The Green Dragon

Глава 11 - Отвратительная обязанность В тот день, когда её отец объявил её наследницей, Рейнира Таргариен также получила титул принцессы Драконьего Камня — титул скорее символический, чем обязывающий. Наследники Таргариенов почти всегда оставались при дворе, рядом с королём, чтобы учиться управлению державой, а не заниматься повседневными делами древнего поместья и окружающих его земель. Уже более века обязанности по управлению Драконьим Камнем ложились на плечи кастеляна — и Рейнира не нарушила традиции. Она сознательно осталась с отцом, чтобы помогать ему в правлении и не позволить никому нашептать яд в уши Визерису. Однако она часто отправлялась в свои владения на спине Сиракс, спасаясь от бесконечных политических интриг — как и в тот день. С момента рождения Джекейриcа она всегда брала его с собой, чтобы он знал и чувствовал свою родовую землю. Её бабушка, Алисса Таргариен, первая всадница Мелеис, Красной Королевы, поднимала Визериса в небо вскоре после его рождения. Рейнира, с детства боявшаяся материнства после того, как стала свидетельницей мучительной смерти своей матери Эммы, — распухшей, измождённой и разорванной, пока её не забрал Неведомый, — неожиданно для себя обрела в материнстве гордость и радость, каких не знала прежде. Её дорогой, маленький мальчик был всем, о чём она могла мечтать; её сердце не билось так радостно со дня его рождения. Она навсегда останется благодарна Джонотору за его поддержку в то тяжёлое время — после ухода Харвина она знала, что без него не справилась бы. Именно поэтому, когда её отец приказал выслать Джонотора на Драконий Камень, она устроила одну из самых громких сцен, которые когда-либо видели стены Красного Замка. Наказать Джона за то, что он заступился за своего брата перед его ничтожным близнецом? Кто вообще мог счесть это преступлением? Если бы Эйгон напал на Джейса, а не Эймонда— Рейнира потребовала бы его руку в уплату за такую дерзость! Джейсу тогда было всего три года, он вечно улыбался и хихикал, почти не плакал — совсем не такой, как Хелейна в младенчестве. Мысль о том, что жалкое существо вроде Эйгона могло бы дотронуться до него, заставляла её кровь кипеть, как пламя дракона. Она яростно боролась, умоляла, злилась — и, к её удивлению, даже Алисента выразила протест, хоть и не столь бурный. С тех пор как их дружба распалась, они редко сходились хоть в чём-то — но здесь обе встали на сторону Джонотора и были готовы защищать его с той же яростью, с какой он защищал бы их. Увы, их внезапный союз оказался столь же недолгим, сколь и тщетным — Визерис остался непреклонен. Теперь Джонотор обитал где-то между Драконьим Камнем и Дрифтмарком, и Рейнира прибыла к нему, потому что и она, и Джейс скучали по нему уже третью луну. В тот день она впервые за долгое время приземлилась на Драконьем Камне. Кастелян сообщил ей, что её брат и сир Кристон Коль отбыли в Высокой Прилив несколько недель назад и до сих пор не вернулись. Разочарованная, но не обескураженная, Рейнира оставила сына — слишком уставшего для дальнейшего полёта — на попечение служанок и вновь взмыла в небо, направившись на Дрифтмарк. Летая над островом, она подумывала спуститься к Высокому приливу. В конце концов, она не навещала родню со дня своей свадьбы. Но страх перед их вопросами о внешности Джейса остановил её — она не была готова к такому разговору без поддержки. Она продолжала кружить над островом, размышляя, пока из облаков не вынырнул белый дракон, напугав Сиракс, которая тут же возмущённо взревела. Рейнира улыбнулась, узнав Призрака, несущего на себе всадника. Она приняла его внезапное появление именно таким, каким оно и было: вызовом. Наследница Железного Трона и её золотая драконица бросились в погоню, выслеживая того, кто дерзнул насмехаться над ними. Их танец длился часами — они играли в небе, преследуя друг друга, словно дети. Рейнира не позволяла себе таких вольностей с тех пор, как Деймон был изгнан из Королевской Гавани. Эти мгновения радости и беззаботного веселья были поистине освежающими. Но Сиракс устала — дорога из столицы и воздушная игра с Призраком вымотали её. Потому Рейнира, неохотно прекратив веселье, приземлилась на покрытый зеленью утёс, где вскоре к ним присоединился и белый дракон. Рейнира нахмурилась, заметив лохмотья на брате и грязь, покрывавшую его лицо и волосы. Однако это не помешало ей броситься ему на шею. — Семь адов, ты выглядишь как прислужник драконов, — сказала она, взъерошив его грязные волосы. — А ты словно сбросила в весе, — ответил он, не выпуская её из объятий. Рейнира легонько ударила его по плечу: — Как будто я могла быть толстой! — Я этого не говорил. Я лишь отметил, что ты стала стройнее. Она закатила глаза. Ну конечно, её брат и его остроумие... — Я надеялась, что наказание отца не было для тебя слишком унизительным, — сказала она, вновь запуская перчатку в его волосы. — Мне жаль, Джон… Я могла бы сделать больше. — Лучше об отце не говорить, если ты не против, — ответил он ровно. — А что до наказания… Я, скорее, воспринимаю это как благословение. Я устал от Королевской Гавани с её сплетнями и льстецами. Драконий Камень куда спокойнее. Хотя вот на Дрифтмарке… всё могло бы быть и лучше. — Что ты имеешь в виду? — с тревогой спросила она. — Расскажу позже, — ответил Джон после короткой паузы, затем перевёл взгляд на Сиракс, пока Призрак складывал крылья для короткого сна. Погладив золотую драконицу, он нахмурился, затем прошёлся вдоль её бока, внимательно осматривая. Обнаружив нечто, он снова нахмурился и покачал головой. — Рейнира… ты ведь давно на ней не летала, верно? Принцесса наклонила голову, озадаченная. — В последнее время — нет. А почему ты спрашиваешь? И как ты это определил? Джон замялся — он понял, что должен ОЧЕНЬ осторожно подбирать слова. Драконы — не обычные звери. — Кажется, она раздалась вширь больше, чем выросла ввысь… — пробормотал он, затем выругался. Сиракс тотчас взревела, резко развернувшись к нему, и тот поспешно отступил. — Ликири, Сиракс! — воскликнула Рейнира, кладя руку на морду своей драконице, чтобы её успокоить. — Ликири! Золотая драконица фыркнула, и её хозяйка мягко погладила её. Джонотор осторожно поднялся на ноги, и принц мог бы поклясться, что Призрак посмеялся над его неуклюжестью. Рейнира взглянула на него так, будто перед ней стоял самый глупый мужчина в Вестеросе. — При всей твоей сообразительности, я думала, ты уже выучил, как надо обращаться с леди, — проворчала она, и он поморщился. — Прости, — искренне сказал он. — Я просто… не знал, как правильно выразить свою мысль. Рейнира усмехнулась и вновь растрепала ему волосы. — Совет от твоей любимой сестры: иногда лучше держать мысли при себе. — Ты права, — кивнул Джон, отступая чуть дальше от Сиракс, всё ещё бросавшей на него мрачные взгляды. Рейнира улыбнулась. Ей нравилось, когда Джонотор вёл себя как ребёнок — так, как ему и полагалось. Это было освежающе. — А теперь — пойдём, — сказала она, беря его за руку. — Мы не виделись три луны. Уверена, тебе есть что рассказать. И Джон рассказал ей о множестве заданий, которые выполнял между Драконьим Камнем и Дрифтмарком, о частых трудностях с Хранителями драконов, о своих отношениях с самими драконами и простыми людьми, жившими поблизости. Те часто замечали, как он ловит рыбу, и принимали его за драконье семя. Он даже поведал о столкновении с диким драконом по прозвищу Серый Призрак. Тот однажды попытался утащить улов Хранителей после долгого дня рыбалки. Рыбачили они у берегов Драконьего Камня, неподалёку от островка, где в логовах Драконьей Пасти обосновались Вермитор и Среброкрылая, наряду с другими дикими драконами. Чтобы те не обратили свой голод на окрестные деревни и фермы, Хранители старались накормить их всем, чем могли. Обычно в качестве дани вели быков, коров, коз и овец — всё, что предоставлял кастелян замка Таргариенов. Но в тот день, наказанный и сосланный на службу, Джон должен был работать — и потому рыбалка стала их единственным выходом. Если добычи оказалось бы недостаточно, чтобы насытить столь грозных созданий, в жертву пошли бы козы. К счастью, улов оказался более чем достаточным, чтобы утолить голод Вермитора, крупнейшего из драконов. Среброкрылой же готовили двух быков. Но когда они уже собирались возвращаться на Драконий Камень, с небес снизошёл Серый Призрак. Он обрушил на лодку поток пламени, поджарив рыбу вместе с сетью. Один из Хранителей обжёг руку, спеша погасить пламя в бочке с водой, в то время как юный, лишь годовалый дракон принялся пировать. Сир Кристон выхватил меч, но вынужден был нырнуть за деревянный ящик, когда Серый Призрак метнул в него струю серого пламени. Никто не заметил, что глаза Джона стали молочно-белыми — подробность, которой он не решился поделиться с сестрой. Пока дракон уплетал рыбу, он не почуял присутствия другого — в шесть раз крупнее — что спустился с небес, сомкнул челюсти на его хвосте и унёс ввысь. Призрак издал испуганный вопль. Он был вовсе не серым. Призрак был белым — таким же бесшумным и призрачным, как лютоволк, чьё имя он носил. Его никто не услышал, пока он не налетел, вырвав юного дракона из трапезы и швырнув в море. Драконы — хорошие пловцы, но Серый Призрак был так потрясён, что отчаянно метнулся прочь от хищника, который, зарычав, словно подбадривал его. Рейнира слушала рассказ с ужасом, но испытала облегчение, узнав, что напал на них лишь Серый Призрак — ведь всё могло обернуться куда страшнее. — А как насчёт твоих занятий с Морским Змеем? — спросила она. — Лорд Корлис научил тебя чему-то сто́ящему? Лицо Джона омрачилось, и причина крылась вовсе не в недостатке знаний — напротив, лорд Дрифтмарка оказался превосходным наставником. Но память о разговоре с принцессой Рейнис не давала ему покоя. Он подозревал, что Королева, Которой Не Было, не поделилась тем разговором с мужем — иначе Корлис вряд ли был бы столь доброжелателен. Но её слова продолжали звучать в его голове, и делиться ими с Рейнирой он не решался. Она была вспыльчивой, и, несмотря на то что он знал её лучше многих, предсказать её реакцию он не мог. — Лорд Корлис… на удивление заинтересован в моём обучении. Хотя его уроки ограничиваются нашими обязанностями. Я всё ещё не понимаю, чего он на самом деле от меня хочет. Рейнира закатила глаза. — Королевская Гавань сделала тебя параноиком, — вздохнула она. — Почему ты решил, что он что-то замышляет? — Все чего-то от меня хотят, — отозвался Джон с тихим вздохом. — Принцесса Рейнис… Он замолчал. Он думал, что готов поговорить об этом, но, произнеся эти слова, понял, как сильно ошибался. Тревога и стыд сковали его тело и язык. Он вспомнил Джейса, и сердце сжалось. Он боялся, что пробудит в Рейнире внутреннего дракона. Она обеспокоенно опустилась перед ним на колени и осторожно обняла его за плечи. — Джонотор, что случилось? Голос её был мягок, но полон тревоги. И в этот миг Джон с горечью понял: она тревожится за него, тогда как истинной целью был Джекейрис — и она сама. Мысли роились, одна другой стремительнее. Должен ли он сказать ей правду? Должен ли признаться, что знает, кто такой Джейс на самом деле? Вина и страх болезненно сжали его сердце. Он убил отца племянника. Убил любовника своей сестры. Он никогда не сожалел о самом убийстве, но сожалел о том, сколько боли причинил Рейнире и лишил Джейса возможности узнать отца. Он вспомнил, как в тот день Рейнира ударила его. Если он скажет, что знает — что её единственный сын бастард… Будет ли она снова видеть в нём угрозу? Он не хотел трона. Но одна искра может вспыхнуть и обратить всё в пепел. Он не хотел, чтобы она снова его ненавидела. — Джонотор? — позвала она, мягко встряхнув его. — Пожалуйста, скажи мне, что тебя гнетёт. Тебе не нужно скрывать от меня правду. «Но я знаю», — подумал он с болью, сдерживая слёзы. — «Я не могу сказать тебе, что я сделал. Не могу сказать, о чём думаю. Не могу даже открыть тебе своё истинное имя…» — Принцесса Рейнис… — начал он, но осёкся, проклиная свою слабость. — Принцесса сказала мне, что Джейс недостаточно похож на Велариона… Рейнира побледнела. Глаза её расширились, полные страха. Джонотор возненавидел себя. — Она хочет, чтобы… твои следующие дети выглядели более валирийскими. Она пыталась напугать меня… Сказала, что при нынешнем положении вещей именно я стану твоим наследником. Потому что Джейс, мол, недостаточно валириец. А она знает, что я не узурпатор. Что я не желаю трона. Его сестра молчала. Она выглядела подавленной — руки дрожали, с висков стекали капли пота, словно жемчуг, и исчезали в складках платья. Джон ощущал подступающую тошноту — оттого, что заставил её пережить всё это вновь, и оттого, как его собственные слова рассыпались в пепел прежде, чем успели достичь цели. — Нира… — выдавил он, звуча как растерянный ребёнок. — Я… я пытался сказать ей, что Лейнор был плохим мужем… Но она не захотела слушать… Мне жаль… Она молча обняла его и прижала к себе. Когда он ответил на объятие, его охватило чувство, будто он вонзает нож ей в спину. Её дыхание стало прерывистым. Объятие крепче. И тут — перед глазами Джона, как из тумана, всплыло лицо леди Кейтлин Старк. Глубокие синие глаза, жёсткий, холодный рот. Он похолодел от страха, когда её взгляд ожил, точно встарь — такой же твёрдый, как тогда, в Винтерфелле. Она смотрела на него так, как смотрела всегда, когда он побеждал Робба — в фехтовании, в счётах, в чём угодно. «Кто ты?» — раздался в его голове голос. — «Это не твоё место. Тебе здесь не место!» «ЗАТКНИСЬ! ТЫ МЕРТВА! ИЛИ ЕЩЁ НЕ ЖИЛА! Я НЕ ЗНАЮ! ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ!» — Мне жаль, Джон, — прошептала Рейнира, вырывая его из кошмара. — Тебе не следовало в это ввязываться. Мне… так жаль… — Это мне следует просить прощения… сестра. Но я — девятилетний мальчишка, и мои возможности, как и слова, весьма ограниченны. Я могу лишь лукавством направить тебя на верный путь. Прости. Он замялся, прежде чем договорить то, что давило ему на грудь. — Рейнис сказала… что тебе нужнее семя, чем посох… Рейнира застыла. На долю мгновения замерло всё: дыхание, движение, сама жизнь. Глаза её, хотя он и не видел их, наверняка были широко раскрыты. Внутри Джона всё сжалось, и он с трудом удержался от рвоты — так остро он возненавидел самого себя за произнесённое. Она медленно отпустила его, опустила голову, и в её взгляде отразилась печаль, такая глубокая, что сердце сдавило. Прошло несколько томительных секунд, прежде чем она выпрямилась, с достоинством, как и подобает Наследнице Железного Трона, и вытерла слёзы, которых, быть может, даже не заметила. — Я разберусь с этим, — прошептала она. — Не волнуйся, Джон. Всё будет хорошо. (-)(-)(-) Пребывание Рейниры на Драконьем Камне и в Дрифтмарке оказалось куда менее приятным, чем она надеялась, особенно после того разговора с младшим братом в первый же день. И всё же — Джон оправдал её ожидания, а в чём-то даже превзошёл их. Джонотор был рад вновь встретиться с Джекейрисом, а трёхлетний мальчик был вне себя от счастья — он бросился к своему дяде, как только увидел его, будто не видел сто лет. Рейнира с нежностью вспоминала, как Джон читал её сыну старинные легенды об эпохе Героев — особенно ту, о Саймеоне Звездоглазом, которую Джейс слушал с горящими глазами, вновь и вновь. Но ни брат, ни племянник, ни даже это затишье не избавили Джона от повинности. Исполняя наказание, он проводил Джейса в детскую башню Драконьего Камня, где хранились пятнадцать драконьих яиц — и где за ними ухаживали с заботой, достойной королей. Яйца пленили воображение юного принца. Он спросил, может ли принести своё, чтобы дядя научил его ухаживать за ним, и Джон, с мягкой улыбкой, дал согласие. Рейнира почувствовала острую боль в сердце, наблюдая, как её брат с добротой и терпением учит её сына — её, а не своего. Она не забыла слухов. Те, что шептались при дворе — о том, будто Лейнор не был отцом, будто у Джейса и вовсе не было драконьей крови. Будто его яйцо никогда не вылупится. Но трещина, что появилась на скорлупе, трещина, что напугала мать, дядю и ребёнка — принесла ей такое облегчение, какого она не знала с самого рождения сына. Маленький дракон, вырвавшийся на свет, был покрыт оливково-зелёной чешуёй с бледно-оранжевыми перепонками на крыльях. Рейнира бросилась к мальчикам, не в силах оставаться в стороне. Джейкейрис плакал от счастья, обнимая крошечное существо, которое должно было стать его спутником на всю жизнь. Дракон забрался ему на плечо и издал первый крик. Мальчик кинулся в объятия Джонотора, от всей души поблагодарив его, а затем с гордостью показал дракона матери. Она поздравила сына, поцеловала его, и в этот миг не могла сдержать слёз — слёз облегчения и нежности. Рейнира поблагодарила Джона за всё, что он сделал для Джейса. Но тот только покачал головой — будто вовсе не сделал ничего значительного. Это было так в его духе — одарённый, но не привыкший к похвалам. Прощание с ним оказалось тяжёлым. Принцесса не хотела оставлять его здесь, когда семья нуждалась в нём. Но она ещё не была королевой. А её слово — не было законом. По пути назад Джекейрис всё посмеивался, потому что Вермакс — его новообретённый дракон — спрятался под его дублетом, укрывшись от пронизывающего ветра. Рейнира, в свою очередь, вспоминала недавний разговор с Джоном — и слова, сказанные от имени Рейнис. И с каждой милей её душа начинала кипеть. Она понимала, почему Владычица Приливов хотела внуков своей крови. Но использовать для этого Джонотора… Этого Рейнира допустить не могла. И всё же она знала: сейчас она стоит на слабой позиции. Союз с Веларионами был слишком важен, чтобы позволить себе пренебречь ими. Она собиралась поговорить с мужем. На обратном пути из Драконьего Логова она пересеклась с Алисентой. Та явно ждала новостей о сыне. Но Джейс опередил мать: — У меня есть дракон! Джон помог мне высидеть яйцо! Глаза королевы распахнулись от изумления. Но потом она лишь покачала головой и, неожиданно, слабо улыбнулась. — Он и впрямь лучший из нас, — сказала она. Некоторые могли бы услышать в этих словах насмешку или упрёк. Но Рейнира уловила в голосе Алисенты скорее сожаление — как будто та жалела, что не вся их семья достойна такого сына. — Он таков, — кивнула Рейнира. — У него всё хорошо. Немного времени вдали от Красного Замка — это пошло ему на пользу. — Хорошо. Спасибо, принцесса. И с этими словами Алисента удалилась. Без прощаний, без попытки к сближению. Как это происходило уже много лет. Рейнира не держала зла. Всё было, как всегда. Она передала Джейса кормилицам и вернулась в свои покои. Там она велела сиру Стеффону Дарклину немедленно найти её мужа — где бы тот ни находился. Лейнор явился несколько часов спустя, пьяный и в приподнятом настроении. Он ворвался в покои жены, словно девственница, впервые ступившая в бордель. Рейнира сидела с книгой и бокалом вина — и её взгляд остудил его прежде, чем он успел заговорить. — Моя любимая жена! — воскликнул он с насмешливой бравадой, поднимая бутылку. — Как прошла поездка на Драконий Камень? — Твоя мать использовала моего брата, чтобы заставить меня напомнить тебе, что ты должен исполнять свой долг, — холодно ответила она. Лейнор застыл на месте, опустив руку с вином. Он тяжело вздохнул. — Мне жаль, Рейнира. Мне и впрямь жаль, — проговорил он, отхлебнув. — Но я не вернусь в твою постель. Быть может… быть может, я сумею найти тебе бастарда с нашей стороны. Только боги ведают, сколько детей успел зачать мой дядя Веймонд в молодости... — Ты мне не нужен, Лейнор, — отрезала она, поднимаясь с кресла. — Мне нужно лишь твоё семя. Он снова замер, ошеломлённый. Прошло несколько мгновений, прежде чем смысл её слов дошёл до него. Его глаза широко распахнулись, и в них отразилось облегчение. — Как ты… — Он нерешительно указал пальцем в сторону её чрева. — Как ты собираешься... — Это не твоё дело, — прорычала она. — Всё, что тебе надлежит сделать, — наполнить флакон. Остальное я возьму на себя. Лейнор поднял руки в примирительном жесте. — Ладно, ладно… — буркнул он, сдаваясь, и почесал подбородок. — Ребёнок… — пробормотал он почти себе под нос. — У меня будет ребёнок… Он взглянул на жену и встретился с её взглядом — тяжёлым, горящим холодным огнём. — Если это будет мальчик… давай назовём его Джоффри. — Даже не думай об этом, — её голос был сталью. — Это я понесу его в себе, девять лун. Я рожу его. А ты… всё, что ты сделаешь — это опорожнишь себя в стекло. Если это будет сын, он станет Владыкой Приливов. И твой отец не захочет, чтобы его наследник носил имя твоего умершего любовника. Лейнор скрестил руки на груди, губы его сжались. Он выглядел как мальчишка, которому запретили завести щенка. — Всё честно. Но следующего мы назовём Джоффри. — Следующего?! — вскинулась она. — Сконцентрируйся хотя бы на том, чтобы создать этого, прежде чем мечтать о следующем! Он застонал и схватился за голову, качаясь на месте. — Потише… пожалуйста… у меня и так шумит в голове. Просто... дай мне этот проклятый флакон. Я наполню его и принесу утром. — Ты принесёшь его сегодня вечером, Лейнор. Это не просьба. Он закатил глаза. — Ладно... Она протянула ему стеклянный флакон — сдержанно, почти с презрением. — Ну, — заявил он, сделав театральный поклон, — иду исполнять свой супружеский долг! Рейнира едва не бросила вслед ему колкость, но он исчез, как кот, сбежавший из кухни. И всё же — он сдержал слово. Вернулся в ту же ночь, с флаконом в руках, наполненным тёплой, мутной жидкостью. Судя по запаху вина и самодовольному выражению, он и Кварл весело провели вечер. Когда она осталась одна, Рейнира некоторое время просто смотрела на флакон. Затем тихо прокляла Рейнис, сняла платье и легла на кровать. Когда Харвин клал Джейса в её чрево, ночь была тёплой, страстной, полной нежности и силы. Сейчас же, раздвигая ноги и позволяя холодному стеклу коснуться кожи, Рейнира ощущала только одно — глубокое, бездонное отвращение. Не к Лейнору — к самой себе. Она не чувствовала себя принцессой, не чувствовала себя женщиной. Лишь кобылой — породистой, дорогой, но всё же кобылой — которой влили семя для зачатия жеребца. ****** От автора: У меня была УЖАСНАЯ ИДЕЯ, от которой я в итоге отказался, в которой Лейнор дает Рейнире семя своего любовника, сира Кварла Корри, вместо своего собственного в качестве мести за то, что ему не разрешили назвать его сына Джоффри. Или потому что он слишком пьян, и эти идиоты вместе наполнили флакон, XD. К сожалению, это помешало бы очень важному событию в будущем, поэтому я выбросил его. Так что да, Рейнира больше не родит бастардов. Вермакс не описан в книгах, его описание взято из сериала. В книгах и Рейнира, и Сиракс растолстели за эти годы, в сериале Сиракс вообще не растет между 1 и 10 эпизодами. Может быть, присутствие Джона что-то изменит, а может и нет. :) В книгах я думаю, Вермакс родился до третьего дня именин Джейса, но мне очень понравилась идея, что Вермакс родился, когда Джон и Джейс были под присмотром Рейниры. Как единственный внебрачный сын своей матери, отношения Джейса с Джоном будут очень важны в будущем. Я не уверен, какую историю я обновлю следующей, это в любом случае произойдет быстро. Надеюсь, вам понравилось ;)