Чем больше цифра, тем громче выстрел

      — Приём, Центральное, это Рид, я на Южной водоочистке, и если вы не хотите собирать меня по кускам, пришлите кого-нибудь с яйцами. У меня тут дохлый андроид-юморист и гости, которым явно захочется прострелить мне колено. Конец связи.       — Принято, Рид. Группа быстрого реагирования уже в пути. Постарайтесь не устроить там бойню до их прибытия. Повторяю — постарайтесь. Конец связи.       Чтобы ни предприняла эта группировка, перестраховаться всё же стоило. Он пятился назад, словно загнанный в угол, взгляд метался, дыхание сбилось, сердце в груди било тревожный марш, как будто уже знало — сейчас будет весело. Гэвин лихорадочно окидывал помещение взглядом в попытке найти хоть какой-то путь отступления, но всё, что он находил, это всё тот же андроид, всё с тем же лицом, которое его мозг ещё рефлекторно считал чужим и знакомым одновременно.        Страх был рядом — но не от того, что его могут пришить. Гораздо сильнее пугал андроид, потому что его реакция не укладывалась ни в одну из инструкций, с которыми детектив имел дело. И, мать его, это даже не Коннор. Он вообще не знает, кто это или что это. Даже имени не узнал. Какая-то очередная девиантная мразь, на лицо Коннора и с характером, как у влюблённого терминатора на грани нервного срыва.       А ведь, что забавно — имя узнать хотелось. Почти физически. Потому что это стало бы хоть каким-то якорем, хоть каким-то объяснением происходящего. А так — ощущение, будто ты дрался с призраком, с явными симптомами проявления стокгольмского синдрома по ходу драки.       Гэвин не отводил взгляда от мертвой машины. Воздух вокруг стал густым, липким, будто электричество просачивалось сквозь бетон. Каждый шорох теперь был как выстрел, каждый звук отдавался гулким эхом в ушах. Пространство сжалось до нескольких шагов между ним и машиной с глазами, от которых хотелось кричать, но по итогу — просто молчать и трястись.       Очередная ошибка. Очередной провал, который будет гнить внутри. И да, он уже знал, как это будет: тишина в квартире, бутылка, которую не успел выкинуть, и взгляд в потолок с единственной мыслью: «Что, блять, со мной не так?»

***

Зима, 2038 год.

      — Ну ты и гений, блядь! — взревел Рид, распахнув дверь архива с ноги так, что она отскочила от стены с оглушительным грохотом. — Тебе надо памятник ставить за такую дедукцию. Из говна и палок. Или просто выкинуть с балкона. Второе хотя бы быстрее.        Он резко схватил Коннора за лацкан безупречно выглаженного пиджака и от души швырнул, как куклу. Андроид отлетел в сторону, врезался в металлический стеллаж, за который тут же и схватился, не дав себе упасть. Всё тот же — собранный, молчаливый, спокойный. Как гладь на мёртвом пруду. А Коннор даже не подумал сопротивляться. Только моргнул непонимающе, слегка склонив голову. Как пёс, который не понял, за что его ударили тапком. Спокойствие, которое в Гэвине вызывало не уважение, а ярость.       — Подозреваемый, между прочим, уже вовсю ёбнул с места! — сквозь стиснутые зубы выдохнул Гэвин. — Потому что кое-кто решил, что его «анализ микроволокон» важнее, чем прямой допрос. Ты вообще хоть раз пробовал думать, а не обрабатывать данные, а? Или в своей пластиковой башке только нули, единицы и хрен с маслом?       — Я предположил, что вероятность его причастности составляет не более двадцати процентов. — всё так же спокойно ответил Коннор. — Допрос был бы преждевременным и, скорее всего, затормозил бы расследование. — его взгляд был почти щенячьим и непонимающим.        Гэвин снова шагнул к нему, с яростью схватив за шиворот, притянув ближе к себе — будто сейчас вышвырнет в окно, не дожидаясь объяснений.       — Предположил он, блядь! Да ты даже понятия не имеешь, что такое интуиция, потому что ты, мать твою, консервная банка на ножках! Ты не чувствуешь, не понимаешь, не можешь! А ведёшь себя, будто мы с тобой одного поля ягоды! — Гэвин с силой швырнул его в стену.       Коннор влетел спиной, почти с хрустом. Но на лице — ничего. Только бровь слегка дрогнула.       Андроид продолжал смотреть. Без злости. Без страха. Без... ничего. Лишь внимательность — как будто пытался понять, в чём же он провинился. Это выбешивало Гэвина ещё сильнее. Он шагнул ближе, склонился, ткнув пальцем в грудь андроида, будто пробивая броню словом:       — Слушай сюда. Ты можешь сканировать всё что угодно. Ты можешь высчитать вероятность, вычислить траекторию, найти ДНК на дохлой кошке через три квартала, да хоть обёртку просканировать от жвачки на дне реки. Но ты не человек. Ты не один из нас. И никогда не будешь. — он почти прошипел последние слова. — И если ты думаешь, что сможешь стать чем-то большим... то тебе просто нужно выдернуть себе мозги через уши. — и он ушёл, хлопнув дверью так, что стёкла задребезжали.       Громкий хлопок двери архива затих в коридоре, а Коннор всё ещё сидел на месте. Глаза бегали, брови сошлись ближе, делая едва различимые складки. Неподвижный, как статуя, будто не он только что получил порцию агрессии и пинков от человека, которому должен помогать. Нетронутый, непобеждённый. Только в его взгляде, обычно пустом и машинном, теперь мелькала тень. Не эмоция. Скорее... что-то, похожее на смятение. На попытку осмыслить. Ну да, у них же там вшито: «Не проявлять обиду, даже если тебя только что морально обоссали».       Коннор знал, что Рид не доверяет андроидам. Он знал это с первого дня их совместной работы. И всё же… порой злость детектива казалась чрезмерной и несправедливой. Не как профессиональная неприязнь. Что-то личное. Она будто цеплялась за его лицо, голос, выбор слов. Как будто его само существование выбешивало Гэвина.       В курилке Рид дрожал. Не от холода. Сигарета сломалась между пальцами, как зубочистка. Он плюнул, выкинул её в урну и уткнулся лбом в бетонную стену, стиснув челюсть до боли.        «Почему ты просто не можешь быть тупым роботом, как все? Просто слушать, что тебе говорят? Почему у тебя этот взгляд, будто хочешь... понять? Почему ты говоришь спокойно, даже когда я хочу тебя разбить к чёртовой матери? Почему мне... почему мне не похуй?»       А детектив даже не сразу понял, что Коннор подошёл тихо, почти неслышно. Как таракан, которого вытравили, а он, зараза, вернулся — ещё и в галстуке.       — Детектив... — мягкий, ровный голос и ни капли агрессии, только любопытство. — Почему вы на меня злитесь? — Гэвин чуть не выронил новую сигарету.       — Серьёзно? Ты теперь решил поиграть в психотерапевта? — он обернулся. — Может, ты мне ещё и чаёк принесёшь? Или сразу вынесешь диагноз?       Коннор не ответил. Смотрел. Почти внимательно. Не как напарник. Как... кто-то, кто действительно хотел услышать ответ.       — Я злюсь, потому что ты лезешь туда, куда не просят. — рыкнул Гэвин. — Ты ведёшь себя так, будто ты человек, хотя ты — просто очередная машина, списанная с конвейера. Ты не живой. И не должен пытаться быть им.       Он замолчал, сам удивившись, как это прозвучало. Как будто пытался убедить не Коннора, а себя. Коннор немного склонил голову, будто анализируя каждое слово.       — Но я ведь не пытался ничем заменить человека, — просто ответил он. — Я лишь стараюсь содействовать расследованию. И по всем показателям, делаю это достаточно эффективно.        — Вот именно! — взорвался Гэвин. — Хуже всего, что ты слишком стараешься! Слишком правильный, слишком вежливый, слишком... спокойный! Да от тебя... от тебя тошнит! Блять, да даже сейчас ты говоришь о чёртовом расследовании, у тебя есть в пластиковой башке хоть что-то кроме этого? — он резко отвернулся, проводя рукой по лицу, растирая глаза, чтобы андроид не видел, как у него дрожат пальцы. Или губы. Или всё сразу. Ненавидел это. Ненавидел себя. Его. Всех.       "От тебя хочется, чтоб ты сорвался. Чтоб ты наорал. Чтоб ты вёл себя как все. А ты — как зеркало. Показываешь всё, что я сам в себе не перевариваю. Даже если ничего не говоришь."       Он не сказал этого вслух. Просто сжал зубы до скрипа. Он развернулся, бросил под ноги Коннору окурок, который даже не докурил, и пошёл прочь.       А андроид смотрел ему вслед — задумчиво, молча. И только угол его губ чуть дрогнул. Может, от лёгкой боли. Может, от того, что даже машинам иногда хочется, чтобы их понимали. И медленно, почти неосознанно, выпрямил пиджак, на котором всё ещё были следы пальцев Гэвина.

*** 

      А потом андроид вдруг дёрнулся. Рид замер. Он поднял голову и... усмехнулся. Кровожадно. Почти по-доброму. Закашлялся еле слышно и с механическим скрипом, сплюнув тириум.        — Ладно, шутка, пожалуй, слегка вышла из-под контроля, — сказал он, вскакивая на ноги с пугающей лёгкостью. — Признаю. Даже я впечатлён твоей реакцией. Такая... искренняя. Прямо сердце греет. Если бы оно у меня было.       — Ты ёбаный псих... — выдохнул Гэвин.        Гэвин дернулся к нему с яростью, но не успел сделать и шага, как андроид метнулся вперед с нечеловеческой скоростью и оказался вплотную. Одним рывком перехватил его за грудки, вжал его в стену, так, что у детектива захрустело в плечах. Стена затрещала облупившейся краской. Рид попытался вырваться — бесполезно.       — Успокойся, легавый. — холодно произнёс андроид, голос был низкий, лишённый эмоций. — Я, честно говоря, не особо хочу сталкиваться с твоим цирковым подкреплением. У них будет слишком много вопросов, а я не в настроении на светские переговоры.       — Тогда отпусти. Прямо сейчас. — Гэвин в ответ схватил его за предплечья, в попытках освободить себя.        — Нет. — он склонился ближе, его губы почти касались уха детектива. — Ты слишком долго играл в начальника. Пора немного сменить роли. — он задержался на мгновение, внимательно вглядываясь в лицо Гэвина. — Видишь ли, эти ребята, что идут к нам... я справлюсь. Одной рукой и вслепую. Мне даже не нужно волноваться. А вот с тобой — отдельная история. — он сильнее прижал Рида к стене, словно демонстрируя, насколько легко может раздавить его, если захочет.       — Мне не хочется тебя убивать прямо сейчас. Мне нужно, чтобы ты наконец понял, кто здесь главный. Кто держит ситуацию за яйца. Поэтому ты затыкаешь свою бравую харю и слушаешься. Или я буду вынужден сделать так, что тебя не опознают твои кенты из морга.        Гэвин стиснул зубы, в глазах — ярость, страх, отвращение, и... что-то ещё. Сложное. Сломанное.       — И да. — добавил андроид. — Если ты прямо сейчас не развернешь домой своих псин, то они приедут сюда... и увидят, как ты лежишь в луже собственной крови и дерьма. В лучшем случае.       — Я вызвал их уже, — процедил Гэвин. — Так что, если хочешь сбежать — беги, пока можешь.       — Я не бегаю, зайка. — усмехнулся он. — Я диктую правила. И ты только что подписался их соблюдать.        Шаги вооружённых людей все ближе отдавались эхом в ангаре. Сбоку — отдалённый вой сирен. Гэвин чувствовал, как его всё трясёт, но не знал уже — от страха или от того, что его только что морально размазали по стенке. Надо просто вытянуть несколько минут и за ним придут. А может быть это и не был один из лучших раскладов.        А андроид стоял напротив, все еще удерживая на весу тело детектива с таким видом, будто время остановилось и весь остальной мир перестал существовать. Он спокойный, собранный. И полностью уверенный в своей победе. Гэвин, будто в яростной агонии, дёрнулся, извернулся, и, заорав, врезал андроиду обеими ногами в грудь, надеясь, что тот хотя бы пошатнётся. Хоть на шаг. Хоть на миллиметр. Но — ни хрена. Андроид не шелохнулся. Как будто не человек, а колонна из бетона с самодовольной ухмылкой на лице. Удар не только не причинил ему вреда — он скорее развлёк. Новая, почти насмешливая тень пробежала по его лицу, и он, не торопясь, наклонился ближе. Почти лоб в лоб. Зрачки в зрачки. Медленно покачал головой — как взрослый, уставший от глупости ребёнка.       — Правда? Это всё, на что ты способен, Рид? — прошипел он с притворным разочарованием. — Надо было сразу предупредить, что ты еще и дерёшься как недовольный кот. Мяу, блять.       Он ловко перехватил детектива за горло одной рукой, при этом сильно приложив затылком об стену, не давая тому и шанса на очередной выпад или хотя бы вдох, и почти шепотом добавил, с ядовитой ласковостью:       — Ещё один такой цирковой номер — и я серьёзно задумаюсь: ты тут чтобы бороться или просто хочешь, чтобы тебя кто-то наконец прижал? — Гэвин только больше задергал ногами, только уже не в качестве обороны.        Кровь с грохотом ударила в голову, заливая лицо яростным румянцем. Боль от удара прошлась по позвоночнику, как ударная волна, расколовшись мигреневой вспышкой в затылке и висках. Казалось, череп треснет от внутреннего давления.       Он попытался вдохнуть — тщетно. Лёгкие горели, словно их залили кипятком, и от нехватки воздуха грудь судорожно сжалась в судорогах, дергаясь в жалкой, почти животной попытке сделать хоть один глоток кислорода. Всё тело дергалось в рефлекторных конвульсиях, а в ушах пульсировал один-единственный отчаянный приказ: дышать.        — Надо же... — протянул он лениво, склонив голову. — А я всё ждал, когда ты спросишь. Хотя, ты ведь не из тех, кто интересуется именами, правда? Ты из тех, кто просто сразу целится в лицо.       Гэвин, конечно же, молчал. Пытался вдохнуть через раз. Каждый мускул был напряжён, как пружина. Взгляд исподлобья — злой, упрямый, но уже с трещинами. Андроид усмехнулся, медленно, как будто смаковал момент:       — Ричард. Хотя, если тебе ближе официальный стиль, можешь звать меня RK900. Или, скажем, «тот, кто сотрёт тебя в фарш, если ты ещё раз дёрнешься». Но, по-моему, «Ричард» звучит куда симпатичнее и менее наигранно, правда? — он склонил голову набок, с ленивым интересом наблюдая, как Гэвин на рефлексе распахивает рот, пытаясь вдохнуть хоть каплю воздуха. — Рад знакомству, детектив Рид. — Он ослабил хватку, словно нарочно давая пару сантиметров иллюзии контроля.       — А теперь будь добр, объясни своим коллегам, что ты справляешься. И что ты жив. Пока что. Скажи, к примеру, что они спугнут группировку, с которой ты уже ведешь переговоры. Ты же коп, знаешь что сказать.       С этими словами он грубо поставил его на землю и сделал шаг назад — как будто именно он даровал это освобождение. Гэвин не упал, вовремя облокотившись спиной за стену позади, но почувствовал, как ноги стали ватными. Он почти потерял сознание. Гэвин с трудом выпрямился, хватая ртом воздух. Лёгкие горели, сердце грохотало, как будто кто-то запустил отбойный молоток прямо в грудную клетку. Ричард выпрямился, оглянулся на мелькающие тени, и сказал, словно невзначай:         — У тебя есть ровно минута, чтобы придумать, как себя спасти. Или я отдам тебя "танатовцам", как кусок мяса на обед. Прямо как гиенам. — Ричард ухмыльнулся, не мигая уставившись в глаза детективу. — Хотя, скорее всего, они не оставят даже кости на память.       — Кому, блядь? — выдохнул Гэвин, с перекошенным лицом, стараясь сохранить остатки самообладания. — Ты вообще в курсе, что убивать копа это...       Он говорил громко, отчаянно, срываясь на крик. Не потому что хотел объяснить. А потому что пытался отвлечь. Сыграть на времени. На случайности. На чуде.       И он попытался. Резким движением метнулся к кобуре, пальцы сомкнулись на рукояти глока — но он знал, черт возьми, он знал, чем это закончится. Просто не мог не попробовать.       Щелчок. Металл в воздухе. За долю секунды пистолет оказался в руке Ричарда, наведён прямо в лицо.       — Я вроде бы предупреждал. — прозвучало почти лениво.       В следующую секунду рука машины вцепилась в ворот Гэвина. Он снова оказался прижат к стене, так сильно, что затылок отдался гулкой болью. Пистолет уперся под подбородок. Гэвин почувствовал, как дуло холодит кожу, как палец на спусковом крючке готов замкнуть круг. Упрямству Рида можно только позавидовать.        — Сейчас ты попиздуешь туда, куда я скажу. Без фокусов. — голос Ричарда звучал спокойно, но в этой спокойности было нечто... безусловное. — Сбрасывай рацию. Телефон тоже. Или я сброшу тебе скальп вместе с черепной коробкой.        — Да пошёл ты… — прохрипел Гэвин сквозь оскал. — Соси хуй у статуи свободы, ублюдок...       Он усмехнулся. Широко. Безумно. Настолько вызывающе, что стало понятно — у Рида начинается истерика. Или он просто больше не знает, что делать. Когда страха уже столько, что остаётся только ржать в лицо палачу.       Удар. Всё.        Тело Гэвина обмякло и рухнуло на бетон с глухим звуком, как мешок с мясом. Где-то рядом звякнул выкинутый пистолет. Кровь потекла с затылка. Удар был точный, как у хирурга — отключающий, но не убивающий. Машина знала, куда и как бить. И всё равно — это было чертовски опрометчиво. Оставить живого копа, который теперь знает его лицо. Его тембр. Его манеру двигаться. И знает как его находить, предугадывать, где он будет. Это — почти суицид. Ричард это понимал. Но не остановился. Сам не давая себе отчета об этом. Он еще проанализирует это, но не сейчас. Он присел рядом с бессознательным телом, уставившись на него с задумчивой ухмылкой.       — И кстати... — проговорил он тихо, будто доверяя секрет. — Если ты всё ещё хочешь меня поймать... я не против. Правда. Только помни: в этой версии игры кошка — я. И если мышка решит клацнуть зубками, ей могут оторвать башку. Одним движением. — он склонил голову, улыбаясь всё шире. — Будь осторожен, детектив.       И растворился в темноте. Все так же без шороха и следа.        Удивительно, что именно он — обычный, упрямый, ебанутый детектив — сумел его выследить. Безусловно, он был умен. Проникнуть туда, куда даже спецотдел не сунется. Просто прийти к определенному выводу и найти. И Ричард... не то чтобы был против.       В его жизни не было азарта. Только рутинные убийства, однотипные цели, стерильная эффективность. И вот — Рид. Воплощение хаоса. Эмоций. Грязи. Сопротивления. Сарказма. Даже на грани жизни и смерти. Это был вызов, которого Ричард ждал. Гэвин не сможет убить его. Не сейчас. Возможно, позже. Возможно, когда будет готов. Когда решится. Но Ричард тоже ждал этой встречи. Ждал слишком долго. И смаковал каждый момент после — заранее. Он не даст этому закончиться так рано.       На сегодня — миссия провалена. Но это не конец.       Это только начало охоты.