и тогда все снова будет супер. Эта мысль повлияла на него благотворно, и он даже стал пританцовывать, смывая зубную пасту с щетки. Утро, в кои-то веки, было добрым. Закончив все дела, он выключил воду, вытерся полотенцем и еще раз посмотрел на себя в зеркало. И вскрикнул. Его глаза резко загорелись красным. Вот абсолютно нормальные глаза — а вот уже красные. От неожиданности он отшатнулся назад и налетел на стиральную машинку, за которую и зацепился, чтобы не упасть. Округлив красные глаза, Виктор в ужасе наблюдал за своим отражением. Он даже зажмурился и помотал головой. Ноль эффекта. Попробовал проморгаться. Ничего. Если это и было наваждение, то очень стойкое. Немного осмелев, он поднялся с машинки и приблизился к зеркалу. Попытался присмотреться получше. Белки остались такими, какими были, а вот радужка… радужка сияла красным. Не как у демонессы, у нее был светлый оттенок, а у Виктора же глаза были ярко-алыми, словно кровь наполнила голову под завязку. Хотя нет, это не было кровоизлияние. Карие глаза Вити просто окрасились в красный цвет и все. В такой ситуации уместно было бы начать задавать вопросы, но Одинцов от страха лишился не только дара речи, но и способности мыслить. В его голове не было ничего, кроме животного ужаса, который постепенно сменялся любопытством. Не возникло никаких вопросов — ни «Как?», ни «Почему?» ни самого важного «Что со мной?». Вопросов не было вовсе, как и любых других мыслей. Виктору показалось, что это длилось вечность. Однако, спустя всего минуту, странный свет в глазах исчез так же быстро, как и появился. Об инциденте напоминали лишь пот, проступивший на лице парня, а еще бешено колотящееся сердце. Только сейчас его мозг начал выдавать вопросы: что произошло? Почему? А было ли это на самом деле? Самым разумным, если призадуматься, был только последний вопрос. Как-никак, вариант с вконец отъехавшей крышей Виктор не исключал — слишком много странностей накопилось за последние пару дней. «Это либо мне мерещится, — пронеслось в голове Одинцова, — либо это что-то от Прелести. Что-то связанное со сделкой». Как бы то ни было, парень решил пока не торопиться с выводами. Изобразив бодрость, он вышел из ванной и направился на кухню. Мамы там не было: она появилась лишь спустя несколько минут, а до тех пор из спальни родителей доносился шум работавшего фена. «Значит, она не услышала, как я чуть не навернулся, — облегченно вздохнул Виктор. — Не придется объяснять, что случилось». Тем не менее, Вероника не была бы собой, если бы не заметила неестественность в поведении сына. В конце концов, ее работа напрямую связана с притворством. — С тобой все хорошо? — спросила она. — Какой-то ты заторможенный. — Да, все хорошо, — отозвался Виктор, не отрываясь от утреннего кофе. — Засыпал плохо. Не выспался. — Ты и вчера какой-то странный был, — Вероника подошла к сыну, взяла его за голову и прикоснулась своими губами к его лбу. — Температуры нет? — Да нет, — отмахнулся Витя. — Я бы заметил. Вчера просто подустал. — Подустал, — нахмурилась мама. — А уснуть не мог? Одинцов мысленно выругался трехэтажным матом. Это ж надо было так подставиться! Понимая, что запутал сам себя, истерически пытался выкрутиться из ситуации, чтобы сбить накал подозрений мамы, но ничего не выходило. Обстановку спас телефон Вероники, который начал звонить из коридора. Женщина ушла, чтобы ответить на звонок, а Виктор лихорадочно стал соображать, как объяснить свое странное поведение. Сколько бы он ни пытался, правдоподобной истории сочинить не получалось, хотя мысль, как избежать неудобного разговора, уже некоторое время маячила перед глазами, словно лампочка. Задать ей лишь один вопрос — и все ее подозрения моментально улетучатся. Конечно, тратить столь ценный дар так легкомысленно было несколько глупо, но это было лучше, чем ничего. К тому же, вчера он поступил точно так же: применил свою способность без интима, и ничего, мир не перевернулся. Однако у Виктора возникло ощущение, будто сами стены квартиры против этого: ему не хотелось применять дар к маме даже на таких условиях. Впрочем, и не понадобилось. — Так, у меня планы поменялись, — Вероника быстро зашла в кухню, на ходу надевая форменный китель. — Я побежала. — Все хотел спросить, почему ты собираешься? — спросил Витя. — У тебя же завтра дежурство. — Дела, — пожала плечами женщина. — Я сегодня быстро. Чмокнув сына в лоб, мама упорхнула, а Виктор громко и облегченно вздохнул. Опять повезло. Глянув на часы, Одинцов в два глотка допил кофе и направился одеваться. * * * К тому моменту, как Виктор добрался до университета, его настроение снова стало падать. Подходя к турникету пропускного режима, охранник, следивший за процессом, спросил: — С вами все в порядке? — Да, — отозвался Одинцов. — Не выспался просто. Готовился к пересдаче контрольной. Охранник кивнул, больше вопросов у него не возникло. Его работа подразумевала постоянное столкновение с недовольными мордашеками. Однако тот факт, что именно к Вите у охранника возникли вопросы, настораживал. Возможно, он подумал о чем-то запрещенном или решил, что Одинцов болен. Так или иначе, парень понял, что стоит быть осторожнее. По пути в аудиторию Виктор старался вести себя как обычно. Несмотря на то что утреннее ощущение вернулось, он пытался не подавать виду и делать все, что делали другие студенты. До начала первой пары успел с одногруппниками сходить к кофейному автомату и запастись крепким бодрящим напитком. Он смеялся над шутками друзей, отвешивал язвительные комментарии и вообще был самим собой. Когда друзья вошли в аудиторию, Егорова отвела Одинцова в сторонку и спросила: — У тебя какой вариант РГР? — Семнадцатый, — Виктор сейчас не хотел отвечать на вопросы. — Блин… — расстроилась Настя. — Я что-то посчитала неправильно. — Бывает… — Эй, а что с тобой? — теперь еще и девушка заметила в Одинцове что-то подозрительное. — Ты какой-то бледный. — Ерунда, — Витя отмахнулся. — Не выспался просто. — Тебе к врачу бы сходить. Выглядишь так себе. Настя отошла к девушкам, а Одинцов, погруженный в тяжелые мысли, направился в дальний конец аудитории и сел. То, что с ним происходило, казалось ненормальным и начинало пугать. В чем причина? Просто недосып? Виктор не в первый раз плохо высыпался, такое случалось и раньше, еще в школе. А сейчас в универе подобные состояния возникали, в среднем, раз а неделю. Может, Настя права и стоит показаться врачу? Прозвенел звонок, и преподаватель вышел из своей комнатушки, прерывая размышления парня: занятие началось. Какое-то время Витя пытался слушать и даже записывать, но в конечном итоге уткнулся лицом в парту и уснул. Он проспал до самого звонка. Очнувшись, Виктор почувствовал себя лучше. Неизвестно, что с ним было полтора часа назад, но сейчас парень искренне благодарил Бога за то, что ресурсы человеческого организма ограничены: бессонная ночь не прошла даром, а полудрема на паре, как ни крути, немного поставила мозги на место. Единственное, что омрачило отдых — это шутка одногруппников: привязанные к скамье шнурки. Попытавшись подняться со своего места и сделать шаг, Одинцов едва не рухнул на пол под звонкий смех десятков глоток. Вся аудитория смеялась над ним, но сам Виктор, хоть и выругался, все же не стал портить свой добрый настрой. Он догадывался, кто был исполнителем этой шутки — Максим Селиванов, чокнутый ревнивец. Судя по всему, Максу не понравился короткий разговор с его девушкой. Одинцову было плевать, несмотря на то, что Селиванов ржал громче всех и активно тыкал пальцем в Виктора. Время для ответного подкола еще будет. Целую перемену ничто не предвещало беды, и Витя решил, что все, что с ним происходило утром, не более чем следствие усталости. Поэтому, когда прозвенел звонок на вторую пару, парень с готовностью снова уткнулся лицом в стол. Поспав всего полчаса, он проснулся бодрым и посвежевшим, готовый учиться. Оставшийся час Одинцов активно участвовал в процессе, внимательно слушая и отвечая на вопросы. Однако когда началась третья пара, философия, его запал иссяк. Философию он никогда не любил и не понимал, зачем этот предмет нужен, но дело было не только в этом. Одинцов снова почувствовал, как падает настроение, охватывают депрессия и уныние. «Что за хрень? — недоумевал парень. — Что за эмоциональные качели?» Действительно, это было странно. Все можно было объяснить нелюбимым предметом, но предыдущая пара — практические занятия по математике — тоже не вызывала у него энтузиазма. Подобная активность Одинцова была сюрпризом и для Жанны Васильевны: она никогда не видела от него такого рвения. Но затем пришло резкое уныние. Витя поймал себя на мысли, что метафора с выключателем все чаще приходит ему в голову. Житейские явления больше не могли объяснить поток странностей, который начался в последнее время. Неужели все из-за Прелести? «Так, стоп! — одернул себя парень. — Не надоело еще все валить на демона? Может, все гораздо проще: ты просто гребанный извращенец? Вбил себе в голову, что ты бог — а у самого нихрена не получается. Вот и результат: три дня ничего не выходит, а ты расклеился, как тряпка». После этих мыслей Виктор дал себе приказную установку успокоиться. Объяснение, которое он сам себе дал, казалось логичным, и теперь нужно было найти что-то, что отвлечет его от этих мыслей. Получалось с трудом. Одинцов понял, что ему действительно не по себе после слов Прелести «они будут в твоей власти», ведь пока под его властью только Мисти Стар. «Может, чтобы помышлять подобным, — подумал парень, — нужно отказаться от личной жизни? У меня постоянно что-то случается как раз в тот момент, когда я хочу поиграть с кем-то. Какие-то дела резко всплывают, жизненные трудности. Настоящий закон подлости». Мысли снова вернулись к единственной настоящей жертве. Какое желание Мисти высказала? Что хочет посетить Глори Холл? Одинцов совсем не ожидал тогда услышать такое, хотя желание, конечно, любопытное. Виктору стало вдруг интересно. Он достал телефон и начал рыться в интернете, пытаясь найти подобные места в городе. Мисти упоминала, что одно такое нашла. Разумеется, в официальных источниках ничего подобного не значилось, но на одном форуме Вите удалось наткнуться на пост, где подробно описывался общественный туалет с приспособлением, соединяющим кабинки с мужской и женской сторон. Интересно, что некто с ником «MS» высказывал воодушевление тем, что подобное «заведение» присутствует в городе, и, судя по стилю написания, это писала девушка. Совпадение? Или это действительно было сокращение от «Мисти Стар»? Как бы то ни было, выяснить это уже не было никакой возможности. Одинцов отложил телефон и посмотрел по сторонам. Хлопнула дверь аудитории: это Егорова вышла в туалет. Продолжив обшаривать округу взглядом, Витя наткнулся на Селиванова. Тот хихикал и жестами что-то активно показывал. Минуту спустя до Виктора дошло: Максим смеялся над тем, что привязал шнурки Одинцова, пока тот спал. Пошутил, так пошутил. И хотя Витя решил, что не стоит принимать это близко к сердцу, эмоциональные качели сделали свое дело. Решение оставить все как есть было принято в хорошем настроении, но сейчас было отнюдь не оно. «Ах, ты скотина, — пронеслось в голове Одинцова. — Подшутить решил? Щас я подшучу». С этими словами Виктор поднял руку. — Да? — указал пальцем на Одинцова преподаватель. — Разрешите выйти? — А я-то, дурак, решил, что у вас появились идеи по учению Маркса, — вздохнул преподаватель под сдержанные смешки студентов. — Идите. Виктор закрыл дверь аудитории снаружи и направился к ближайшему туалету, уже решив, что будет делать. Несколько минут назад из аудитории вышла Настя. * * * Закрыв дверь в аудиторию, Виктор направился в сторону ближайшего туалета. Он был на сто процентов уверен, что именно туда направится Егорова. Одинцов планировал перехватить девушку на выходе и, задав ей контрольный вопрос, затащить в мужскую половину. Почему-то сейчас, когда план уже начал воплощаться в жизнь, настроение снова стало подниматься, но парень был слишком увлечен мыслью о предстоящей мести, чтобы осознавать свои подъем и возбуждение. В его голове рисовалась лишь одна картина: лицо Селиванова, когда он узнает некоторые подробности о своей девушке. Чтобы убедиться, что никто не помешает ему, Одинцов зашел в мужской туалет и осмотрел помещение. Он заглянул в каждую кабинку, даже в подсобное помещение. Никого не было. Конечно, кто-то мог войти в процессе, но Витя об этом не думал. Стройный план мести уже созрел в голове. Он заставит Настя раздеться, сделать несколько селфи и отправить одногруппникам, ввключая Максима. Виктор хищно улыбнулся, представляя, какоы будет этот удар для Селиванова. О том, каким это будет удар для Егоровой, он не думал — в его голове не нашлось места для такой мелочи. Воодушевленный мыслями, Виктор вышел из последней кабинки и направился к выходу, намереваясь перехватить Настю на выходе из туалета. Но вдруг он заметил огонек в зеркале. Неольно повернув голову, Витя едва не упал от неожиданности: его глаза снова светились красным. Открыв рот от удивления и ужаса, Одинцов не смог закричать — он был слишком потрясен. Осторожно подойдя к зеркалу, парень внимательно осмотрел свое отражение. «Да что же это такое? — Витя был настолько напуган, что даже его мысли начали заикаться. — Что с моими глазами?» Он не задался вопросом, действительно ли это происходит. В его голове не возникло даже намёка на мысль, что ему просто показалось. Виктор отмахнулся от этих мыслей: дважды подобное показаться не может, а значит, все это взаправду. Но с чем это было связано, он не понимал. Одно было ясно на все сто: все дело в Прелести, но что это означало, можно было только догадываться. Где-то рядом хлопнула дверь. Виктор повернул голову: в туалете никого не было. Значит, Настя покинула женскую половину и направилась обратно в аудиторию. Возможность снова была упущена. Одинцов не удержался и со стоном ударил кулаком по зеркалу, которое покрылось паутиной трещин. В этом узоре светящиеся красным глаза парня выглядели зловеще. Но через несколько секунд свет погас и глаза вернулись в норму. Виктор вздохнул и от досады сплюнул в раковину. * * * Остаток дня прошел спокойно, хотя настроение снова упало ниже плинтуса. Сначала Виктор легко списывал это очередную неудачу, но к концу пары суровая реальность вступила в свои права. В один прекрасный момент Витя вдруг осознал, что был всего в паре минут от того, чтобы жестко подставить Настю — абсолютно невиновного человека. Она не принимала участие в подлом розыгрыше. Если и смеялась, то только потому, что это действительно было забавно. А Одинцов был готов сделать так, чтобы она сама себя скомпрометировала, и ради чего? Ради мести? Вздор. Витя действовал исключительно ради себя. Пытаясь найти противовес данному утверждению, Одинцов зашел в тупик. Все сходилось. Еще вчера он намеревался «поиграть» с Егоровой, раздеть ее, возможно даже трахнуть. Ничего не вышло, а сегодня он увидел реальную возможность осуществить это и даже нашел себе оправдание. Но почему за косяк Селиванова должна отвечать его девушка? Ответов на эти вопросы у Виктора не было. Он вдруг осознал, что действительно почувствовал себя богом, способным на все. Но каким богом он может быть? Глупым? Неинтересным? Недальновидным? С этими невеселыми мыслями Одинцов вернулся домой, надеясь найти возможность побыть в одиночестве и привести мысли в порядок. Однако этой простой мечте не было суждено сбыться. Вероника, едва увидев сына на пороге, принялась давать ему задания: подготовка ко дню рождению Геннадия шла полным ходом. Мама решила воспользоваться своим выходным по максимуму: нужно было убраться в доме, приготовить небольшой перекус, чтобы не голодать утром на базе отдыха, а также купить отцу подарок. В ночь с субботы на воскресенье Вероника дежурила, поэтому решила все сделать заранее. В связи с вышеизложенными обстоятельствами, пока мама сновала по кухне, Витя ползал по всему дому, собирая невидимые пылинки тряпкой. На это ушло столько времени, что за окном уже начало темнеть. Закончив работу, он был безумно рад, ведь теперь он спокойно отправится в свою в комнату. Но не тут-то было. Увидев, что сын освободился, Вероника прервала свои занятия и позвонила куда-то, после чего сказала ему собираться. — Пойдем, поможешь мне принести подарок для отца, — произнесла она тоном, не терпящим возражений. — Он как раз готов. — Хорошо, — ответил сын и направился в комнату переодеваться. — Далеко идти? — Нет. Он просто большой. Витя вздохнул. Похоже, время разобраться в себе у него появится не раньше, чем ляжет спать. С другой стороны, подготовительные мероприятия принесли немалую пользу: парень не оставался наедине со своими мыслями и его настрой немного выровнялся. Правда, ровно до тех пор, пока не пришлось снова куда-то идти. Идти действительно было недалеко. Вероника и Виктор вошли в подъезд девятиэтажки в соседнем дворе, поднялись на шестой этаж и позвонили в дверь. Оттуда выглянул приветливый джентльмен и вручил маме длинный сверток, который она тут же передала сыну. Сама она начала просматривать какие-то бумаги, переданные джентльменом следом. Витя предположил, что это чеки, и сосредоточил внимание на своей ноше. Сверток оказался увесистым — около пары килограммов и длиной около полутора метров. Что было внутри, было неясно, и парень решил пока не спрашивать у матери, слишком сильно желая вернуться домой и закрыться в своей спальне. Вероника быстро закончила диалог с джентльменом, достала телефон, чтобы перевести деньги, и после успешного подтверждения направилась к лифту. Витя последовал за ней. На обратном пути Вероника шла медленно. Виктор, в свою очередь, не желал открывать рот, чтобы не нарваться на долгий рассказ, как это часто бывает. Мысли его быстро погрузились в последние события и вернулись с догадкой. Парень быстро достал свой телефон, включив фронтальную камеру, навел ее на себя. Так и есть — глаза горели красным светом. «Так что же это получается, — подумал Одинцов и посмотрел на мать. — У меня глаза рядом с женщинами горят? И, самое главное, никто этого не видит?» Вероника повернулась к нему и спросила: — Что такое? — ни единого слова о красном свечении. Похоже, она и вправду не видела. — Да нет, все нормально. Задумался просто. — Ничего не хочешь мне рассказать? — О чем? — О той белиберде, которую ты нес утром. — Ну, я же не выспался, — Виктора бросило в жар: мама решила все-таки покопаться в его тайнах. — Да-да, я помню, — усмехнулась Вероника. — Ты не мог уснуть, но при этом устал вчера. Что недоговариваешь? — Ничего… — Вить, не лги мне, — мама сделала глубокий вздох. — Не забывай, кто я. Я всю жизнь выявляю ложь. Ты и утром юлил, и сегодня. Говори уже. Одинцов выматерился про себя. Мама решила докопаться до истины. Что-то в поведении сына ей не понравилось, и она решила выяснить, что именно. Подобный допрос мог затянуться на часы и означал бы что угодно, кроме спокойного отдыха в комнате. Молчание сулило гораздо больше проблем, чем разговор. Нужно было что-то ответить. — Ну… мам, скажи, а чего ты жаждешь? — этот вопрос стал настоящим спасательным кругом. Виктор поймал себя на мысли, что главное — не войти в раж и не перейти черту. — Я… — Вероника, как и две женщины до нее, слегка подвисла, медля с ответом. На этот рази Витя не переживал: он увидел огонек в глазах мамы, все работало. — Я очень хочу, чтобы зеки трахнули меня толпой. — Что? — опешил Одинцов. Он воспользовался способностью, чтобы избежать неприятного разговора, а нарвался на еще более неприятный. — Серьезно? — Да. Виктор присвистнул. Мама всегда говорила, что зеки — отбросы общества, которым не место среди нормальных людей, а тут такое. Этого парень услышать никак не ожидал. Как же так? Почему? Словно услышав мысли сына, Вероника продолжила: — В них есть что-то дикое. Первобытное. Это возбуждает. Я хочу это попробовать. Вите неожиданно стало противно. Мысль о том, что мама хочет стать игрушкой в объятиях грязных и неотесанных мужиков, вызывала у Одинцова рвотные позывы. И это роскошная и ухоженная женщина. Как такое могло быть? — Довольно, — проговорил, наконец, сын. — Я ничего не хочу больше слышать. Ничего больше не спрашивать про то, что я сказал утром. Идем домой. Дальше они пошли молча. Путь пролегал мимо гаражей, в тени которых парень заметил движение. Виктор ничего не успел сделать, как в голову прилетел удар, сбивший его с ног. Сквозь пелену в глазах Одинцов увидел, как кто-то валит на землю Веронику. — Что, попалась, шалава? — произнес неизвестный. — Ходит тут, видите ли, важная краля! С тобой поздоровались, а ты сразу нахуй посылать? Ты знаешь, кого послала? — Отпусти… — Витя попытался встать, но новый удар по голове снова отправил его на землю. — Лежи, щенок, — грубо пригрозил кто-то. — Денчик, хорош херней страдать! — Наслаждаюсь, — отозвался тот и достал нож. — Что, сука, поиграемся? С этими словами он мигом отрезал пуговицы на пальто Вероники и в одно движение рассек футболку, открыв взору ее большую грудь в бюстгальтере. — Бля, — хором протянули нападавшие. — Вот это буфера! Секундного замешательства неизвестных хватило: Вероника пришла в себя и стала сопротивляться. Она вцепилась в руку Денчика с ножом и впилась в нее своими белоснежными зубами. — А-а-а! — он закричал, а его друг, влепив еще один удар Вите, побежал на выручку другу. Неизвестный сходу ударил Веронику по голове, отчего та разжала хватку, и завернул женщине руки за спиной. — Ах ты дрянь! — прошипел укушенный. — Да я тебя щас! — Слыш, Денчик! — отдернул его друг. — Не заигрывайся! — Леший, да эта сука меня цапнула! — Мы и за это ее накажем тоже! Денчик улыбнулся так широко, что в отблеске ночных фонарей стало видно его зубы. Он поудобнее перехватил нож и разрезал леггинсы Вероники. Женщина поняла, что двое собираются сделать, и стала вырываться пуще прежнего. — Отвалите, мрази! — кричала она. — Да я вас обоих, пидоров, на параше сгною! Нападавшие только весело заржали. Денчик, улыбаясь, справился с леггинсами и воскликнул: — Да ну нах! — воскликнул Леший. — Лысая! Значит, сама хотела, чтобы ее выебали! — Нет! — кричала Вероника. — Отпустите! Помо… Крикнуть она не успела, так как Леший зажал ей рот. Денчик, тем временем, стянул леггинсы, и Витя сквозь пелену в глазах увидел, что мама решительно проигрывает противостояние. Это зрелище придало Виктору сил, и он начал подниматься. Он собирался использовать сверток как дубину и огреть ближайшего нападавшего, но Денчик заметил движение, несмотря на занятость. — Слышь, щенок, лучше лежи на месте, — он приставил нож к горлу Вероники. — А то пиздец твоей мамаше. — А ты, сука, не дергайся, — добавил Леший в ухо женщине. — А то я твоего сосунка насмерть забью! Одинцову показалось, что настроены насильники серьезно: ни одна угроза не звучала так, будто брошена на ветер. Парень не сомневался: в случае неповиновения все будет выполнено. Потому Витя произнес: — Мама, пожалуйста. Не сопротивляйся. Вероника повернула голову к сыну, и тот увидел в ее глазах красный огонек, мерцавшие там все время. Двое нападавших этого не видели, но женщина только что получила приказ. И расслабилась. Вероника смотрела в сторону сына, пока эти двое снимали с себя джинсы и нижнее белье. Ни один мускул не дрогнул на ее лице даже тогда, когда Леший грубо вставил в нее свой член. Ощущение, что она не испытывала ни единой эмоции: ни страха, ни боли, ни вины. Словно находясь в трансе, она лежала на холодной земле. По щекам Вити потекли горячие слезы. Он чувствовал вину в произошедшем, но в то же время, он надеялся, что данный приказ спас жизнь мамы. Одинцов уперся локтями в холодный бетон и крепко сжал ладони в кулаки. Опустив голову вниз, он молил, чтобы скорее все закончилось или их кто-нибудь заметил. — Ты глянь, эта сука даже не сопротивляется, — усмехнулся Леший. — Ты давай, ускорься, я тоже планирую трахнуть эту шалаву, — поторопил его второй. — Молчит, — Леший остановился и хлестнул Веронику по щеке. — Не сдохла. надеюсь. Вероника молча подняла на него обреченный взгляд. Глядя в эти глаза — полные муки, мог отступить кто угодно, но не эти двое. Леший усмехнулся и с новой силой продолжил входить в женщину. Жестоко вдалбливаясь в нее, он жаждал большего, к сожалению, или в случае Вероники и Вити — к счастью, они были не в подходящем месте. Звуки, исходящие со стороны, больно резонировали в голове Одинцова. Если бы он только мог хоть что-нибудь сделать… Но, увы! Если он только попытается, эти двое быстро прибьют мать и ему достанется не меньше. Вряд ли в таком состоянии он сможет убежать и на сто метров. Второй мужчина — Денчик, наклонился над мамой Виктора и грубо повернул ее голову в свою сторону. Подставил свой член к ее губам и попытался раскрыть рот, но это оказалось ему не под силу. — Вот, сука! А ну открой свой рот и соси, тварь! — Бля, я сейчас кончу, — прокомментировал Леший. — Эй, — крикнул Денчик. Виктор посмотрел на него. Тошнота вновь подступила к горлу. как только он увидел эту ужасную картину. — Она тебя слушается, так скажи, чтобы раскрыла свою пасть и отсосала мне! По щекам парня покатилась новая порция слез, а сам он замер в нерешительности. — Оглох? — уже знакомый всем нож сверкнул в свете фонарей. — Говори, иначе быстро прирежу ее! Слышишь меня, сосунок? Витя всхлипнул и произнес: — Мама… делай, что он говорит… Вероника даже не удостоила сына, который после фразы уткнул голову в бетон и затрясся, раскатившись рыданиями, даже взглядом. Просто губы, в которые все еще упиралась головка члена, разомкнулись, впуская нападавшего внутрь. Какое-то время процесс шел размеренно и банально. Виктор слышал лишь рычание Лешего и протяжные стоны Денчика, но к этим звукам вдруг прибавился третий: сладкий женский стон. Одинцов поднял голову и уставился мокрыми глазами на троицу, открыв рот от недоумения. Вероника активно двигала бедрами — в такт движениям Лешего — и головой, страстно и нежно насасывая член Денчика. Эта картина окончательно добила парня, и он просто разлегся на бетоне не в силах даже пошевелиться. Леший вдруг зарычал, как раненый зверь, и прижался своими бедрами к бедрам Вероники, заполняя ее матку спермой. Женщина не попыталась отстраниться, а просто подчинилась второму насильнику, который тоже начал подходить и, схватив жертву за голову, стал просто вгонять член ей в горло. В этот самый момент из-за угла вышел мужчина невысокого роста в черной шапке и куртке. Очевидно, он никуда не торопился, но, увидев впереди происходящее, он замер, стараясь убедиться, что зрение его не подводит. Две пары глаз поднялись на него и с ужасом осознали, что сейчас будет, если сейчас же не свалить. — Бля, Леший, вали его нахуй! — крикнул Денчик, переходя на безумный темп долбежки горла Вероники: без приза он уходить не желал. Леший натянул штаны и рванул в сторону случайного свидетеля. Тот быстро отреагировал и побежал в обратно, в его руках засветился экран телефона, но преследователь явно был быстрее. В этот момент Денчик, издав громкий вопль, замер, прижав голову женщины к своему паху. Щеки Вероники начали раздуваться. — Глотай, сука! — прорычал насильник. Мама послушно начала часто сглатывать, но все же не успела: на уголках губ проступила сперма. Этот вид очень развеселил Денчика, и тот победоносно воскликнул: — А надо было в Музее соглашаться, сука! Глядишь, кайфанула бы! В этот момент вернулся Леший, держа в руках окровавленный нож: — Денчик, шухер! Мусора! Виктор поднял голову и посмотрел на насильника: тот явно намеревался устранить свидетеля, но Денчик, застегнув ширинку и с размаху пнув Веронику по лицу, от чего та ударилась затылком о бордюр и потеряла сознание, схватил товарища за рукав и потащил прочь. Леший, однако, вывернулся и подскочив к Вите, с размаху пнул того в голову, точно так же, как его друг поступил с Вероникой. Сделав это, насильники рванули прочь. * * * <empty-line> Тот факт, что во дворе дома Одинцовых в момент происшествия оказался наряд ППС, был просто невообразимым везением. Когда Леший все-таки смог настигнуть случайного свидетеля и, повалив того на асфальт, нанес ему три удара ножом, полицейские как раз выводили из подъезда пьяного домашнего насильника, избившего свою жену. Свидетель изнасилования еще дышал, когда Леший начал осматриваться по сторонам, намереваясь спрятать следы, и встретился взглядом с прапорщиком. Полицейские раздумывали лишь секунду, после которой двое из троих рванули в сторону нового преступления, на ходу вынимая пистолеты и кобур. Третий полицейский быстро затолкал задержанного в спецотсек «Патриота» и нырнул в кабину, чтобы вызвать скорую. Двое его товарищей притормозили возле лежащего мужчины, но, увидев, что патрульный из машины уже направляется к месту происшествия, помчались за Лешим. Эта задержка и стала для насильников спасительной, несмотря на то, что время ими было упущено. Прибежав на первое место преступления, начальник патруля, сжав зубы от досады, приказал напарнику проверить, как дела у парня, а сам в это время скинул с себя форменную куртку и прикрыл ей истерзанную женщину. Задержать преступников сходу не удалось, но полицейский видел, что их было двое. Геннадий Одинцов, получив звонок из полиции, примчался в больницу, куда были доставлены его жена и сын, через семь минут. Мужчина упорно пытался выяснить, как его семья, хотел увидеться, однако ему не позволяли. В конце концов Геннадий сдался и уселся в коридоре больницы, ожидая новостей. Он просидел не более получаса, как к нему подошел полицейский и, спросив фамилию Одинцова, передал тому длинный сверток. — Это было при вашем сыне, — сказал он и удалился. Рассмотрев нарядную обертку, сейчас заляпанную уличной грязью, Геннадий понял, куда его жена и сын ходили этим вечером. В попытке справиться с переживаниями, мужчина разорвал обертку и обнаружил внутри тканный чехол, в котором покоилась катана в ножнах. Он рассмотрел сувенирное оружие. Это был клинок великолепной работы, какие было чрезвычайно трудно найти и еще труднее купить. Вероника знала, что муж всегда хотел себе это экзотическое оружие, потому приложила немало усилий, чтобы раздобыть его к юбилею Геннадия. Мужчина прижал катану к своему лбу и покачал головой, зажмурившись. В мыслях вертелось лишь одно: «Это того стоило?» Он был близок к тому, чтобы разрыдаться прямо здесь, однако он услышал знакомый голос: — Папа! Геннадий поднял голову и увидел Виктора в сопровождении врача. Мужчина вскочил со скамьи и, подскочив к сыну, обнял его. — С тобой все в порядке? — обеспокоенно спросил он. — Ну, — поникшим голосом ответил Витя. — Жить буду. — Доктор? — отец повернулся к врачу. — Парень крепкий, — врач ответил на рукопожатие Одинцова. — Даже сотрясения нет, с ним все хорошо. С вашей женой мы пока не определились. Она ударилась головой о бордюр, поэтому возможна черепно-мозговая травма. Мы стабилизировали ее состояние и в ближайшее время отправим ее на томограф для обследования. Как минимум до утра она останется здесь. — Ясно, — кивнул Геннадий. — Я тоже буду здесь, пока все не выяснится. — Я тоже! — почти выкрикнул Виктор. — Нет! — грозно отозвался отец, вперившись в сына взглядом. — Ты сейчас поедешь домой. А утром поедешь в универ! — Но… — попытался протестовать Витя. — Я все сказал! Парень понял, что пререкаться бессмысленно: хоть отец и не был силовиком, как мама, спорить с ним тоже было опасно. Виктор, вздохнув, поплелся к скамье, на которую Геннадий указал пальцем. — От меня что-нибудь требуется? — проводив сына взглядом, продолжил Одинцов. — Нет, — покачал головой врач. — Вам, я думаю, стоит побыть с сыном. — Он большой мальчик, справится, — отрезал Геннадий. — А я буду здесь на случай, если что-то понадобится. — Хорошо, — сказав это, врач снова пожал руку Одинцову и скрылся за дверью. Геннадий, в свою очередь, подошел к сыну, на ходу доставая телефон. — Я закажу тебе такси. Отвези это домой, — отец протянул Вите катану. — Только в чехол ее положи. — Он был в свертке? — Виктор принялся разглядывать оружие. — Да. Мама решила мне подарок сделать. — Если бы я знал, что в свертке меч, — проговорил парень. — Я бы так просто не сдался. — Хуйню не неси! — воскликнул отец. — Деньги есть на такси? — Да. Но у меня ключей нет. Одинцов-старший молча полез в карман, вынул оттуда связку ключей и протянул сыну. * * * Войдя в квартиру, Виктор прошел в спальню родителей, бросил катану на кровать и отправился налить себе чай. Все это время парень был погружен в свои мысли: он пытался осознать последние события, а заодно разобраться в своих чувствах. И эти чувства здорово пугали Одинцова. Открыв глаза в больнице, Виктор ощутил легкость, такую, какую он не испытывал уже два дня. Эмоциональный фон снова пришел в норму, как будто парень был рад тому, что стряслось с его мамой. Исчезло ощущение уныния и скованности, преследовавшее Одинцова с самой среды. Та что же? Он совсем конченный и рад тому, что родную мать изнасиловали? Или находит это возбуждающим? Гормон счастья ведь выделяется при возбуждении. Или же… «Или все дело в проклятии, — пронеслось в голове парня. После случившегося он не решался назвать это «способностью». — Перепады настроение ведь начались когда?» Виктор принялся прокручивать в голове последние два дня. Странное ощущение появилось вчера перед сном. Оно же не давало Одинцову уснуть всю ночь. Какое-то переживание затягивало внутрь, словно трясина. Мысли в ту ночь отказывались идти в голову, заставляя ворочать что-то неведомое снова и снова. Это ощущение было сравнимо с отчаянием, но не было им. Виктор даже не знал, как это описать, не то, чтобы назвать. Позже это ощущение отступило, едва Одинцов умылся и позавтракал, но в универе вернулось вновь. Странное чувство донимало ровно до тех пор, пока усталость не взяла свое и не отправила его в объятия Морфея, после которых все снова стало нормально, но ненадолго. Но теперь настрой снова был в норме. Неизвестно, надолго ли задержится облегчение, но одно было известно точно: прошло уже три часа, а уныние не накатывало. Что же изменилось? На самом деле, теория у Виктора была. Единственная разница между средой и четвергом была в том, что в среду Одинцов не стал «играться» с жертвой своей способности. В четверг тоже, но пошлые команды все же поступали. В этом и было дело? Нужно давать подобные команды? «Только эмоции. Твои и тех, чьи желания ты узнаешь», — вспомнились слова Прелести. Витя даже подпрыгнул. Неожиданно все сошлось. Эмоции. Прелесть хотела, чтобы каждый день жертв было по нескольку штук, иначе и быть не могло. Она же упоминала, что эмоции людей для нее — наркотик. Она хотел больше и больше, а тут за целую среду она не получила никого. Дальше было два варианта: любо Прелесть высасывала эмоции у Виктора, что делало его подавленным, либо просто давила на него, чтобы принудить пользоваться проклятием. Только так можно было все объяснить, сложив картину воедино. Усмехнувшись совей догадке, Одинцов отхлебнул чай из кружки и скривился: напиток уже остыл. Парень глянул на часы и покачал головой: он просидел в раздумьях больше двух часов, пора было готовиться ко сну. Витя поднялся, вошел в свою комнату и, прихватив банные принадлежности, направился в душ. Уже стоя под горячими струями, Виктор снова погрузился в мысли. Нерешенным оставался еще один вопрос. Парень помнил, что Мисти Стар выполнила все команды, ни больше, ни меньше. Опасаясь, что за сопротивление маму убьют, Витя отдал приказ не сопротивляться, что та и сделала, но почему она пошла дальше, уже сама стараясь угодить насильникам, хотя такой команды не было? Что же, Одинцов полагал, что знает ответ и на этот вопрос. Надо было шевелить мозгами, чего Виктор, переживая бурю эмоций, сделать не смог. Сделка в Музее уже показала: когда речь касается демонов, нужно быть максимально осторожным как в словах, так и в действиях. Неосторожность привела к тому, что сделка оказалась заключена. А сегодня неосторожная фраза привела к тому, что Вероника действительно стала делать все, чего насильники требовали, а изнасилование плавно перетекло в секс по обоюдному (вернее, трехстороннему) согласию. Вот и все. Одинцов выключил воду, вытерся и вышел из душа. Приготовив постель, парень снова отправился на кухню, налил себе чай и стал пить, ожидая, пока волосы обсохнут. Как ни странно, новые мысли голову не лезли, а потому Виктор спокойно допил чай, помыл кружку, погасил свет и отправился на боковую. Спать совсем не хотелось, но Одинцов закрыл глаза и насильно заставил себя начал проваливаться в сон. Кажется, это начало срабатывать: звуки в квартире и за окном стали отдаляться и гаснуть, открывая путь в мир сновидений. Неожиданно Виктора будто током ударило. Он испуганно открыл глаза, видя перед собой лишь красный туман. Туман постепенно рассеивался, и Одинцов увидел, что сидит на заднем сидении в машине. «Какого?» — подумал парень. В этот момент взгляд опустился ниже, в телефон, лежавший на коленях, и Витя увидел, что он сидит в машине в юбке, чулках, норковой женской шубке, а на длинных ногтях превосходный маникюр. Попытавшись вскочить, он понял, что сделать этого не может. «Что за хрень? — мысли парня вовсю отражали его панику и страх. — Где я?» Самое смешное, что ни паники, ни страха Виктор не ощущал. Он ощущал только воодушевление, предвкушение чего-то и приятную тревогу. Тепло и влагу в промежности. Создавалось такое ощущение, что он попал в тело девушки. Взгляд пометался из стороны в сторону, осматривая окрестности, после чего снова опустился к телефону. Красивая и нежная ручка открыла мессенджер, и Виктор увидел сообщение: «Хей, Мисти, ты сегодня будешь на связи?» «Так, стоп, — опешил Одинцов. — Мисти? Мисти Стар?» Ручка написала ответ на сообщение: «Я сегодня допоздна буду занята. Может быть, если ты еще не будешь спать». Следом на телефоне открылся навигатор. Витя напряг извилины, стараясь вспомнить, где он видел точку, на которую указывала программа. Через минуту он вспомнил: сегодня на занятиях именно в этом месте стояла метка туалета, в котором можно было найти Глори Холл. И именно сюда ехала машина. Ручка подняла телефон с колен, включила фронтальную камеру и посмотрелась в нее, словно в зеркало. Да, это однозначно была Мисти Стар. Виктор глядел на мир ее глазами. И ехал вместе с ней туда, куда она хотела в своем желании. Не подозрительно ли это? Конечно, можно было предположить, что вопрос воодушевил девушку, но… Одинцов же приказал ей забыть весь разговор! Тем временем, машина остановилась. Мисти заблокировала экран телефона и произнесла: — Спасибо. Оплата прошла? — чтоб тебя, это и вправду был ее голос! — Да, все в порядке, — ответил водитель, скорее всего таксист. — Всего доброго. — До свидания, — Стар открыла дверь и вышла на прохладный воздух. Когда прохладный осенний ветерок обдал девушку своим дуновением, Виктор моментально озяб. «Бля, как вы так ходите? — фыркнул он, чувствуя, что кожа, не прикрытая чулками, покрылась мурашками. — Хоть бы колготки надела, дура!» Тем временем Мисти решительно направилась к общественному туалету на площадке. Недалеко от него стояли павильончики по продаже кофе и фастфуда, рядом с которыми тусовались несколько компаний молодых людей и девушек. Один крепкий кавказец, увидев Мисти, толкнул локтем своего друга и показал на девушку пальцем. Та этого не видела, потому что уже входила в туалет. Стар приложила карту к пин-паду кассира и вошла в следующее помещение. Подойдя к умывальнику, она посмотрела на себя в зеркало. Виктор увидел тот самый красный огонек в глазах, который видел у себя сегодня уже дважды. Парень понял: девушка тоже под властью демона. Постояв несколько секунд, Мисти направилась к самой дальней кабинке, вошла в нее, закрыла дверь и уселась на унитаз. Юбка слегка задралась, и Одинцов снова обматерил Стар последними словами, увидев ее голые бедра. Девушка, тем временем, взялась за держатель для туалетной бумаги и легко сняла его с креплений. Под ним оказалась дыра, закрытая таким же держателем с той стороны. Мисти положила устройство на пол и стала ждать. Одинцов с надеждой подумал, что сегодня в кабинку из мужчин не зайдет, но не прошло и десяти минут, как по ту сторону от стены хлопнула дверь. Держатель, прикрывавший дыру исчез, послышалась какая-то возня, а в следующую минуту в дыру пролез не стоячий, но, тем не менее, большой обрезанный член. Виктор моментально почувствовал удивление, волнение и желание. Последнее звучало страшно, ведь чужой член парень желал меньше всего, но Одинцов успокоил себя, что чувствовал не свои эмоции, а Мисти. Это она хотела взять этот член в рот. Девушка встала с крышки унитаза и села на колени. Волнение и любопытство охватило Стар, все же, это было ее давнее желание. Интерес к незнакомцу быстро сменился на горячее возбуждение. Она обхватила ладонью член и наклонилась ближе. Кончиком языка дотронулась до головки, и тут же послышалось шипение за стеной. Мисти хищно улыбнулась и сразу его обхватила губами. Отвратительно было то, что Одинцов не мог повлиять на девушку и отказаться от сомнительных «развлечений». Остается просто наблюдать за происходящим и ждать, когда все это кончится. Мисти словно растворилась в эйфории, отдалась моменту и сама получала с этого удовольствие. Она скользила языком по члену, то втягивала в рот головку и обсасывала, то доставала, словно дразнила мужчину. У нее было много опыта, судя по тому как она ловко выполняла задачу. Неожиданно для нее, мужчина убрал член из дырки, а Мисти разочарованно выдохнула: — Серьезно? Но она была слишком далека от истины и не понимала, что ее ждет. В дырку снова просунули член, только, а этот раз это был другой. Немного короче, но толще и не обрезанный. — Вас там что, двое? — спросила Мисти. Ее ухмылка расползлась по лицу, как только она представила, что она доставляет удовольствие сразу двум мужчинам. У Виктора бы подступила тошнота к горлу, если б могла. Но, он чувствовал только непреодолимое возбуждение Мисти, что усиливалось буквально с каждой секундой. «Вот идиотка, — подумал про себя он. — Знай я, что мне придется сосать хер, будучи в ее теле, я бы не стал спрашивать о ее желании». Девушка жадно обхватила губами второй член и начала обсасывать его так, словно тот последний в ее жизни. Слюни стекали на холодный кафель, а внутри рождались самые безумные мысли. Ей хотелось еще, еще и еще. Словно было мало этого разврата даже с двумя мужчинами. В истоме девушка закатывала глаза и ускоряла темп. Вот кому сейчас было очень не хорошо, так это Одинцову. Он чувствовал все так, словно сам стоял на коленях и делал минет незнакомцам. Пожалуй, это самый мерзкий опыт в его жизни, на который бы добровольно сам ни за какие гроши не подписался добровольно. Лучше сдохнуть, чем еще раз испытать подобное. Стоны мужчины становились все импульсивнее и громче, ласкали слух Мисти словно мелодия. Ни сил, ни желания остановиться у нее не появилось, а вот вкусить долгожданные соки... Ну как долгожданные... Еще пару минут, и липкая белесая жидкость брызнула прямо в рот девушке. Она с довольной ухмылкой проглотила все до единой капли, что ей предложил незнакомец. Как только она оторвалась, чтобы вытереть капли спермы с уголков губ, как в дырку просунули второй. Мисти быстро накинулась на неудовлетворенный член и проделала все тоже самое и с ним. Когда Виктор во второй раз почувствовал во рту уже знакомый вкус спермы, все вокруг погрузилось во тьму. Видение кончилось, и парня словно отшвырнуло обратно в собственную реальность.