Мы и весь мир

Кажется, я всё время хожу по кругу, цепляюсь за прошлое, которое стоило бы отпустить. Я же смотрел кучу фильмов, читал сотню книг про то, что «прошлое должно оставаться в прошлом, его нельзя изменить и подмять под себя». Но почему даже сейчас, с ваткой в носу, Лидией и Луизой под боком, я совсем не хочу уходить из мед палатки? Чего я, блять, боюсь? Линча, который зарядил мне в переносицу? Я тоже нехило вправил ему мозги, да так, что амбал Макар и огромный Прохор нас с Егором еле разняли. Он тоже пошёл за помощью, но его перехватил Элайджо и потащил в комнату, мол, я плохо на Линча влияю. Да, может, это и есть так, но всё равно немного обидно. Лидия прочитала мне нотацию о том, что я должен быть аккуратней со словами, чтобы не появляться здесь из раза в раз. Луиза перебивала её, всхлипывала, постоянно извинялась, будто из-за неё мы с Егором сцапались. Просто этот козёл ничего мне не рассказывает. Боже, он даже при «вопрос-ответе» ничего толком не поведал ни о себе, ни о том, что я действительно хотел бы знать. Но больше я не собираюсь тащить из него информацию клешнями. Игнорировать – тоже мимо, но строить недовольные рожи я умею. Жалко оставлять Луизу на грани очередной истерики, но я хочу побыть один. На платформе уже почти никого не осталось, только Лиза и Вова убирали оставшиеся стулья. Вова первым заметил меня, и, отходя от своей не очень разговорчивой девушки, быстро подбежал. — Ты как? — спросил он. — Нормально, — отмахиваюсь я. — Как комарик укусил! Он явно недоволен моим ответом, но кивает и хлопает по плечу. Лиза всё ещё смотрит, но ничего не говорит, и только шепчет что-то Вове на ухо, пока я иду к туалету. Слава богу, что он открыт. Не хотелось бы снова спускаться на рельсы и идти к небольшому складу оружия, где точно кто-то да есть. Ну, или может быть. Например, Линч. Или он до сих пор может быть в нашей комнате, зализывая раны с Элайджо. Мать твою, он вообще из моей головы не выходит! Словно поселился там, постелил себе матрац и преспокойно живёт, попивая какой-нибудь чай. Не могу перестать думать о нём, даже после того, как он первый мне в нос зарядил. Он вообще везде: в моих мыслях, в отряде, в настоящем, будущем и даже прошлом. Он появился ещё тогда, когда я знал лишь его имя, но всё равно называл «тем чудиком с Ютуба». Даже ледяная вода меня не отрезвляет от мыслей о Линче. Что он со мной сделал? Кто-то начинает барабанить по двери. Я тут же вытираю лицо футболкой, натягиваю очки, выбрасываю окровавленную ватку и иду открывать. Всё же, туалет сделан не для меня одного. Но вместо любого другого члена отряда вижу перед собой, конечно же, Егора. Он реально телепат или это случайность? Я хочу выйти, но он толкает меня к раковинам, закрывает за собой дверь и идёт следом. — Какого хуя? — возмущаюсь я, потому что в коридоре наверняка кто-то был, и нас сто процентов видели. Он ничего не говорит, только вдавливает меня в раковину и целует. И пытаюсь отвернуться, ибо что это за херня: сначала бьёт (неважно, что я его уже простил), а потом лезет обмениваться слюнями. Но он хватает моё лицо в свои шершавые ладони и не выпускает. Пытаюсь отодвинуть его, но руки замирают, как только я касаюсь его запястий. Он продолжает давить, и мне приходиться прогнуться в пояснице под его напором. Когда он наконец отлипает, то тут же целует снова в уголок губ. Затем в щёку, после в линию скул. Я держусь за его волосы, но не хочу отодвигать. Ему что, нужно было просто дать по роже, чтобы он наконец перестал быть таким колючим? — Прости меня, Джон, — шепчет Линч мне в шею, и я вздрагиваю. — Прости, прости... Он продолжает шептать, едва касаясь губами кожи, и я готов поклясться, что это специально. Блять, он как-то смог выяснить мою слабость и теперь просто пользуется этим! Пожалуйста, не останавливайся... — Да ладно, всё нормаль... — пытаюсь его утешить, но этот чёрт словно не за прощением пришёл. Его колено резко скользит между моих бёдер, утыкаясь вплотную между ног. Только этого не хватало... Он точно издевается надо мной, поэтому и давит на всё, от чего я так легко завожусь. — Егор, — тяну его за волосы, и он почти не сопротивляется, — блять, прекращай! Он смотрит таким затравленным взглядом, что хочется позволить ему всё на свете. И целовать, и трогать, и... — Прости, — Линч снова целует меня, но уже в висок. Он тянет моё тело на себя, медленно идёт к стене. Я слышу, как его затылок бьётся о кафель, и сую голову между его головой и стеной. Не хватало, чтоб его больной котелок совсем протëк. — Джон, мне очень нужно... — шечет он прямо в ухо, кладя пальцы на талию и поддевая мою футболку. — Совсем немного... Ближе. Я сглатываю скопившейся ком в горле. Он точно хочет убить меня своими просьбами и горячим дыханием прямо в ушную раковину. Его голос стал ниже, глубже. Мне ничего не остаётся, кроме как облокотиться на него и кивнуть. Не потому что выбора нет – рядом с Линчем он всегда есть. Просто я так хочу. Хочу, чтобы одними пальцами очертил бока, сжал их. Хочу, чтобы облизал всё моё лицо, а особенно уши и шею. Чтобы он сделал это сам, а не я рассказал о том, что вызывает мурашки и отключает мозг. Хочу, чтобы он закрыл свой рот, из которого последние минут пять слышу только извинения, и повторял моё имя своим мучительно бархатным голосом... Пиздец, я просто извращенец. Ладно, похуй. Егор не останавливается на талии, он ведёт пальцами выше, вдоль позвоночника. Я прогинаюсь и почти висну на нём, когда он доходит до лопаток. Он снова ставит своё колено мне между ног, и я уверен, что это уже не случайность. — Прости, прос... — Да закрой ты свой блядский рот! — меня уже бесят его извинения. — Я на тебя и не злился, чтоб ты знал! Он на секунду замирает, но тут же чертит отросшими ногтями линию от лопаток до груди. Одну руку он кладёт мне на изгиб между плечом и шеей, а второй медленно спускается к животу. И это просто ужас как неловко, потому что Линч задрал мою футболку почти до подбородка, и я у него как на ладони. Выгибаюсь, словно хочу сбежать от прикосновений, но я не хочу. Не знаю, что со мной происходит! Я чувствую, как он наклоняется ниже и оставляет лёгкий поцелуй на шее, а меня словно током бьёт. Не могу сдержать это шипение, а он – самый последний и конченный псих – достаёт свой язык и зализывает место, в которое поцеловал. — Ты... — не могу связать и пары слов межлу собой, мозг будто отказывается нормально работать. — Боже! Ладно, признаюсь честно, я ожидал, что он в итоге доберётся рукой с живота до паха, но не думал что так ужасно хорошо надавит на него и сожмëт, параллельно целуя в тыльную сторону шеи. Он шепчет что-то о том, что всё в порядке, но всё далеко не хорошо: я сейчас упаду от всей фигни, что он со мной творит, и растекусь лужей у его ног. — Ты такой мягкий, Джон, — сквозь белый шум в башке слышу его томный голос. — Такой нежный, такой отзывчивый. Я просто скулю, боясь, что пошлю его далеко и надолго с такими разговорчиками. Пусть несёт любую ахинею, есть дела поважнее, чем слушать этот бред. Например, он всё ещё жмёт меня, целует и лижет в шею, словно хочет съесть. Даже слегка прикусывает, и я пытаюсь подавить стон лишь из-за того, что в коридоре кто-то может проходить рядом с туалетом. Какой позор: в сраном толчке за дверью от всей команды меня пытается выебать рукой и языком командир этого же отряда, а я даже не хочу сопротивляться. Только щас додумываюсь, что в комнате это делать было бы безопаснее, но отмахиваюсь от этой мысли. Не хочу прерываться. Здесь только мы, в душном помещении у кафельной стены, и я не собираюсь говорить о том, что сейчас с ног свалюсь от этих ласк. — Ладно, хватит с меня, — Линч вдруг выпрямляется во весь рост и отпускает меня. — Егор? — не понимаю я. Он хватает меня за руку и ведёт к кабинкам, за плечи усаживает на пластиковую крышку унитаза, которая гнётся под моим весом. Пару секунд рассматривает моё лицо, что наверняка красное из-за духоты и самого Линча, который так внезапно прервался. Он медленно опускается на колени, уложив руки мне на бёдра. — Я тут решил недавно... — он мнëтся, подбирая слова. Затем машет головой, и уже более уверенно продолжает. — Короче, просто дай мне в табло ещё раз, если что-то не так! Я хочу узнать подробности того, что он имеет ввиду, но его рука быстро возвращается мне на пах, и вопрос так и остаётся в голове. Второй рукой Линч тянет за шнурок шорт, развязывая их. В полутьме туалета его глаза, от которых я не могу оторваться, кажутся не зелёными, а ужасно тёмными, чёрными, но это не отталкивает. Я просто умираю от смущения, потому что он расслабляет веки и пару секунд просто смотрит на мой член. Затем переводит взгляд на меня и медленно проводит рукой по всей длине. Из меня вырывается задушенный ещё в глотке тихий стон, а он продолжает пялить на меня и проводит языком от основания до кончика, тут же припадая к головке губами. Я не могу больше на это смотреть, поэтому откидываю голову и зажмуриваю глаза. Я жалею, что меня не парализовало, ведь продолжаю чувствовать, как он буквально вылизывает каждый сантиметр моего члена, а потом слегка насаживается на него ртом, языком обводя головку. Я не знаю, куда деть руки, поэтому одной закрываю себе рот, а второй тяну его за волосы, но он упрямо движется ниже по стволу, не обращая внимания на боль в волосах. Только сейчас ко мне приходит понимание, что я так забегался с тренировками и другими делами, что даже не мог нормально подрочить все эти дни, с тех пор как попал в метро. Наверное, именно поэтому сейчас меня так плавит от любого действия Линча, а особенно от его рта. Законно вообще так втягивать щёки, помогать себе языком и рукой, и просто пялиться на меня? Я ему точно отомщу за это. Но не таким же способом. Чувствую, как тяжесть в животе начинает скапливаться в яйцах, и тяну Егора от себя сильнее. Но он, как последняя гнида, резко берёт до упора, и я уже двумя руками закрываю лицо. Всё тело трясëт от волны оргазма, которая накрыла так быстро и внезапно. А Линч всё ещё там, внизу, не издаёт ни звука, что меня радует и одновременно напрягает. Спустя несколько секунд он, наконец-то, отпускает меня и поднимается с колен. Я открываю глаза и вижу, что он нависает надо мной, проверяя, не помер ли. Я сам тянусь к нему за поцелуем, но он лишь быстро чмокает меня и помогает одеться обратно. — Давно хотел это сделать, — как бы невзначай говорит он. — Давай, шуруй, а я тут приберусь и присоединюсь к ужину. Точно, из-за Луизы и нашей с ним потасовки отменили вечернюю тренировку. — А... Ты? — спрашиваю я, пытаясь отдышаться. — Тебе разве не надо... — Иди, я сказал, — настаивает он.

***

Какой. Нахуй. Ужас. У меня нет сил даже есть, поэтому я только поковырял вилкой в тарелке и ушёл в комнату. Такое чувство, что все слышали, как Линч отсосал мне в туалете. Я сам себе клялся и божился, что слюнявиться с начальником – последнее, на что я пойду, но Егор решил иначе. Уверял себя, что могу расслабиться только благодаря собственной руке и, иногда, поцелуям Линча. Что же мы наделали? Мне в универе, конечно, часто перепадало, но это были легкомысленные девушки, часто подвыпившие и навеселе. Я сам недалеко от них ушёл с тем, что с башке ничего не было тогда (алкоголь – фу!), но это были такие же студентки или знакомые знакомых, а не чëртов капитан поискового отряда в апокалипсисе! Если бы у меня был временной портал, и нынешний я отправился бы в прошлое, рассказал самому себе о том, чем занимаюсь сейчас, то прошлый я бы у виска покрутил и прошёл бы мимо. Но сейчас это реально. Всё это: и конец света, и новые друзья, и Егор, и то, что мы сделали в туалете. Я сворачиваюсь калачиком и хватаю себя за волосы. Как же стыдно, мать твою! Я не знаю как смотреть в глаза не только каким-нибудь Вове, Лизе, Еве или ещё кому-то, но Егору и самому себе. А мне придётся с ними всеми общаться, потому что иначе уже нельзя. Слишком поздно сбегать и оставлять целый отряд людей, к которым уже успел как-никак привязаться. Вряд ли я смогу сейчас сказать Егору «нет» и свалить в закат. Охотно начинаю верить, что он реально телепат, потому что стоит мне задуматься о Линче хотя бы на секунду – и он уже открывает двери нашей комнаты. Идёт к моему матрасу и садится возле него, словно чего-то ждёт. Я поворачиваюсь к нему лицом и спрашиваю: — Чё уставился? — чёрт, слишком грубо, я не так хотел. — Точнее... Чего ты хочешь? — Ничего, — без злости отвечает он. — Просто лежишь так, будто я тебя подстрелил. Всё нормально? — Ага, — отворачиваюсь обратно к стене. — Отстань! — Джон... — Егор ставит руки возле моей головы и нависает, как хищник над добычей. Я невольно задерживаю дыхание. — Я что-то не так сделал? Тебе не понравилось? — Нет же, мне... Боже, не заставляй меня говорить это вслух! — Тогда в чём проблема? Скажи – и я решу. В тебе проблема, чёртов Линч! Именно в том, что ты постоянно делаешь меня чуточку спокойнее и даже счастливее. — Ни в чём, просто... Дай мне время подумать над всем этим, ладно? Он кивает и отползает на свой матрац, начинает писать что-то в своём блокноте. Было бы славно, если бы он не отходил, а просто полежал рядом, как утром.