Три способа выжить на Сцене

Осторожно пройдя по темному коридору и убедившись, что в нем никого нет, Тилл юркнул в соседнюю спальню и прикрыл за собой дверь. Она всегда была открыта будто в ожидании его внезапного визита, но именно сейчас осознание этого вызвало особенное облегчение. — Иван, ты спишь? Если он и спал ранее, теперь регрессор смотрел на него из темноты своими черными глазами. Сглотнув, Тилл сел к нему на край кровати, чувствуя, что от волнения едва способен стоять и собственные ноги могут подвести в любой момент. Иван приподнялся на локтях. — Что-то случилось? Он выглядел обеспокоенным — еще бы, Тилл никогда не заходил в его спальню. Из них двоих именно Иван привык нарушать чужие личные границы с такой легкостью, словно не знал об их существовании. Появление ночного гостя в комнате стало для него такой же неожиданностью, как и для того, кто рискнул войти на его территорию. Тилл опустил взгляд в пол и сжал руки в кулаки, собираясь с мыслями и с силами. К счастью, в темноте не рассмотреть, как у него горит лицо. — Я не должен был тебя отталкивать, — тихо пробурчал он себе под нос. Как бы ни напрягал слух, Иван не разобрал ни слова. — Можешь повторить? Пальцы на коленях сжались еще сильнее. — Я сказал, что не хотел тебя отталкивать! — Тилл тут же зажал себе рот рукой и уставился на дверь, но, похоже, в коридоре по-прежнему не было никого из блюстителей порядка. Хозяин комнаты озадаченно посмотрел на него, безуспешно пытаясь понять, о чем идет речь. Не похоже, что он винил Тилла за произошедшее у пруда так же, как тот винил сам себя. — Не должен или не хотел? — после раздумий спросил он, с улыбкой увернувшись от кулака. — Придурок, и еще просил повторить! Иван наклонился так, что Тилл опешил от резкого вторжения в личное пространство и замолчал. — Тише, нас могут услышать, — все еще мягко улыбаясь, регрессор слегка сощурился. Он наклонился еще ближе, протянул руку — Тилл зажмурился, — а потом за спиной что-то щелкнуло. Белый ошейник сполз с шеи на постель и был тут же отброшен на пол. Бунтарь пару раз моргнул, касаясь пальцами освободившегося участка кожи. — Как ты это делаешь? Иван усмехнулся. — За 1865 регрессий и не такому научишься. В комнате наступила тишина, и оба не знали, чем ее заполнить. Решившись прийти сюда, Тилл не был намерен быстро уходить, а Иван мог часами сидеть молча и просто смотреть на него, забыв обо всем остальном. Так он и поступил: подтянул колени к груди, привалился рядом и устроил голову у парня на плече. — Это из-за сценария? — тихо спросил он, щекоча дыханием ухо. — Что именно? — не понял Тилл. Иван пожал плечами, имея в виду все, о чем тот мог подумать, но, как и всегда, не произнося этого вслух. — Нет, — после непродолжительных раздумий вздохнул его ночной гость. — Не из-за сценария. Столько всего навалилось разом, что он даже не знал, с чего начать, и одновременно с этим не хотел ничего говорить. Недавние намеки Короля Демонов на то, что он запутался в собственных чувствах, возвращение туда, где у него не было никого ближе Ивана, странный выбор, который предстояло сделать в рамках сценария, — этого было слишком много. — Почему в тот раз появилось уведомление о романтике? О чем ты тогда думал? — вопрос сорвался с языка раньше, чем Тилл успел его осмыслить. Щеки горели в ночной темноте, и он пообещал себе поколотить Ивана, если тот снова попросит повторить. Однако, регрессор, хоть и медлил, не попытался уязвить его еще сильнее. Вместо этого он снова заглянул Тиллу в глаза, и это стало его молчаливым ответом, объясняющим все. — Идиот, — проворчал парень, не зная, куда спрятаться от всепоглощающей черноты с красным отблеском зрачков. И чем сильнее это затягивалось, тем меньше он хотел прерывать зрительный контакт. Иван наклонился к самому его лицу так, что их губы разделяли считанные сантиметры, а кожу обжигало дыхание другого человека. Первым не выдержав этой пытки, Тилл подался навстречу и поцеловал. Сильные руки тут же сомкнулись на его талии, сделав это с такой осторожностью, будто боялись ненароком сломать. Увлеченный чужими губами, он не сразу заметил, с какой расчетливой точностью пальцы избегали скрытых под рубахой синяков и ссадин. Невольно даже закралась мысль, спал ли Иван той ночью, когда они остались вдвоем в спальне Тилла, или до самого утра тщательно изучал все его побои, которые так старательно прятал бунтарь. Прикосновения не вызывали боли, а поцелуи мешали думать о чутких руках Ивана на собственной коже. Его губы тоже казались теперь не такими требовательными, как перед приходом Неописуемого Расстояния. Тогда Тилл думал, что регрессор проглотит его целиком, но сейчас через эти нехитрые касания он действительно чувствовал себя смыслом его жизни. Иван мягко скользил по коже ладонями, не вполне понимая, что именно пытается сделать. Он будто хотел потрогать все, до чего сможет дотянуться, за те короткие мгновения, которые ему разрешил Тилл. При этом он не позволял себе быть жадным или агрессивным, не терял самообладания, и ни одна из этих ласк не напомнила избитому юноше в его руках грубые лапы сегейнов. За одним поцелуем следовал другой, и, как только он прерывался, начинался новый. Тяжело дыша, Тилл толкнул Ивана в грудь, и тот послушно отстранился, но бунтарь тут же поймал его за плечи, прося не уходить. — Воздух, — рвано пояснил он, глядя на такого же взъерошенного парня перед собой. Он и не заметил, как привел в беспорядок его всегда аккуратно причесанные волосы. От поцелуев у Тилла припухли губы, а глаза блестели даже в темноте, и Иван был так заворожен этим зрелищем, что боялся лишний раз пошевелиться и спугнуть. Оказалось, что Тилл забрался хозяину спальни на колени, или регрессор сам его туда усадил — они не знали наверняка. Под ягодицами в пижамных штанах ощущалось нечто выпирающее, чего ночной бунтарь раньше не замечал. Он сглотнул, осознав, что и сам был не в лучшем состоянии. — Ты… с кем-нибудь делал это? — запинаясь, спросил он, кивнув куда-то вниз. Иван мотнул головой, и Тилл неверяще уставился на него. — Что, ни разу за 1865 регрессий? — Ты мне не разрешил, — последовал простой ответ, и Тиллу вдруг стало смешно. Прикрыв рот ладонью, чтобы не шуметь, он уткнулся лбом ему в плечо. — Серьезно? И сколько ты собирался ждать моего согласия? Иван неопределенно пожал плечами, отчего Тилл ощутил себя круглым идиотом — сдерживать смех стало сложнее. — Ты правда такой придурок, — и собственное сердце припустило в груди, казалось, с удвоенной силой. Тилл чувствовал себя глупо и сам не понимал причины: осознание собственной ненормальной значимости в жизни Ивана стало странным и невероятным открытием, масштабы которого не поддавались здравому смыслу. — А сейчас разрешишь? — выдохнул тот ему на ухо, и кожа покрылась мурашками. Тилл прикусил губу, пытаясь унять реакцию собственного тела, выдающую с головой. — Мы ведь делаем что-то запретное? — он обвел взглядом комнату, имея в виду все, что происходило поздней ночью в чужой спальне без надзора сегейнов. — Да, — коротко ответил Иван, не хуже Тилла знавший, какими могут быть последствия для отбившихся от рук питомцев. Парень у него на коленях насмешливо хмыкнул, окончательно приняв решение: — Тогда продолжим. Дважды повторять не требовалось. Иван приспустил его пижамные штаны и обхватил ладонью требующий внимания член, чтобы тут же провести от основания к головке, вызвав этим тихий стон Тилла. Пришлось поцеловать его, тем самым заглушив шум, и продолжить, не спеша, двигать рукой. Нетерпеливо толкаясь и уже не обращая внимания на ладонь, исследующую просторы кожи под рубашкой, его ночной сообщник еще крепче вцепился пальцами в плечи регрессора, рискуя оставить следы. Едва ли хоть одного из них это беспокоило — оба отдались моменту и жадно ловили каждый вдох, случайный взгляд, пропущенный стон. Тилл кусал губы — свои и чужие — выгибался в руках Ивана и плотно сжимал коленями его бедра, будто боясь утратить опору. — Постой, я тоже, — сбивчиво прервал он и не разрешил продолжить, пока сам не обхватил член Ивана. Одновременно потянувшись к губам друг друга, они неловко встретились лбами и, коротко усмехнувшись, возобновили поцелуй. Теперь Тилл был не единственным, кто получал ласки, и Иван отзывался на его касания рваным дыханием, чуть нахмуренными бровями, искусанными приоткрытыми губами, жаждущими новых поцелуев. Ускоряя движения рукой, он смотрел на Тилла таким проникновенным взглядом, что тот готов был кончить только от притаившегося в черноте его глаз желания и потребности обладать. Обычно это всегда отталкивало, но в данный момент Тилл хотел ему поддаться и испытать на себе все, что Иван готов дать. И прикосновения мягких рук подсказывали, что в этот раз больно не будет. Кончив вместе, они еще долго не отстранялись, желая хоть немного продлить сладкое мгновение. Дыхание успокаивалось и становилось тише, за стуком сердец стал слышен тихий срип кровати, влажные поцелуи показались оглушающими. Как только на шум не сбежался весь корпус? После событий этой ночи и речи быть не могло о том, чтобы разойтись по своим спальням. Однако, подозревая, что Тилл действительно мог предложить нечто подобное, Иван бескомпромиссно утянул его к себе под одеяло и крепко прижал к груди раньше, чем это успело бы случиться. Быстро уснув в объятиях друг друга, они уже не видели осветившее комнату сообщение: [Жанр применимого сценария сместился в сторону «Романтики»]