Мы и весь мир

Я не явился на проверку работоспособности руки Васильича и хвоста Вовы в десять часов, но пропустить дневную тренировку не мог. Как бы я не старался попадаться Линчу на глаза, он всё равно находил меня взглядом. Я целых два часа чувствовал, что он неотрывно смотрит на меня. Жуть. Когда капитан наконец хлопнул в ладоши, все замерли. Я встал, готовый уже убежать в туалет и закрыться там ещё на два часа, до чистки снаряжения и вечерней тренировки, но Егор громко говорит: — Объявление! — все замирают, и я также встаю в дверном проёме, не смею уйти, пока не узнаю, что происходит. — С завтрашнего дня возобновляем вылазки на поверхность. План тот же, к утру составлю маршрут. Все почему-то приободрились: Вова и Лиза весело обнялись, Захар и Макар с громким «Да!» хлопнулись в ладоши, Ева повисла на шее у Кати, а Васильич и Прохор переглянулись с живым блеском в глазах. Я поймал на себе испуганный взгляд Никиты, и понял, что тоже не разделяю общего веселья. — Эванс, Глухих, останьтесь, — кричит сквозь радостные вскрики Егор Линч. У меня мурашки по коже от этих слов. В прошлый раз всё закончилось, слава богу, нормально, но после того, что произошло утром, я боюсь оставаться с капитаном один на один. Тем не менее остаюсь, ведь приказы не обсуждаются, и провожаю глазами всех выходящих из душного помещения. Когда я снова поворачиваюсь в сторону Никиты, то вижу, что он облокачивается о стену и скользит по ней вниз. Почему-то вспоминаю, что я делал то же самое, после того, как Линч в прошлый раз сказал мне остаться. Егор подходит к Никите и садится рядом, ледяным взглядом прикалывая меня к месту. Почему-то его зелёные глаза кажутся мне тёмными, почти карими, но он быстро отворачивает голову. Никита хватается за свои светло-русые волосы и тянет их в стороны, параллельно опуская голову вниз. Линч тут же перехватывает его ладони и каким-то образом заставляет разжать их. Я просто наблюдаю за этим. — Руки покажи, — не просит, а приказывает капитан и сам закатывает рукава чёрной толстовки Никиты. Я не вижу, что там, но могу представить. — Ты молодец, что всё ещё не сорвался. Твоя мать рыдала бы, увидев это снова. — Не говорите о ней так! — Никита даже замахивается на Егора, и я хочу встрять. Но Линч быстро перехватывает его руку и держит в воздухе. Я отчëтливо слышу, как Глухих тяжело дышит. — Я говорю то, что думаю, — без какой-либо злости в голосе отвечает капитан. — Ещё я думаю, что тебе пора перестать маяться хуйнëй и взять себя в руки. Тебе не стыдно вести себя, как десятилетняя девочка? Линч коротко смотрит в мою сторону и я еле-еле проглатываю комок слюны. Затем он снова отворачивается к Никите, рывком надевает на него капюшон и поднимается на ноги. Со второй попытки у него получается поднять Глухих и поправить его одежду. Затем он два раза хлопает его по плечу, и Никита уходит. Я стою, как вкопанный. Не знаю, как реагировать на такую ситуацию и как теперь смотреть Никите в глаза. Мы почти не общались, но до этого момента он казался мне довольно приятным парнем, хоть и всегда с грустной миной. — Какого хрена? — меня не устраивает то, как Егор общался с Глухих. — Ему нужна помощь, а не... — Это и есть помощь, — перебивает меня Линч. — Я больше не буду об этом говорить. Просто хотел показать, что ты не единственный наглухо отбитый. И что если тебе надо, то я помогу тебе. Просто скажи как. — Что? Мне не нужно помогать! — Правда? — Егор усмехается, а его и без того тусклые глаза темнеют ещё больше. Он медленно идёт ко мне, а я не могу пошевелиться. — Иностранец, бежавший с родины, потерявший всех друзей в апокалипсисе и шугающийся всех вокруг, не нуждается в помощи? Он подходит совсем близко, и я задерживаю дыхание. Я не понимаю, как он может говорить всё это с такой мерзкой ухмылочкой на лице, что становится тошно. Не знаю, прочитал Линч мои мысли или нет, но он тут же закрывает рот рукой и стыдливо отводит взгляд, словно только сейчас осознал, что сказал. — Это не совсем то, что я хотел сказать... — говорит он сквозь ладонь. Я делаю глубокий вдох – пытаюсь успокоиться. Его слова хоть и не приятны, но я не хочу ссориться. Особенно с капитаном отряда. У меня уже нет сил слушать его оправдания, поэтому я говорю: — Не волнуйтесь, мне плевать. До свидания. Я вижу, что он хочет что-то сказать, но не решается. Я разворачиваюсь и ухожу, оставив его одного в тренировочном помещении. Думаю, наше совместное проживание станет ещё более неловким.

***

Слава богу, что Линч больше не приставал ко мне в тот день. Как обычно: тренировки, проверка снаряжения... А прямо с утра следующего дня все стали собираться на вылазку. Ева подробно объяснила мне, что мы должны пройтись по всем ближайшим домам, включая аптеки, различные магазины, даже подвальные помещения. Именно такие походы позволяют жителям метро есть более-менее нормальную еду, находить новую одежду и игрушки для детей. Здесь даже основали школу. Правда, теперь классы сформировались более разнообразные: несколько совсем маленьких ребятишек, два класса по пятнадцать человек в возрасте от десяти до четырнадцати лет, и один класс пятнадцатилеток и старше. Подростков осталось совсем мало, поскольку они предпочли помогать своим родителям и общей работе (например, готовить еду или подметать станцию метро), нежели продолжать учиться. Хотя я пару раз видел, как некоторые почти совершеннолетние пары ведут уроки для младшеклассников. Довольно быстро все приспособились к такой жизни, словно люди всегда жили под землёй. Я, вроде как, должен радоваться, когда замечаю, как строится новое общество. Но смотрю на ничего не понимающих малышей; на то, как перестали улыбаться и смеяться дети постарше, как взрослые засыпают прямо на рабочих местах, только чтобы помочь другим – и у меня сердце обрывается. Не должны же ни в чём не виновные люди так страдать. Я полон решимости снести все полки продуктовых магазинов, когда окажусь на поверхности. Снимаю футболку и натягиваю какую-то чёрную водолазку, которая идёт в комплекте со странной около-военной формой. Здесь куча всяких карманов и скрытых ножен, и мне невольно вспоминается день, когда СПОвРА нашли нас с Луизой в подвале. Катя показывает мне, как засунуть охотничьи ножи так, что бы они не мешались при ходьбе и их можно было вытащить буквально за секунду. Она показывает мне этот трюк один раз и я благодарю её. Прохор, обычно молчаливый на фоне незамолкающего Васильича, вдруг подходит ко мне и протягивает несколько пакетов с какой-то полупрозрачной жижей. Я не понимаю что это, но всё равно беру. — Это какая-то смесь против паров Фиолетовой земли, — говорит он. — Раз в три часа надо мазать на маску изнутри и немного под нос. — Респираторы разве не помогают? — спрашиваю я. — Помогать-то помогают, но капитан говорит, что лучше перестраховаться. Я киваю ему и осматриваюсь. Катя, Ева и Лиза переодевались раньше нас, поэтому сейчас сидят в углу со шлемами в руках и с чего-то хихикают. Мне тоже осталось напялить только шлем, поэтому подхожу к ним и спрашиваю, когда лучше использовать смесь. Катя говорит, что мажет за пять минут до выхода, а Ева и Лиза показывают, что намазали эту жижу уже сейчас. Я благодарю их и снимаю толстую перчатку, открываю одну из нескольких упаковок и выдавливаю немного на пальцы. Немного липкая, но с довольно приятным запахом. Что-то вроде хвои или травы. Я достаю из большого кармана на штанах свою балаклаву и размазываю эту смесь в месте, где должно быть свободное место между носом и ртом. Одним прикосновением пальца добавляю жижу под нос и аккуратно натягиваю маску, после чего и шлем. В этот момент на платформу выходит Егор Линч, тоже со шлемом на голове и уже с автоматом на перевес. Я замечаю, что на левом предплечье у него синяя повязка, которую он дополнительно закрепил большими булавками и завязал аж на три узла. Все остальные, как по команде, тоже надели балаклавы, шлемы, а также завязали себе разноцветные повязки там же, где она находилась у Линча. У девушек – белые с разным количеством чёрных линий, у Вовы – жёлтая, у стариков они обе жёлтые, но у Прохора с чёрной полоской, а у Васильича с белой. Никите досталась зелёная, Макар завязал фиолетовую, а Захар – красную. Я ещё раз проверяю все имеющиеся карманы на своей форме, но не нахожу там ни намёка на повязку. — Не ищи, — одëргивает меня голос Линча, который оказался громче, чем я думал. — Нет смысла обозначать тебя, если ты умрëшь в первую же вылазку. Спасибо, подбодрил. Настало время оружия. В руках у всех спрятаны ножи, а на ногах достаточно места, чтобы прикрепить хоть четыре кобуры, но я беру только два револьвера и забираю автомат, после чего иду в сторону остальных. Егор жестом подзывает меня к себе, и я начинаю идти медленней. — Будешь идти слева от меня, — говорит он так, что бы услышали и остальные, затем поверхнулся ко всем. — Никита, уходишь в середину к ветеранам, у остальных расстановка та же! Собрались? — все осмотрели друг друга и кивнули. — Тогда выдвигаемся. Вперёд вдруг выскочила Евангелина. Через плечо у неё висела довольно громоздкая винтовка, а в руках небольшое зеркальце. Я посмотрел на Линча, ожидая, что он отгонит её в конец строя, но он молча наблюдал за её действиями. Она первая открыла хлипкую железную дверь, высунув наружу лишь это зеркальце. Немного повертев его в разные стороны, она взвела затвор и вышла на улицу. Егор тут же последовал за ней, после чего вышла Катя, а уже потом и я. Мы шли так: впереди всех была Ева с винтовкой, затем Линч, после я и Катя по бокам от него и на расстоянии в половину метра. В метре от нас линией шли Прохор, Никита и Васильич (слева направо), за ними Лиза с Вовой, а замыкающими были Захар и Макар. Я стал рассматривать заброшенный Санкт-Петербург, держа палец на спусковом крючке. На зданиях и асфальте было много трещин, словно на них падало что-то тяжёлое, некоторые железные крыши прогнулись, а на каменных отступах больших зданий виднелись следы от огромных когтей. Будто орёл размером с машину недавно вил там гнездо, но оставил эту затею целую тысячу лет назад. Я сжал автомат покрепче. Что за твари теперь обитают на поверхности?

***

Ровно через три часа после того, как мы вышли, Линч молча ведёт нас в какое-то здание. Это супермаркет с дешёвыми продуктами, больше похожий на склад, чем на магазин. Мы все проходим сквозь полки, вглубь. Я представлял, что технические помещения не смогут вместить в себя одиннадцать человек, но всё равно удивился, какие же маленькие эти каморки для персонала. — Девчонки, — Егор говорит тихо, но Катя, Лиза и Ева всё равно слышат его и первыми заходят в комнатку. Линч подпирает дверь своим телом, пока девушки меняют фильтры в респираторах. В тем более, что приходится ещё мазать себе под нос какую-то фигню, потому что капитан, видите ли, беспокоится! Девушки выходят примерно через пять минут, и я не успеваю даже посмотреть им вслед, как меня хватают за шкирку и тащат в это малюсенькое помещение. У меня чешутся кулаки прописать кому-то в лицо, и краем глаза я замечаю, что это грёбанный Линч. Он плотно закрывает каморку, впечатывает меня в стену и снимает оба наших шлема. Его лицо – сто процентов, как и моё – немного раскраснелось от душной маски, а волосы сильно растрепались. Но за шиворот давит меня в стену, и спасибо, что вообще не пытается задушить. — Какого хрена, Эванс? — он почти рычит. — Что я делаю не так? Я пытаюсь пнуть его коленом по рёбрам, но он улавливает его и вставляет одну ногу между моим двумя, вторым бедром фиксируя мою правую ногу. Я не понимаю, о чём он, поэтому молчу. — Я нашёл тебя, пока ты был на грани жизни и смерти, — начинает перечислять Линч. — Дал тебе одежду и всё необходимое для жизни, мы даже живём в одной комнате, мать его! Какого чëрта у меня ничего не получается? Я снова молчу, а Егор пристально смотрит мне в глаза, словно ищет там какой-то ответ. Ищет там что-то, о чём знает только он, а мне самому об этом никогда не скажет. Никогда не скажет... — Вопрос, — быстро говорю я, и у капитана слегка округляются глаза. — Зачем ты это делаешь? Какую выгоду ты хочешь получить от того, что пытаешься снова слепить из меня человека? Он удивляется ещё больше и даже расслабляет хватку. Линч всё ещё держит меня за воротник, и я кладу свои ладони поверх его рук. Больше не для того, чтобы отпустил, а чтобы быстрее думал над ответом. Мне осточертели его резкие перепады настроения, я хочу знать причину. — Ты... — он мешкается, подбирая слова. — Ты член отряда. — И всё? — я не верю, что это и есть причина. — Слушайте, мне надоело это повышенное внимание. Либо говорите прямо то, что думаете обо мне, либо я ухожу из СПОвРА. Я чувствую, как его аж передëргивает от моих слов, а брови угрожающе сводятся к переносице. — Никуда ты не уйдёшь, — он почти шипит, как напуганный кот. — Нет у тебя больше ни дома, ни друзей, семьи тоже скорее всего нет. Ты один, Джон Эванс. Также, как и я. Поэтому я пытаюсь тебе помочь, понятно? — он отпускает меня, снимает рюкзак и достаёт эту странную жижу в пакетике. Я хочу сказать ему, что он придурок, но Линч поднимает руку вверх. — Заткнись!