Here comes the sun

Запись №1 «Мы ушли из нашей квартиры четыре дня назад, после того, как сосед парой недель назад подцепил неизвестного происхождения хворь. Хён сразу сказал, что с ним что-то не так, потому что господин Хван Минхёк никогда не вел себя таким образом. Он стал агрессивным, нервным и ночью… он стучал по стенам, будто хотел проломить их собственными руками. Когда мы услышали новости, квартира соседа, как и наш этаж, уже были посажены на карантин, но наш побег это не остановило.»

***

      Если не считать множества просмотренных фильмов и прочитанных по юности книг, то Тэхён абсолютно уверен, что приспособиться в таком вот новом положении сможет с трудом.       Разве в такие моменты не стоит держаться с кем-то группой или хотя бы парой. У персонажа Уилла Смита был пёс, у Глуховского были нехеровые катакомбы с поездами, в отечественных дорамах зомби не казались такими пугающими, а глупость героев по ту сторону экрана заставляла Тэхёна цыкать и думать о том, что сам бы наверняка справился лучше.       Маленькая поправочка: он бы справился лучше в теории, а там - кто его знает, по утренним новостям никто не передавал о нашествии зомби-вируса.       До поры до времени.       Было около семи тридцати. Утренние новости, включенный телевизор в отчем доме. Родители умотали в месячный отпуск в Страну восходящего солнца, отмечать выход отца на долгожданную пенсию. А Тэхён перебрался на это время в родную родительскую квартиру. Тут и места побольше, чем в его студии, да и цветы мамины кто-то должен поливать. В общем, все шло своим чередом. Кан выходил на стажировку к девяти, пользуясь отцовской старушкой-машиной, которую он приобрел еще во времена, когда сын был в начальной школе, просиживал штаны в офисе до шести, ужинал и так по кругу.       Одному было спокойно. Работа тоже была тихой. За родителей можно было не переживать, потому что у тех в отеле все включено и фотографии в семейном чате говорили о приятном времяпрепровождении. Тэхён ставил позитивные реакции на их сообщения, односложно отвечал на их вопросы о своем настроении и самочувствии и продолжал заниматься своими делами.       Так вот, злосчастный телевизор виноват не был, старшее поколение, грешившее на пагубное влияние интернета и социальных сетей, тоже в край ошибалось, а сетовать на количество консервантов и сахара в пачках с быстрой едой было не первоочередной необходимостью. Несчастья, как правило, приходят внезапно, поэтому ничего из вышеперечисленного их не спровоцировало.       «Внимание! Срочное сообщение! В городе зафиксированы случаи массового заражения неизвестным вирусом! Гражданам рекомендуется оставаться дома и соблюдать меры предосторожности! Повторяю…»       Голос ведущего предательски для него дрожал, а Тэхён соизволил, наконец, поднять глаза на плазму на стене. Кадры свежих записей настоящего времени могли ввести в заблуждение, все выглядело слишком наигранно и нереально, потому что такую реальность Тэхён мог вообразить разве что в свои четырнадцать, когда апогеем его увлечений выступали жанры фантастики и апокалипсиса, а сам он воображал себя героем «сталкера».       Телевизор продолжал что-то вещать о панике, охватившей город, о первых жертвах и мерах предосторожности, но Тэхён уже не слушал. Он вскочил с дивана, чувствуя, как по спине пробегает ледяной пот. Сталкер, говорите? Сейчас бы пригодилась хотя бы его смекалка и умение ориентироваться в аномалиях, а не навыки дизайнера-стажера.       «Если вы находитесь в дороге, то немедленно уезжайте за пределы города, где на выезде вас встретит группа спецназа и остальные службы спасения, чтобы сопроводить выживших на карантин.»       Тэхён машинально подошел к окну, отдернул штору и выглянул во двор. Ничего подозрительного. Мамы с колясками, такие же сонные прохожие, спешащие на работу, дворник, подметающий мусор. Все как обычно. Он даже усмехнулся собственной глупости. Что он, как маленький, повелся на сказки с экрана? Но что-то внутри не давало ему покоя, какое-то смутное предчувствие, колючее и неприятное.       Федеральный канал разве может разыгрывать таким образом граждан? omma сынок, у вас все в порядке? в интернете пишут про какой-то вирус

me

все хорошо, мам

отдыхайте, я позже напишу.

      Не стоит паниковать раньше времени, пускай даже вернется масочный режим и прочая ерунда с вакцинацией, не в первый раз же.       Тэхён резко обернулся к экрану. Ведущий, до этого сохранявший подобие профессионализма, теперь кричал, глядя куда-то за камеру, а в следующее мгновение кто-то вцепился ему в шею. Изображение поплыло, звук пропал, и вместо лица вещателя он увидел лишь помехи, а затем — синий экран.       Тэхён замер, приклеенный взглядом к синему экрану. В ушах звенело, а в голове никак не укладывалась увиденная сцена. Это что, получается, не шутка? Инстинктивно он схватил телефон и начал пролистывать новостные ленты. Заголовки пестрели сообщениями о заражении, видеоролики с обезумевшими людьми, нападающими на прохожих, множились с каждой минутой.       Инстинкт самосохранения заорал в ушах, заставляя действовать.       Нужно было бежать.       Умные мысли начали его преследовать, что неплохо, но отсутствие конкретного плана и какой-либо информации подливало масло в огонь его обострившейся тревожности. Он не был паникером, скорее наоборот, старался углубиться, понять и разложить все по полочкам, но в данный момент даже критический разум в его лице понимал: времени на раздумья нет.       Как там? Бери и беги? Придется запихнуть в рюкзак все необходимое и, к несчастью, ноутбук в этот список не входил.       Такая спешка и хаос не были ему присущи отродясь, даже родители частенько примечали, что он был сосредоточен и нерасторопен в своих действиях, но, к слову, пунктуальность также вписывалась в его амплуа.       Знакомые, с которыми он зависал в компьютерном клубе после уроков в школьные времена, называли его гуру и асом, они стреляли в противников, скрывались от монстров и выживали в суровых условиях. — Что за чертовщина происходит в мой первый день в качестве работника, а не стажера…?       Он вздыхает, достает мобильник и судорожно продолжает просматривать соцсети.       Пальцы дрожали, когда Тэхён пытался составить список необходимого. Вода, еда, аптечка — это само собой. Но что еще? Фонарик, нож, что-нибудь для самообороны. Он вспомнил о старом складном ноже отца, который тот хранил в ящике с инструментами. Нужно будет найти его.       Ключи от машины лежали на тумбочке в прихожей. Тэхён схватил их и бросился к шкафу, выуживая оттуда старую спортивную сумку. В нее полетели несколько футболок, джинсы, теплая куртка. Он понимал, что нужно брать только самое необходимое, но руки так и тянулись к лишним вещам. Остановившись, он сделал глубокий вдох и выдох, стараясь успокоиться.       За окном картина немного поредела, но эта безмятежность, вполне логичная для спального района в обычное время, напрягала. Что-то должно было произойти.       Завыла сирена.       Сирена резанула по ушам, заставляя вздрогнуть. Тэхён метнулся на кухню, наливая в бутылки воду из-под крана. Холодильник был полупустой, но кое-что найти удалось: пара яблок, початая пачка печенья и кусок сыра — не густо. Все это отправилось в сумку. Он вернулся в комнату, выдернул из розетки зарядное устройство для телефона и закинул его туда же.       Как странно выходит. За последние семнадцать минут время словно начало свой ход иначе, быстрее, заставляя и тебя вынужденно быть расторопнее. Тэхён смаргивает ненужные сейчас мысли, принимаясь паковать нужные документы в файлы для лучшей целостности. А нужны ли они? Если бы он понимал хоть что-нибудь от происходящего за стенами, в которых, вероятно, тоже оставаться не шибко безопасно, то наверняка бы выкроил себе и время на размышления и нормальный план.       «...Связь будет отключена по вынужденным мерам, просим сохранять спокойствие и ждать помощи.»       Тэхён смотрит на рябь, напоминающую метель на экране телевизора, затем щелкает кнопку на боку телефона, где горящий экран приветствует в верхнем правом углу отсутствием сигнала.       Хорошо, что родители уехали.       Рюкзак на плечи, сумка в руку. Тэхён окинул взглядом квартиру. Всё, как обычно, только теперь это «обычно» кажется чем-то нереальным, как кадры из старой хроники. В голове мелькнула мысль о цветах, о маминой коллекции кактусов на балконе. «Черт с ними,» — подумал он, захлопывая дверь.       Соседка с первого этажа шла с дочерью, крепко держа свою семилетку за руку, нервно оборачиваясь по сторонам. Завидев приближающегося к парковке Кана, она кинулась к нему, чуть ли не сбивая парня с ног: — Тэхёни, Тэхёни, ты не видел моего мужа?! — взвыла та, поднимая на Кана воспаленные глаза, которые внушали животный страх одним своим видом, отчего парень задержал на мгновение дыхание и попятился к отцовской машине. — Мы были вместе, когда услышали новости, но почему-то из квартиры вышли только я и дочь. Не мог бы ты сходить с нами и проверить?       Что-то в ее нервном голосе было не так, а эти ее глаза… девочка выглядела напуганной, смотря на мать, и по щекам ее текли слезы. Тэхён инстинктивно отступил на шаг, чувствуя, как внутри нарастает паника. Он понимал, что должен помочь, но что-то в поведении женщины его отталкивало. — Простите, я… мне нужно уехать, — пробормотал он, отводя взгляд. — Я ничего не знаю о вашем муже. Соседка схватила его за рукав, вцепившись мертвой хваткой. — Пожалуйста, Тэхёни, прошу тебя! Всего на минутку! Если с ним что-то случилось… я не переживу!       А Тэхён не мог отвести взгляд от ребенка.       Девочка, словно почувствовав его сомнения, тихонько дернула мать за руку, всхлипывая: — Мама, пойдем… Мне страшно. — пропищала та, оборачиваясь на соседа, мотая головой из стороны в сторону, мол идти за ними не стоит.       Женщина, казалось, не слышала ее, продолжая буравить Тэхёна взглядом, полным отчаяния и… чего-то еще, чего Кан не мог сразу определить. Этот взгляд заставил его застыть на месте, словно кролика перед удавом.       Неожиданно, откуда-то сверху раздался приглушенный крик, а затем звук падающего тела. Соседка вздрогнула, выпустила рукав Тэхёна и, словно очнувшись, обернулась наверх. На асфальт рухнуло что-то бесформенное, в серой пижаме. Через мгновение стало понятно — это был мужчина, сосед с третьего этажа. Вокруг головы быстро образовалась лужа крови. Девочка закричала и спрятала лицо в юбку матери.       Соседка стояла, не шелохнувшись, глядя на мертвое тело. В ее глазах не было ни ужаса, ни сожаления — только какой-то нездоровый интерес. Она медленно повернулась к Тэхёну, и в этот момент он все понял. За пеленой отчаяния скрывался голод. Животный, безумный, неутолимый голод.       Кан отшатнулся, понимая, что времени нет. Он резко развернулся, вскочил в машину и, не заботясь о прогреве двигателя, вдавил педаль газа в пол. Машина взревела и сорвалась с места, едва не задев припаркованный рядом джип. В зеркале заднего вида Тэхён увидел, как соседка, оставив дочь, бросилась к телу на асфальте. Девочка стояла одна, в растерянности, и протягивала руки к убегающей матери. Тэхён отвернулся. Ему нужно было выжить.       Сегодня восьмое августа, двадцать седьмого года. Он убил ребенка.