Единственное спасение

Тэхен провел следующие две недели в бесконечных походах в больницу. Каждый день он садился у кровати Чонгука, держал его руку и говорил, говорил без остановки - умолял, вспоминал, обещал. Иногда ему казалось, что пальцы Чонгука слегка дрогнут в ответ, но врачи разочаровывали - "рефлексы", "неосознанные движения". Надежда таяла с каждым днем, но Тэхен не сдавался.

***

Звонок раздался в 4:53 утра. Голос в трубке сообщил, что Чонгук пришел в сознание, прошел все тесты - память в порядке, он помнит все вплоть до мельчайших деталей аварии. Тэхен, дрожащими руками натягивая одежду, мчался в больницу с одной мыслью: "А вдруг он не помнит меня?"

***

Дверь палаты скрипнула, когда Тэхен осторожно заглянул внутрь. Сердце бешено колотилось, ладони стали влажными от волнения. Перед ним сидел Чонгук - настоящий, живой, без аппаратов, только с капельницей в руке. Он выглядел бледным, но глаза были ясными, осознанными. Когда Чонгук поднял взгляд, Тэхен почувствовал, как ноги стали ватными. — Чонгук?.. - прошептал Тэхен, голос дрогнул. В голове пронеслось: "Он живой, он дышит, он здесь". Чонгук прищурился, сделал вид, что напряженно думает. — Откуда вы знаете мое имя? Вы врач? Не помню вас, — сказал он ровным голосом. Мир вокруг Тэхена рухнул. Губы задрожали, глаза наполнились слезами. Он сделал шаг назад, будто получил удар. Но тут Чонгук не выдержал и рассмеялся. — Дурачок. Конечно я всё помню. Ты мой муж. Мой и ничей больше, — сказал он, и в его глазах появилась та самая, знакомая Тэхену, теплая искорка. Тэхен замер на месте. —Ты... ты точно мой Чонгук? — спросил он тихо, все еще не веря, что это не сон. Чонгук протянул руку, сделал тот самый знакомый жест - "иди сюда". — Разве кто-то другой знал бы, как ты плачешь, когда думаешь, что никто не видит? — прошептал он. И тогда Тэхен бросился к нему, забыв про осторожность, про капельницу, про всё на свете. Он вжался в Чонгука, вдыхая его запах, чувствуя тепло его кожи, слушая стук сердца. Чонгук обнял его крепко, одной рукой гладя по спине, как будто хотел убедиться, что Тэхен здесь, что он настоящий. — Я так боялся, — прошептал Тэхен в его плечо. — Знаю, — ответил Чонгук, целуя его в макушку. — Но я же обещал вернуться. В палате стало тихо, только их дыхание и далекие больничные звуки за дверью. Все страхи, все ночи без сна, все слезы - казалось, они растворялись в этом объятии. Чонгук был здесь. Он помнил. Он вернулся. И больше ничего не имело значения.

***

            Дневник Тэхена: "Он вернулся, но не ко мне".

От лица Тэхена.

Я думал, что снова научусь дышать. Что когда он откроет глаза, когда скажет мое имя, когда обнимет — все вернется. Как было. Как должно быть. Но что-то сломалось. Первые дни после пробуждения он еще смотрел на меня. Иногда касался руки. Иногда говорил что-то, что звучало почти как забота: "Ты поел?", "Ты спал?" А потом... Потом он стал отдаляться. Я заметил это сразу. Его объятия стали формальностью. Руки обхватывали меня, но не держали. Не притягивали. Как будто он боялся, что если сожмет сильнее — я рассыплюсь. Или, может, боялся, что рассыпется он сам. Разговоры превратились в односложные ответы. — Чонгук, как ты себя чувствуешь? — Нормально. — Тебе помочь с документами? — Не надо. — Может, поужинаем вместе? — Я занят. "Я занят" — его новое любимое слово. Я сижу в нашей спальне (еще недавно нашей, а теперь просто... комнате, где мы оба спим) и думаю: "Может, он ненавидит меня за ту угрозу?" За то, что я сказал, что пойду за ним. Может, он разочарован, что его сильная, строптивая омега превратилась в это — в тень, которая ждет у двери, боится лишний раз заговорить, засыпает в одиночестве. Или... Или в аварии погиб не только водитель. А тот Чонгук, который любил меня. И теперь со мной живет только его пустая оболочка.

***

      "Я должен был спросить".

От лица Чонгука.

Я проснулся — и первое, что увидел, это его. Тэхён. Он сидел у моей кровати, его пальцы вцепились в мою руку так крепко, будто он боялся, что если отпустит — я исчезну. Его глаза были красными от бессонных ночей, но в них светилось столько надежды, что у меня перехватило дыхание. "Ты вернулся", — прошептал он. И я хотел ответить. Хотел сказать, что конечно вернулся, что никуда не уходил, что сквозь эту тьму я все равно чувствовал его. Но в тот момент дверь открылась, и вошли врачи. А потом... Потом он ушел.

***

Звонок первый: родители Тэхёна. — Чонгук-сси, мы благодарны вам за помощь, но теперь, когда кризис миновал, наш сын больше не нуждается в этом... браке. Голос был холодным, как лезвие ножа. — Но... это уже не просто контракт, — попытался объяснить я, сжимая телефон. — Мы... — Вы что, всерьез поверили, что он мог полюбить вас? — резко перебил отец Тэхёна. — Он просто выполнял наш приказ. А теперь — хватит. Или вы хотите, чтобы мы напомнили кое-что о вашей компании? Угроза висела в воздухе.

***

Звонок второй: юристы. — Господин Чонгук, этот брак не только не приносит пользы, но и начинает вредить вашей репутации. Фиктивные союзы — не то, что нужно вашим акционерам. Я стиснул зубы. — Это не их дело. — Но это дело закона. Если правда всплывет...

***

Звонок третий: неизвестный. — Ты правда думаешь, он ждал тебя? — хриплый смех в трубке. — Он был со мной. Каждую ночь, пока ты лежал как овощ. — Врешь. — Правда? Тогда скажи мне... какая у него родинка на внутренней стороне бедра? Та, что похожа на крошечную звезду? У меня перехватило дыхание. — Откуда... — Или хочешь услышать, как он стонал мое имя? Я бросил телефон на пол.

***

Я должен был спросить. Но вместо этого... Я поверил не ему. А этому голосу, который шептал: "Ты ему не нужен." И теперь... Теперь я не могу смотреть ему в глаза. Потому что если он увидит мою боль — он поймет. Поймет, что я усомнился в нем. А это... Хуже, чем если бы он действительно меня предал.