Три способа выжить на Сцене

— Это похоже на какую-то постановку, — сосредоточенная Хан Суен уселась рядом со своим воплощением, чтобы вместе продолжить чтение условий сценария. В силу упрямства Иван не стал пересаживаться от другого бока Тилла даже под настороженным и немного брезгливым взглядом Ю Джунхека. Не догадываясь о подоплеке, ложный регрессор инстинктивно ощущал, что из них двоих врал скорее настоящий. Пусть он, родившийся в трущобах и воспитанный в Саду, не знал названия испытываемых чувств, Иван понимал, что его потребность быть с Тиллом после всех пережитых регрессий превратилась в необходимость. И раз уж он решил быть честным хотя бы с самим собой, он не отодвинется — в отличие от Ю Джунхека, которому, похоже, не нравилось, что их с Ким Докчей роли достались именно этим детям. Лука и вовсе скучающе смотрел куда угодно, но не на присутствующих. Этим он напоминал другого элитного питомца: как и Иван, он тоже приходил в действие только рядом с определенным человеком. — Получается, нам необязательно использовать навыки, чтобы определить свои роли, — невозмутимо рассуждала Хан Суен, пока вокруг происходили безмолвные баталии двух упертых регрессоров. — Что ж, любой хорошей истории нужен автор или рассказчик, так что… Сценарий вмиг отозвался на предположение обновленными условиями: [Участники: сценограф (Лука), Ким Докча (Тилл), Ю Джунхек (???), рассказчик (Хан Суен)] «Архитектор ложного последнего акта» самодовольно улыбнулась, но похвастаться собственной гениальностью ей помешал главный герой ее же романа: — А мне что делать? У нас ролей не осталось, — его брови сдвинулись к переносице, когда Иван демонстративно и почти назло положил голову Тиллу на плечо. На губах парня играла издевательская улыбка, адресованная родителю. До сих пор он не пробовал дразнить Ю Джунхека и, как оказалось, многое потерял. Если Ким Докча снисходительно реагировал даже на самые бесцеремонные выходки и пренебрежительное отношение созданного им персонажа, отец со свойственной прямотой отвечал искренним раздражением. От бунтаря тоже не укрылось странное поведение этих двоих, но он не одернул бесстыдного прилипалу, хоть и смерил укоризненным взглядом — больше для вида, догадался Иван. — У нас нет зрителя, — Тилл посмотрел в небо, и регрессоры тут же повторили за ним. Всем по-прежнему не хватало Ким Докчи, незаметно следующего за дорогими ему людьми. — Точно. Даже у самой бездарной истории должен быть единственный читатель, — Хан Суен печально вздохнула. Слова воплощения напомнили ей, ради кого началось ее собственное путешествие по «Путям Выживания». — И он обязательно должен вернуться. [Участники: сценограф (Лука), Ким Докча (Тилл), Ю Джунхек (???), рассказчик (Хан Суен), зритель (Ю Джунхек)] Теперь, когда все актеры заняли свои места в списке сценария, его содержание тоже обновилось: [Условия: сыграйте пролог и разгадайте ошибку «Древнейшей Мечты»] [Награда: проход к «Последней Стене», минуя оставшиеся сценарии, и мифическая история «Мечта Древнейшей Мечты»] Едва дочитав, Хан Суен открыла рот, а Ю Джунхек забыл нахмуриться — очень непривычно было видеть его широко распахнутые глаза. И только выходцы из Alien Stage не поняли, что именно так удивило старших. Придя в себя первой, автор быстро сверилась с системным окном и пролистала пройденные сценарии, бормоча себе под нос: — Мы же едва добрались до «Ремейка Путешествия на Запад»! Еще должно быть минимум пять основных сценариев, не считая возможные скрытые и дополнительные. — «Последняя Стена» — это то, что ждет нас в ■■? — Тилл обращался ко всем, но смотрел исключительно на Ивана. Регрессор припомнил, что ранее они оба слышали об этом от Агареса, когда встретились для разговора в Саду Анакт его родного мира. — А что в итоге делать-то надо? — поинтересовался более прагматичный Лука, которому просто хотелось поскорее убраться из странного места. — И что будет, если мы сыграем не то, что хочет сценарий? Система мгновенно предоставила услужливый ответ: [Наказание: уничтожение фрагментов «Последней Стены»] — Что за дурацкие игры! — неожиданно для всех вскричал Ю Джунхек и угрожающе направил в небо острие Черного Демонического Меча. — Почему ты не хочешь нормально с нами поговорить? — О чем ты… — Хан Суен запоздало спохватилась, но все же догадалась, что могло разъярить созданного ей персонажа и к кому он обращался. Она с жаром уточнила: — Ты думаешь, этот идиот..? — А кто еще? Разве не в его стиле бросить всех и поступить по-своему? — главный герой гневно вонзил оружие в землю и повернулся к остальным широкой несгибаемой спиной. — Я не стану участвовать в этом цирке. — Хоть мечом не разбрасывайся, — скептически хмыкнула автор и закатила глаза. — Вечно с ним так. Ладно, потом разберемся со вторым идиотом, — она специально повысила голос, чтобы еще позлить Ю Джунхека. — Давайте сначала решим, что нам играть. Оставшись вчетвером, все, кроме непреклонного настоящего регрессора, расположились у костра. Главные актеры будущей постановки по-прежнему держались рядом, будто настроились противостоять вдвоем целому миру, если придется. Хан Суен сидела напротив и иногда угрожала Луке, намеревавшемуся уйти по примеру Ю Джунхека. В свое оправдание Король трансформации обычно начинал причитать, что сценографу даже участвовать не придется, но автор была непреклонна. — Ты ведь должен знать, какая сцена нам понадобится! — возражала она, и расстроенный Лука оставался дальше сидеть на прежнем месте до следующей попытки улизнуть. Обсуждение самой постановки зашло в тупик сразу, как только к нему приступили. — Начало истории — это первый сценарий в поезде, — озвучила Хан Суен, с завистью глядя, как ее воплощение раскрыло перед собой страницы «Прогнозирующего Плагиата». Сама она на правах рассказчика не могла использовать стигму. — Там как раз участвовали Ким Докча и Ю Джунхек — только в разных вагонах. — И какой в этом смысл? — возразил Лука. — В вагонах должно быть больше двух человек. А мой навык может создавать только неодушевленные предметы. Автору пришлось с ним согласиться. — Тогда первое прочтение романа? — не сдаваясь, предположила она. — Ю Джунхек ведь напрямую не участвовал в нем? — заметил Тилл. — Если выберем это, Иван не сможет сыграть свою роль. Все снова задумались. — Какие ошибки мог допустить этот Ким Докча? — перечитав условия сценария, спросил Лука. Он единственный среди присутствующих даже понаслышке не был знаком с нашумевшим читателем. Хан Суен с готовностью откликнулась, будто только и ждала этого вопроса. Важно выпрямив спину и приложив руку к груди, она чистосердечно начала перечислять: — Да каких только не было! В одном из сценариев он попросил меня его убить, — при этих словах Тилл красноречиво посмотрел на Ивана, изображавшего полную, даже карикатурную, незаинтересованность в разговоре. Его пассивное поведение заставило бунтаря ощутить смутную тревогу, ведь он был уверен, что после пережитого регрессору небезразличен его спонсор. — Еще ему нравятся девушки в ужасном черном платье с подвязками. Теперь была очередь Ивана ненадолго оживиться: при одном упоминании наряда Тилл покраснел до кончиков ушей и, обнаружив чужой интерес к себе, активно помотал головой, отказываясь что-либо объяснять. Лука внимательно следил за обоими, но благоразумно молчал. — У него есть кто-то вроде дочери, Бие, — глаза Хан Суен проницательно блеснули, стоило Ивану поднять голову. Медовый голос автора ему совсем не понравился. — Не ревнуй, она — доккэби. Даже не знаю, есть ли у него родные дети. Кстати, о нем и Джунхеке тоже ходило много сплетен, но ни одна не подтвердилась, — женщина слегка повысила голос, чтобы главный герой тоже слышал. — Хотя мне кажется, будь они правда вместе, не смогли бы долго скрываться. Интересно, кому из них не хватило решимости? Ю Джунхек не обернулся, но исходящая от него убийственная аура ощущалась на расстоянии. Ребята из Alien Stage все же рискнули повернуть головы в его сторону, несмотря на опасность для жизни. Глядя на него, более незаинтересованного в подобной связи мужчину даже представить было сложно. С другой стороны, ни от кого не укрылось, как малейшие упоминания Ким Докчи доводили главного героя до белого каления, не говоря уже о том, что вся затея с 1865-й регрессией для спасения читателя тоже принадлежала ему. Пожав плечами, Тилл перелистнул призрачную страницу лежащей на коленях стигмы, пока Хан Суен продолжала перечислять моменты позора Ким Докчи. К ним добавились пропажа на три года, превращение в гигантского кальмара и что-то про тринадцатилетнюю школьницу. Иван подумал, что лучше бы спонсору правда этого не слышать, однако они так и не приблизились к самому главному. — Его ошибка — это я, — тихо сказал ложный регрессор, и все остальные вмиг замолчали, будто признание громом пронеслось под куполом ограниченной сценарием зоны. Даже стоявший за палатками Ю Джунхек прислушался. — Придурок, — Тилл первым пришел в себя и по привычке разозлился, хоть Иван и не видел для этого причин. — Я уже говорил, что ты не ошибка. В красных зрачках регрессора играли блики иллюзорного костра. — А кто тогда? Я не нужен ни ему, ни отцу. Меня даже система персонажем не считает. Безразличие и смирение в его голосе завели бунтаря достаточно, чтобы он схватил парня за черный ворот пальто и грубо притянул к себе, однако Хан Суен остановила приближающееся выяснение отношений своевременным замечанием: — Нет, Иван может быть прав, — она жестом усадила Тилла на место. Воплощение автора насупилось и уткнулось в страницы «Прогнозирующего Плагиата», изображая крайнюю степень занятости и нежелания участвовать в разговоре. Пользуясь его молчанием, Хан Суен продолжила развивать мысль: — Ким Докча — идиот, но не дурак. Он не делает ничего, что не принесет выгоды. Поэтому, создавая Ивана, он мог преследовать какую-то цель, которой по ошибке ему не удалось достичь, — она задумчиво посмотрела на ложного регрессора и, видя, что Тилл не намерен возражать или соглашаться, обратилась напрямую к Ивану. — Как ты думаешь, зачем тебя хотел использовать Ким Докча? Парень замер, и дело было не в режущей слух формулировке. Он столько раз спрашивал спонсора, почему тот следовал за его скучной историей, но читатель раз за разом повторял, что, пока может, не перестанет смотреть ее. Оба понимали, что это не ответ, что Ким Докча скрывал больше, чем рассказывал, но Иван не хотел признаваться самому себе, что в его обществе действительно чувствовал себя нужным хоть кому-то. Это отличалось от отношений с Тиллом, к которому он привязался настолько, что, не раздумывая, раз за разом отдавал свою жизнь. И все-таки Ким Докча тоже заслужил место рядом, пусть оно и отличалось. И без него — как и без Тилла — Иван терял свою целостность. Эти чувства были слишком сложными, чтобы облечь их в слова. Регрессор никогда еще не задумывался о том, зачем один человек мог хотеть создать другого, ведь в Саду Анакт детям внушали совсем иную историю их появления на свет. Деактивировав стигму, Тилл рывком поднялся с земли. В этот момент они думали об одном и том же, но в отличие от Ивана воплощение автора начало догадываться об укрывшемся от всех остальных смысле сценария. — Ты знаешь, где может находиться Ким Докча? — неожиданный вопрос Тилла сначала сбил регрессора с толку. Однако, благодаря посещению Междумирья он знал на него ответ. — В вагоне метро, — одновременно с Иваном прозвучал и голос Хан Суен. Тилл кивнул. — Лука, нам нужен поезд, — встретившись с его непонимающим взглядом, он всплеснул руками. Это и неудивительно, ведь он тоже понятия не имел, как они выглядят внутри. Даже во время сценария с зелеными зонами люди предпочитали держаться подальше от путей метро, и времени на экскурсию попросту не хватило. — Создай хоть какой-нибудь вагон. Хан Суен тебя поправит, если ошибешься. Дождавшись, когда вокруг них вместо лагеря материализовалось тесное нутро подземного транспорта, он прошел вдоль сидений и подергал поручни, изучая и запоминая обстановку. — Хорошо. Допустим, я — Ким Докча, который идет по вагону и смотрит в окно… — Вместо стекол должны быть экраны, — добавил Иван, вспомнив слова спонсора. — Он говорил, что видит все через них. Король трансформаций доработал и этот нюанс, заменив окна светящимися прямоугольниками. Правда, для экономии сил все они показывали только синий интерфейс системы, но Тилл остался доволен. — Я останавливаюсь у экрана и смотрю на Ю Джунхека, — парень так серьезно посмотрел на Ивана, что тот невольно подумал, уж не попросят ли его правда залезть в экран. Озадаченный Лука, хмурясь, рассуждал о том же, но, к счастью, от лишней работы обоих освободили следующие слова Тилла: — Если я правильно понял, то я вижу на экране нулевую регрессию и прошу Ю Джунхека завести ребенка. Устав стоять, Хан Суен уселась на ближайшее сидение и вытянула ноги. — Это, конечно, хорошо, но лучше подумай, зачем тебе это понадобилось. Для чего ты хотел создать нового персонажа? Ее каверзный вопрос поставил парня в тупик. За спиной послышались шаги, от звука которых он вздрогнул. Как и все остальные, Тилл забыл о присутствии в сценарии настоящего Ю Джунхека. Их единственный зритель строго молчал, выступая суровым судьей. Усмехнувшись, Иван, словно отражение, встал напротив него — он был одного роста с отцом, комплекции, в таком же черном пальто, с тем же мечом на поясе, привычкой вздергивать бровь, склонностью к иронии и сарказму, с присущими мужчине грубостью и твердолобостью. Он тоже много раз проживал свою жизнь в поисках ответов и эпилога, ни разу не сумев довести ее до желаемого конца. И все-таки он не был Ю Джунхеком. Сощурившись, ложный регрессор саркастически улыбнулся. — Я не такой, как ты, — объявил он наконец, вспомнив слова, однажды сказанные спонсором. Пусть он никогда не верил в них по-настоящему, они были тем, что делало его уникальным в глазах настоящего создателя. — В отличие от тебя я знаю, чего хочу. Лицо Ю Джунхека опасно и ошеломленно исказилось. И тут Тилл понял. — Я, в смысле Ким Докча, не хотел создавать просто персонажа, — поспешно продолжил он, встав между ними, чтобы замять возможный конфликт отца и сына. — Он хотел, чтобы главный герой не был одинок! И его ошибка не в том, что он создал Ивана, — распалившись, он не заметил, как взял его за руку, словно хотел убедить не только всех вокруг, но и самого ложного регрессора, — а в том, что он принял это решение за Ю Джунхека, не оставив ему выбора! Ким Докча правда хотел, чтобы Иван существовал для них обоих — родителя и читателя. Мужчина молчал. Системе пришлось напомнить о себе очередным сообщением: [Принимает ли зритель интерпретацию актеров?] Перед ним высветились варианты ответов, и Ю Джунхек уставился на них не в силах пошевелить пальцем и нажать на экран. Сценограф создал декорации, рассказчик описал место действия и задал вопрос, а актеры сыграли свои роли, чтобы на него ответить. И только от зрителя зависело, верить ли рассказанной ими истории. Как и Ким Докче, ему предстояло решить их судьбу. Тилл придержал Хан Суен, когда та уже собиралась возмутиться, что он намеренно тянет время. Иван крепче сжал его другую руку, а Лука по-прежнему безразлично наблюдал за всеми, не скрывая полной незаинтересованности в происходящем. Наконец, главный герой принял решение. Экран перед ним моргнул и потух. [Ваш ответ принят. Награды за сценарий будут рассчитаны позже. Вы вместе с товарищами будете перенесены в Сеул, где откроется проход к «Последней Стене»]