Почувствуй себя всемогущим

Пробуждение было тяжким. После ночного шоу Виктор вырубился моментально: он даже не помнил, как очнулся у себя в кровати. Ему казалось, что он прямо из ведения погрузился в сон. Кто знает, может, так и было? Глянув на будильник, Одинцов понял, что пора подниматься, и со стоном оторвал голову от подушки. Самочувствие было поганым, будто его били палками всю ночь. Вдобавок голова упорно отказывалась включаться в рабочий режим: Вите требовалось разобраться с тем, что произошло вчера, но собрать все мысли в кучу у него не получалось. Решив применить «хардкорную» перезагрузку, Виктор поднялся с кровати и, прихватив полотенце, направился в ванную. Перед душем парня ждало еще одно странное открытие: его трусы прилипли к телу. Ткань была буквально пропитана неизвестной субстанцией. При детальном изучении Одинцов выяснил, что это была всего лишь сперма. Когда именно он кончил: во время просмотра «порно» или уже во сне, разбираться крайне не хотелось. Важно было другое: очевидно, эмоциональный фон вчера зашкаливал и буквально заливал все вокруг. Все еще не конца понимая, что здесь происходит, Витя полез в ванну, закрыл штору и открыл кран. Вопль, который раздался в квартире мог испугать, наверное, саму Прелесть, настолько жестким было ощущение от струи ледяной воды. Виктору показалось, что, будь вода на пару градусов холоднее, перед глазами забегали бы загрузочные экраны, как в компьютере. Загрузка получилась не то, что экстренная, а экстремальная. Холод быстро удалил из организма остатки сна, мозг неожиданно выдал несколько версий случившегося, одна страшнее другой, а ссадина на лице противно засаднила. Хорошего понемногу, пора это заканчивать. Закрыв воду, Одинцов начал растираться полотенцем, стараясь как можно быстрее прийти в себя. Контрастный душ был волшебным средством, а потому все мысли парня моментально погрузились в анализ вчерашнего дня и сопровождавших его событий. Итак, вопрос с Вероникой более или менее понятен, но что за представление устроила Мисти Стар? Она пошла и исполнила свое желание. Причем, это было не ее собственное решение, Виктор в этом даже не сомневался. Красный огонек в глазах говорил сам за себя. Мисти была под контролем Прелести, так же, как тогда, во время онлайн-разговора. Вариант, что девушки были под контролем парня, а не демона, Одинцов честно обдумал и отбросил: он не приказывал Мисти исполнять свое желание. К тому же, как Мисти могла помнить, чего хотела, если он приказал ей забыть разговор? О том, что подобный приказ работает исправно, говорили факты: Вероника вчера позвонила Жанне Васильевне, чтобы спросить, как прошла пересдача сына, и та рассказала именно ту историю, которую преподавательнице внушил Витя. «Значит, это Прелесть заставила Мисти засесть в Глори Холл. Но зачем? И почему сейчас, а не сразу же?» С этими мыслями Одинцов прошел на кухню, включил кофемашину и стал возиться с тостером. Пока в его мозгу родилась лишь одна мысль, которая гипотетически объясняла последние события: эмоции. Прелесть сказала, что расплатой за способность будут эмоции, Одинцова и его жертв. Эмоции парня демоница получала, когда он сам, упиваясь своим могуществом, отдавал приказы женщинам. Нельзя было сказать, что слово «упиваться» точно определяло его эмоции, но определенный душевный подъем Виктор ощущал каждый раз, когда женщины исполняли его желания, как Мисти, так и Жанна. Исключением была мама, потому что желание привело к последствиям, абсолютно неожиданным для него. Тем не менее, как ни противно было признавать, Витя в тот день почувствовал жесткое возбуждение в тот самый момент, как Вероника открыла рот перед Денчиком, и длилось еще очень долгое время. Все говорило о том, что эмоции Одинцова Прелесть получила, а вот эмоции жертв — нет. Получалось, что именно на это было направленно вчерашнее представление. Мисти испытывала искреннее удовольствие от того, что делала. Ну, по крайней мере, пока не очнулась и не осознала, чем она занималась. Или же все еще сложнее, и Виктору придется потратить еще не один день, чтобы разобраться. Раздумья парня прервал сигнал тостера, который всего на несколько секунд опередил кофемашину. Одинцов поднял глаза на часы и поднялся со стула: нужно было приниматься за завтрак и ехать в универ. * * * Когда прозвенел звонок на первую пару, Одинцов пристальным взглядом уставился на преподавательницу. К нему пришло осознание, что, если теория парня верна, то Жанну Васильевну скоро постигнет та же участь, что и Мисти Стар. Если Вите не изменяла память, желание Ивановой было простым: показать Селиванову грудь, чтобы тот начал стараться по математике. Почему именно этот инцидент так покорил сердце преподавательницы, было неясно, но теперь это действо должно было произойти. Виктор посмотрел на Селиванова, который о чем-то мило болтал со своей девушкой. «Знали бы вы, ребята, что вас ждет», — пронеслось в голове Одинцова. Понятия о сроках исполнения желаний Витя не имел даже малейшего. Если посчитать, получалось, что Мисти поехала в заветный туалет на третий день после разговора. Но было ли это привязано к цифре «три»? Или это просто совпадение? Может, Прелесть заставляет людей выполнять свои желания тогда, когда ей скучно? Или когда ей чего-то не хватает… Неожиданная догадка заставила Виктора резко выпрямиться. Эмоции. Прелести не хватало эмоций? Ведь фактически, два дня парень не делал с женщинами ничего интимного. Случай с мамой был всего лишь совпадением: Витя собирался просто запретить Веронике задавать неудобные вопросы, коррекцию событий произвели Денчик и Леший. Возможно ли, что Прелести не хватило эмоций Одинцова, и она решила восполнить недостаток эмоциями его жертв. В таком случае подавленное состояние Виктора в течение двух дней находило новый смысл, и это было логично. В таком случае демон действовала как коллектор: долго и настырно предупреждала, после чего приходила и выбивала долг. Более того, в этом отчетливо проглядывалась какая-то пеня, ведь жертвы явно давали демонессе куда больше, чем мог отдать ей Одинцов. Значило ли это, что, подчиняя женщин каждый день, парень будет отдавать долг в срок, исключая таким образом жутковатые истории с исполнением желаний жертв? — Одинцов! — голос вырвал из раздумий. — Оглох, что ли? — Я! — отозвался тот, понимая, что голос принадлежал Жанне Васильевне. — К доске, говорю! — преподавательница указала пальцем на пример, написанный на доске. — Тут твои любимые интегралы. Парень вздохнул и поднялся, чтобы решить пример. * * * Следующую после математики пару все шло спокойно. Одинцов продолжал свои размышления, однако новых сенсационных идей выработать не смог. Его постоянно подбивало подчинить кого-нибудь еще, лишь бы как-то избежать последствий «воздержания», но определенности пока не было. Почему-то именно сейчас парень решил, что полагаться на свои догадки явно не стоит. Требовались доказательства, и лишь одно существо могло дать все ответы на вопросы: Прелесть. Станет ли она говорить правду, это уже был другой вопрос, но так или иначе, поговорить с ней было просто необходимо. Тем более, что собственные безумные теории уже исчерпались. Третьей парой шла информатика. На этих занятиях будущих программистов готовили к новым горизонтам виртуального мира, которые студенты должны освоить за пять лет. Обычно Виктору нравилось постигать эту науку, не зря же он выбрал именно такую специальность, однако сейчас его мысли были в другом месте — в Музее Экзорцизма. Там, в глубине залов за стеллажами с древними фолиантами, стоял алтарь, так необходимый сейчас Вите. Сейчас Одинцов существовал только одной мыслью: добраться до алтаря и задать вопросы демонессе. Эта мысль буквально заполонила разум парня, поэтому, когда прозвенел звонок с третьей пары, он, вместо того, чтобы пойти за всеми, направился к выходу. Виктор уже не мог терпеть, потому решил прогулять последнюю пару, чтобы поскорее встретиться с той, что причинила ему столько неудобств. Виnя вышел из универа и принялся ловить такси, чтобы доехать до Музея. Сделать это получилось довольно быстро, но сама дорога заняла больше часа: в городе начались обеденные пробки. Сидя на заднем сиденье, парень прокручивал в голове вопросы. Ему требовалось выработать стратегию, потому что то, что Прелесть постарается солгать, Виктор даже не сомневался. Нервно поглядывая на часы, Одинцов все еще надеялся ее переиграть. Расплатившись с таксистом, Виктор вошел в Музей и стремительно преодолел помещение, приблизившись к контролеру. Одинцов вынул из кармана триста рублей — именно столько стоил проход в зал с экспонатами — и направился дальше. — Молодой человек! — воскликнула вслед контролер. — До экскурсии еще двадцать минут! — Я сам посмотрю! — отозвался парень, не сбавляя темп. Контролер явно хотела сказать что-то еще, но Одинцов уже залетел в зал. Смотреть выставку вне группы никто не запрещал, хотя экскурсовод мог навязать гостям дополнительные услуги за дополнительную плату. Именно потому такой способ демонстрации выставки был в приоритете: контролера не хвалили за то, что люди входили в зал поодиночке. Виктор, не мешкая, сразу направился к алтарю желаний. Там он намеревался найти ответы на все свои вопросы, а возможно, даже больше. Обойдя стеллажи с древними фолиантами, Одинцов приблизился к алтарю. В парне больше не было того страха, что переполнял его во время первого посещения проклятого места: сейчас он буквально лопался от решительности. — Прелесть! — громко объявил Витя. — Выходи, поговорить нужно! Ответом была тишина, изредка нарушаемая отдаленными голосами других посетителей музея. На алтаре ничего не изменилось, хотя Виктор был уверен: демонесса где-то здесь. Она же вообще мистическое существо и может находиться где угодно. По крайней мере, так в прошлый раз говорил экскурсовод. — Ау! — снова позвал парень. — Выходи, я знаю, что ты здесь! Но Прелесть молчала. Одинцов усмехнулся и полез в карман. Парень достал оттуда горсть монет, выбрал одну десятирублевую и положил на алтарь — туда же, куда и в прошлый раз. Ничего. Монета не начала елозить по площадке, не стала разогреваться, а алтарь не испустил красный дым, который начал бы обретать форму женского тела. Не происходило ровным счетом ничего. Виктор решительно положил на площадку еще монеты, предположив, что цена могла вырасти. И снова тишина. — Твою мать! — крикнул Одинцов и зашвырнул остатки монет в фонтанчик, который поставили для посетителей музея. — Что тебе от меня надо, сука? Из глубины зала к алтарю подошел мужчина средних лет: очевидно, его привлек шум. Его появление Виктор пропустил, потому что уселся на небольшую каменную тумбу рядом и уронил лицо в ладони. Мужчина, тем временем, подошел к парню и спросил: — Вам помочь? Одинцов посмотрел на подошедшего и резко вскочил с камня. Внимательно посмотрел на мужчину, раздумывая, и спросил: — Вы здесь работаете? — Я владелец этого всего, — спокойно ответил мужчина. — Меня зовут Антон Коровин. У вас проблемы? Вам помочь? Виктор на секунду опешил: перед ним стоял владелец музея. Не какой-то там экскурсовод, а тот, кто знает о демонах все. — Вы не могли бы мне рассказать про демона желания? — Витя чуть подался вперед. — Стоило бы подождать немного, — вздохнул Коровин. — Экскурсовод все подробно рассказывает. — Нет, я бы хотел услышать это от вас! — воскликнул парень. — У меня сейчас нет времени, чтобы проводить консультации, извините, — покачал головой Антон и собрался уходить. — А если я заплачу за ваше время? — Одинцов вынул из кармана две купюры в тысячу рублей каждая и протянул их мужчине. Коровин снова вздохнул. Расчет Одинцова оказался верным: каждое действие в музее стоило денег, и даже монетки, брошенные в фонтанчик, выгребали. Виктор решил, что Антон в первую очередь — предприниматель, и не прогадал. Владелец музея был готов удавиться за лишнюю копейку. Коровин покачал головой и взял из ладони парня одну купюру. — Ты не отнимешь у меня столько времени, — объяснил он свои действия Одинцову. — Что ты хотел узнать? — Хочу знать побольше о демоне желаний. — С чего вдруг такой интерес? — Курсовую пишу, — не моргнув глазом, ответил Одинцов. — Курсовую по демонологии? — усмехнулся Коровин. — Ты что, в церковной школе учишься? — А вам не все ли равно? — Виктор упер руки в бока. — Вообще-то все равно, — Антон пожал плечами и подошел к Алтарю. — Демоны желания предлагают людям сделки, обещая исполнение их желаний, то, чего они сильнее всего хотят. Как и остальные демоны, они скажут что угодно, лишь бы заставить человека подписать договор. — А почему желания всегда интимного характера? — Я этого не говорил, — нахмурился Коровин. — Я это видел! — выпалил Одинцов. — Своими глазами! — Своими глазами? — усмехнулся Антон. — Обкурился, что ли? Виктор начал закипать. Сейчас ему почему-то начало казаться, что владелец музея просто играет с ним, забавляется. За этим последовала еще более безумная мысль: Коровин работает в паре с Прелестью и подбрасывает ей ничего не подозревающих жертв, которые подписывали договоры, сами не понимая, во что ввязываются. Увидев, недружелюбное выражение лица посетителя, Антон вздохнул и начал говорить: — Слушай, парень, я — предприниматель. Я на этом деньги зарабатываю. Я не занимаюсь экзорцизмом или еще какой подобной херней. Ты правда думаешь, что я верю во все, что рассказываю? Если так, то ты больной. Это же просто религиозная ерунда! Кто-нибудь хоть раз видел демона воочию? — Я видел! — с нажимом произнес Витя. — Собственными глазами! Я заключил с этой тварью сделку! — Ага, — Коровин изобразил на лице понимание и закивал. — А еще скажи, что ты приехал сюда на Адской Гончей. — Не верите мне? — Не особо, парень, — рассмеялся владелец музея. — Ладно. Я даю тебе возможность просто уйти. Даже верну тебе штукарь. И на это у тебя есть две минуты, иначе я вызываю полицию. А дальше медицинское освидетельствование, потому что ты, парень, явно на чем-то сидишь. — Я ни на чем не… — начал было Одинцов, но неожиданно нахлынувшая темнота его остановила. Коровин, наблюдавший за парнем, открыл рот от удивления, когда тот начал говорить, делая шаг вперед, а потом резко замолчал и завалился вперед, даже не пытаясь притормозить руками свое падение. Владелец музея посмотрел на алтарь желаний и снова обреченно вздохнул. Какое-то время Витя просто болтался в темноте. Он не чувствовал своего тела, да и вообще ничего не чувствовал. Просто темнота и просто пустота. Из прострации его, как ни странно, вывел звук смыва унитаза, после чего глазам Одинцова открылся вид на общественный туалет. «Почему всегда все происходит в туалете?» — пронеслось в его голове. Виктор прекрасно знал, чьи глаза сейчас транслируют ему картинку, словно проектор, но небольшие ручки с аккуратными ногтями, по старинке покрытыми бесцветным лаком, и почти старомодные часы, каких не было ни у кого в университете, послужили дополнительными доказательствами. А когда Жанна Васильевна подошла к зеркалу и стала умывать руки, исчезли даже намеки на надежду, что все не взаправду. Она вымыла руки и посмотрела на себя в зеркало. Поправив блузку и расстегнув две верхние пуговицы, Жанна вышла из туалета и направилась в свой кабинет, где ее ждал Селиванов. Войдя в класс, Жанна села за рабочий стол и, не обращая внимания на молодого человека за последней партой, принялась делать заметки в журнале. — Прошу прощения, — произнес Максим, прочистив горло. — Вы меня не видите, что ли? Жанна лениво подняла на него взгляд. Студент, развалившись на стуле, словно перед телевизором, возмущенно смотрел в ее сторону. — Вот когда будешь сидеть за первой партой, тогда и увижу! А пока что нет. Сказав это, она вновь погрузилась в работу с бумагами. Селиванов громко выдохнул и, встав из-за стола, медленно подошел к парте напротив ее рабочего места. Бросив рюкзак на пол, он с шумом опустился на неудобное сиденье. — Что за дополнительное занятие? Почему именно сейчас? — недоумевал молодой человек. — У меня ведь есть важные дела! И действительно, неотложные дела ждали его у главного входа в универ. Настя сидела на скамейке, зная, что Жанна Васильевна оставила ее молодого человека после пар на дополнительное занятие из-за его неуспеваемости. — Мне все равно, — фыркнула Жанна. — Думаешь, у меня их нет? Какой же ты эгоист, Селиванов! — Тогда давайте быстрее! — воскликнул он, бросив взгляд в окно на свою девушку. Жанна заметила его волнение и прекрасно осознавала источник его нервозности. — Послушай, — произнесла женщина, — как бы грубо это ни звучало, но от твоей успеваемости зависит моя работа. Я говорю о своем профессионализме и уважении со стороны начальства. Я не хочу проблем, но ты ведь понимаешь, что именно ты — моя главная трудность. Максиму было непривычно слышать такие откровенные высказывания от учителя, но, похоже, проблема и в самом деле была серьезной. — И как вы собираетесь это исправить? — усмехнулся он. — Если вы будете удерживать меня здесь, то только усугубите ситуацию. Заставить меня учиться лучше у вас не получится. — Ты прав, — улыбнулась Жанна, наклонившись к нему ближе. — Но мы можем найти другой выход из этой ситуации. Одинцову стало плохо от одной мысли о том, что собирается сделать Жанна. Если бы он мог покинуть её тело, то сделал бы это ещё в первые секунды разговора этих двоих. Но, как и в случае с Мисти, его ожидало логическое завершение этой ситуации, и от этого Вите стало немного дурно. Его, в прямом смысле этого слова, может трахнуть этот дебил. — О чём вы говорите? — неловко спросил Селиванов. — Какой ещё «другой выход»? Жанна встала со своего рабочего места и, медленно подойдя к нему, присела на край парты. Она игриво взглянула на растерянного юношу. — Давай заключим пари? — произнесла она с улыбкой, расстегивая третью пуговицу на своей блузке. — Я дам тебе это, а ты успешно выполняешь следующую контрольную? Макс вжался в стул. На его лбу выступила испарина, а руки предательски задрожали. На его лице не было ни отвращения, ни страха, скорее, изумление. В самом деле, сложно было представить, что здесь сейчас происходит. — Я правильно вас понимаю? — спросил юноша, несколько смущённый. — Это кажется странным. — Но ты ведь сам сказал, не так ли? — ответила Жанна, расстегивая ещё одну пуговицу на блузке. — Если покажу, начнешь учиться. Почему бы и нет? Я позволю тебе увидеть мою грудь, а ты в обмен на это сделаешь успешный зачёт. Он с жадностью взглянул на открывшийся ему вид на пышную женскую грудь. В паху у него появилось давление, а желание прикоснуться к этой мягкости стало непреодолимым. Жанна расстегнула последнюю пуговицу и распахнула блузку. Юноша выпрямился на стуле, не отрывая взгляда от её груди. — Снимите лифчик, — попросил он. Жанна проигнорировала его приказ, вместо этого она подняла бюстгальтер, демонстрируя ему свои соски. Её возбуждение росло, и она начала представлять себе, как он ласкает её тело. Ей захотелось пойти еще дальше. — Чего же ты ждешь? — спросила она. — Прикоснись! Он стремительно подался вперед и обхватил обеими руками ее груди. Жадно сжимая их, большими пальцами он проводил по чувствительным соскам. Казалось, ему было мало этого прикосновения, глаза его горели, словно он был готов на большее, но уговор есть уговор. — Можно… — запнулся Селиванов, неуверенно посмотрев ей в глаза, — можно я прикоснусь языком? — Языком? — рассмеялась женщина. — Ну, если так, то это уже два зачета вместо одного. Жанна ожидала этого вопроса. Позволить прикоснуться к своей груди — это была точка невозврата. В возрасте этих учеников гормоны играют очень активно, и такие манипуляции могут быть особенно заманчивыми, особенно для кого-то вроде Максима. Одинцов же, в свою очередь, усмехнулся про себя, глядя на потерянную физиономию этого неудачника: женщина показала ему свои прелести, и он сразу потерял голову. Как же низко он пал! Ничтожество! Селиванов с жадностью прильнул к ее мягкой груди, с наслаждением впиваясь губами в затвердевший сосок. Он нежно обсасывал его, словно впервые, иногда слегка прикусывая чувствительную кожу. Жанна Васильевна с усмешкой произнесла: — Если хочешь большего, только скажи. Но для парня эти слова стали подобны красной тряпке для быка. Не спрашивая разрешения, он просунул руку под ее юбку и коснулся намокших трусиков. Жанна запрокинула голову и громко выдохнула, чувствуя, как внутри нее нарастает волна желания. Это именно то, чего она так долго ждала. — Да ты, блядь, насквозь мокрая! Туман в голове ученика развеял все границы уставного общения с учителем. Да и о чем может идти речь, когда она сама дала волю? Честно говоря, ей даже нравился этот грубый тон парня. Из всех, кто присутствовал при этом спектакле, только Виктор понимал, что обильная влага заслуга вовсе не Жанны, и уж тем более, не Макса. — Если хочешь, можешь их снять, — произнесла она. Селиванов быстро вскочил со своего места, крепко обхватил ее бедра и, развернув лицом к столу, резко нагнул. Он, словно дикий зверь, сорвал с нее юбку, а затем и трусики. Парень нежно поглаживал ее ягодицы, то и дело раздвигая их, чтобы лучше рассмотреть ее промежность. Она блестела от смазки, словно умоляя Селиванова войти в нее и трахнуть до потери пульса. Дрожащими руками он расстегнул джинсы и спустил их вместе с нижним бельём. Он действительно был готов: разгорячённый член стоял колом, и виной тому была эта женщина. Одинцов стиснул зубы, понимая, что его опасения были не напрасны. Его правда сегодня трахнет этот урод. Не его тело, но все же. Максим же быстро подставил член к промежности Жанны и резко вошёл на половину длины. Женщина сдержала громкий стон, а вот Селиванов, наоборот, дал волю своим чувствам. Прошло уже полчаса с тех пор, как Макс ушёл в кабинет. Настя посмотрела в телефон, а затем убрала его в сумочку. Пора было идти за Селивановым. Она вошла в здание, показала пропуск и направилась в сторону аудитории. Она хотела подождать возле кабинета, сидя на стуле, но странные звуки остановили её прямо напротив двери. Это были не просто звуки, а стоны — стоны её парня вперемешку с женскими. Волнение, злость, обида и стыд обрушились на голову Насти, словно ведро ледяной воды. Девушка подошла к двери и распахнула её. То, что она увидела, разбило не только её сердце, но и значительно пошатнуло психику: ее парень нагнул их учительницу и трахал так, будто ему за это предлагали огромные деньги. Хотя, скорее, это он здесь остаётся в должниках. — Какого… — в ужасе протянула Настя, замерев перед этой унизительной сценой. Услышав посторонний голос, Селиванов быстро отскочил от Жанны и, натягивая джинсы, поспешил оправдаться: — Блин, стой, подожди! Всё не так, как ты подумала! Как будто можно было понять это иначе. А вот Одинцов в этот момент злорадствовал про себя, хотя и чувствовал себя униженным из-за того, что испытал в теле Жанны Васильевны. Сама же учительница неторопливо поднялась и села на край парты, словно ничего необычного не произошло. — Пошёл ты нахер, Селиванов! — выругалась Настя и поспешила выйти из кабинета. Но крепкая хватка парня остановила её на полпути. Он сжал её предплечье и дернул в класс, а затем, оглядевшись по сторонам и убедившись, что их никто не видел, закрыл дверь. Егорова, глядя на Селиванова и его спутницу, пыталась понять, чего он добивается. Она чувствовала панику, словно её пытались взять в заложники. — Что ты делаешь? — прорычала девушка. — Решайте свои проблемы сами. Я не хочу быть частью этого. Если кто-то увидит, то и меня могут обвинить. — Тогда ты уже в этом замешана, — усмехнулась Жанна. Она бросила Селиванову ключ от кабинета, и тот быстро запер дверь изнутри. Настя не успела опомниться, как путь к побегу был отрезан. — Продолжим? — Вы ненормальные! — воскликнула девушка, но Селиванов быстро закрыл ей рот ладонью. — Тссс… не забывай, ты теперь в нашей команде! — прошептал он и медленно убрал руку, убедившись, что она не будет издавать звуков. Селиванов отошёл на пять шагов от своей спутницы, серьёзно взглянув на её сердитое лицо. Жанна, не теряя времени, подошла к парню и опустилась перед ним на колени. Стянув штаны с ученика, она взяла в рот его немного вялый от испуга член и принялась отсасывать, не испытывая ни капли стыда. Как только она начала свои изящные движения, Костя, не в силах сдержать эмоции, закатил глаза и запрокинул голову. — О, черт, ах… — он тихо простонал и, повернувшись к Насте, заметил, что она с явным отвращением наблюдает за Жанной и её действиями. — Прошу, подойди ко мне, — с мольбой обратился он к своей девушке. — Отвали! — резко ответила ему девушка. Однако спустя несколько минут на её лице появилась долгожданная заинтересованность. Когда Жанна поднялась на ноги, Селиванов снова уложил её на парту и начал грубо иметь на глазах у своей девушки. Сдержанные стоны, словно мелодия, звучали в ушах Насти. Одинцову это все уже наскучило, и он просто ждал, когда Жанна наконец-то решит закончить. Но ждать пришлось недолго. Буквально мгновение — и свет померк перед глазами... О том, что произошло дальше, оставалось лишь догадываться. Когда Виктор пришел в себя, он первым делом опустил глаза на свои штаны: неприятное ощущение влаги в трусах создавало крайне жесткий дискомфорт. Вариантов было всего два: либо парень правил нужду во сне, либо несколько раз кончил, и еще неизвестно, что было хуже. Одинцов огляделся: комнатка, в которой он очутился, была похожа на какое-то подсобное помещение, в котором жили рабочие. Здесь царил полнейший минимализм. Лежал Витя на кровати, по виду такой же древней, как и все экспонаты Музея, в котором он был до видения. «Где я, черт побери?» — поглотила разум парня мысль. Покрутив немного головой, Одинцов увидел Коровина, который стоял в дверном проеме, ведущем куда-то. На лице Антона читалось презрение, как будто Виктор виноват в гибели целого города. Пару минут оба молча смотрели в глаза другому, после чего Коровин сказал: — Иисусе. Ты и вправду это сделал? Виктор, чуть помешкав, кивнул. Антон, в свою очередь, головой покачал и, обреченно вздохнув, заключил: — Ты больной на всю голову. * * * — Ты подписал контракт с демоном желания, — Коровин поставил на стол рядом с Витей большую кружку чая. — Ты правда ожидал, что это как-то облегчит твою жизнь? — Это случайно получилось… — попытался оправдаться Одинцов. — Да-да, — усмехнулся Антон и сделал глоток чая из своей кружки. — Вы все так говорите. До единого! — Ну серьезно, — развел руками Виктор. — Оттиск на свитке был острым. Я случайно порезался об него. — Ха, — в очередной раз усмехнулся Коровин. — Да я знаю прекрасно. — Знаешь? — Ну конечно, — Антон поставил кружку на стол. — Ты думаешь, тебе просто так захотелось пощупать какой-то там оттиск? Никогда не видел, что ли? — Таких — нет. — А никакого шепота, — Коровин стал изображать пальцами неведомые фигуры. — Или парфюма ты не ощутил? — Ощутил… парфюм какой-то, — непонимающим голосом проговорил парень. — Приятный аромат? — Очень, — на лице Виктора заиграла счастливая улыбочка. В эту секунду Коровин понял, что тот уплывал куда-то, и требовалось вернуть его на место. — Вот и ответ, — предприниматель уселся на свободный стул. — Тебя развели. — То есть? — встрепенулся и вскочил Одинцов. — Как развели? — А вот так. Ты так просто пошел на сделку? Нет, сынок, с той самой секунды, как ты ощутил этот аромат, ты уже был обречен. Тебе нужно было бежать прочь от алтаря сразу, как увидел демона. Только так можно спастись. И ни в коем случае не разговаривать с ним. — Даже с расстояния? — удивился Одинцов. — Ты что, тупой? — Антон покачал головой. — Да даже по телефону нельзя. Оно же скажет все, что ты хочешь услышать, лишь бы ты заключил сделку. Например, что произошло, когда демон появился? — Ну, — Виктор напряг извилины. — Она спросила, как меня зовут, восхитилась именем. Подошла и воткнула мою голову себе в грудь. — И ты ощутил тот самый аромат, — закончил Коровин, наблюдая, как парень кивает. — Вот и все: лесть, визуальная зацепка и парфюм кружащий головы. Страшная догадка вдруг посетила мозг Одинцова. — То есть, и желание было не мое? Она вынудила меня загадать именно то, что ей было нужно? — Во-первых, «оно». Не «она», — спокойно поправил парня Антон. — Демоны — бестелесные и бесполые существа. Поверь, будь на твоем месте сорокалетняя женщина, из алтаря выполз бы Бред Питт. Во-вторых, что за желание-то? — Знать тайные желания женщин, — пожав плечами, ответил Виктор. — И управлять ими после этого. В этот момент зазвенел телефон парня. Номер был ему незнаком, но что-то подсказывало Вите, что ответить нужно обязательно. — Алло. — Добрый день, Виктор Одинцов? — произнесла какая-то женщина. — Да, это я. — Капитан Ершова, полиция. Вам необходимо в ближайшее время прибыть в отделение. — Но у меня еще половина пары впереди, — Виктор не решился говорить, что прогулял. — Объясните ситуацию, вам выдадут справку. Это не будет считаться прогулом. — Э-э-э… — Витя улыбнулся: прогул можно распространить на всю пару. — Какое отделение? То же самое, в котором мы были вчера? — Да, на Парковой улице. — Хорошо, я понял. Буду в ближайшее время. До свидания. Положив трубку, Одинцов вздохнул и обратился к Коровину: — Придется прерваться. Ты мне скажи: можно как-нибудь избавиться от этой сделки? — В теории, когда желание выполнено, а ты рассчитался, тебя с демоном ничто не связывает. Или может быть указан какой-то срок. Ты читал договор? — Как? — Виктор развел руками. — Я не читаю на латыни. — Разумеется, — усмехнулся Антон и снова взял свою кружку. — А Гугл-переводчик в твоем телефоне на что? Мы хвастаемся технологиями, а пользоваться ими так и не научились! Одинцов невесело усмехнулся и направился к выходу, но, сделав пару шагов, остановился и обернулся: — А почему желания всегда эротические? — Потому что люди помешаны на сексе, — пожал плечами Коровин. — Так проще всего заставить человека бесчинствовать. Это же не Джинн. Эти "желания" — ловушка. Что оно потребовало взамен? Сказало что-нибудь, раз ты читать не умеешь? — Эмоции, — произнес Витя, проглотив подкол. — Мои и тех женщин, чьи желания я узнаю. — Значит, этих эмоций ей не хватает. — То есть, тот факт, что я не загадал ничего похабного преподавательнице, тоже повлиял? — Ну конечно, — Антон снова усмехнулся, уже в который раз. — Что ты ей приказал? — Поставить оценку автоматом, — ответил Одинцов. Руководитель музея рассмеялся. Парень подумал, что Прелесть, очевидно, тоже ожидала от него большей прыти, в его-то возрасте. Коровин успокоился и сказал: — И много эмоций ты от этого испытал? Можешь не отвечать. Особо нет. А если бы хотя бы раздел ее, было бы ух! — И потом мне было хреново до вчерашнего дня, — Виктор снова решил не говорить, что лучше ему стало уже тогда, когда двое гопников насиловали его мать. — Вчера я впервые увидел это видение с той, кого я... ну... околдовал, наверное. — Демон пытался на тебя повлиять. Ты же получил, что хотел, а оно нет. Это как кредит в банке. Если не возвращаешь — тебе сначала начнут названивать, убеждать, угрожать, а затем пришлют коллекторов. Одинцов опустил взгляд в пол, обдумывая слова собеседника. Тот буквально озвучил его недавние мысли. Спустя пару минут он спросил: — И когда коллекторы приходят? — Демоны очень принципиальны, — Коровин поднялся со стула и встал напротив парня. — Срок всегда один. Когда был первый случай? Виктор снова задумался, подсчитывая дни в памяти. — Во вторник, — наконец ответил он. — А видение было в четверг. Значит коллекторы приходят на третий день. Час в час. Ты больше ни с кем эту хрень не пробовал? — Нет, — солгал Одинцов. — Значит, терпи. Если станешь для демона бесполезным, оно от тебя должно отстать. * * * Когда Виктор вышел из отделения полиции, на улице уже темнело. Парень вывал такси к автобусной остановке поблизости и сам направился туда же. Начинались вечерние пробки, а потому ехала машина минут пятнадцать, а до дома добралась за целый час. К тому моменту на улице уже совсем стемнело. Когда такси проезжало мимо кафе быстрого питания около дома, Одинцов попросил водителя остановиться здесь. Он решил, что мама сейчас не в состоянии готовить что-либо, а из отца повар так себе, а потому решил купить ужин на всю семью. Как и ожидалось, много времени это не заняло, и через пятнадцать минут Виктор уже двигал в сторону дома с большим пакетом. Все его внимание заняли мысли о том, как ему выбираться из ловушки, подстроенной демоном. В отличие от Коровина, Витя знал, что завтра в 20:30 мама пойдет исполнять свое желание. И неважно, в каком она сейчас состоянии. Это произойдет. Радовало одно: сегодня Веронике выписали больничный, она не вышла на службу в день, а завтра она не попадет туда в ночь. Значит, до так горячо желанных зеков она просто не доберется. Пропускной режим в СИЗО был крайне строг: даже сотрудники не имели права заходить на территорию в свой выходной, кроме как до особого распоряжения начальника. Этого распоряжения начальник Одинцовой не даст, а потому у ее сына оставалась надежда, что все обойдется. Конечно, после первой подставы от Прелести легко могла последовать и другая, но люди тем и отличались от демонов, что их возможности были ограничены. Подобные мысли слегка приподняли боевой дух Виктора, и тот, насвистывая, направился по короткой дороге домой. По той самой, по которой они с мамой шли позавчера. Было темно, но Витя даже не думал ни о чем, кроме как о самочувствии матери. Он чувствовал ответственность за то, что случилось с ней. Конечно, двое уродов никто не отменял, даже без приказа подчиниться, но в таком случае, Вероника вполне могла как-то отреагировать. Все сложило бы иначе, хотя не факт, что лучше. Когда парень подошел к заветным гаражам, из-за одного из них вышла темная фигура. Сначала он не придал этому значения: владельцы гаражей часто сновали туда-сюда. Но когда человек прошел через небольшой лучик света от далекого фонаря, Виктор сразу же узнал его: это был Леший. Насильник сразу ж понял, что его заметили и узнали, но ничего предпринимать не стал: не иначе, как Денчик был где-то рядом. Леший просто шире улыбнулся и так же вальяжно направился навстречу Вите. — А я знал, что мы встретим тебя здесь, щенок! — с усмешкой проговорил преступник. — И что теперь? — несмотря на страх, пронизывавший тело, Одинцов нашел в себе силы ответить насильнику. — А вот что! Виктор ощутил присутствие кого-то за спиной слишком поздно. На его шею накинулась петля, которая мгновенно стянулась и перекрыла парню воздух. Парень выпучил глаза, бросил пакет и попытался оттянуть петлю от горла, но тщетно. Леший в очередной раз усмехнулся, заглянул в пакет и воскликнул: — О, и ужин подъехал, — за спиной Вити засмеялись в такт Лешему. — Ты же не думал, щенок, что мы позволим тебе просто так бегать? Ты же нас видел! Одинцов прохрипел в ответ что-то нечленораздельное. Восприняв это как согласие, насильник продолжил: — И мамочку твою мы еще так выебем, что она сама добавки попросит! Будет каждую неделю нас обслуживать! — Мало! — возразил ему Денчик, не переставая душить Виктора. — Она же мусорская телка, ее каждый день драть надо! Преступники весело заржали. Виктор, тем временем, ощутил, что его сознание ускользает. Во взгляде поплыл туман, глаза стали закрываться. Он уже почти потерял сознание, когда Леший шагнул чуть ближе, чтобы проследить за смертью свидетеля. Неожиданно последний вздрогнул, его глаза раскрылись. От этого вида Леший вскрикнул и отшатнулся назад: глаза Одинцова горели ярким красным светом. Лицо Виктора исказила ярость, он схватил Лешего за горло и без размаха швырнул того прямо в бетонный гараж. Стена окрасилась кровью, а голова просто смялась от страшного удара. Затем парень завел руку за спину, схватил веревку, образовывавшую петлю и выдернул ее из рук нападавшего. — А? — в ужасе произнес Денчик. Одинцов резко развернулся и рубанул ребром ладони наотмашь, разом снося преступнику голову. Когда воцарилась тишина, Виктор безразличным взглядом осмотрел поле боя. Прошла минута, и красный свет в глазах исчез, а парень впервые за долгое время шумно вздохнул. Упав на колени, Витя закашлялся и попытался, наконец, отдышаться. Пока легкие не провентилировались, мозги соображали совсем туго, потому парень долгое время разглядывал свою руку, перепачканную в крови, не понимая, что это значило. Наконец, когда соображалка вернулась на свое законное место, сердце Одинцова бешено заколотилось. Он поднял голову, надеясь, что ему показалось, но нет: Возле стены гаража лежал труп Лешего с раздавленной головой. Витя повернул голову: с той стороны, с которой он пришел, лежал, по всей видимости, Денчик, вообще без головы. В памяти проступили флэшбеки событий двухминутной давности, и от них парню стало совсем страшно. В очередной раз оглядев место, Виктор подобрал свой пакет и бегом пустился наутек, надеясь, что ему все же померещилось.