The Green Dragon

Глава 20 — Долг принца В ту ночь Джон почти не сомкнул глаз. Он ворочался в постели, терзаемый мыслями — о своей старшей сестре. Джонотору Таргариену было четырнадцать — столько же, сколько Джону Сноу, когда тот покинул Винтерфелл и отправился на Стену. Годы, прожитые как дитя, отучили его от того, что значит быть мужчиной, и теперь красота и прикосновения сестры стали для него жестоким напоминанием. Он впервые увидел её в день своего перерождения. Ей было уже пятнадцать, она была женщиной, и с каждым годом её красота лишь расцветала. Он никогда не знал её ребёнком — так же, как всегда видел Хелейну. Было бы всё иначе, если бы он наблюдал, как она взрослеет? Было ли его нежелание жениться на младшей сестре связано с тем, что он не воспринимал её как женщину? Изменится ли это, когда она вырастет? А как быть с Рейнирой? Почему к ней всё оказалось так просто? Он ведь не чувствовал влечения к ней прежде. Может, он был просто мальчиком? Боги… он не мог выкинуть это из головы — её запах… и её прикосновения. Ощущение её груди, прижатой к его телу, её дерзкая улыбка, её сияющие фиолетовые глаза. Она была самой прекрасной женщиной из всех, кого он когда-либо видел. И понял он это только теперь. Не в силах думать ясно, не говоря уже о сне, столь необходимом ему, он решился на иной выход — и избавился от проблемы собственноручно. Но едва он омылся, как волна вины захлестнула его, и он тут же пожалел, что позволил себе подобные фантазии о сестре. Она была его сестрой, по богам. Он не должен был так на неё смотреть. Вернувшись в постель, он вновь погрузился в мысли — на этот раз о разговоре с матерью о его возможной помолвке. И тогда в голову пришла неожиданная идея: а что, если он женится на Рейнире? Да, она была старше его на пятнадцать лет — но в королевских домах такая разница давно не считалась преградой. Как её супруг, он мог бы предотвратить Танец, уладить распри с её братьями и дядей, заручиться поддержкой деда и объединить королевство, готовя его к приходу Иных через сто семьдесят лет. Но были и две серьёзные проблемы. Первая — Рейнира уже была замужем, и Джон слабо помнил, что стало с Лейнором Веларионом в контексте Танца. Вторая — Джекейрис. Что бы он ни замыслил, каким бы ни был его выбор, Джейс всё равно оставался бастардом, и это знали все. Если бы он женился на Рейнире, лорды Семи Королевств, несомненно, потребовали бы, чтобы Джекейрис отрёкся от притязаний в пользу Люцериса. Но поймёт ли это Рейнира? Примет ли это Джейс? И как Джон мог бы совершить нечто столь жестокое по отношению к племяннику — к сыну того человека, которого он сам убил? Он смутно помнил сира Харвина Стронга. Помнил, как видел его обнажённым в постели с сестрой, как тот хвастался бастардом, которого зачал, и говорил о других, которых ещё породит. Убил ли он его из ревности? Неужели гнев, охвативший его при виде Харвина рядом с сестрой, был вызван чувствами, в которых он, мальчишка, тогда не отдавал себе отчёта? Джон покачал головой. Нет, не может быть. Он не был влюблён в Рейниру. Она просто… просто заставляла его чувствовать. Боги. Даже подумать об этом было невыносимо. Понимая, что если будет думать о ней, то точно не уснёт, он обратился мыслями к матери — к их разговору о возможной помолвке с Хелейной. Был ли инцест действительно столь отвратителен, как он утверждал тогда в её покоях? Если да, почему же Рейнира могла его возбудить? Возникнет ли такое же влечение к Хелейне, когда та станет той женщиной, какой ей суждено стать? Мысли его скользнули к Сансе и Арье, и Джона передёрнуло от отвращения — даже при одной мысли о них в таком ключе. Казалось, строгие глаза лорда Эддарда Старка смотрели на него сквозь время и смерть. Джон вздохнул. Всё было слишком сложно… Может, ему стоит жениться на женщине не из его рода? Но на ком? Из какого дома? И если он хотел детей, то ему нужна была та, кто стал бы для них хорошей матерью. Но хотел ли он детей вообще? Столько вопросов, столько неопределённостей… В итоге Джону почти не удалось поспать, и он вышел на тренировочную площадку с тёмными кругами под глазами. Сир Кристон Коль пребывал в прекрасном расположении духа. Он готовил оружие, тупые мечи и манекены, и, заметив принца, улыбнулся, но тут же нахмурился, заметив его измученное лицо. — Мой принц, что не дало вам покоя этой ночью? Джон почти покраснел, вспоминая свои мысли о сестре и все сомнения, терзавшие его относительно помолвки. Он лишь покачал головой. — Просто сумятица в голове, сир. Взгляд Коля стал строже. — Мало проку от тренировок, если вы не даёте телу должного отдыха, мой принц. — Вы правы, сир… Я просто… Он не знал, что сказать. Вокруг было слишком много ушей. Даже старый король Висерис покинул свою башню, чтобы посмотреть, как тренируются его сыновья и внуки. Джон заметил его в отдалении — рядом стоял лорд Лионель Стронг. — Это из-за сестры? — тихо спросил Коль. Джон не удивился. Королевская гвардия прекрасно знала, что он вышел из покоев Рейниры накануне. — Не только из-за неё. Мать… и Хелейна тоже. Он признался. — А ещё вчера в Драконьем Логове произошёл инцидент с участием Эймонда, Эйгона, Джейса и Люка. Очевидно, кое-кто захочет расставить точки над i сегодня на тренировке. Коль кивнул и на миг отвёл взгляд, чтобы проверить, не приближаются ли принцы. Убедившись, что пока никого нет, он вновь обратился к Джону: — Мой принц… Я беспокоюсь за ваше здоровье. Джонотор изумлённо поднял бровь. — Моё здоровье? — переспросил он, слегка растерянно. — Уверяю вас, сир, всё в порядке. Я посплю в течение… — Мой принц, — перебил его Коль, на этот раз почти умоляюще. — Джонотор… пожалуйста, выслушайте меня. Сказать, что Джон удивился — ничего не сказать. Сир Кристон никогда не обращался к нему по имени. Возможно, рыцарь рассчитывал, что, говоря по имени, принц воспримет его слова серьёзнее. Он не ошибся. — То, что вы делаете, пытаясь сохранить единство семьи, неся её бремя в одиночку, — вызывает восхищение. Но, боюсь, вы не осознаёте, какую цену платите. — Что ты имеешь в виду? Сир Кристон положил руку ему на плечо, его глаза были полны искреннего беспокойства. — С самого рождения принца Джекейриса вы делали всё, что считали нужным, чтобы удержать семью от распада. Но вы, кажется, не замечаете, какой урон это наносит вам самому. Простите за вольность, мой принц, но я не видел вас по-настоящему счастливым с тех пор, как вас сослали на Драконий Камень. И я боюсь… боюсь, что груз вашей семьи сведёт вас с ума раньше, чем вы станете взрослым мужчиной. Джон глубоко вздохнул — возможно, даже слишком глубоко, потому что на мгновение едва не задремал прямо здесь, на тренировочном дворе. Он устало улыбнулся своему мечу, наставнику и другу, зная, как измученно, должно быть, выглядит. — Это мой долг, сир, — проговорил он наконец. — Не тот, что приносит мне радость, но тот, что должен быть исполнен. Потому что, как бы они ни были несовершенны — они моя семья. Я люблю их. А сохранить их — значит сохранить королевство. Если я перестану заботиться… боюсь, Семь Королевств падут под тяжестью двух домов Дракона. Его слова не утешили сира Кристона, да и не должны были. Но в его глазах Джон увидел не осуждение, а печаль — и это вызвало на его лице чуть более тёплую улыбку. Было отрадно знать, что кто-то по-настоящему волнуется за него. Их разговор прервался, когда к ним присоединились Люцерис и Джекейрис. Джон одарил Джейса ободряющей улыбкой; тот сначала удивлённо моргнул, но затем кивнул с благодарностью. Следом явился Эймонд — его лицо оставалось мрачным, в нём ещё теплились злость и стыд. Джекейрис, похоже, хотел заговорить с ним, но передумал — ещё будет время и место для таких разговоров. Наконец появился Эйгон. Настроение у него было подозрительно хорошее, настолько, что Джон сразу насторожился. Но принц ничего не сказал, просто стал в строй вместе с остальными, пока сир Кристон излагал задание на сегодняшнее занятие. А оно выдалось… гнетущим и молчаливым. Мальчики не обменялись ни словом, не выказали ни малейшего рвения к бою. Все смотрели в землю. Все, кроме Эйгона, чьё внимание поровну делилось между спаррингом и проходящими мимо служанками. Джон же никак не мог сосредоточиться — ему бросалось в глаза, как его племянники и младший брат даже не взглянули друг на друга. Они двигались, словно призраки, сталкиваясь и не замечая этого. Сир Кристон подошёл к Эйгону и резко прервал его ленивые взгляды на девушек. — Принц Эйгон. Тот обернулся с ухмылкой. — Я уже победил в первом бою с сиром Кристоном. Мой противник молил о пощаде. Коль только усмехнулся. — Посмотрим, как ты справишься с новым. Ты и твои братья. Попробуешь задеть меня, мой соломенный повелитель? — Простите, сир, — вмешался Джон. — Позвольте мне взять на себя племянников. А вы займитесь моими братьями. Им не обойтись без наставника. Сир Кристон приподнял бровь, заметно разочарованный — не в Джоне, а в том, что не сможет сегодня тренироваться с ним. Эймонд, впрочем, выглядел недовольным куда сильнее. — Как прикажете, мой принц, — отозвался сир. — Оставляю их на ваше попечение. И забота была действительно нужна — Джейс и Люк выглядели потерянными, подавленными. Джон улыбнулся, взял деревянный меч и с лёгким хлопком ударил обоих по макушке. — Ай! — в унисон воскликнули мальчики, но Джон только усмехнулся, глядя на их недовольные лица. — Пусть это станет вам уроком, — сказал он. — Врагу всё равно, хотите ли вы сражаться или нет. Он ударит. А последствия понесёте вы. Он говорил с теплотой. Его племянникам нужна была поддержка, и если он не мог ободрить их словами, то хотя бы вытащил их из этой подавленности действием. Пока Эймонд и Эйгон вступили в поединок с сиром Кристоном, Джон направил меч на Люка. — Ты самый младший, значит, и учиться тебе предстоит больше всех. Вы вдвоём будете спарринговаться, а я буду наблюдать и направлять. Мальчики кивнули и заняли стойки, но Джон тут же прервал их. — Люк, ты неправильно держишь меч. Сильнее сожми рукоять. Иначе при первом же сильном ударе ты его выронишь. Следи за ногами — иначе свалишься от собственного же отступления. А теперь — в бой. Как и ожидалось, Джейс легко взял верх. Но Джон быстро прервал спарринг. Что-то показалось ему неправильным. Он обратился к старшему племяннику: — Почему ты сдерживаешься? Джейс неловко переминался с ноги на ногу. — Он… он ещё маленький. — Сдерживая себя, ты мешаешь ему учиться. Он не станет сильнее, если ты играешь в поддавки. Ещё раз. И всерьёз. Но Джейс снова не решился — страх покалечить пятилетнего брата оказался сильнее. Джон покачал головой. — Возьми щит, — велел он. — Если ты не слышишь, мне придётся вбить это в тебя мечом. Джейс побледнел, но не стал перечить. Он пошёл, как было велено. Джон тем временем протянул деревянный клинок Люку. — Вооружайся. Турнирным, не учебным. Когда Джейс вернулся с тренировочным щитом, Джон нахмурился: — Слишком лёгкий. Это не щит, а игрушка. Принеси настоящий. — Но… они тяжёлые! — слабо запротестовал Джейс. Фиолетовые глаза Джона вспыхнули — тяжесть бессонной ночи и чёрные круги под ними делали его лицо мрачным, почти безумным. — Принеси. Я не повторяю приказы дважды. Джейс сглотнул и подчинился. Он оглядел двор, заметил щит одного из стражников и с трудом дотащил его обратно к дяде. — Хорошо, — кивнул Джон. — Теперь выбирай меч. Мы сразимся. Люк, следи за нашими ногами. Люцерис послушно кивнул, хотя и выглядел обеспокоенным за брата. Джейс направился к оружейной стойке. — Нет, не деревянный, — остановил его Джон. — Турнирный клинок. Джейс уже открыл рот, чтобы возразить, но вовремя опомнился и закрыл его. Он взял указанный меч. Его руки дрожали под его тяжестью, когда он занял боевую стойку напротив дяди. Джон не дал Джейсу времени согреться. Он молниеносно нанес удар — клинок просвистел в нескольких дюймах от головы племянника, когда тот едва успел поднять щит. Джейс сделал шаг назад, освобождая дяде пространство, и тот немедленно нанёс новый, более мощный удар в центр щита. Инстинктивно опустив его, чтобы взглянуть, Джейс тут же почувствовал холод стали у горла — клинок Джона уже был на месте. — Держи щит поднятым, — спокойно сказал Джон. — Он… он слишком тяжёлый. — Если бы он не был тяжёлым, он бы не остановил меч, — парировал Джон. — Привыкай. — Но… как мне знать, когда защищаться? — Используй ноги. Двигайся. Разворачивайся. Не позволяй мне загонять тебя в угол. Танцуй, если придётся. Но не опускай щит. Ни на миг. Они вернулись в боевые позиции. Джейс попытался поднять меч высоко, чтобы нанести удар, но оружие оказалось слишком тяжёлым — он лишь рассёк воздух. Джон легко отступил в сторону и покачал головой. — Хорошо. Возьми обратно деревянный меч, но щит оставь. Джейс с облегчением подчинился. Но едва начался спарринг, как он стиснул зубы — удары дяди обрушивались на щит с яростью. — Так держать! — окликнул его Джон, не прекращая атак. — Не прячь лицо за щитом. Используй обе руки, Джейс! Юноша делал всё, что мог. Каждый удар Джона отдавался в руке, пронизывая её болью. Он попробовал контратаку, но потерял равновесие и рухнул на землю под силой очередного удара. Джон снова покачал головой, но тут же подал руку. — Если ты боишься ударов, ты никогда не победишь. Держи этот чёртов щит, или я проломлю тебе голову, как бронзовый колокол. Ясно? Джейс выглядел испуганным, но кивнул. — Хорошо. Теперь используй ноги. Находи пространство, контратакуй. Ни в коем случае не позволяй мне прижать тебя. У тебя есть поле — используй его. Он кивнул снова и встал в стойку. На этот раз ему удалось сделать пару шагов назад до того, как очередной удар пришёлся по щиту. Джейс тут же нанёс ответный — но Джон легко уклонился. — Вперёд, Джейс. Верни утраченную позицию. Старший сын Рейниры подчинился — он осторожно двинулся вперёд, щит приподнят, меч направлен прямо. Джон с одобрением кивнул и ринулся вперёд. Джейс отразил удар, резко развернулся и попытался ударить по голове. Но Джон, словно предугадав движение, пнул его в спину, и тот снова оказался на земле. — Хорошо придумано, Джейс, — сказал он, помогая тому подняться. — Но ты был слишком медлителен. И твоя стойка была разбалансирована — оружие и щит разного веса. С сегодняшнего дня ты начнёшь тренироваться с турнирным клинком. Иначе твоё тело не окрепнет достаточно, чтобы нести доспехи. Без предупреждения он вновь нанёс удар. Джейс едва успел поднять щит, чтобы отбить его. — Есть два способа сдерживаться, Джейс. Правильный… Он начал наносить лёгкие удары, почти стуча по щиту, как по двери. — …и неправильный. Чему ты научился бы, если бы я продолжал делать вот так? — Он замолчал, ожидая ответа. — Ничему. Так же, как Люк ничему не научится, если ты будешь бояться его задеть. Я не прошу, чтобы ты избил его до крови. Но ты старше. Опытнее. Тебе нельзя бояться причинить боль, если хочешь, чтобы он учился. Понимаешь? Джейс снова сглотнул. Левая рука горела от боли, но он не осмелился опустить щит — вдруг дядя ударит снова. Он усвоил урок. Он кивнул. — Хорошо. Сними щит и возвращайся к Люку. Джон повернулся к младшему племяннику, который выглядел напуганным, но вместе с тем взволнованным. Он не мог не думать об Эймонде — когда-то тот был таким же мальчиком. — Ты видел, как мы двигались с твоим братом ? — спросил он. — Быстрота и баланс. Без них сила ничего не значит. Понял? Хорошо. Теперь снова сразись с братом. Но на этот раз он не станет сдерживаться. И ты — не щади его. Джейс опустил щит и шагнул к Люку с деревянным мечом в руке. Младший принц попытался воссоздать стойку, которую показывал ему Джон, но дяде всё равно пришлось подправить его — только тогда можно было начинать спарринг. Джейс держался уверенно. Он варьировал удары, вынуждая Люка двигаться и защищаться, а когда Джону нужно было что-то поправить или пояснить младшему, тот тут же останавливался. Теперь, когда Джейс перестал сдерживаться чересчур, Люцерису приходилось действительно прилагать усилия, чтобы устоять на ногах и реагировать на удары. И, надо признать, несмотря на рост и возраст, он справлялся достойно. — Как успехи у ваших подопечных, мой принц? — спросил сир Кристон, закончив с Эймондом и Эйгоном. — Джекейрису не помешает и ваша рука, сир, — отозвался Джон сдержанно. Что-то промелькнуло на лице Кристона — мимолётное, но достаточно явное, чтобы насторожить Джонотора. Он не успел задать вопрос — сир уже обернулся. — Хорошо, Джекейрис. Иди сюда. Он схватил племянника за нагрудную пластину и подтянул ближе. — Твой следующий противник — Эйгон. Улыбка тотчас появилась на губах Эйгона, а Эймонд отвернулся, скрывая ухмылку. Только Джон не разделил веселья. — Посмотрим, чего стоит учение твоего дяди, — произнёс сир Кристон, и в глазах Эйгона вспыхнул азарт. Джон встретился взглядом с Джейсом. Он не стал вмешиваться. Коль был их инструктором. — Это несправедливо, — пробормотал Джон, — но и на поле боя справедливость — редкий гость. Он бросил предостерегающий взгляд своему близнецу. Эйгон лишь невинно улыбнулся. — Джейс, — сказал Джон. — Принеси щит. Тот явно удивился, но подчинился. Сир Кристон кивнул в знак согласия. Когда Джейкерис вернулся, вооружённый щитом, Коль медленно обвёл взглядом обоих. Эйгон стоял с турнирным клинком, в то время как у Джейса был лишь деревянный меч. В равной мере — несоразмерный бой. Но, как отметил сам сир Кристон, сталь не щадит тех, кто ждал честной драки. — Клинки вверх. Готовы… в бой! Эйгон ринулся первым, закричав в атаке. Его удары были яростны, но Джейс пока справлялся, укрываясь за щитом. Постепенно он начал пятиться, пока не заметил брешь и сам не кинулся вперёд. Его удар пришёлся прямо в нагрудник Эйгона, не нанеся вреда. Тот, не теряя момента, врезался в него плечом, сбив с ног. Джейс упал, под смех близнеца Джона. Но он не остался лежать. Поднявшись с боевым криком, он застал Эйгона врасплох, заставив того отступить. Но ненадолго. Эйгон перешёл в наступление, и Джейсу снова пришлось полагаться на щит, уходя под напором, шаг за шагом. — Думай, Джейс! — крикнул Джон. — Пусть его сила станет твоим оружием! И тот действительно нашёл момент — опустился на колени, избежав удара, и выстрелил вверх деревянным мечом, нацелившись в горло. Эйгон отшатнулся. Джейс поднялся и пошёл вперёд. — Отбрось его! — рявкнул сир Кристон. Эйгон тут же послушно исполнил приказ. Он обрушивал удары один за другим, вынуждая Джейса снова отступать. Каждый удар отзывался болью в руке. — Не опускай щит! — окликнул Джон. — Отклоняй, не принимай силу прямо! Джейс напрягся, дёрнул корпус — и отразил очередной удар, попытавшись в ответ ударить в голову. Но Эйгон вовремя пригнулся и продолжил атаку. Джейс вновь отбил удар, но потерял равновесие — и рухнул. Эйгон занёс меч, но прежде чем удар был нанесён, Джон шагнул вперёд и встретил удар своим турнирным клинком. Сталь с треском сошлась — братья встретились взглядами, и между ними повисло напряжение. — Довольно, — раздался голос сира Кристона. — Победа за Эйгоном. Эйгон усмехнулся и отступил. Джон наклонился к Джейсу и помог ему подняться. — Ты справился хорошо. — Но я проиграл, — мрачно сказал Джейс. — Эйгон старше тебя на шесть лет и сражается настоящим оружием. Победа — не главное в тренировке. Главное — стать сильнее. А ты стал. Ты не опустил щит, и двигался куда увереннее, чем в спарринге со мной. Джейс поднял руку и поморщился от боли. Джон мягко положил ладонь ему на плечо. — Помни это чувство. Оно напоминает тебе, что ты жив. Юноша слабо усмехнулся, когда его дядя устало зевнул. — Эймонд, иди с нами. Посмотрим, чему научил тебя сир Кристон. Эймонд нахмурился, явно не в восторге от перспективы драться рядом с Джейсом. Но кивнул. Джон обратился к Колю: — Люцерису нужно сосредоточиться на основах. Поручаю его вам, сир. А я займусь Джейкерисом и Эймондом. Кристон молча кивнул — и Люк с облегчением последовал за ним, оставляя братьев и дядю на новой арене для новых уроков. Оставшись с Джейкерисом и Эймондом, Джон обвёл их усталым взглядом, а затем повернулся к старшему племяннику: — Возьми турнирный клинок. Без щита. Сначала — сила. Джейс без слов кивнул и направился к стойке с оружием. Джон же повернулся к Эймонду и его надутому, мрачному лицу. — Ты действительно всё ещё злишься, Эймонд? — спросил он спокойно. Мальчик отвёл глаза, отказываясь встречаться с братом взглядом. — Я говорил с Джейсом вчера вечером, — продолжил Джон. — Он плакал, пока не уснул. Его разъедает вина. Не держи на него зла. — Я не злюсь на него! — поспешно выпалил Эймонд. — Просто… это было больнее, чем я думал. Джон уже открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент вернулся Джекейрис. Он бросил короткий взгляд на Эймонда, давая понять, что разговор они продолжат позже, и встал в позицию. Сначала Эймонд и Джейс спарринговались между собой. Победил Эймонд. Тогда Джон велел им объединиться и сразиться с ним — вдвоём против одного. И снова — победил он. Тогда Джонотор начал учить их, как использовать численное преимущество, как прикрывать друг друга, как атаковать и отступать в паре, будто они звенья одной цепи. Тренировка продолжалась ещё час. К тому времени, как мечи были отложены, Джон велел Джейсу показаться великому мейстеру — по поводу боли в руке. Эймонд, хоть и устал, выглядел довольнее. Люцерис сиял, словно на дворе были его именины. Даже Эйгон, что удивительно, был в явно приподнятом настроении. Возможно, даже слишком. Ибо едва сир Кристон объявил об окончании занятий, как Эйгон заговорил с напускным огорчением: — Но мы с моим дорогим близнецом так и не сразились друг с другом. На тренировочном дворе воцарилась тишина. Джон нахмурился, глядя на него. — Это действительно то, чего ты хочешь, брат? — О, да, Джонотор. Самая чистая правда. Думаю, пришло время и нам с тобой попробовать настоящее оружие. Что скажешь? — Нет! Голоса застыли, головы обернулись. Король Визерис встал со своего места. Его тело дрожало, как у осины на ветру, но голос прозвучал чётко, без малейшей слабости. — Никто из вас не будет использовать живое оружие друг против друга! Вы братья. Близнецы. Прекратите это безумие. Немедленно. Джон был поражён. Его отец редко вмешивался, когда братья ссорились, бросали друг другу вызов или обменивались угрозами. Он не знал, что поразило его больше — само вмешательство или сила, с которой прозвучали слова короля. Но он почувствовал… облегчение. Визерис, казалось, наконец решил поступить как отец. А вот Эйгон выглядел разочарованным. Не сказав ни слова, он резко развернулся на каблуках, бросил свой учебный меч в пыль — и ушёл.