Три способа выжить на Сцене

Утреннее солнышко пробивалось через окна и наполняло комнату жизнью. Пустые кружки из-под кофе и пара тарелок с крошками напоминали, что завтрак уже подошел к концу. Склонившись друг к другу, два парня сидели на кровати. У них на коленях лежала открытая книга, страницы которой они, не спеша, по очереди перелистывали. Иван сохранял невозмутимость и холодную отстраненность, и Тилл иногда ловил себя на мысли, что хотел бы вместо льда прижать его ладонь к своим горящим щекам. — Это Джихе дала? — он нервно поерзал, когда книга открылась на следующем развороте. — Так, вот откуда она столько знает о… Тилл не договорил и чуть подвинул том манги ближе к себе. По прикушенной губе регрессора он догадался, что увиденное его тоже заинтересовало, хоть Иван и старался спрятать реакцию собственного тела. Тилл провокационно приоткрыл рот и поймал на себе внимательный, изучающий взгляд. Будто в укор самому себе Иван сжал руки в кулаки с такой силой, что ногти оставили отпечатки на коже. Его странное поведение начинало настораживать хозяина комнаты. — Ты чего? Мы ведь уже целовались раньше. И даже трогали друг друга, — Тилл понизил голос до шепота и смущенно отвернулся. — Было приятно. Иван заметил, что книга теперь прикрывала пах сидящего рядом парня, и сглотнул. — Если хочешь, я прикоснусь к тебе так, как здесь показано, — чуть охрипшим голосом проговорил он и плотнее запахнул черное пальто. Тилл нахмурился. — А как же ты? Разве ты не хочешь? Тот упрямо мотнул головой. — Мне и руки хватит, — Иван чуть улыбнулся, прикрыв глаза, но в следующий же момент распахнул их, когда Тилл бескомпромиссно забрался ему на колени. — Объясни, наконец, что происходит, — потребовал он, отрезав пути к отступлению. — В прошлый раз все было хорошо. Если это из-за недавней выписки из лазарета, то мне уже намного лучше… — Я знаю, что случилось после пятого раунда, — прервал его Иван, потупив взгляд. — Это происходило в каждой регрессии, если ты доживал до выступления в банкетном зале. И я уверен, что раньше — тоже. От одного упоминания Тилл вздрогнул, пальцы на черном воротнике чуть ослабили хватку, выдавая неуверенность. Он долго молчал, собираясь с мыслями, которые до этого старательно гнал прочь. Иван не сказал этого вслух, но Тилл и так догадался, что именно в нем крылась причина этой преданной сдержанности и отказа от самого себя. Внезапно он встрепенулся и слегка поерзал у Ивана на коленях, вызвав этим негромкий стон. Застав его врасплох таким нехитрым способом, он стянул с парня черное пальто и отбросил в сторону, чтобы после этого ощутить под собой через ткань домашних штанов выпирающий член. На этот раз застонал уже сам Тилл, колени непроизвольно сжались вокруг бедер Ивана. Дыхание сбилось, а бирюзовые глаза выдавали такое желание, какого они оба не ожидали. — Я же вижу, что тебе понравилось, — непослушным голосом прошипел Тилл, приблизившись так, чтобы чувствовать на своих губах чужое дыхание. Иван смотрел на него широко раскрытыми глазами, и это вызвало самодовольную усмешку. — Хватит отказываться от собственных желаний только ради меня. Ты важен, и я хочу знать, что ты чувствуешь. А еще я верю, что с тобой мне не будет больно. Наклонившись, Тилл порывисто поцеловал и тут же отстранился, заставив Ивана тянуться за собой. Сначала регрессор касался его губ робко и неспешно, но постепенно начал входить во вкус. Приоткрыв рот, Тилл углубил поцелуй и слегка вздрогнул, когда разгоряченной кожи под рубашкой коснулись прохладные руки. Ивану явно пришлась по вкусу его реакция — он заскользил по талии выше, задрав тонкую ткань, огладил плоский живот и услышал судорожный вдох, когда коснулся пальцами сосков. По-прежнему сидевший у него на коленях Тилл раскраснелся, зажал рот ладонью, чтобы скрыть смущение и меньше шуметь. Хмурясь, Иван отнял руку от его лица и снова поцеловал. Ему хотелось не упустить ни одного звука, видеть выражение лица Тилла в те моменты, когда ему будет хорошо. И благодаря подаренной Джихе книге он начал понимать, как этого добиться. Они отстранились лишь ненадолго, чтобы избавиться от одежды, и оба порадовались, что вместо боевых костюмов носили в комплексе обычные свободные брюки и рубахи без пуговиц, которые оказалось легко стянуть прямо через голову, не тратя время на расстегивание. Наконец, оба снова забрались на кровать, и Тилл занял законное место на коленях Ивана, крепко вцепившись пальцами в его плечи. До сих пор он ни разу не видел регрессора полностью обнаженным, и это зрелище вызвало восхищенный вздох. Не удержавшись, он провел ладонью по груди и в первый миг даже отдернул руку, поразившись тому, каким горячим может быть чужое тело. Иван не торопил и позволял Тиллу исследовать все, что он захочет, а сам тем временем гладил его спину, слегка давил пальцами на поясницу и завороженно прикусывал губу каждый раз, когда тот послушно прогибался под его прикосновениями. Он боялся напомнить о боли, но не чувствовал в Тилле ни робости, ни дрожи — лишь безграничное доверие и желание разделить эти ощущения на двоих. — Потрогай меня, — почти жалобно попросил Тилл и, не узнав собственный голос, покраснел еще сильнее. Сглотнув, Иван послушно провел рукой по его члену, но быстро отстранился и услышал протестующий стон. — Я начну тебя разминать, — пояснил регрессор, доверительно заглянув в глаза. — Если попросишь остановиться… — Не попрошу, — упрямо возразил Тилл, — просто делай и не вздумай сбежать. Усмехнувшись, Иван поступил, как было велено, и, смочив пальцы слюной, осторожно коснулся колечка мышц внизу. Вопреки собственным словам от такого интимного прикосновения Тилл вздрогнул и уперся ладонями ему в грудь, вспомнив грубость хозяина и других сегейнов, но в следующий момент взял себя в руки и заставил посмотреть Ивану в глаза. Молча кивнув, разрешил продолжить. Когда внутрь проник первый палец, он сжался, крепче обхватил Ивана коленями, и тот испуганно замер. Именно по этой причине он не хотел заходить дальше ласк руками, но Тилл настойчиво качнул бедрами, пытаясь самостоятельно насадиться, несмотря на дискомфорт. Вспомнив картинки из книги, регрессор несколько раз провел рукой по его члену, сорвав с губ тихие стоны. Когда Тилл отвлекся, палец заскользил свободнее, к нему добавился второй, а потом и третий — уверенности в собственных действиях тоже прибавилось. Все это время Иван не сводил глаз с Тилла, следил за малейшими изменениями и вскоре заметил, как участилось его дыхание, затрепетали ресницы, взгляд затуманился в предвкушении. Не удержавшись, Иван поцеловал его, желая запечатлеть мгновение в памяти и на своей коже. Его ворчливый Тилл, не пускающий к себе посторонних и ненавидящий, когда прикасаются без причины, доверчиво льнул к нему, прося подарить еще больше ощущений, и отказать ему в этом было невозможно. Ивану пришлось принять его выбор и взять на себя ответственность за оказанное доверие. Оторвавшись от манящих губ, он уложил парня на спину и закинул его ноги себе на талию. Тилл удивился смене позы, но не возразил и не отпустил надежные плечи, за которые продолжал цепляться. Смущение больше не останавливало его — он готов был весь открыться для дорогого человека, лишь бы только тот не останавливался и хоть раз был честен с самим собой. Убедившись, что пальцы скользят достаточно свободно, Иван медленно вошел, заменив их своим членом. Тилл шумно выдохнул и сжал его руками с такой силой, что на коже остались красные полосы от ногтей. — Все хорошо? — Иван обеспокоенно замер, прекратив движение. Он ни за что бы не простил себе, если бы где-то ошибся, но одновременно с этим его сводило с ума то, как Тилл плотно обхватил внутри себя член. Не сдержав стон, он беспомощно уткнулся носом ему в шею, где в лучах утреннего солнца переливалось именное клеймо. В детстве они столько раз дрались в каждой мировой линии, оставляли на телах бессчетное количество синяков и ссадин, но еще ни разу не оказывались настолько уязвимыми друг перед другом. И от одной мысли об этом захватывало дух. Глаза Тилла чуть блестели, Иван заметил влагу на ресницах, но бунтарь все равно упрямо кивнул и хрипло попросил: — Продолжай. Неуверенно толкнувшись, регрессор вдруг заметил, что его больше не сдавливало так сильно и шевелиться стало легче. Сначала медленно, постепенно ускоряясь, он начал двигаться, не забывая ласкать Тилла. Сдерживаться внутри него и не срываться на быстрый темп стоило больших усилий, и Иван до крови вонзился клыком в губу, чтобы не утратить над собой контроль и чувство реальности происходящего. От напряжения по лбу и вискам катились капли пота. Тилл стонал и выгибался, сминая простыни, и Иван не мог отвести от него взгляд. Он больше не боялся причинить боль, и ему не нужно было спрашивать вслух, чтобы понять, как Тиллу хорошо с ним. Обняв Ивана за шею, самый дорогой для него человек притянул его ближе к себе и поцеловал. Глаза сверкали безграничной преданностью, нежностью и потребностью в нем. Шлепки кожи о кожу тонули в гулком стуке двух сердец, которые в этот момент, казалось, бились в унисон. Тилл первым излился себе на живот. Ивану потребовалось еще немного времени и несколько резких толчков, чтобы присоединиться к нему. Тяжело дыша, оба привалились рядом, прижались лбами и, несмотря на жар, исходящий от их тел, снова заключили друг друга в объятия. — А ты боялся, — устало упрекнул Тилл, когда дыхание немного восстановилось. — Видел бы ты, как твоей спине от меня досталось. В ближайшее время лучше не снимай плащ на людях. Усмехнувшись, Иван ничего не ответил и утянул его в медленный, тягучий поцелуй, убрав со лба прилипшую от пота челку. Открытая на самом пикантном развороте книга осталась лежать на полу.