25.
2 ноября 2025 г., 21:11
После архива Гэвин направился в кафетерий — тот самый, где всегда пахло пережаренным кофе и чем-то неуловимо усталым, как сам департамент. Он сел у окна, за привычный стол, где когда-то с Тиной спорил, кто из них хуже пишет отчёты. Сейчас спорить было не с кем. Оно и к лучшему. Он просто хотел перевести дыхание, собраться с мыслями, пока никто не лезет под руку. Монотонный шум кофемашины и редкие капли дождя за стеклом помогали думать. Он вспоминал, как говорил с Тиной — резко, на автопилоте, с привычной злостью, за которой давно пряталась только усталость. Иногда казалось, что он просто копает яму, в которую когда-то упал. Только теперь — осознанно.
Он сделал глоток кофе — горького, слишком крепкого, словно специально, чтобы не расслабляться. Из кармана джинс достал телефон того убитого мужчины. Он повертел его в руках, словно решая, стоит ли вообще в это лезть. По идее, уже нет. Но когда это Рид следовал правилам?
Может, потом ему и влетит за это — но отмазаться несложно. Скажет, мол, искал информацию по делу, проверял связи, смотрел, нет ли у погибшего выхода на наркоторговлю. Типичная отмазка, которую он повторял не раз, — без особого стыда, без веры, просто как способ не останавливаться.
Допив кофе, он поднялся, закинул стакан в урну и направился к своему терминалу. Тины на месте не было, и Гэвин почти облегчённо выдохнул. Не хотелось ещё одного разговора — особенно после утреннего. Тишина была лучшей напарницей.
Он включил экран, подключил найденный телефон и пробил данные владельца по базе. Ничего подозрительного: мужчина, 38 лет, дальнобойщик, семья, жена и дочь, жил в пригороде. Чистая история. Ни штрафов, ни долгов, ни судимостей. Разве что — пометка: «в прошлом работал в Киберлайф». И всё. Как будто жизнь вычищена до блеска.
Гэвин скривился. Слишком чисто. Как обычно.
Он снова взглянул на фотографию на обоях телефона. Простая, беззащитная сцена, от которой внутри что-то неприятно сжалось.
— Вот так, мелкая, — пробормотал он, глядя в экран. — Мир дерьмо. Особенно для тех, кто в нём ни при чём.
Он сидел, глядя в экран, и мысленно перебирал варианты паролей с такой же раздражённой усидчивостью, с какой раньше пересчитывал риги в наручниках. К хакерам лезть не хотелось — время, лишние вопросы, отчеты, да и чувство собственного достоинства ещё не окончательно умерло. Лучше попытаться самому: тупо, по-человечески, без посторонней помощи.
Перебрал стандартный набор: дата рождения жены, собственный день рождения, день свадьбы, день рождения матери или отца, номера машин — всё, что обычно ставят люди, у которых нет желания складывать сложные пароли. Ничего. Экран молчал, неподатливый, как старый сейф. Он глубоко вдохнул, медленно и намеренно, как будто собирался вытряхнуть из памяти то, что всегда лежало на самом видном месте.
Дочь. Фото на обоях — улыбающаяся, с котёнком, розовый бантик на ошейнике. Маленькие люди сами по себе — батарейки банальностей. Дата рождения — первое, что приходит в голову. Он проверил её в базе: день, месяц, год — всё как в паспорте. Сердце не дрогнуло. Это было слишком просто, слишком удобно. Но иногда именно простота и работает.
Он ввёл цифры. Медленно, как человек, который знает, что сейчас либо откроется окно, либо — ещё одна запирающая плёнка реальности. Экран мигнул, показал бесконечную полоску загрузки — мгновение, растянувшееся на целую вечность. Потом — тихое «щелк» и домашний экран ожил. Телефон разблокирован.
На секунду Гэвин позволил себе улыбнуться — криво, как у человека, который выиграл в лотерею усталости. Победа была дешёвой, но результат — тот же. Впереди — не хакеры, не профессионалы, а он сам, с грязными пальцами детектива и дурной привычкой лезть туда, где не просят.
Ему даже стало немного смешно: сколько раз люди думают, что сложные пароли — это их броня, а потом ставят на защиту от мира дату рождения любимой дочки. Детская невинность как гвардеец секретов. Ещё одна ирония жизни.
Он открыл сообщения. В большинстве — жена: десятки пропущенных, крики в тексте, отчаяние между строк. «Где ты?», «Ты опять уехал?», «Что мне говорить нашей?» Потом — тишина. Ни ответа, ни звонков. После того, как тело нашли, всё оборвалось.
Гэвин почувствовал, как будто на мгновение оказался свидетелем чужой трагедии, о которой никто даже не узнает. Был человек — и нет. Никому дела нет, кроме электронной базы данных.
Он пролистал дальше и заметил один странный чат. Контакт без имени, просто номер. Дата — две недели назад. Сначала ничего особенного: пара коротких сообщений, обсуждение «подработки», обещания хорошей оплаты. Но дальше — то, что заставило его насторожиться.
«Откуда у тебя мой контакт?»
«Встретился с другом, его зовут Стивен. Рассказал о непыльной работе, я и согласился. Он сказал, что работу даёт Клифф, и в кратце описал, чем предстоит заниматься...»
«Понял. Завтра в 20:00 в Антологии Кофе. Не опаздывай.»
Гэвин перечитал последние строки несколько раз, чувствуя, как что-то в груди холодеет. Имя. Клифф. Он уже слышал его. Когда-то.
Он уставился на экран, потом на своё отражение в чёрном мониторе. Отражение смотрело на него в ответ — измотанное, небритое, с глазами, в которых слишком много вопросов.
— Клифф, — тихо повторил он, будто пробуя имя на вкус. — Ну здравствуй, сука.
Он задумался, как действовать дальше. Вариантов — кот наплакал, да и кот, судя по всему, уже сдох от скуки. Написать этому типу — очевидно. У того наверняка свои базы, свои каналы, свои люди. Вряд ли кто-то из них горит желанием принимать в тёплую компанию копа, даже бывшего. Но врать смысла нет — ложь в таких делах пахнет на расстоянии. Лучше немного правды, приправленной цинизмом и нужной долей отчаяния.
Он быстро набрал номер, пальцы машинально забегали по экрану. Короткое сообщение, без изысков:
«Добрый день! Я по поводу работы. Есть ещё вариант устроиться?»
Отправил. Швырнул телефон на стол. Начал нервно стучать ногой — ритмично, с раздражающей точностью, будто хотел пробить пол.
В этот момент вернулась Тина. В руках — стакан кофе, пальцы дрожат, на лице виноватое выражение, как у ребёнка, пойманного на краже конфет.
— Слушай, Гэв... — она не смотрела на него, ковыряла крышку стакана. — Я, наверное, наговорила лишнего...
Он поднял на неё глаза, уставшие и чуть мягче, чем обычно.
— Да, я тоже. Извини, — буркнул он, не отрывая взгляда от телефона.
— Да... ты меня тоже извини, — она всё же осмелилась поднять взгляд.
В нём было то самое человеческое тепло, которое редко встречается между напарниками, особенно если один из них — Гэвин Рид.
Он чуть улыбнулся. Тина, кажется, впервые за весь день расслабилась. И тут телефон завибрировал. Гэвин бросил взгляд на экран.
«Добрый. Да, актуально. Расскажите о себе.»
Он хмыкнул. Ну, пошло дело.
Врать он не стал. Ну, почти. Написал, что работает копом, что денег катастрофически не хватает — счета, аренда, алкоголь, всё это пожирает остатки зарплаты. Что почти в заднице, и ищет хоть какую-то подработку. Правда, как он знал, всегда работала лучше лжи: в правде человек сам достраивает нужные оправдания.
Ответ пришёл быстро.
"Откуда мой контакт?"
Гэвин выдохнул сквозь зубы. Началось. Самое время наступить на тонкий лёд. Про Стивена лучше не заикаться — вдруг этот ублюдок действительно спросит у него, а тот, конечно же, ответит, что не знает никакого Гэвина Рида, особенно такого, который ещё и коп. Классика жанра: сгоришь не из-за ошибки, а из-за одного неосторожного слова.
Он на секунду задумался, потянулся к терминалу и снова открыл базу. Пробил имя того самого мертвого мужчины. Уильям Грейс. Молчит навсегда. И, черт возьми, в данном случае это даже к лучшему. Гэвин усмехнулся.
«Уильям рассказывал около недели назад. Думал и всё же решил попробовать.»
Отправил.
Он откинулся на спинку стула, закинул руки за голову и выдохнул. Игра началась. Снова. Как когда-то, когда всё в его жизни стояло на краю — только теперь у него не было Коннора, чтобы тянуть его назад. Теперь всё, что оставалось, — его привычное упрямство и чутьё, которое обычно спасало задницу в последний момент.
Он смотрел на экран, будто пытаясь угадать, кто именно сидит там, по ту сторону переписки. В голосе — тишина, в строке — одно мигающее «печатает». Знакомое ожидание, липкое, вязкое, почти физически ощутимое. Гэвин сжал кулаки, чувствуя, как под кожей стучит пульс.
«Сегодня в 20:00 в “Антологии Кофе”. Успеешь?»
Он усмехнулся. Конечно, успеет. Да ещё и приедет заранее — так на пару десятков минут.
Рид всё ещё улыбался, глядя в экран, когда Тина, заметив это, прищурилась:
— Чего улыбаешься, а? Медсестричка Хлоя снова решила тебя подлечить? — поддела она, не поднимая глаз от терминала.
— Ага, — отозвался он машинально, чуть рассеянно.
Она хмыкнула, но ничего не сказала.
Гэвин отложил телефон и, словно ничего не произошло, углубился в отчёты. Бумажная рутина — лучшая маскировка для любых планов. Он методично проверял строки, как будто от них зависела жизнь, хотя в голове крутилось одно:
«20:00. Антология Кофе.»
Он даже не заметил, как уголок губ снова предательски дёрнулся. Плевать. Пусть думают, что он нашёл новую игрушку. Главное — чтобы никто не догадался, что сегодня вечером он собирается шагнуть в чью-то чужую игру. И, как всегда, сделать вид, что контролирует правила.
***
Гэвин пришёл за пятнадцать минут до назначенного времени — привычка старого копа: лучше мерзнуть снаружи, чем опоздать и выглядеть идиотом. Он стоял у входа в «Антологию кофе», нервно курил, сжимая зажигалку в ладони. Дым уходил в промозглый вечерний воздух, пальцы подрагивали не столько от холода, сколько от внутреннего напряжения. Ветер пах сыростью, бензином и кофе — мерзкое, но почти уютное сочетание. Кафе выглядело как типичная точка для «слишком занятых, чтобы поесть, но слишком живых, чтобы сдохнуть»: мягкий свет, деревянные панели, бесконечная вереница людей в пальто и костюмах. Все с одинаковыми лицами, уткнувшимися в телефоны. Никто никого не замечал — идеальное место для сделки, если знать, как не привлекать внимания. Собеседник из переписки, разумеется, не представился. Ни имени, ни фотографии, ни даже намёка на личность. Номер — пустышка, без привязки, без следов. Кто бы это ни был, знал, как заметать следы. И всё же Гэвин пришёл. Потому что чертово любопытство всегда побеждало инстинкт самосохранения. Он докуривал сигарету, когда к нему подошёл мужчина лет пятидесяти — аккуратный, уверенный в себе, в дорогом пальто и с улыбкой того, кто привык командовать и при этом очаровывать. — Гэвин Рид? — спросил он с интонацией, которая звучала не как вопрос, а как проверка данных в базе. Он знал ответ, просто решил соблюсти приличия. Этот сукин сын наверняка уже пробил его досье через своих людей, проверил всё — от кредитной истории до того, сколько раз он за последний месяц заказывал пиццу. — Да, а вас… — начал было Рид, но не успел закончить, как незнакомец протянул руку. — Дэниел. Можно просто Дэн, — улыбка на лице была почти театральной, как у актёра, отрепетировавшего каждую эмоцию перед зеркалом. Гэвин пожал руку — сухую, холодную, но цепкую. Взгляд у Дэниела был острый, изучающий, как будто он измерял не человека, а материал, из которого можно что-то слепить. — Можно на «ты»? — спросил тот, не отпуская его ладонь. — Да… думаю, да. — Гэвин хмыкнул. — Почему бы и нет, Дэн. — Отлично. Пошли, обсудим всё спокойно, без цирка, — мягко сказал он, придерживая дверь и жестом приглашая Гэвина пройти первым. Внутри было тепло и пахло корицей. Они сели в углу, за единственный свободный стол. Мимо проходили люди, гул голосов создавал нужную маскировку. — Будешь что-нибудь? Тут, кстати, кофе — не пойло из автомата, — сказал Дэниел, улыбнувшись. — Хотя, ладно, не отвечай. Я покажу тебе, что такое настоящий кофе, а то у тебя на лице написано, что ты питаешься исключительно дешёвым дерьмом. — А ты психолог или просто хамишь всем подряд? — буркнул Гэвин, но Дэниел уже встал, направляясь к стойке. Он кинул пару многозначительных взглядов баристе — симпатичной девушке с яркой помадой. Она кивнула, не задавая вопросов, и начала готовить заказ. Судя по всему, Дэниел был тут завсегдатаем. Гэвин наблюдал, как тот возвращается с двумя стаканами. Всё выглядело слишком легко, слишком чисто. Он, конечно, следил, чтобы никто не копался в его кофе, но кто сказал, что та же милая бариста не подсыпала чего-то по просьбе «уважаемого клиента»? Да плевать, подумал он, хуже уже всё равно не станет. — Пробуй, — с довольным видом произнёс Дэниел, делая затяжной глоток. — Это божественно. Гэвин поднёс стакан к губам, сделал глоток — и чуть не поперхнулся. — Что за... — кашлянул он. — Это что, кофе с алко? Дэниел хмыкнул, откинувшись на спинку стула. — Айриш кофе. Кофе с виски и сливками. Сочетание, которое способно воскресить даже мёртвого. Как тебе, сержант? Гэвин криво усмехнулся, поставил стакан на стол и облизнул губы. — Знаешь, если я завтра не сдохну от отравления — то, пожалуй, скажу спасибо. — Вот и отлично, — Дэниел чуть склонил голову, довольный собой. — Я же говорил, что удивлю. В его голосе было что-то, что не давало Гэвину покоя — то ли уверенность, то ли намёк, то ли холодное «я знаю о тебе больше, чем тебе бы хотелось». И в этот момент Гэвин понял: встреча только начинается. И кофе тут — лишь вежливое вступление. — Так, давай теперь ближе к делу. — Дэниел отпил кофе, чуть прищурился, будто примеряясь к собеседнику, как к новой игрушке. — Птички мне нашептали, что ты работал с девиантами, верно? — конечно, он прекрасно знал об этом, просто проверял, насколько Гэвин легко раскроет карты. Да и вообще, зачем сразу показывать, что ты копал глубже, чем позволено? Это портит игру. — Ну, как «работал»… — Гэвин пожал плечами, лениво, с тем равнодушием, за которым прятался раздражённый скепсис. — Скорее, терпел их, пока они не перестреляли всех, кого надо и не надо. — Не важно, — Дэниел отмахнулся, как будто говорил о погоде. — Главное, ты знаешь, как эти железяки устроены и на что они способны. — Да уж, знаю, — Гэвин хмыкнул, крутанув ложку в чашке. — Особенно когда им голову сносит — тогда они чертовски разговорчивые. — Рад слышать. — Дэниел усмехнулся, облокотившись на стол. — Тогда, думаю, объяснять долго не придётся. Работа простая, почти благотворительная. Отлов и доставка. Девианты, несанкционированные машины, те, кто скрывался все эти года среди людей, иногда сбежавшие прототипы. — Гэвина буквально щелкнуло на этом моменте, а Дэниел хитро взглянул на него. — Красиво ты тогда RK900 хлопнул, ничего не сказать. Наши не смогли с ним справиться. Узнав, что ты решил втсупить в наши ряды, был крайне рад, честно говоря. — Гэвин немного съежился, но не осмелился на это ничего отвечать, не хотелось, он лишь слегка кивнул в ответ. — Так, ладно. Получаешь координаты, едешь, берёшь, сдаёшь, получаешь плату. Всё чисто, всё в белых перчатках. — Ага, «благотворительность», — Гэвин фыркнул, чуть скривив губы. — В духе: «спасём человечество от кусков железа, у которых, страшное дело, появилась мысль». Прямо душещипательная херня, можно под музыку из рекламы благотворительного фонда. — он уставился в кружку, задумчиво отметив, что кофе тут хоть нормальный, не как в участке. — Слушай, я не заставляю тебя рыдать, — Дэниел чуть наклонился вперёд, тон стал мягче, но глаза остались холодными. — Я предлагаю тебе заработать. Твоя работа — ловить, не думать. За тебя уже подумали другие. — О, ну тогда идеально, — Гэвин оскалился. — Мозг можно сразу в бар сдать, пусть там работает вместо меня. Скажи честно, вы этих несчастных потом переплавляете или продаёте по частям? Или, может, устраиваете им гладиаторские бои на радость каким-нибудь извращённым директорам? Дэниел рассмеялся — коротко, низко, так, будто в этой фразе было нечто слишком близкое к правде. — Ты, Рид, определённо не изменился, — сказал он с ленивым интересом, а Гэвин лишь вопросительно вскинул брови, не понимая, что тот имеет ввиду. — Всё такой же циничный мудак. И всё же ты здесь. Значит, либо тебе скучно, либо деньги кончились. И, судя по твоему выражению лица, — и то, и другое. Гэвин хмыкнул, не утруждая себя ответом. Просто откинулся на спинку стула и протянул: — Ну, раз уж я всё равно «циничный мудак», давай хотя бы обсудим, сколько стоит моё святое безразличие.
