The Green Dragon

Глава 17: Мальчик, который любил свою семью Джонотор Таргариен, Зеленый Дракон. Об этом уникальном персонаже можно сказать так много, что у каждого жителя Королевства наверняка было много слов, чтобы описать первенца королевы Алисенты. Тем не менее, чтобы понять сложность самого противоречивого Таргариена в Истории Семи Королевств, нам нужно сосредоточиться на свидетельствах прямых свидетелей или хорошо информированных современников, чтобы получить историю, которая не будет слишком отличаться от реальной правды и поможет нам нарисовать портрет человека, который всю свою жизнь делал то, что считал лучшим. На протяжении всего своего детства Джонотор Таргариен был описан как вундеркинд почти во всех областях. Он считался блестящим учеником каждым мейстером, которому когда-либо доводилось учить мальчика. Хранители драконов как Драконьего Камня, так и Королевской Гавани описывали его связь с драконом, Призраком, как самую крепкую из всех наездников драконов, живших в то время. Тем не менее, несмотря на свои многочисленные таланты, Джонотор был рожден, чтобы нести самое тяжелое бремя во всем Королевстве: уберечь Дом Дракона от саморазрушения. Теперь те, кто изучал историю только по датам, а не по деталям, подняли бы бровь, читая эти строки. Многие обвинили бы Джонотора Таргариена в том, что он был зачинщиком Танца Драконов. И, возможно, вы не будете совсем неправы, но в детстве самыми большими испытаниями Джонотора были защита своей семьи от самой себя. По словам септона Юстаса: «В течение многих лет у Рейниры не было большего сторонника, чем ее младший брат, который заявил о своей любви к ней, когда ему было всего три года, и который старался изо всех сил заботиться о ее детях и о ней самой, когда никто другой не был готов выполнить эту задачу, включая ее мужа Лейнора Велариона». Джонотор был старшим по всем параметрам, кроме возраста, он поддерживал свою сводную сестру, когда она родила своего первого сына, он знал, что Джекейрис Уотерс был бастардом, но хранил тайну Рейниры, чтобы защитить ее и своего племянника-бастарда, он помогал растить мальчика, он играл с ним, читал ему, учил его высокому валирийскому и вложил ему в руку меч. Подрастая, Джекейрис не имел другого отца, кроме своего молодого дяди, который был всего на шесть лет старше его. Официальный отец ребенка, Лейнор Веларион, никогда не заботился о нем. Как и ожидалось, к сожалению, то же самое можно было сказать и о его предполагаемом законном сыне, которым он пренебрегал ради компании своего любовника и оруженосцев. Из-за этого недостатка внимания второй ребенок Рейниры, Люцерис, оказался под опекой своего любимого дяди, который никогда не отказывал ему и его незаконнорожденному старшему брату. Однако «Черные» были не единственными детьми, оставленными без внимания в эту эпоху. Действительно, здоровье короля Визериса Таргариена не позволяло ему проводить слишком много времени со своими детьми, и поэтому «Зеленые дети», Хелейна и Эймонд, во многом полагались на своего брата, чтобы получить все, что не мог дать им отец. Септон Юстас писал: «Он был двенадцатилетним мальчиком, пытавшимся стать отцом четверых детей. Такая задача казалась неосуществимой, и принц Джонотор был обречен на неудачу, как мы все и боялись. Тем не менее, на протяжении многих лет принцу удавалось заменять двух отцов и не давать семье распадаться из-за соперничества ее матриархов». Его мать, королева Алисента Хайтауэр, и его сестра, принцесса Рейнира Таргариен, редко соглашались друг с другом, однако, когда король Визерис изгнал своего первенца за его борьбу с братом-близнецом, и мать, и сестра принца яростно протестовали и часто требовали возвращения мальчика в течение последующих месяцев. «Джонотора любили так же, как он любил», — писал септон Юстас. «И, возможно, именно эта любовь удерживала Королевство вместе так много лет». Однако любовь была не единственным чувством, которое Джонотор вызывал в своей семье: у идеального любящего принца был один враг — его собственный брат-близнец Эйгон. В своих показаниях Гриб описал соперничество между близнецами короля Визериса как «проклятие близнецов». «Эйгон был назван в честь Завоевателя, но он не смог даже покорить собственное лицо, быть близнецом Джонотора было его проклятием. Он был «Джонотором, который постоянно терпел неудачу», «Джонотором Неудачливым», «Джонотором Ненавистным», всем, чем не был его идеальный близнец. А с ревностью пришла ненависть, с ненавистью пришло насилие, и Джонотор, милый маленький мальчик, каким он был, никогда не должен был поднимать своего близнеца на ноги после того, как он его приручил. Поступая так, он создал себе злейшего врага». Критика Грибка в адрес принца Эйгона преувеличена, как и большая часть его показаний. Принц Эйгон, конечно, не был вундеркиндом, каким был его близнец, но у него была ярость, ярость, которая отличала его от многих мальчиков его возраста, увы, он оставался в тени своего старшего в течение многих лет. И после того, как Джонотор помог ему залечить рану, которую он нанес ему на запястье, Эйгон отказался от передышки, которую давало ему маковое молоко, чтобы возобновить обучение. Однако его ненависть только возросла в десять раз по мере того, как проходили месяцы и годы. Он много раз заявлял, на тренировочной площадке и в лицо своему брату, что ненавидит его. «Мне все равно». Джонотор ответил, но это была серьезная ошибка, потому что его близнец поклялся заставить его заботиться. И он в конце концов добьется этого. Но мы еще не дошли до этого. Годы, последовавшие за рождением принца Люцериса Велариона, были, пожалуй, самыми спокойными годами перед самым сильным штормом, который когда-либо переживало Королевство. После того, как Рейнира родила чистокровного валирийского наследника Железного трона, многие считали Джекейриса Велариона всего лишь помехой и ошибкой. Однако сын Услады Королевства провел больше половины своего детства с самым сильным защитником, которого он мог получить: его дядей, Джонотором. Когда люди шептали «ублюдок» в спину каштанового принца, Джонотор доходил до того, что угрожал оторвать им языки и скормить своему дракону. Детство каждого принца и принцессы Таргариенов того времени вращалось вокруг Джонотора. И по мере того, как они все росли, испытания Зеленого Дракона становились на время легче. Когда родился его последний брат, Дейрон, король Визерис решил отдать его на воспитание в Старомест, под опеку его двоюродного деда, лорда Хоберта Хайтауэра. Дейрону было три года, когда его отослали, и он плакал у ноги своего старшего брата так же много, как и в юбках матери. Несмотря на возраст мальчика и его вполне естественную реакцию, это был неловкий момент для королевской семьи, на что принц Эйгон указал вслух. Но Джонотор, добрый и понимающий, взял своего младшего брата на руки, вытер ему слезы и сказал: «Ты — Дейрон Таргариен, потомок Эйгона Завоевателя и Джейхейриса Мудрого, ты — дракон в теле маленького мальчика. Нет ничего постыдного в слезах, младший брат, ты — ребенок. В Староместе ты научишься становиться мужчиной, рыцарем. Это не конец, младший брат, это начало великого приключения для тебя. И когда мы встретимся снова, мы наверстаем все упущенное время. Ты готов отправиться в приключение?» Ребенок робко кивнул, проглотил слезы, подражая бесстрастному и царственному лицу своего старшего, поцеловал мать и сестру и ушел, с тяжелым сердцем после того, как в последний раз обнял своего брата. Его маленький синий дракончик сидел у него на плече. Джонотор всегда был заботливым старшим братом для всех мальчиков, которых произвели на свет его мать и сестра - за исключением Эйгона-, с Эймондом, Джекейрисом и Люцерисом, Джонотор позаботился о том, чтобы поделиться всеми знаниями, которые он приобрел за эти годы. Даже несмотря на то, что мальчики не помнили своего старшего, их образование принесло гордость Дому Таргариенов. Однако отношения между Джонотором Таргариеном и его сестрами Рейнирой и Хелейной были предметом множества пересудов при дворе. Хелейна Таргариен, на два года младше Джонотора, любила своего старшего брата. Она следовала за ним везде, где могла, она даже ездила на драконе принца, чтобы он мог найти его и привести ее к себе. Эпизод, который принес сиру Уиллису Феллу очень строгий выговор от лорда-командующего Вестерлинга за то, что он позволил малышке так близко подобраться к дракону, который не был ее собственным. У Хелейны был большой талант к вышивке, некоторые говорят, что именно она придумала зелено-золотой герб Джонотора. К несчастью для ее матери, у маленькой принцессы появилась еще одна страсть, гораздо менее распространенная среди маленьких леди благородного происхождения: энтомология. Все началось вскоре после седьмого дня рождения принцессы, когда, по словам Великого Мейстера Меллоса, она отдыхала с матерью с книгой в тени дерева, когда большой паук заполз ей под платье и оказался между страницами ее книги. Зачарованная существом, принцесса осторожно подняла его, чтобы спросить у матери, что это за паук. Алисента Хайтауэр была так напугана открытием маленькой девочки, что издала такой пронзительный вопль, что Королевская гвардия выбежала с обнаженными мечами, полагая, что это какая-то попытка убийства. Однако королеве удалось быстро избавиться от незваного гостя, отбросив его взмахом руки, к большому разочарованию дочери, которая, как писал великий мейстер, была «ужасно оскорблена». В тот вечер вся семья Таргариенов собралась на ужин, и Хелейна рассказала своим братьям, сестре и племянникам о злополучном эпизоде, который натравил ее мать на паука. К всеобщему удивлению, Джонотор Таргариен громко рассмеялся, он пытался сдержать смех из уважения к своей матери и много извинялся, но он рассмеялся еще сильнее, когда сир Кристон Коль, который был на страже с королевой в тот день, объяснил, что королева Алисента кричала так громко, что он выхватил меч, готовый сражаться с пауком до смерти. По словам мейстера Меллоса, это был «самый счастливый семейный ужин, который когда-либо знал дом Таргариенов в то время, даже принц Эйгон, известный тем, что гримасничал за каждой едой, от души смеялся над своей матерью, которая, покраснев от стыда, опустила нос в свой суп». Возможно, именно это хорошее настроение, столь нетипичное для ее семьи, побудило принцессу Хелейну проявить больший интерес к мельчайшим созданиям, когда-либо созданным богами. Для этого она обратилась за помощью к старшему брату, который почти никогда ей ни в чем не отказывал. Он взялся написать письмо в Цитадель, умоляя Конклав мейстеров прислать ко двору эксперта по энтомологии, который знал бы, как поделиться своими знаниями с принцессой, одновременно обучая ее тому, как обращаться с насекомыми, паукообразными и другими существами, которые могли бы увлечь внимание маленькой девочки, не подвергая ее собственную жизнь опасности. Мейстер Донтос Тарли был личным учителем принцессы по энтомологии в течение многих лет. Королева Алисента была явно подавлена, увидев, как ее единственная дочь развивает такой... тошнотворный интерес к этим существам. Но Хелейна испытывала к ним такую ​​страсть, что в итоге ее убедили отпустить их. Возможно, принц Джонотор говорил от имени своей младшей сестры, однако мы не уверены в этой информации. К счастью, энтомология была не единственной страстью Хелейны Таргариен. Она также любила танцевать и практически умоляла своего старшего брата научить ее этому искусству. Некоторые утверждали, что она делала это только для того, чтобы проводить с ним больше времени. По крайней мере, так утверждал Грибок. «Хелейне Таргариен нравилось танцевать только с братом, с ним и ни с кем другим. Хотя позже она сама научила танцевать своего брата Эймонда, она смотрела только на Джонотора и отклоняла любые просьбы потанцевать от оруженосцев и сыновей лорда на каждом пиру, который устраивал ее отец. Женщины Таргариенов точно знают, чего они хотят, и делают это с юных лет! Как Алисанна и Алисса, которые любили своего брата с детства, и Рейнира, которая желала своего дядю с тех пор, как была маленькой девочкой, Хелейна хотела стать женой Джонотора с тех пор, как впервые правильно произнесла его имя». Хотя Грибок значительно напичкал свою историю непристойными и развратными эпизодами, эта теория имела много достоинств и, несомненно, была верной. Тем не менее, принцесса столкнулась с серьезным препятствием. В отличие от своего прадеда, Джейхейриса Миротворца, Джонотор Таргариен испытывал ужас перед инцестом. По крайней мере, вот что он сам признался бы септону Юстасу, если верить рассказу старика: «Я не женюсь на своей младшей сестре, и надеюсь, никто из моих братьев этого не сделает. Кровосмешение... Джейхейрис и Алисанна, возможно, были лучшими королем и королевой Семи Королевств, но одиннадцать из их детей умерли до Старого короля, а двое, пережившие его, были теми, кто бросил его. Что еще мы можем из этого сделать, как не божественное наказание? И Эйнис, и Мейгор, оба зачатые в одном грехе. Кровосмешение станет гибелью нашего дома, мы все умрем, если не научимся принимать других сыновей и дочерей Вестероса». Однако это свидетельство септона Юстаса весьма необычно, поскольку эти слова мало похожи на откровенную речь Джонотора Таргариена, словарный запас слишком религиозен, а Зеленый Дракон не был самым большим поклонником Семерых, хотя и был настолько набожен, насколько того требовал обычай. То, что Джонотор Таргариен не любил инцест, вполне понятно, но то, что он стал бы призывать и бояться «божественного наказания», на него совсем не похоже. Более того, септон Юстас не считался одним из доверенных лиц принца, что делает сомнительным, что он мог бы сделать столь интимное признание тому, кто не пользовался его полным доверием. Очевидно, септон Юстас несколько изменил слова своего принца, чтобы сделать их более приемлемыми для своей веры и, возможно, даже повлиять на будущие поколения дома Таргариенов, поскольку он был человеком, верившим в силу книг и слов. У Грибочка совершенно иная теория относительно нежелания принца Джонотора общаться со своей младшей сестрой, как обычно, скабрезная теория. По словам дурака, Джонотор не интересовался маленькими дамами своего возраста. Он жаждал... более зрелой женщины. По словам Грибка (и только ему), Джонотора Таргариена интересовала только одна женщина — его единокровная сестра, принцесса Рейнира, которая была на пятнадцать лет старше его. «Кто бы мог подумать, что милый младший брат принцессы Рейниры вырастет в такого красивого молодого человека? Ну, не сама принцесса. И когда он начал превращаться из мальчика в мужчину, он начал жаждать того, чего не мог жаждать ни один мальчик, и чего мог жаждать только Таргариен: тела своей сестры». Травмированная судьбой сира Харвина Стронга, смерть которого многие интерпретировали как «Божественное наказание за осквернение рода Эйгона Завоевателя», принцесса Рейнира много лет обходилась без компании любовника. Ее муж предпочитал оруженосцев, а сама она не решалась завести нового любовника после отвратительной участи, постигшей последнего, в сочетании с тем фактом, что у нее было мало настоящих друзей при дворе и что она проводила все свое время со своими детьми и братом. Не... скандально думать , что принцесса чувствовала себя одинокой, и что глубоко внутри ее существа дремало растущее желание, которое было проклятием как мужчин, так и женщин. Однако маловероятно, что она могла испытывать влечение к своему любимому младшему брату, который едва вышел из детства, в то время как она всегда желала зрелых мужчин, таких как сир Харвин Стронг и ее дядя Деймон. Эта гипотеза, выдвинутая дураком, не имеет под собой прочного основания, и если это не было действительно первым скандалом Рейниры, Джонотор никогда не опускался до такого извращения за всю свою жизнь. Что он любил свою сводную сестру, в этом никто никогда не сомневался, но то, что он пришел к желанию ее, чтобы попытаться соблазнить ее, как предположил бы дурак, было всего лишь вздором и фантазиями, рожденными в уме человека с предполагаемой похотью. Поэтому оставим эту скандальную теорию в стороне и более подробно рассмотрим других детей Таргариенов того времени. Если Эймонд Таргариен и знал, что его племянник Джекейрис был бастардом в детстве, он хорошо это скрывал. Всегда следуя по стопам Джонотора, «Малыш Джон», как его называли в то время, был так же внимателен к своим племянникам, как и его старший. Однако, если Джонотор проводил больше всего времени с Джекейрисом, Эймонд отдавал предпочтение Люцерису. Именно он, а не Джонотор или Джекейрис, взял на себя роль старшего брата того, кто был в то время самым младшим из семьи, присутствовавшей в столице. Он подарил ему его первый деревянный меч, давал ему частные уроки высокого валирийского языка и, по словам мейстера Меллоса, даже помог ему научиться читать. Однако их отношения несколько изменились, когда из яйцо принца Люцериса вылупилось когда ему было всего три года. Действительно, Эймонд Таргариен был единственным мальчиком своего поколения, чье яйцо не вылупилось, и он постоянно страдал, потому что это вызывало у него чувство неполноценности, когда он сравнивал себя с другими мальчиками. Это также принесло ему постоянные насмешки его брата Эйгона, который однажды спросил у младшего брата, не были ли его волосы окрашены. Джонотор, как обычно, защищал брата и пытался его утешить. «Неважно, если твое яйцо не вылупилось», — сказал он ему. «Яйца нашего отца, нашего дяди, нашей бабушки, нашего деда и двоюродного деда тоже не вылупились, как и яйца принцессы Рейнис или леди Лейны. Это значит, что для того, чтобы стать драконьим всадником, тебе придется приручить взрослого дракона. Это будет очень трудно, но у тебя есть время. Не забывай, что наш дед и наш дядя не становились наездниками на драконе, пока им не исполнилось шестнадцать. Не торопись слишком сильно, тебе, конечно, не придется проходить все этапы, которые проходим мы, но тебе придется быть достаточно сильным мужчиной, чтобы приручить взрослого дракона. Кто знает? Может быть, если ты станешь достаточно сильным и мудрым, ты сможешь приручить Вермитора или Сереброкрылую». Эти слова немного успокоили израненное сердце Эймонда и позволили ему вооружиться терпением. Хотя никто не любил, чтобы его считали «меньшим сыном». К сожалению, эти прекрасные дни детства и невинности закончились в ужасном 120 году, вскоре после четырнадцатилетия Зеленого Дракона и его близнеца, Золотого Дракона. Принцессе Хелейне было двенадцать лет, принцу Джекейрису было восемь, принцу Люцерису было пять. И в первый месяц этого весеннего года никто не мог себе представить, что все так быстро и так радикально ухудшится. По словам септона Юстаса, все началось в тот день, когда принц Эйгон притащил с собой двух своих племянников, чтобы устроить жестокую шутку над своим младшим братом Эймондом.