Долг за кровь, сердце за доверие

Это не то чтобы знакомый, но тебе это не понравится. Томмо уже и забыл, как быстро распространяются новости в городишках вроде Хоули. Видно, Дил слегка приукрасил, рассказывая Джей-Джею, что Томмо успел наворотить в первый день в городе, а Джей-Джей теперь думает, что Томмо объявил О’Нилу полноценную вендетту, ни больше, ни меньше. Доля правды в этом, конечно, есть, но тем не менее. Однако, раз Джей-Джей предложил О’Нила в качестве дилера, видно, у него отношения с вампиром не такие натянутые. Так Томмо думает, пока не приходит к другому, весьма печальному выводу. Потому что он несколько дней убил на попытки найти кого-то, кроме этого кровососа, и понял, что МакДоны держат весь местный рынок. Так что Дилан не то что не преувеличил, скорее приуменьшил размер их влияния: как бы Томмо ни бился, все ниточки вели к О’Нилу. Он был не то чтобы лучшим вариантом, а попросту единственным. Заебись. Томмо хмурится, сверля взглядом номер, который Джей-Джей ему дал. Он уже в десятый раз берёт телефон, держит его в руках и кладёт обратно, думая: далась же ему эта трава. Может, и без неё обойтись? Разве самого по себе удовлетворения больных фетишей недостаточно, чтобы считаться серьёзным заведением? Но, откровенно говоря, нет. Недостаточно. Это как открывать стрипуху без бухла. Людям нравится, чтобы все приятные вещи находились в одном месте, так сказать, всё включено. Закурить после хороших поебушек так вообще сам Бог велел. А травка имеет свойство расслаблять, что Томмо тоже на руку – снижает вероятность переработок. Да и больше услуг – больше навар, что тоже крайне приятно. Так что, как бы ни было больно это признавать, с О’Нилом ручкаться всё же придётся. Тут даже бесполезно надеяться, что с ним или его боссами вдруг что-то случится – они же, мать их, почти бессмертные. И сколько бы Томмо ни откладывал звонок, существенно ничего не изменится. Нужно просто проглотить это, как горькую таблетку. Раньше сядем – раньше выйдем. Томмо вздыхает и падает на диванные подушки. Это просто смешно: они виделись-то всего один раз, и обычно проблем с переговорами у Томмо не бывает, но этот О’Нил... Что-то в нём пробуждает в Томмо глубинное желание держаться от него как можно дальше. Может, всё дело в том, что Томмо не умеет принимать поражение? Или всё же в том, что О’Нил повёл себя, как последний мудак, втянув в это тех двух ребят? Томмо выдыхает сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как на него снова накатывает злость и бессилие. Не так надо готовить себя к дружеской беседе, старина. Просто засунь своё недовольство себе в зад и признай: без этого мудозвона твой бизнес далеко не уедет. А встать на колёса ему желательно побыстрее. Томмо массирует переносицу и наконец более-менее успокаивается. Он выпрямляет спину, снова берёт телефон и тут же нажимает кнопку вызова, не оставляя себе путей для отступления. Он слушает гудки целую минуту, прежде чем вампир берёт трубку. – Алло? – доносится из динамика хрипловатый голос. – Здоров, – отвечает Томмо. – Это Томмо, то есть, э, Томас. Мне нужно... – Погромче, пожалуйста. А то слышно только лай. Томмо давится возмущением. А теперь он, блядь, его запомнил, значит! – Не очень-то профессионально так общаться с клиентами, – мурлычет он, едва сдерживая порыв бросить телефон в стену. В общем-то сдерживается он исключительно потому, что ему всё же жалко телефон. – С клиентами? – повторяет О’Нил, растягивая гласные. – Откуда у тебя мой номер? – Неважно, – отрезает Томмо. – Так тебе нужны деньги или нет? – Дерзкий какой. Ты что, проспал тот момент, когда остальной выводок учили хорошим манерам? Ёбаный ты же в рот. Такое впечатление, что за эту пару недель О’Нил стал в несколько раз хуже. – Так что тебе надо? – спрашивает вампир, так и не дождавшись от Томмо ничего, кроме злобного сопения. – Нужны регулярные поставки для моего увеселительного учреждения. Мне сказали, ты можешь их обеспечить, – цедит Томмо, стараясь звучать спокойно и уравновешенно. – Я много чего могу обеспечить. Сколько товара потребуется? – Об объёмах будем говорить только после того, как я решу, что оно того вообще стоит. Томмо слышит, как О’Нил снисходительно смеётся. Воистину, монополия портит людей. – Само собой. Насколько это срочно? Теперь Томмо не сдерживает смешка. Как будто здесь вопрос жизни и смерти решается. Ну, хотя... – Во вторник у меня будет время. – Ладно. Где? Томмо удивлённо приподнимает брови. Он-то ожидал, что вампир начнёт гнуть пальцы и спорить чисто из вредности. – Адрес вышлю. Я свободен после обеда. – Ага. Не затягивай только, – говорит О’Нил и тут же бросает трубку. Козёл. Но на самом деле всё прошло не так уж плохо. Учитывая их стычку в пабе, Томмо ожидал проблем посерьёзнее, чем детские подколы. Он роняет телефон на сиденье дивана. Дилану это точно не понравится. С другой стороны, это не его бизнес, и Томмо может решать за себя сам, спасибо большое. Да и не его вина, что в этом Усть-Залупинске даже из двух зол выбирать не приходится, потому что оно всего одно. Но Томмо не думает, что это такая уж проблема. Ему с О’Нилом не детей крестить, да и работать на мафию он не собирается – ему нужна только трава, вот и всё. И может быть – только может быть – он что-то разузнает об этом О’Ниле. Ни для чего конкретного. Просто из любопытства. И он точно не заработает никаких проблем на свою жопу. Честное пионерское.

***

– Ты сделал ЧТО? Крик эхом отражается от стен подвала, и Томмо морщится. Он ожидал такой реакции, но количество децибел, которые Дилан вложил в вопрос, ранит его чуткие волчьи уши. – Я же просил тебя держаться от МакДон подальше, а спустя пару дней ты говоришь мне, что водишь шашни с их правой рукой! – Ничего я не вожу! Пока что, по крайней мере... Но мне нужно строить бизнес, а кирпичики для этого зелёные и пахнут канабисом, – ворчит Томмо, массируя ухо. – А что мне было делать? Огород на заднем дворе разбить? – Нет, но... Ёбаный же бобаный, – вздыхает Дилан, спрятав лицо за ладонями. – Ну, то есть, я понимаю, выбор невелик, да и тут хочешь, не хочешь нарвёшься либо на них, либо на МакКанна, просто... Пообещай, что не начнёшь права качать с первого же дня. – Потерплю до второго, – покладисто соглашается Томмо. – Слушай, я уже по этому О’Нилу понял, что они там все уёбки полные, так что... Дилан кивает, кусая губы. Его зрачки, вперившиеся в столешницу, бегают туда-сюда, будто он читает что-то, что видит только он, и вдруг останавливаются. Он поднимает взгляд и говорит: – И с ним тоже не шути, – Дилан хмурит брови. – Тебе, может, побольше других его остерегаться стоит. – Это ещё с чего вдруг? – искренне удивляется Томмо. – Потому что он ёбнутый. А ещё потому, что ты оборотень. – И-и? Не вижу связи. – Связь в том, что он прямо-таки ходячий стереотип, и в том числе это касается его отношения к оборотням. И давай так – убить он, вроде, никого пока не убил, но искалечил будь здоров. И вот это я уже собственными глазами видел. Парни МакКанна буквально в больницу ложились, а они оборотни, как и ты. Томмо не нравится то, как Дилан выделяет слова "больница" и "оборотни". Кому, как не Томмо, знать, что отправить оборотня в больницу – та ещё задачка со звёздочкой. Но, наверное, всё дело в том, что и О'Нил – не человек, и потому щёлкает такие, как орешки. – Ну, я к МакКанну отношения не имею, – отмечает он, поджав губы. – Не уверен, что это тебя спасёт. Может, это вообще только развязывает ему руки... Сам подумай, – Дилан опирается локтями на новенькую стойку, которую Томмо приобрёл за деньги, вырученные с продажи елды, и продолжает вкрадчиво: – За парней МакКанна ему, скорее всего, вставили пизды, так что последние пару лет он их не трогает. А за твоей спиной никакого богатого страшного дяди нет. Как бы Томмо ни хорохорился, он не мог не признать, что в словах Дилана есть довольно много смысла. Ну, только если... ...только если это всё не очередные байки из склепа, которые Дилан выдумывает на ходу, чтобы припугнуть Томмо. Может, он и сам в это верит, но факт остаётся фактом: Хоули – маленький и захолустный городок посреди нигде, тут не нужно особо стараться, чтобы заставить всех под себя ходить от одного твоего вида. Короче говоря, народ здесь непуганый, а вот Томмо в Манчестере повидал всякого. Так что пока он не увидит своими глазами, как О'Нил кого-то доедает или типа того, он останется при мнении, что этот вампир – просто очередная дохуя о себе возомнившая выскочка. Но он будет осторожен, конечно. Осторожность – его второе имя. Просто он будет проявлять именно что разумную осторожность, а не лебезить перед этими утырками, которые считают, что им всё можно. И неважно, идёт речь о МакКанне, МакДонах или О'Ниле. – Ну да, это упущение с моей стороны, – фыркает Томмо и вдруг добавляет, прищурившись: – Но вот ты такой ошибки не допустил, да? Дилан замирает, приоткрыв рот. Томмо почти видит, как с его губ хотят сорваться слова: "Откуда ты?..", но вместо этого Дилан печально улыбается и качает головой. – Да, зато допустил другую. ...Я хотел сказать. Правда. Просто не знал, как это подать, чтобы не прозвучало... так глупо. Эта улыбка и уставший голос Дилана заставляют Томмо ощутить лёгкий укол совести. Да, Дилан ведёт себя, как его мамка, но не потому, что ему нравится доёбываться, а потому что искренне пытается помочь. Ну, хотя и доебаться он тоже не дурак. – Я могу тебе чем-то помочь, старик? – спрашивает Томмо, помолчав. – О, ты бы очень помог, если бы иногда прислушивался к моим советам, – фыркает Дилан. – Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понимать: твоя мелочная и злопамятная натура не даст тебе забыть даже самую крохотную обиду, а О'Нил, насколько я понимаю, задел твоё исполинское эго довольно сильно. Так что от советов я перехожу к угрозам: только, сука, попробуй затеять какую-нибудь хуйню, и я доберусь до тебя быстрее, чем это сделает ебанутый вампир. – Да уж, ты знаешь меня довольно неплохо, – бормочет Томмо, поджигая сигарету. – Ладно уж, никаких затей.

***

Вторник наступает так быстро, что Томмо подпрыгивает на месте, услышав звонок в дверь. Занятый подготовкой своего заведения, он и забыл о таком пренеприятнейшем событии, как встреча с О'Нилом. Но это не особенно портит ему настроение. Разговор с Диланом произвёл на него эффект прямо противоположный тому, чего Дилан пытался добиться: Томмо чувствовал себя не напуганным, а скорее воинственным. Поэтому когда он открывает дверь, он чувствует, будто тем самым принимает вызов, и он к нему готов. Будь он сейчас волком, его уши стояли бы торчком, хвост трубой – очень громкое "ну, давай, нападай!" на волчьем языке. Но, к его разочарованию, О'Нилу это всё до фени. Он даже не смотрит на Томмо, скучающе отвернувшись в сторону. Томмо открывает дверь нараспашку и едва сдерживает раздражённый кашель, нужный только для того, чтобы привлечь внимание вампира. И всё же он этого не делает: дожидается, чтобы вампир наконец посмотрел на него сам. И тот, покачнувшись на пятках, снимает свои солнечные очки и показательно наклоняет голову, чтобы встретиться с Томмо взглядом. Ну и пидорас. – А, сперва тебя и не заметил, – тянет он. Просто конченый гандон. – И я рад тебя видеть, – бурчит Томмо, даже и не пытаясь скрыть, что испытывает он далеко не радость. – Проходи. Томмо ожидает, что вслед за очками вампир снимет и этот дурацкий капюшон, но что-то О'Нил с этим не торопится. И в этот момент Томмо понимает: у него дома достаточно светло, чтобы это продолжало причинять кровососу дискомфорт. На секунду он даже злорадно думает пригласить его в гостиную, которая как раз находится на солнечной стороне, но всё же он не полный мудак, в отличие от некоторых, поэтому ведёт вампира в подвал. И он не может не бросать на О'Нила любопытные взгляды: он первый человек – ну, вампир – с улицы, кто увидит его заведение во всей его свежеотремонтированной красе. Вампира, впрочем, видимо не особо-то впечатляют ни интерьер, ни аромат, который Томмо подбирал так долго, с учётом его особенностей восприятия запахов. Как будто он каждый день видит приватный зал элитной стрипухи в подвале частного дома. Пидор расфуфыренный... Когда Томмо останавливается у стойки, вампир наконец снимает капюшон и вешает очки на серебряную цепочку на шее. Его угловатое лицо кажется практически белоснежным на фоне чёрной одежды, и у Томмо складывается впечатление, что О'Нил действительно прилагает намеренные усилия, чтобы каждая деталь в нём кричала о том, что он вампир. И это, честно говоря, обречено или выглядеть очень тупо или до тупого сексуально. Однако О'Нил умудряется выглядеть скорее действительно устрашающе, как и в их первую встречу. – Налить чего-нибудь? – спрашивает Томмо и выключает тихую музыку, льющуюся из колонок. – Чай, кофе? Он указывает вампиру на одно из кресел, приглашая его сесть. Тот колеблется, но всё же садится, поджав губы. Томмо сперва считывает это как напряжение, но быстро осознаёт, что это не что иное, как брезгливость. – Нет, спасибо, – отвечает вампир. – Не хотел бы ничего подцепить. Какой же мрак. Как таких мудозвонов земля-то носит? Томмо медленно выдыхает, подавляя порыв обратиться и откусить вампиру голову. Это точно не поможет переговорам, а Томмо нужно, чтобы этот долбоклюй исправно поставлял ему траву. Он ставит на место чашки, едва не разбив их, и поворачивается к О'Нилу лицом. И он успевает заметить, что вампир осматривается с выражением лёгкого удивления на лице. Ха, так значит, он и правда просто выделывается, думает Томмо, ехидно ухмыляясь. – Что-то заинтересовало? Провести экскурсию? Что-то странное мелькает в глазах вампира, но это "странное" так быстро сменяется холодом, что у Томмо нет шанса распознать эту эмоцию. – Я здесь, чтобы обсудить условия сделки, а не твои фетиши, Томас. Этот тон и подчеркнуто официальное обращение навевают Томмо воспоминания о школе. Будто ему снова двенадцать, и его отчитывает учитель. Было бы забавно, если бы не угроза в голосе О'Нила, звучащем так, словно вампир вот-вот потеряет терпение и взорвётся. – Можем обсудить и твои тоже, мне не жалко... – Томмо умудряется выдавить из себя улыбку под тяжёлым взглядом вампира. – Да ладно, я просто пытаюсь быть гостеприимным. Впрочем, правда твоя: время – деньги, да? – Оставь этот словесный понос для своих клиентов, – отрезает О'Нил. И прежде чем Томмо успевает вставить хоть слово, он продолжает, громко и чётко, тем самым давая понять, что не потерпит, чтобы его перебивали: – Если я не ошибаюсь, о деньгах мы начнём говорить после того, как тебя устроит качество. Но первым делом я ставлю тебя в известность, что работать со мной – значит работать с МакДонами. Ты это понимаешь? Ну, по крайней мере не на МакДон... Пока что. – А что, это какие-то большие шишки здесь? – спрашивает Томмо, решив разыграть одну из своих любимых карт – простачка. – Ты что, всю жизнь провёл в лесу, где молился колесу? Томмо хмыкает. О'Нил звучит так искренне удивлённо, что практически весь сарказм из его вопроса улетучивается. – Ага. Ничего такой лесок, в народе зовут Манчестером. Взгляд О'Нила меняется, и теперь Томмо чувствует себя оскорблённым. Потому что вампир смотрит на него как на круглого идиота. Видно, у людей не укладывается в голове, как можно из Манчестера перебраться в это болото, если только ты не поехавший на сортах навоза пенсионер. Томмо предполагает, что вампир думает именно об этом, потому что все, начиная от Дилана, заканчивая кассиром в магазине, об этом не только подумали, но и напрямую всё высказали. – Слушай, я не шарю, кто тут под кем ходит, да оно мне, собственно, и до пизды. Мне просто нужна хорошая трава, вот и всё. На секунду Томмо кажется, будто О'Нил хочет что-то сказать, но вампир лишь растягивает губы в улыбке, в то время как его взгляд остаётся абсолютно неподвижным. Пожав плечами, он говорит: – Понимаю. Тогда ещё кое-что, пока ты в состоянии воспринимать информацию... – он откидывается на спинку кресла и закидывает одну худую ногу на другую. – Когда мы заключим сделку, товар будет поступать в установленное время независимо от того, есть у тебя деньги или нет. Просто это будет означать, что в следующий раз ты оплатишь обе партии и проценты сверху. Ну, ясное дело. Куда без старого-доброго счётчика. Но да и ладно. Томмо задерживать оплату не собирается. – Да-да, – отмахивается он. – Это всё пустые разговоры до тех пор, пока я не буду уверен, что ты не пытаешься впарить мне какое-то говно. На это О'Нил хмыкает и достаёт из нагрудного кармана уже готовый косяк. И даже это он умудряется сделать с изяществом и небрежностью опытного фокусника. Томмо фыркает, но как только он поджигает косяк и делает первую затяжку, ему вдруг становится резко наплевать на то, насколько О'Нил позер. – Ебать мой хуй. Это не трава, это ёбаная амброзия. Он готов биться об заклад, что в глазах О'Нила мелкает что-то вроде гордости, но, как и любая эмоция кроме высокомерия и отвращения, эта тоже исчезает, оставляя за собой холодную, безразличную маску. – И сколько же тебе нужно? – спрашивает вампир, и его клыки поблёскивают в тусклом освещении подвала.

***

Когда с этой головной болью было покончено, наконец состоялось грандиозное открытие заведения. Как и ожидалось, стоило появиться предложению, тут же подтянулся и спрос, до сего момента дремлющий в ожидании появления предприимчивого парня вроде Томмо. О'Нил исправно появлялся на пороге его дома каждую неделю, и после того как Томмо привык к его дебильной манере говорить, он даже начал думать, что вампир вполне... сносный. На фоне воротил, с которыми Томмо приходилось иметь дело в Манчестере, О'нил был просто душкой: он, кажется, не стремился ставить Томмо палки в колёса, и если он его и ненавидел, то не больше, чем всё остальное население городка. И это лишь укрепляло подозрения Томмо в том, что не так страшен чёрт, как его малюют. Или же смена отношения была обусловлена тем, что Томмо стал их клиентом, и теперь вампир был вынужден проявлять вежливость? Когда он поделился своими размышлениями с Диланом, тот продолжил стоять на своём: О'нил ебанавт, не влезай ни во что, бла-бла-бла. Но, вот в чём дело: Томмо был человеком действия, и слова, чьими бы они ни были, убедить его ни в чём не могли. И посему подозрения, что О'Нил – не более чем пиздабол с раздутым самомнением, превращались в убеждённость. И в то время как сам О'Нил, кажется, забыл об их стычке, Томмо не оставлял идею заставить О'Нила отплатить. Ничего такого, просто он хотел бы, чтобы вампир понял – на Томмо не стоит смотреть свысока. Томмо прикусывает губу и возвращается в реальность. Придерживая задницу одной рукой, свободной он смачно её шлёпает, и звук получается таким громким и звонким, что Томмо не сдерживает удивлённого смешка. А это он ещё даже не достал плётку... Жалко, что О'Нил то ли слишком умён, чтобы стать клиентом Томмо, то ли ему это правда не интересно. Томмо бы многое отдал, чтобы с ним поиграть. И потому, что это удовлетворило бы его жажду мести, и потому, что чувак правда горяч, ну, глупо это отрицать. Одни тату чего стоят, да и само тело, наверное, ничего. Он вздыхает и взвешивает плеть на руке. Жаль, но в свой подвал он вампира точно не заманит, как бы это ни звучало. Придётся понаблюдать и дождаться более удачного шанса.

***

И, ладно, когда он говорил "понаблюдать", он всё же не имел в виду "сталкерить". Но он не может не поддаться порыву, когда замечает, как О'Нил отчаливает от "Вороньего гнезда" на своём байке: Томмо запрыгивает в машину и следует за ним, пока голос Дилана в его голове вопит о том, какой же он еблан. Ну, извини, Дилдо. Любопытство сгубило кошку, а Томмо, может, и пощадит. Впрочем, первый такой заезд не даёт ему особо ничего. Это даже оказывается весьма... скучно. О'Нил разъезжает по городу, стучится в двери, толкает траву или типа того. В большинстве случаев он едва обменивается с клиентами хотя бы парой слов, если судить по тому, как быстро он уходит. Если честно, Томмо ожидал какого-то зрелища, но, похоже, люди правда боятся его слишком сильно, чтобы буянить. Но это и не идёт наперекор теории Томмо, согласно которой жители Хоули боятся его просто потому, что не видели ничего хуже. Но вот когда он проворачивает этот трюк во второй раз, он начинает задумываться, не водит ли вампир его за нос. Потому что ему как-то с трудом верится, что он так уж хорош в шпионаже, а вот в то, что О'Нил давно заметил слежку, но просто ссать на неё хотел – вполне. Как бы то ни было, Томмо притормаживает у очередного дома на окраине, почти целиком увитого засыхающим плющом. Надо сказать, точку обзора он выбрал удачную, поэтому он прекрасно видит, как вампир зачем-то останавливается у порога, вздыхает и только потом нажимает кнопку звонка. Дверь открывается через несколько мгновений, свет из дома очерчивает силуэт О'Нила. и... Блядский ты же Боже, это что, ребёнок? Скорее всего так, потому что его просто не видно за вампиром, и что-то внутри Томмо очень не хочет, чтобы О'Нил хоть на минуту оставался с ребёнком наедине. Не то чтобы Томмо сам любил детей, скорее нет, но чувство, по силе схожее с инстинктом, уже почти заставляет его плюнуть на конспирацию и вмешаться, когда... он слышит смех. Детский смех. Ребёнок смеётся, и О'Нил опускается на одно колено рядом с ним, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Это что, О'Нил ебать как гениально ладит с детьми, получается? Пока Томмо медленно выдыхает, ребёнок, а если точнее, мальчик лет шести, оборачивается и что-то выкрикивает – с такого расстояния не разобрать даже с чутким слухом Томмо. Наверное, позвал кого-то из родителей, догадывается Томмо. И правда, ещё пару мгновений спустя на пороге повляется высокий, крепко сбитый мужчина. Но почему-то даже такая детина на фоне О'Нила как-то теряется и выглядит не столь уж внушительно. И они общаются. И, бля, Томмо хочет знать, о чём они там секретничают. Даже если это прямая дорожка в канаву, где его найдут мёртвым, он хочет знать. Он выходит из машины и, прокравшись впритирку к кирпичной ограде поближе к дому, наконец может подслушать разговор. – Да знаю я, что у тебя нет таких денег, я что, на идиота похож? – шипит О'Нил. – Но тянуть резину и дальше не получится, МакДоны хотят свои деньги назад. – О да, а то они же там, бедные, без этих денег хуй без соли доедают!.. – отвечает отец, даже не пытаясь понизить голос. Забавно, что О'Нил как будто заботится о том, чтобы ребёнок не услышал лишнего, а вот папаша... Но да ладно. Чел на стрессе. А Томмо здесь не для того, чтобы отдавать О'Нилу очки зрительских симпатий. После секунды молчания вампир продолжает говорить, только теперь его голос приобретает жутковатый оттенок, низкий рык прорывается в его речь, будто второй, более низкий голос вторит обычному голосу О'Нила. Этот голос вызывает у Томмо волну мурашек, но то, что он говорит, звучит довольно... резонно. – Серьёзно, Оуэн? Серьёзно? Тебе-то эти деньги нужны были для важных вещей, да? Точно не для того, чтобы делать ставки на скачках? Да и не припомню, чтобы озвученные условия тебя чем-то не устраивали. Ты просто проебал все деньги, поставив не на тех лошадей, а теперь подвергаешь опасности будущее своего пацана. После этих слов доносится какой-то шум, вроде глухого стука, и Томмо довольно ярко представляет себе, как О'Нил берёт Оуэна за грудки и прижимает к стене. Но, поскольку никакой реакции от Оуэна не слышно, непонятно, то ли Томмо нафантазировал лишнего, то ли О'Нил постарался не размазать чувака по стене. После этого Томмо слышит звуки шагов и едва успевает отбежать за поворот, когда до него снова доносятся слова О'Нила. – Я поговорю с Дэйви. Исключительно ради блага твоего ребёнка, – говорит он уже своим обычным голосом. – Я дам тебе больше времени. Но это в последний раз, Оуэн. Не заставляй меня возвращаться сюда. Он надевает шлем, заводит байк и уезжает, безразличный к тому, что Оуэн кричит ему вслед. Томмо, надо сказать, тоже едва слышит, что он выкрикивает. Потому что... Что это только что было? С какого рожна О'Нил не просто прочитал чуваку нотацию, так ещё и совершенно очевидно, что ему правда не плевать если не на самого Оуэна, то на его семью точно. Томмо плюхается задом на асфальт, прислонившись спиной к ограде. Краем уха он всё ещё слышит голоса, доносящиеся из дома, и невольно вслушивается: Оуэн ещё какое-то время костерит О'Нила, а потом семья садится ужинать. И Томмо сидит так достаточно долго, чтобы его жопа начала мёрзнуть, прежде чем он понимает: то, что О'Нил выкинул, не встаёт ни в версию Дилдо, ни в его собственную. Потому что вампир правда пошёл навстречу этому Оуэну. Хотя тот, на скромный взгляд Томмо, не особо этого и заслужил. Может, ему бы и полезно было разок получить по почкам в подворотне, чтобы заречься занимать бабки у бандосов. Вот, кого надо показать Дилану, чтобы он отъебался от Томмо. Потому что, хотя образ жизни Томмо и может выглядеть довольно беспечным, причина, по которой он может позволить себе быть беспечным, такова, что от последствий его действий он один страдать и будет. Семьи у него нет, сегодня он здесь, завтра он там, а вот Оуэн чем думает? Такими темпами он всех родных за собой на дно утянет. А может, и не утянет. Пока О'Нил за него вступается. Ёбаный шашлык, какой же сюр.