Мы и весь мир

На публике, в окружении других членов отряда и в поле зрения Болтона и Луки, Егор Линч держится стойко, отдавая приказы чётко, быстро, словно был рождён для этой роли. К вечеру, когда я закрываю за собой дверь в нашу комнату, то уже знаю, что следующие несколько часов губы будут гореть от постоянных поцелуев. Егор не отлипает ни на минуту, пока мы оба не уснём как в последний раз. Эта его несдержанность однажды нас погубит. Когда Линч спит, то выглядит совсем беззащитно: напряжённые брови расслабляются, складка между ними разглаживается, а губы приоткрываются. Я стал любить утро именно за это. После сна его тело всегда такое горячее, что можно обжечься; не нужно залезать под футболку, чтобы почувствовать это, но я всё равно делаю это. Шрам в форме солнца на своём месте. Кожа на этом рубце чувствительна, как упоминал сам Егор, но под пальцами чувствуется как наждачка. Мне хочется сделать кое-что очень глупое, почти рискованное. Если подумать, то я всегда быть тем, кто получал удовольствие, но особо не дарил его. Даже за дверьми этой комнаты. В полубессознательном состоянии Линч тянется назад и натыкается ладонью на мои волосы. Слегка сжимает их и тут же отпускает, а собственную голову кладёт рядом с моей шеей. И, пока не передумал, я вылезаю из-под его веса, пересаживаясь на живот. Слава богу, что в темнотище комнаты Егор не увидит этой минутки позора. Не знаю, что на меня нашло. Может, его вчерашнее признание, а может, я просто дозрел до понимания концепции, которую мне пыталась вбить в голову Саша. Что бы не было, именно это толкает меня прилипнуть к Линчу, как моль к одежде. Провести губами по мышцам шеи, постепенно спускаясь к плечам. Егор начинает дышать чаще, и, кажется, вот-вот проснётся до конца. Я дёргаю шнурок его штанов. — Доброе... — хрипло говорит он. — Что ты делаешь? — Заткнись, пока я не передумал. Он тут же закрывает рот рукой, и в темноте кладовки это выглядит просто обезоруживающе. Кожа у Егора шероховатая, грубая от постоянных тренировок и трения о плотную ткань одежды. Он хватает меня за волосы, сжимая их в ладони, пока я пытаюсь коснуться губами каждого сантиметра его рёбер и живота, руками растягивая пояс штанов. Он послушно приподнимается, когда я хлопаю по его коленям, даже помогает стянуть с себя штаны полностью. Это почти умилительно, потому что Линч всё ещё закрывает рот второй рукой. Я не пытался разглядеть его член в прошлый раз, но сейчас он у меня перед лицом. Ничего необычного или странного, но губы почему-то пересыхают за считанные секунды, и я интуитивно облизываю их. А потом самого Егора. Он шепчет что-то по типу «ох, блять», а хватка в моих волосах усиливается. Это ещё не больно, поэтому пусть. Время уже явно подходит к общему подъёму. Нас обязательно хватятся через десять-пятнадцать минут, и кто-нибудь точно придёт проверить, живы ли мы. Надо поторопиться, потому что если нас застукают, то я не смогу смотреть в глаза никому из отряда ещё месяц. Времени на нормальные человеческие прелюдии у нас и так никогда не было, поэтому Линч поймёт. Он всегда понимает. Я не успеваю даже коснуться его, как слышу: — Завались, придурок. И замираю на полпути. Что я сделал не так? — Что? — спрашиваю. — Я... Я не тебе. Джон, пожалуйста... Видимо, проявление его тараканов в голове. Саша упоминала какие-то галлюцинации, и я почти уверен, что они слуховые. Ну и пусть. Это не мешает взять часть Линча в рот. Я искренне пытаюсь побыстрее, но опыта в минете у меня ровно столько же, сколько и в стрельбе из лука. А стрелял я только из огнестрела. Егор дышит так быстро, что его грудь ни на секунду не останавливается на месте. Он то полностью ложится спиной на матрас, то выгибается до хруста в позвонках. Спустя минуту он вновь запускает руку в мои волосы и сжимает до неприятной тянущей боли. Я пытаюсь выразить своё недовольство мычанием, но он сжимает кулак лишь сильнее. Приходится взять небольшую передышку, чтоб самому убрать его руку от себя. Линч мгновенно подскакивает с места, садясь, и крепко хватает моё лицо в ладони. Я губами чувствую его загнанное дыхание, но он больше не двигается, только смотрит как-то странно. Почему-то теперь во мраке комнаты его глаза не кажутся карими, а выглядят как обычно, с зелёным оттенком, даже посветлее. Не могу наклониться снова, пока он так сидит, поэтому я сам свободной ладонью двигаю его голову за затылок. Сам оттолкнёт, если мерзко целоваться после этого, но он молчит. Кладёт локти мне на плечи и сам убивает последние миллиметры воздуха между нами; тащит меня за собой в горизонтальное положение. И под конец Линча прошибает таким феерическим током, что только половину минуты спустя его тело расслабленно падает из «мостика» на матрац. Слава богу, что в рюкзаках на полу осталась последняя пара салфеток. Смотреть на него сейчас – выше моих сил, поэтому мне нужно скрыться в туалете. Живо.

***

Линч обиженно скрестил руки на груди: — Ты серьёзно сбежал? — Просто умывался, — вру я. — Пойдём. Очередной день встречает нас ещё более кислыми лицами "сослуживцев", чем сутки назад. Кирилл и Ирина всегда с недовольными ебальниками ходят, у Саши теперь пластырь возле глаза, и даже Даниил с Мартой не выспались. Только взявшийся откуда-то Тим с ещё одним парнем возле себя сияет. — Это что? — спрашивает Линч, смотря на Кирилла. — Вы не помните? — встревает Тимофей. — Меня зовут... — Я не тебя спрашивал, — он даже не посмотрел в его сторону. — Кирилл. — Попросились в отряд, — тот пожимает плечами. — Подготовку прошли, раньше служили на блокпостах, к тренировкам готовы. — Мы не можем позволить себе кормить ещё больше нахлебников, — сквозь зубы процедила Ирина. Так вот в чём драма. А я думал, что только у Сашки с Кириллом какие-то тёрки есть. — Мы не будем нахлебниками! — говорит парень рядом с Тимом. — Мы в курсе ваших экспедиций! — Скоро они перестанут быть мирными, — наконец, Линч обращает на них внимание. — Все, кого мы могли бы спасти, но не успели, уже передохли в подвалах. В одном из трёх случаев их живые трупы теперь бродят по поверхности. Насчёт этого вы в курсе? Жёстко, но правда. Спустя несколько месяцев ожидания помощи вряд ли кто-то выжил в хлипких советских бункерах, так что теперь пушки нам точно не для красоты будут нужны. То, что мы пойдём против людей, которых не смогли спасти, мне совсем не нравится. Этому парнише тоже – он поджимает губы и делает шаг назад. — Погеройствовать захотели? — продолжает Линч. — Делайте это, сдерживая реднеков в пределе границ их территории, а не оставляйте свои места в рабочее время. Давайте, обратно идите. — Пожалуйста, Егор Линч! — Тим пытается приблизиться, но его друг хватает его за рукав. — Мы вам не будем мешать, только... —...Только сдохнем где-нибудь в уголке. О, Саша, закрой рот. Она постоянно молчит, когда нужно говорить, и не затыкается, когда нужно помолчать. Линч тоже бросает на неё недовольный взгляд. Она пожимает плечами. Тимофею и его дружку ничего не остаётся, кроме как уйти ни с чем. Марта провожает их сочувственным взглядом. — Все на месте? — Егор обводит отряд глазами. — Тогда идём на... — Доброе утро, мистер Линч. Похоже, Егора сегодня в покое не оставят. Лука подходит из-за спины так тихо, что я даже вздрогнул, когда он заговорил. — Что? — раздражённо спрашивает Линч. — Я занят! — Мистер Болтон хочет поговорить с Вами... — Пусть подождёт пару часов. —...И мистером Джоном. Плохо. Это плохо. В прошлый раз Болтон пытался меня взглядом испепелить и назвал "недоразумением". И нужно сделать это ещё раз, видимо, чтоб материал закрепить. — Пусть ждёт до конца тренировки, — сухо бросает Линч и хватает меня за руку. На виду у всех. И тащит в сторону. Остальные догоняют нас, но Линч даже не пытается разжать ладонь. Я пытаюсь освободиться (чувствую, как Кирилл прожигает мой затылок своими глазами), но он лишь сильнее стискивает пальцы. Приходится подойти ближе и шепнуть: — Ты чё делаешь? Отпусти! А он говорит во весь голос: — Ты думаешь, что кто-то ещё не понял? И резко останавливается, оборачиваясь. Сашу железные стены интересуют больше происходящего, Даниил и Марта неловко отворачиваются, а Кирилл переглядывается с Ириной. Причём явно недовольные. И вот это уже не смешно и не весело. Нам с этими людьми ещё на поверхность выбираться, а Линч устраивает тут концерт! — Не, я замечал, канеш, что капитан близок с тобой, — смущённо говорит Даня, поворачиваясь ко мне, — но вы, типа... Ну... — Спите? — выплёвывает это слово Ира. Я поворачиваюсь на Сашу. Она вопросительно поднимает брови, будто ни при чём тут. Но от чего-то у меня есть ощущение, что она к этому руку свою кривую приложила. И молчит, зараза. — Я не буду ни перед кем оправдываться! — наконец, у меня получается вырвать руку из ладони Линча. — Думайте, что хотите. Кирилл и Ира сегодня, видимо, во сне поменялись телами, потому что обычно спокойная Ирина преграждает мне путь, а сам Кирилл топчется на месте. Она почти кричит: — Ну уж нет! Говори здесь и сейчас! При всех! Да что за нахер здесь происходит? Сначала Тим припёрся с баулами, потом, оказывается, Болтон хочет нас видеть, теперь Ира лезет туда, куда не надо. Ещё и при всех! — Мы могли бы обойти ещё парочку продуктовых... — стреляя глазами вверх, задумчиво говорит Саша. — Или оттеснить заражённых до Владивостока и близлежащих городов, а потом уничтожить какими-нибудь ракетами. Это, к слову, спасает ситуацию. Теперь все ошарашенно переводят глаза на неё, а она продолжает крутить в руках какую-то зажигалку, причём явно не принадлежащую Егору. Его всё ещё лежит у меня в кармане. Ира срывается на неё, кричит, что сейчас не время думать о следующей вылазке, и Линч под шумок отводит меня в сторону. Отлично, сейчас-то самое время посвятить меня в свой план, или что это вообще было минуту назад. — Джон, давай расскажем хотя бы им, — шепчет он, кривясь от криков сбоку нас. — У меня уже сил нет смотреть на то, как ты меня избегаешь. — И ты решил, что сейчас – обалдеть какое подходящее время и место? — этот вопрос скорее риторический, но мне действительно хочется узнать. Он отводит глаза. Значит – сначала сделал, а уже потом подумал. На Линча не похоже. Не похоже на обычно собранного Линча, думающего на два хода вперёд и планирующего каждый свой шаг. Роль «сделай и не думай» больше подходит мне, и наше общение явно на Егоре негативно сказывается. Но и его влияние на меня тоже не осталось незамеченным. Я – не тот человек, который будет копаться в себе и искать причины своих поступков, но с появлением Линча в своей жизни я начал это делать на регулярной основе. Научился нормально обращаться с оружием, хотя раньше не умел, научился смотреть в будущее, которого больше не может быть. Даже уже признался самому себе, что это будущее вижу только рядом с ним. — Окей, — сдаюсь я, — не смей оправдываться, понял? Не хочу выглядеть в их глазах ещё большим придурком. Был бы у Линча хвост – он бы точно им вилял.

***

Кабинет Болтона не особо преобразился с того момента, когда мы были в нём в последний раз. Только теперь здесь стоит пара грязных кружек и Лука летает по комнате, как в задницу ужаленный, перебирая какие-то бумажки. Сам Болтон откладывает один из таких листов в сторону, смотря на нас с Егором так, будто мы вырезали всю его родню и заставили смотреть на это. — Я запросил данные о количестве заражённых в Питере и поблизости у Генри Лэмбтона, — говорит он, снимая очки и с силой разминая переносицу. — Их больше, чем мы предполагали. — Для этого и нужен был второй отряд, — Линч откидывается на спинку дивана, на котором мы сидим, и показательно закидывает руку мне на плечи. — Я создал его, как мы договаривались, и обучил их всему. Просто назначь кого-нибудь капитаном. Но в Питер мы больше не вернёмся. Почему я ощущаю себя ребёнком, который наблюдает за ссорой родителей? — Я пересмотрел своё мнение насчёт твоего возвращения туда, — продолжает Болтон. — Лэмбтон будет назначен новым капитаном. А вы, — он показывает сначала на Линча, потом на меня, — организуете третий отряд. Где-нибудь подальше, например, под Уфой. Воцаряется такая тишина, что становится неловко. Смотря на непроницаемое лицо Болтона, я не понимаю, шутит он или нет. Линч, похоже, того же мнения, потому что переспрашивает: — Это шутка? — Мистер Болтон не стал бы несерьёзно относиться к такой теме... — пытается встрять Лука, но быстро затыкается. Болтон глубоко вздыхает, прежде чем сказать: — На самом деле, он прав. Нам нужно больше отрядов, чтобы помочь тем, кому это ещё нужно. Лука нашёл пару добровольцев, готовых отправиться с вами, а на месте уже разберётесь, нужны ли ещё люди. Машины предоставим, и... — Погоди, — прерывает его Линч, — ты смеёшься? Что, если мы не хотим уезжать? Они играют в гляделки пару секунд, пока Лука не подносит каждому по кружке с водой. На вид пить можно. — Это не вопрос твоих желаний, Егор, — не отступает Болтон. — Это вопрос десятка... Нет, сотни жизней. Я и не собирался никого из вас спрашивать. Теперь я понимаю, почему у них такие отношения и откуда в Линче это упрямство. Но разве так не будет лучше? Не будет разумней действительно уехать отсюда подальше и начать заново, спасти ещё больше людей и основать ещё одно "метро"? Я кладу руку Егору на колено, чтобы привлечь внимание: — Слушай, мне кажется, так даже лучше. Да и выбора у нас нет. Его взгляд похож на взгляд человека, которого вот-вот сбросят в бездонную пропасть. Я пытаюсь улыбнуться; наверняка это выглядит жалко и криво, но на Линча работает. Он только вздыхает и принимает от Луки документ, в котором перечислены не только запасы и машина, которую Болтон нам обеспечит, но и пять добровольцев. Трёх из них я не знаю, зато Тимофей тут, естественно есть. И ещё один человек, на которого я бы и в жизни не подумал. — Саша? — переспрашивает Линч. — Её ты вообще как сюда вписал? — Она сама вызвалась, — пожимает плечами Болтон. — Она давно у меня в кишках сидит, так что забирайте с собой. Так вот в чём дело: он просто сбагривает проблемы куда подальше. Причём не только нас, но и Сашку. Я хочу верить, что под Уфой у нас всё наладится. Саша и так о нас с Линчем знает, а Тимофей со своим фанатизмом и слова поперёк не скажет. Наверняка один из трёх неизвестных – его дружок, с которым он сегодня утром попытался сделать нам мозги, так что тоже как минимум проигнорирует это. А на остальных двух просто плевать. Пусть думают, что хотят. Теперь у нас есть шанс начать заново, и я не хочу упускать его. Не рядом с Линчем.