Долг за кровь, сердце за доверие

На следующий день Томмо снова приходит в паб: опять же, не так много в Хоули мест, куда можно было бы сходить. А ещё он немного надеется снова встретить того вампира. Что скорее удивительно, потому что обычно он предпочитает избегать тех, кто ему до такой степени не нравится. Но Томмо объясняет это жаждой справедливости и праведной мести. И, честно говоря, это чувство граничит с лёгкой одержимостью. Удастся месть или нет – вопрос пока открытый, но, как там говорят? Держи друзей близко, а врагов – ещё ближе. Он подходит к стойке, погрузившись в свои мысли, и вдруг слышит знакомый голос, полный удивления: – Томмо? Какими судьбами, чувак? Томмо поднимает голову и подтверждает свою догадку: да это ж Дилан, ебать его в рот! – Дилдо! – со смехом приветствует он старого приятеля, и, может, делает он это слишком громко для такой клички, ну да не его проблема. – Ты что, работаешь здесь? А как это я тебя вчера не увидел? – Не моя смена была, – улыбается Дилан и тянется через столешницу, чтобы обнять Томмо. – Ебануться, ты, что ли, насовсем вернулся, правда? – Да, да, и правда, и насовсем, – фыркает Томмо и тут же устремляет взор к потолку: – От корней не сбежать, дружище... – Ну, последние пятнадцать лет ты успешно доказывал обратное, – хмыкает Дилан. – Ну да... – задумчиво тянет Томмо. – Как вы тут, Дил? Как ребята? – Слушай, я понимаю, мы бы неделю не виделись, между двумя чарками я бы успел что-то рассказать... Дождись уж конца смены. – Скучно, скучно-о. Ты постарел и растерял весь запал, – Томмо трагично всплескивает руками и ударяет по столешнице для пущей драматичности. Но затем искоса смотрит на Дилана и подмигивает: – Ладно, дождусь. Мне как временно безработному торопиться некуда. – Наслаждайся этим, пока можешь, – Дилан корчит ему рожу и исчезает, чтобы выслушать очередной заказ. Ждать, по удачному совпадению, приходится недолго. Сменщицей оказывается вчерашняя блондинка, и Томмо приветливо машет ей из-за своего стола. Дилан плюхается на сиденье напротив – от добра добра не ищут, так что они остаются в пабе. – Что это ты приехал и никому не сказал? – спрашивает Дилан, пристроив на стол второй стакан. – Я тебе больше скажу: я ещё две недели назад сюда приезжал, на похороны, – признаётся Томмо. – Разбирался с наследством. Я до последнего думал, что продам это всё к ебене-фене и вернусь в Манчестер, но... Томмо шмыгает и пожимает плечами. По правде сказать, в Манчестере его ничто не держало. За столько лет он так и не обзавёлся ни друзьями, ни семьёй. А здесь он всего-то пару дней – ну, три, если считать день похорон. И он уже чувствует себя как дома, всё сильнее с каждым новым глотком здешнего воздуха. Конечно, этот город ни в какое сравнение не идёт с Манчестером, но Томмо чувствует, что его место скорее здесь. Да и цены на недвижку в Манчестере что-то всё не падают, так что... – Да уж, в твоей манере променять нормальный город на эту залупу, – фыркает Дилан, то ли не заметив, то ли проигнорировав слово «похороны». – Все спят и видят, как бы отсюда съебать, а этому, видите ли, жизнь не мила без запаха свежего навоза по утрам. – Поверь мне, Дилдо, есть в мире вещи и похуже запаха свежего навоза... К тому же, поживи с моё в большом городе, может, и у тебя запах навоза вызвал бы приятную ностальгию. – Ой, ебать, вы посмотрите на этого пресытившегося... Так и скажи, в карманах ветер гуляет, вот и вернулся, – ехидно говорит Дилан и поднимает стакан. – С возвращением, одинокий бродяга любви. – И оно, друг мой, обещает быть грандиозным! Они чокаются, и Томмо делает хороший глоток. Кажется, и пиво не особо изменилось, да? Может такое быть? Чтобы и он помнил пиво, которое в последний раз пил в свои пятнадцать, и чтобы пиво осталось таким же. Или это та самая ностальгия играется с воспоминаниями? Ну, в любом случае. – Ты-то сам как? – спрашивает Томмо, вытерев губы большим пальцем. – Остепенился? – И да, и нет, – вздыхает Дилан и отпивает из стакана. – Здесь много бабла не поднимешь, поэтому я ещё покером немного промышляю. Но думаю с этим завязывать. В планах поставить нашего с Эрин ребёнка на ноги и свалить из этой дыры. С точки зрения Томмо, Дилан как-то уж очень безразлично пробрасывает такие ни хуя себе важные факты из своей биографии. Томмо слушает его с открытым ртом и прерывает до того, как Дилан успеет ещё половину своей жизни уместить в два предложения. – Так, тпру! Так у вас с Эрин всё настолько серьёзно стало, чтобы прям с ребёнком? – Ну, не совсем... – устало надувает щёки Дилан. – Там всё не так просто. Но, в общем, да, сейчас мы вместе. Ещё, вот, Карди и Кэрол – ты помнишь Кэрол? Короче, они поженились. Эш пока так ни с кем и не сошёлся... Что ещё?.. – Карди и Кэрол? Но она старухой была, ещё когда я уезжал! – Ну да, – хмыкает Дилан. – Сердцу не прикажешь. О, а Шугар сошлась с Джей-Джеем. Но вот его ты уже, наверное, не знаешь, да? Томмо мотает головой. Карди, Эрин и Шугс он помнит со школы, как и Дилана, с Эшем познакомился, когда тусовался у цыган. Эшу Кэрол приходилась, э, тёткой, что ли?.. Томмо и тогда в запутанных родственных связях табора терялся, сейчас и подавно. Но да, кем бы она ни была, он её помнил. А вот Джей-Джей, наверное, был одним из множества людей, с кем Дилан познакомился за пятнадцать лет отсутствия Томмо. – В общем, как я и говорил, в один вечер и не уложишься, особенно если ты на каждую новость будешь так бурно реагировать, – усмехается Дилан. И Томмо вдруг замечает, насколько уставшим Дилан выглядит. В смысле, уставшим не от того, что смена была долгая, или ночь бессонная, а на куда более глубоком уровне. Кажется, Дилан просто устал от всего. В целом. – Ну да, понятное дело... – вздыхает Томмо, катая донышко стакана по столу. Но вдруг его мысли снова возвращаются к событиям вчерашнего вечера, и раз уж они так удачно взялись вспоминать школьных друзей-приятелей, Томмо спрашивает: – Слушай, а О’Нила ты не помнишь? С ним сейчас что? Улыбка, уставшая, но тёплая, стирается с лица Дилана. Весь оказанный пивом эффект вмиг улетучивается, расслабленный взгляд стекленеет, окрашиваясь тревогой. – Почему ты спрашиваешь? – Да пересеклись вчера, – растерянно отвечает Томмо. И тут до него доходит: блядь, наверное, между Диланом и этим фриком имеет место какая-то не самая приятная история. Томмо становится нехорошо при мысли, что вчера на месте тех бедолаг, с которых О’Нил тряс деньги, мог быть Дилан. – Держись от него подальше, – отрезает Дилан до того, как Томмо успевает что-либо уточнить. – Он работает на братьев МакДон, а с ними шутки плохи. Ясно тебе? Братья МакДоны?.. Эта фамилия отзывается в памяти, как и многое другое за последние два дня, но ничего определённого Томмо вспомнить не может. – МакДоны-хуёны... Мне это должно о чём-то говорить, да? – бормочет Томмо, не особо рассчитывая на ответ. Ему не нравится то, как резко сменилось настроение Дилана. Но Дилан отвечает. – Это вампиры. Они тут половиной всего нелегального бизнеса заправляют. Они опасны, Том. Я имею в виду, правда опасны. А О’Нил – их правая рука, – Дилан делает паузу и щурится. – Пожалуйста, скажи мне, что ты никуда не влип в первый же день, как вернулся в Хоули? – Нет, пока только планирую, – отшучивается Томмо, но давится смешком под тяжестью взгляда Дилана. – Томмо, ты уже большой мальчик, я понимаю. Столько лет справлялся один. Да и я тоже, советчик выискался, да? Может, я тебя теперь вообще не знаю, как и ты меня. Станешь ты меня слушать. Но просто... – Дилан массирует лицо обеими руками. – Просто поверь мне, как человеку, который тут прожил всю жизнь, ладно? С ними лучше не связываться. Не отмоешься потом. – Да понял я, понял, ебать, – Томмо поднимает руки с раскрытыми ладонями, будто сдаётся. – Ничего такого не произошло. Просто думал, может, ты мне скажешь, был ли он мудаком уже в школе, или он дозой мудачизма где-то за её пределами облучился? Я с ним, видимо, не особо общался, вот и не помню... – С ним никто особо не общался... Но да, думаю, дело в том, с кем он связался, – вздыхает Дилан. – Ну да, я так и понял, – кивает Томмо. – Как начнёшь общаться с мудаками, так и сам неизбежно... Томмо выразительно разводит руками и умолкает. Дилан тоже разговор продолжать не торопится, и это мрачное молчание почти убеждает Томмо в том, что с О’Нилом правда связываться не стоит. Почти. Ну, ладно, совсем не убеждает. Дилан, с точки зрения Томмо, всегда был склонен драматизировать и параноить без повода. Но всё же Томмо хватает ума пока что закрыть эту тему. – О, кстати о мудаках... – загадочно улыбается он, нащупав тему, которая точно разрядит обстановку. – Как поживает гроза собачьей девственности, старина Карл? – Блядь, ты охуеешь, – Дилан сгибается от внезапно накатившего приступа смеха. – Он же теперь мусор. – Гонишь! – шепчет Томмо, схватившись за голову. – Самый настоящий. – Ебать мой хуй, настолько всё плохо, – стонет Томмо сквозь смех. – И он очень этим кичится. Если бы ты сейчас не спросил, не сегодня так завтра всё равно бы увидел, как он заходит в паб, будто он здесь хозяин, – фыркает Дилан. – В то время как все вокруг гадают, чью собаку он трахнул сегодня. – А вы делаете ставки? Я бы завёл такую традицию. – Ага, а все вырученные деньги будем отправлять барбосам и их хозяевам, чтобы покрыть психологический и физический ущерб... Кстати говоря, чем ты собираешься на жизнь зарабатывать? Есть планы? – Ну, есть идейка-другая... Можно продолжить монетизировать нажитый в Манчестере опыт и открыть собственное... учреждение. – Учреждение?.. – Увеселительное, – конкретизирует Томмо. – Типа секс-подземелья. На самом деле, если бы Дилан не спросил, он бы сам начал этот разговор, потому что... Ну, потому что ему бы, пожалуй, не помешала помощь. Томмо как раз думал о том, чтобы поднять старые связи, так что Дилана он встретил крайне удачно. – У меня дома есть подвал, – продолжает он, – довольно неплохой, марафет навести, закупиться по мелочи, и готово. – Секс-подземелье. В Хоули, – медленно повторяет Дилан. Судя по его озадаченному лицу, до этого никто такого устроить не додумался. Вот и отлично. – Ну, удачи, конечно. Впрочем, извращенцев везде хватает, так что может и выстрелить. – Выстрелит-выстрелит, люди всегда ищут новых ощущений, – задумчиво отмахивается Томмо, мысленно погрузившись в планирование своего маленького славного бизнеса. – Главное этих людей найти, и вуаля. – Ну, в общем-то звучит как план. Повисает пауза, и Томмо окончательно уходит в себя. Да, пора бы уже что-то делать. Это не только вопрос денег, но и азарт – Томмо должен доказать, что он тоже не пальцем делан. – Слушай, стесняюсь спросить, но какой конкретно опыт ты нажил в Манчестере?.. Томмо поднимает взгляд от столешницы и видит, что Дилан, кажется, слегка встревожен. Томмо хмыкает и достаёт из нагрудного кармана пачку сигарет. – Да всякий. Хочешь жить – умей вертеться, – пожимает плечами он, щёлкая зажигалкой. – И как именно ты вертелся? – Ну ты слепой или что? Перед тобой мужчина в самом соку, созданный ублажать всякого, кто нуждается в сильном мужском плече. Хотя, будем честны, плечи – не самая популярная моя часть тела, если ты понимаешь, о чём я. – Ага... Но ты, типа... Пробник мужчины? Портативная версия? Дом, милый дом, блядь. – Вот по чему я не скучал, так это по твоим ублюдским шуткам, – ворчит Томмо. Дилан в ответ усмехается гаденько и очень красноречиво. Но затем спрашивает уже серьёзнее: – А где ты, говоря твоим языком, возьмёшь стартовый капитал для открытия своего “учреждения“? Томмо сжимает челюсти, перемалывая готовые сорваться с языка слова зубами. Он понимает, к чему Дилан клонит: не собирается ли Томмо занять денег у самого Дилана. И нет, конечно, Томмо не собирается. Ему ли не понимать, что у Дилана едва ли есть лишняя пара тысяч – даже на открытие такого потенциально прибыльного бизнеса. Нет, тут нужно поискать другие варианты. – Ну, – Томмо добивает свой напиток и вертит в руках пустой стакан. – Мысли имеются, но нужно проверить их, э... целесообразность. – Целесообразность? Ты в Манчестере словарь сожрал? – Ох, Дилдо-Дилдо, – отвечает Томмо со снисходительной ухмылкой. – Ты понятия не имеешь, что ты готов положить в рот, если действительно проголодаешься.

***

И, что ж, эта затея полностью целесообразна, подчёркивает Томмо несколько дней спустя. Теперь он будет вставлять это слово везде, пока оно не приживётся и не перестанет звучать инородно: так работает его голова. Ну, в те моменты, когда она соизволяет работать, конечно. Это очень целесообразно – приложить минимум усилий и получить максимальный результат, объясняет он Дилану, а также Карди и Эшу, и этому новому парню, Джей-Джею. Он так рад их видеть, что ему трудно сосредоточиться на плане: ребята так изменились, но в то же время остались совершенно такими же. Как когда ты растёшь и неизбежно меняешься, но сам этого не замечаешь, потому что какая-то часть тебя и правда остаётся такой же. Это описание отлично характеризует их компашку: вроде все за столом уже взрослые мужики, которым пиво продают без документов, а всё также сидят и обсуждают очередной безумный план, чтобы срубить лёгких денег. Боже, как он скучал по этим посиделкам в Манчестере. Скучал по ребятам, скучал по их дурацким авантюрам, потому что в Манчестере всё было... по-другому. Без хорошей компании из авантюр пропадало всё веселье. В общем-то, всё просто: старый добрый взлом с проникновением. Имеем: вычурный особнячок, от пола до потолка забитый всякой антикварной дребеденью. Особнячок посреди ёбаного ничего, а владельцы – старпёры, которые их и не заметят, даже если они войдут через парадный вход. Откуда Томмо это знает? Потому что переспал с симпатягой-охранником после сокрушительного фиаско с О’Нилом, и чувак оказался крайне словоохотливым. Из потока информации, который состоял в основном из жалоб и заявлений, как этот парень ненавидит своих работодателей, Томмо вынес главное – тот будет совершенно не против, если Томмо обчистит их хоромы. Офигенная сделка, всего-то за пару минетов и один умопомрачительный трах на кухне. Чувак даже благородно отказался от своей доли, главное, мол, этим жлобам нос утереть. Дебил. Но дебил с добрым сердцем и отличным членом, по крайней мере. И пусть кто-то попробует сказать, что Томмо не берётся за работу со всей душой и рвением. С такими вводными вся операция занимает каких-то пару часов: пока они пылесосили всё, что видели, хозяева дома даже не всхрапнули. Новый знакомый Томмо оказался единственной мерой защитой дома, даже сигналка курам на смех, такие для них перестали быть проблемой, ещё когда им было по тринадцать лет. С точки зрения Томмо, такие люди заслуживают, чтобы их ограбили разок – может, хоть что-то сделают со своей беспечностью. Банда покидает особняк с несколькими под завязку набитыми сумками: столовое серебро, всякая антикварная дребедень типа украшений, статуэток и... И не только. Уже в фургоне был обнаружен экземпляр, который вдохновил Томмо больше всего: нечто, что Карди принял за странную игрушку в форме лошадки и хотел оставить себе, и технически именно игрушкой и оказавшееся. Только для взрослых. До бедного Карди это дошло, только когда Томмо сам начал ржать, как породистый жеребец. По наивности Карди он тоже скучал и был рад, что она так никуда и не делась. Да и антикварный дилдо в форме лошади его приятно удивил, хотя в Манчестере он чего только не навидался. Не будь эта вещица такой узнаваемой, она точно заняла бы своё почётное место в подземелье Томмо, но увы. Да и Карди, поняв, что это, тут же отказался от идеи её забрать. Причём так активно, что бросил её прямо в Дилана, еле успевшего среагировать и поймать потенциально драгоценную елду. После абсолютно серьёзного замечания, что Карди и Дилану лучше бы не забыть вымыть руки, потому что гарантий, что дилдо не использовали по прямому назначению, нет, Томмо даже подивился выдержке Дилана, который скривился, но дилдо из рук так и не выпустил. Что жадность с людьми делает, а?

***

Томмо громко вздыхает и показательно смотрит на часы: они здесь уже полтора часа торчат. Да, он согласился с тем, что было бы непрофессионально сбыть целую гору антиквариата просто так, без предварительной оценки, но кто же знал, что старьёвщик каждую чайную ложку будет под микроскопом изучать? И да, Томмо почти не преувеличивает. То есть, ладно, это не микроскоп, но и явно что-то более сложносочинённое, чем обычная лупа, с которой старики в супермаркет ходят. Поэтому они и застряли в этом ёбаном чулане за кассой антикварной лавки. Томмо обводит тесное помещение взглядом: Эш и Карди изучают содержимое полок, но совершенно очевидно, что делают они это со скуки, а не потому что им правда интересно; Дилан искренне пытается уследить за ходом мысли старьёвщика, но на данный момент выглядит не намного одухотворённее зомби из старых фильмов, потому что даже он не настолько ботаник, чтобы выдержать этот поток исторических комментариев; Джей-Джей, кажется, вообще уснул под монотонную речь старика. И Томмо чувствует, что скоро последует его примеру, но именно в этот момент старьёвщик берёт в руки дилдо. – О! – восклицает он. – О? – повторяет Томмо, мгновенно взбодрившись. – Что – о? – А, да... Да ничего, в общем-то, – старик кладёт дилдо на стол и, качнув головой, начинает массировать запястья. – Что, понравилась вещичка? – спрашивает Томмо, указывая на дилдо. Старик морщится, и Томмо ухмыляется. – Не в этом смысле, чувак. – Занятная, и правда, – безразлично пожимает плечами старьёвщик. – Ладно сделана. – И сколько такая может стоить? – спрашивает Дилдо, копируя безразличие старика. Томмо хмыкает. Дилан парень не промах. – Сотню дам. За... креативность. – Эй, обычный дилдо дороже стоит! – возмущается Томмо. – Да и, я не эксперт, конечно, но это разве не слоновая кость? – поддерживает Дилан. – Только поэтому эта штука должна стоить в разы больше. – Имитация! – подозрительно резко отрезает старьёвщик. – Вы верно отметили: вы не эксперт, так что я ответственно заявляю, что этой вещи место скорее в дешёвом секс-шопе, чем в моём! – Тогда мы возвращаемся к началу разговора: тебе эта штучка что, для личного пользования нужна, что ты в неё так вцепился? – мурлычет Томмо. – Думается мне, что нет. И что писюн стоит значительно дороже сотни. А ты, приятель, провалил попытку нас надуть. – Что... – Так что спасибо, уважаемый, но это мы оставим себе, – повышает голос Томмо и, откашлявшись, добавляет: – Опять же. Для продажи. Не для личного пользования. Короче говоря, сколько дашь за остальное? Навскидку, я заебался уже твои лекции слушать, мы за деньгами пришли, а не за культурным просвещением, ёб твою мать. – За краденый хлам с бабкиного чердака? Три косаря, – ворчит старик. – Не больше. Томмо смотрит на Дилана, и тот отрицательно качает головой. Мало. – Четыре, – говорит Томмо. – Три. – Три с половиной? – Ровно три! – ...Три сто? – По рукам. Томмо торжествующе улыбается и делает вид, что не замечает, как Дилан фейспалмит.

***

– А не знает кто, по счастливому стечению обстоятельств, какого-нибудь ценителя старинных самотыков? – спрашивает Томмо, когда они покидают магазин. Больше всего надежд он почему-то возлагает на Дилана, и не ошибается, потому что отвечает ему и правда он. Но с каждым сказанным им словом Томмо морщится всё больше и больше. – Вообще-то знаю, – говорит Дилан, – и я даже скажу тебе имя. Но не для того, чтобы ты с ним связался, а чтобы ты ни в коем случае этого не делал. Зовут его Теренс МакКанн, и если кто-то при тебе хотя бы вскользь упомянет это имя – сворачивай лавочку. – Да ёперный театр, Дилдо! – Томмо уже начинает раздражаться. – Сначала МакДоны, теперь этот чувак... Может, ты мне уже списочек накидаешь? Но только проще уже будет указать, с кем мне можно общаться, а не с кем нельзя. – Очень смешно. Можешь на лбу написать, места хватит: МакДоны и МакКанн, всё. – Блядь, мужик, Эрин тебя что, совсем не любит и не приголубит? Что ты взвинченный такой? – Меня и мою личную жизнь оставь в покое, Том. Просто я знаю тебя, и я знаю того чувака: как только ты начнёшь искать, куда бы сбыть елду, он выскочит, как первый и самый лучший вариант, но будь умницей и не ведись. С людьми его уровня проблем потом не оберёшься. – Какого такого его уровня? – Ну, он не дон Корлеоне, конечно, но около того, – вдруг подключается Джей-Джей. – Я согласен с Диланом, что с ним лучше не связываться. Даже мой долбоёб-брат предпочитает его избегать, а он, ну, долбоёб. – Господи, ёб вашу мать, ладно, хорошо! – Томмо размахивает руками, будто пытается разогнать рой надоедливых мух. – Зарубил себе на носу: с МакКанном дел не иметь, с МакДонами тоже. И быть дома к десяти. – Блядь, Томмо... – Говорю же, я понял, – повторяет Томмо. – Даже если этот МакКанн на коленях приползёт, я на него работать не стану. Честное пионерское!

***

– Ёпта, и с чего вдруг Дилан такую звезду поймал? Не делай это, не делай то... – ворчит Томмо, наблюдая поверх плеча Джей-Джея за тем, как он сёрфит интернет. Он предложил помочь Томмо найти покупателя и не напороться на сомнительных людей, так что они переместились в гараж, где Джей-Джей работал автомехаником. – Ну, его мнению можно доверять, – отвечает Джей-Джей. – Уж к МакКанну он вообще имеет непосредственное отношение... – Это ещё в каком смысле? Томмо подозрительно щурится. Лица Джей-Джея он не видит, но замечает, как он на мгновение втянул голову в плечи. Очень красноречивое «бля, и зачем я сказал». – Э-э, так ты не знал, что Дилан на МакКанна работает?.. – Представь себе, нет! Так значит, покером он не сам по себе промышляет, да? А организует игры по запросу. Большие игры, надо думать. Ну ёбаный ты же в рот, Дилдо! – То есть, мне он говорит держаться подальше, а у самого рыльце в пушку, так? – Не так, – вздыхает Джей-Джей и поворачивается к Томмо лицом. – Слушай, он не пытается тебя наебать. То, что он работает на МакКанна – не то чтобы его выбор, понимаешь, в чём дело? Он влип и не хочет, чтобы ты влип. Томмо фыркает, но картинка в его голове начинает складываться. И всё бы ничего, но у Дилана есть семья. Ребёнок. Понятно, чего он такой дёрганый. Томмо никогда не прельщала сомнительная радость отцовства, но всё же он примерно представляет, как Дилан себя чувствует в такой ситуации. – Бля, – бормочет он, облокачиваясь на спинку кресла Джей-Джея. – И как именно он влип? – Как он думает, по собственной глупости. И он корит себя за это. Но я бы сказал, что это скорее неудачное стечение обстоятельств. Влияние МакКанна так велико, что никто точно не знает все сферы, не то что отдельные точки или типа того. Так что вероятность перейти ему дорогу и остаться должным по гроб жизни просто огромная. Понятное дело. В Манчестере тоже ступить нельзя было, чтобы не отдавить ногу какому-нибудь местному криминальному царьку. Или вот, сегодня ты флиртуешь с девчонкой в баре, а завтра тебе в дверь стучатся, потому что это была неприкасаемая жена, любовница или дочка этого царька. И самое поганое, что как только ты там окажешься, дороги назад уже нет. Вот в чём дело. «Остаться должным по гроб жизни» – это даже не метафора. Кредит, который ты берёшь у мафии, ты не погасишь никогда. – Ёбаный пиздец, – вздыхает Томмо. – Спасибо, что хоть ты мне это рассказал. – Было бы за что, – тянет Джей-Джей. – Ладно, если бы я не сказал, ты бы всё равно ещё как-то узнал, так что... – Само собой, – кивает Томмо. – Думаю, Дилан просто не выбрал подходящий момент. – Кстати, Дилан этого не озвучил, но... – Джей-Джей слегка мнётся, но всё же договаривает: – Думаю, тебе нужно быть вдвойне осторожным. МакКанн и все, кто на него работает – оборотни, так что... Томмо задумчиво наклоняет голову. Да уж, интересные новости. Но не особо хорошие. Конечно, как оборотню, Томмо набили оскомину все эти стереотипы вроде территориальности и прочего говна из документалок про дикую природу, но, к сожалению, жизненный опыт показывал, что в криминальной среде эти стереотипы не были совсем уж лживыми. Джей-Джей возвращается к поискам, а Томмо продолжает молчать, переваривая информацию. Но слишком долго думать об одном он тоже не может, поэтому он переводит взгляд на экран ноута, пестрящий легальными и не очень предложениями, и невольно возвращается мыслями к своему детищу. И вдруг он вспоминает ещё об одной детали, которая бы ему явно не помешала для успешного ведения бизнеса: – Раз уж ты взялся меня консультировать, можешь ещё кое с чем помочь? – С чем? – Видишь ли, я подумываю, что мне нужен будет дилер. Ничего серьёзного, травка меня вполне устроит. У тебя нет знакомых, кто мог бы?.. Джей-Джей поворачивается к нему снова. – Это не то чтобы знакомый, – говорит он медленно, взвешивая каждое слово. – Но тебе это не понравится, потому что Дилан рассказал мне, что он тебя поприветствовал уже на первый день со свойственным ему гостеприимством.

***

Одно хорошо во всём этом разговоре с Джей-Джеем – покупателя они всё же нашли. Вернее, даже нескольких на выбор, так что пару дней спустя Томмо уже созвонился с кем-то, кто звучал так мужественно и сурово, что в голове Томмо мгновенно нарисовался герой боевика из нулевых, обязательно с огромными, мускулистыми руками. Глупо ли это, фантазировать, как выглядят люди, основываясь только на голосе? Скорее да. Не похуй ли ему на это? Абсолютно похуй: мечтать не вредно, а на работе ему выбирать не приходится. Впрочем, он не привередлив и мало кого считает по-настоящему отталкивающим. В общем-то, даже неважно, какие у этого чувака руки – если они на месте, то это уже неплохо. Но это всё лирика и значения, по большому счёту, не имеет. Что действительно можно было бы счесть вопиющей глупостью, так это если бы Томмо сообщил собеседнику своё реальное имя и адрес. И сделал ли он это? Конечно, нет: встретятся они в пабе, а затем найдут место, чтобы побеседовать наедине. И, что ж, Томмо следовало заключать пари – было бы с кем, правда. Потому что банки чувака, который к нему подходит, пока Томмо бездумно пинает мелкие камешки ногами, реально внушают уважение своим обхватом. Да и не только банки – он реально как будто плотно сидит на стероидах. Против этого, Томмо, впрочем, ничего не имеет: качки ему тоже нравятся. Так что он прилагает некоторое усилие, чтобы его мысли не увели его не туда. Он кивает, изображая безразличие, и жестом приглашает последовать за ним в тот же переулок, где О’Нил кошмарил своих должников. – Товар у тебя с собой? – сразу спрашивает мистер Руки-Базуки, перекрывая своим широким торсом пути отхода. Томмо это уже не нравится, но он лишь приподнимает брови, показывая, что совершенно не впечатлён, и улыбается. – Я что, на дебила похож? Товар припрятан, и пока я не увижу деньги, там он и останется. Чувак хмурится, и, эй, в этом городе все симпатичные мужики – уёбки? Впрочем, Томмо осознаёт, что его аппетиты поумерились, и всё, что ему сейчас нужно от этого красавчика – это его бабки. Между тем чувак, подумав, всё же кивает, показывая этим жестом две вещи: своё уважение к Томмо и карие глаза, до этого скрытые за тёмными очками. Блядь, какой больной ублюдок станет носить солнцезащитные очки ноч... Сука. Только когда зрачки напротив ловят и отражают луч фонаря, до Томмо наконец доходит. Сука, блядь, он ведь тоже оборотень. Наверное, это должно насторожить Томмо, но пока он складывает эту информацию в папочку «подумать над этим позже» в своём мозгу и продолжает: – Ну, так что? – А как мне, в таком случае, быть уверенным в том, что ты фотку товара не из интернета скачал? – спрашивает он и делает шаг в сторону, наконец покинув личное пространство Томмо. – Слушай, мы так до бесконечности друг друга переспрашивать можем. Я вот тоже не вижу, чтобы у тебя пачки денег из карманов вываливались, – фыркает Томмо, чувствуя прилив уверенности. И, к его удовольствию, покупатель хмыкает в ответ и качает головой. – Твоя правда. И всё же ты точно не взял товар с собой, м? Томмо цыкает языком. Но, ладно, после обмена любезностями можно и правда заняться работой в конце концов. Он жестом фокусника извлекает «товар» из чёрной спортивной сумки, висящей у него на плече, и разворачивает обёрточную бумагу. Несколько секунд покупатель разглядывает содержимое, после чего смотрит на Томмо, приподняв бровь, и протягивает руку. Томмо позволяет ему рассмотреть самотык поближе. – Это слоновая кость? – Хм. – Стоит, наверное, как крыло от самолёта. – Заметь, не я это сказал. Но да, так и есть. – Дай-ка я... – он фоткает дилдак и прячет телефон в карман. – Нужно ещё раз связаться с оценщиком, он скажет, не туфту ли ты толкнуть пытаешься. – Пожалуйста-пожалуйста, – фыркает Томмо флегматично, понимая, что сегодня он денег, увы, не увидит. Однако, вопреки его опасениям, вторая встреча всё же случается, и в этот раз чувак оказывается куда более заинтересован в покупке «товара». Одно это вселяет в Томмо оптимизм. Он даже начинает верить, что затея не была провальной с самого начала, и ему правда удастся выручить с этого оружия массового анального поражения достаточно денег, чтобы завершить ремонт подвала. Кроме того, симпатяга-оборотень даже сообщает ему своё имя. Ну, насколько имя Джон правда может быть настоящим, а не выдуманным на ходу. Томмо, однако, своё придерживает: не то чтобы это имело много смысла, но осторожность не помешает. Они снова встречаются у паба, но в этот раз заходят внутрь, и Томмо кладёт ту же спортивную сумку на середину стола. – Ну что, баш на баш? – спрашивает он, придерживая её рукой. Джон кивает и протягивает белый конверт под столом. Томмо проворно проверяет содержимое и только после этого отталкивает сумку от себя. Успешное завершение сделки мгновенно делает Джона куда более привлекательным в глазах Томмо. Он отпивает глоток пива и спрашивает как бы невзначай: – А ты в курсе о... других моих услугах, м? Если вдруг захочешь заглянуть, сделаю тебе скидку по дружбе. Джон хмурится: даже если он не знал до этого, он быстро понимает, какие услуги Томмо имеет в виду. Он выразительно поднимает правую руку, ладонью к себе, и Томмо замечает золотое обручальное кольцо. – Ну и что, – пожимает плечами он. – Семейные пары ко мне тоже частенько захаживают. Это, видишь ли, больше, чем секс. Это больше про новый опыт и... – ...и спасибо, но нет, – фыркает Джон и встаёт, одним глотком прикончив своё пиво. – Мне пора. Бывай. Томмо провожает его взглядом, с тоской отмечая, что либо он теряет хватку, либо до его родного захолустья не добрались те свободные нравы, к которым он привык в Манчестере. Второй провал за последние две недели, ну что ты будешь делать. Впрочем, в этом случае проблема явно была не в Томмо: парень так торопился от него сбежать, что на пороге споткнулся и чуть не наебнулся. Томмо не сдерживает смешка, чувствуя, как плотно набитый конверт греет ему сердце лучше любой ночи любви с симпатичным качком.