26.
12 ноября 2025 г., 20:40
— Ты слишком много вопросов задаёшь, сержант. — Дэниел чуть наклонил голову, глядя поверх чашки. — Обычно в этом месте люди просто кивают и спрашивают: «где расписаться». Во она, душа детектива — всё копает, всё ищет подвох.
— Да я-то не против расписаться, — Гэвин откинулся на спинку стула, вытянул ноги и лениво крутанул ложку между пальцами. — Только, видишь ли, я привык понимать, кому жму руку. А то, может, завтра окажется, что я работаю на тех же уродов, которых недавно ловил. Или, ещё веселее, на тех, кто мне потом пулю в затылок всадит. Да и работу в департаменте терять — удовольствие сомнительное.
— На кого работаешь — не важно. — Дэниел улыбнулся, но в этой улыбке не осталось ни грамма прежнего обаяния. Она была из той породы, что заставляет чувствовать, будто тебя уже купили, просто ты ещё не понял, по какой цене. — Главное — чтобы ты знал, сколько получаешь.
— Ха, ну конечно. Классика жанра, — усмехнулся Гэвин. — «Не задавай вопросов, просто лови, молчи и радуйся, что жив». Прямо как в старые добрые времена, когда нас учили не думать. — Он сделал глоток кофе, поморщился от горечи и посмотрел на Дэниела с ленивой ухмылкой. — А ты, Дэн, случайно не из тех, кто до сих пор читает отчёты Киберлайф перед сном и дрочит на корпоративный кодекс?
Тот коротко фыркнул, не моргнув.
— Я слишком стар для дрочки, Рид. Я просто делаю своё дело.
— Ага, и получаешь процент с проданных тел, — хмыкнул Гэвин, не отводя взгляда. — Не говори только, что ты до сих пор веришь во всю эту сказочку про безопасность общества.
Дэниел чуть склонил голову, его взгляд потемнел, а голос стал глуже, будто что-то хищное проскользнуло под спокойной поверхностью.
— А ты, Рид, веришь, что те, кого ты защищал, были людьми?
Гэвин замер. На секунду в нём что-то дрогнуло, но он быстро спрятал это под обычной усмешкой.
— Верю, что они были честнее, чем половина тех, кто их создавал, — тихо сказал он, глядя в сторону. — И, как ни странно, куда человечнее, чем некоторые из живых.
В воздухе повисла короткая тишина, пахнущая кофе и недосказанностью. Дэниел рассмеялся негромко, почти ласково, но в смехе сквозила хищная насмешка.
— Знаешь, мне ты уже нравишься, — Дэниел откинулся на спинку стула и разглядывал Гэвина с тем самым взглядом человека, который уже сделал ставку и уверен, что выиграет. — Таких циников сложно найти. У тебя талант — плевать в систему, при этом всё ещё оставаться внутри неё. Это прямо искусство, Рид.
— Ага, мой талант — тонуть с достоинством, — буркнул Гэвин, крутя в пальцах почти пустой стакан. — Так что, Дэн, я правильно понял: ты мне предлагаешь работу мечты? Ловить девиантов, пить кофе и, если повезёт, не сдохнуть где-нибудь в подворотне с пулей в затылке?
— Всё верно, — спокойно кивнул Дэниел, на лице — лёгкая ухмылка, от которой хотелось врезать. — Только с одним уточнением: если ты сдохнешь, никто даже не заметит.
— Прекрасно, — Гэвин криво усмехнулся, опрокинул остаток кофе и поморщился от крепости. — Прямо как я люблю. Без гарантий, без морали и с лёгким намёком на самоубийство.
— Тогда считаем, что мы нашли общий язык, — сказал Дэниел, протягивая руку. Взгляд у него был спокойный, холодный, без тени сомнения.
Гэвин пожал её, чувствуя под пальцами неприятную ледяную кожу и ту скрытую, почти неуловимую жёсткость, от которой веяло чем-то металлическим. Словно внутри этого человека под тонким слоем человеческого фасада жили шестерёнки, крутившиеся по чужому приказу.
— Общий язык — да, — медленно произнёс он. — Вот только надеюсь, твоя контора не ест своих работников на завтрак.
Дэниел чуть прищурился и улыбнулся — по-настоящему, но от этого улыбка выглядела ещё страшнее.
— Только если они перестают быть полезными.
— Ну что ж, — Гэвин встал, сунув руки в карманы, бросил взгляд на пустой стакан и пожал плечами. — Тогда я, пожалуй, начну с того, что буду очень, чертовски полезным.
— Вот и отлично, — сказал Дэниел, тоже поднимаясь. — Добро пожаловать в серую зону, сержант. Здесь нет правил — только договорённости. И поверь, они куда крепче любых законов.
Гэвин усмехнулся, накинул куртку и направился к двери. На выходе он ещё раз бросил взгляд на Дэниела — тот стоял у стола, спокойно отпивая остаток кофе и выглядел так, будто уже знал, чем закончится вся эта сделка. На улице стемнело. Ветер был холодным, промозглым, но в груди у Гэвина почему-то стало тепло. Возможно, от предчувствия, что он только что подписал себе приговор — но с таким сарказмом, что чертям в аду придётся аплодировать.
***
Сон, коварный и зыбкий, уже начал затягивать Гэвина в свое мутное болото, когда его вырвало на поверхность резким, навязчивым жужжанием. Он не спал — он отключался. Отключался от навязчивой картинки в телевизоре, от вкуса виски на губах, от собственных мыслей. Телефон вибрировал, как разъяренный шершень, выплясывая на стеклянной поверхности журнального столика сумасшедший танец. Экран вспыхнул, озарив потрескавшийся потолок и его собственное, помятое недосыпом лицо. Тот самый номер. Безымянный. Незаписанный. «Рад сообщить, сержант, что вам крупно повезло — боевую подготовку отменяем. Прелести полицейского профиля, экономим на обучении.» Гэвин не прочитал — он пропустил слова сквозь призму нарастающего раздражения, ощущая, как каждая буква впивается в мозг, словно заноза. Он представил себе ухмылку Дэниела, это самодовольное, сытое выражение лица человека, который дергает за ниточки, уверенный в своей неуязвимости. Его пальцы, тяжелые, лениво поползли по клавиатуре. «Ну просто нет слов. Я тронут до глубины души. Что, теперь и форму с бейджиком вручите? Чтобы я мог щеголять, как павлин на довольствии, и пугать местных алкоголиков своим новым статусом?» Ответ прилетел мгновенно, будто Дэниел сидел, прильнув к экрану. «Кстати, о форме. У тебя она вообще есть? Или только сарказм, тяжёлое похмелье и неоплаченные счета?» Уголок губ Гэвина дрогнул в циничной, кривой усмешке. Он окинул взглядом свою берлогу: горы грязной посуды, пыльные шторы, бутылки под диваном. Да, здесь было всё, кроме достоинства. «Может, и валяется где-то. В шкафу. Аккурат между пыльным костюмом на похороны — мои или чужие, неважно — и последними, истончившимися до нитки, остатками морали. Иногда они шепчутся по ночам. Советуют мне тебя послать.» «Идеально. Можешь не беспокоиться и не снимать паутину. И так сойдёт. Нарядность — удел тех, кому есть что терять.» В глазах у Гэвина потемнело. Он уже набрал заветные три слова, уже почувствовал мимолётное удовлетворение от этого акта словесного вандализма, но палец замер в миллиметре от экрана. Новое сообщение врезалось в чат, как нож в горло — короткое, безжизненное, не оставляющее пространства для дискуссий. Координаты. Время. Карта. Яркая, ядовито-алая метка пульсировала где-то в самой гуще леса, этого тёмного, безмолвного великана, что веками сторожил подступы к городу. Рид уставился на неё, медленно выдыхая сквозь стиснутые зубы воздух, от которого пахло дешёвым виски и безнадёгой. Он допил остатки, поставил бутылку на пол с глухим, финальным стуком, будто хоронил ещё один бесславный вечер, и поднялся. Мышцы ныли, протестуя против смены положения. Холодная сталь пистолета в руке — ствол чист, обойма полная. Тяжелая, пропитанная дымом и потом куртка на плечах. Он не знал, в какую именно жопу его заносит на этот раз, не знал, что за дерьмо ему предстоит разгребать. Но он чувствовал это — ёмким, свинцовым комом в желудке, сжимающим горло спазмом тревоги. Это не была обычная вылазка. Это пахло серьёзными неприятностями. Он вышел на улицу, и ночь приняла его в свои липкие, сырые объятия. Воздух был густым и влажным, будто город, и правда, только что выдохнул все свои накопленные грехи, все тайны и все пороки, и теперь они висели в атмосфере, невидимым, удушающим туманом. Где-то вдали, за стенами домов, его ждал лес. И тёмное, незнакомое место на карте. На своей машине ехать было, мягко говоря, не лучшая идея. Камеры, базы, номера — спалиться можно было быстрее, чем выкурить сигарету. Но других вариантов не было, а пешком через полгорода идти он не собирался. Так что Гэвин сел за руль, даже несмотря на то, что был не в трезвом уме. Когда-нибудь, к чёрту, его точно лишат прав — если он вообще доживёт до этого светлого момента. Он откинул куртку на пассажирское сиденье, рядом с глоком, и уставился на экран телефона — там светилась карта с координатами точки. До нужного леса максимум сорок минут пути. Бросит тачку у торгового центра — на парковке всегда полно машин, никто и не заметит. Да и от парковки до леса пару миль. Запомнил маршрут, швырнул телефон обратно к куртке и стволу. Дорога выдалась подозрительно, выморочно спокойной. Ночной город будто вымер, отполоскал свои грязные улицы и уснул, оставив на прощание лишь редкие огни, влажный блеск асфальта и гулкий эхо собственного двигателя, в одиночку разрывавшего тишину. В этой неестественной стерильности было что-то тревожно-уютное, как в глазу бури — знаешь, что кругом ад, но пока в твоём кармане тишь да благодать. Оставив машину на парковке, Гэвин двинулся пешком. Холод, липкий и пронизывающий, мгновенно пробрал до самых костей. Воздух был густой, почти вязкий, им трудно было дышать, словно гулял не по окраине города, а по дну какого-то гигантского, забытого аквариума. Когда он дошёл до лесной кромки, из темноты, будто из самой преисподней, выступили фигуры. Человек семь. Все в чёрном, в капюшонах, некоторые с винтовками наперевес и в одинаковых безликих масках. Повернулись к нему синхронно, отработанным движением, словно не люди, а марионетки, чьи нитки дергает невидимая рука. — Так, ну я здесь новенький, — Гэвин вскинул руки вверх, с наигранной лёгкостью, которой в нем не было. — Не обессудьте за опоздание, пробки. Воцарилась гробовая пауза, которую проткнул чей-то короткий, презрительный хмык. Кто-то другой демонстративно, с вызовом, сплюнул в мокрую траву. Гэвину даже стало неловко, его словно вернуло в школу, когда учитель представлял его другим одноклассникам. Захотелось провалиться под землю. Атмосфера сгустилась до консистенции дешёвого боевика, где вот-вот начнётся немотивированная резня. Из-за спин остальных вышел один — и сразу было видно, главный. Возраст не определить, скрывала маска, но в каждом движении читалась спокойная, хищная уверенность того, кто давно перестал бояться чего бы то ни было. — Новенький, говоришь? — голос его был хриплым, прокуренным. — А кто тебя, блядь, пустил на нашу лужайку? — его глаза выдавали призрение и недоверие. — Дэниел, — небрежно бросил Гэвин, лишь слегка склонив голову. — Тот самый, что любит писать среди ночи, опуская все приветствия и вводные слова. — он решил в ответ так же уверенно смотреть на оппонента. По группе пробежал сдержанный ропот. Несколько голов качнулись в немом понимании. Один из бойцов коротко усмехнулся: — А, этот ебнутый. Ну, тогда ладно… — Однако лидер продолжал сверлить его взглядом сквозь прорези маски, будто пытался учуять фальшь. — Ты вооружён? — Глок, без фанатизма, — пожал плечами Гэвин. — Я ж, в конце концов, не на сафари какой-то собрался. — он деловито достал его из кармана куртки, показывая и вместе с тем вызывая доверие. — Ещё как на сафари, — буркнул кто-то сзади, глухо и зловеще. — Да? Ну тогда лелею надежду, что дичь сегодня будет не скучная, а с перчиком, — отозвался он с ленивой усмешкой. Лидер не громко посмеялся, а следом, короткий, нервный смешок пробежал по строю. Смех не от веселья, а от стадного инстинкта — страшно не поддержать, когда смеется старший по званию. — Нам пришла наводка, — резко оборвал Лидер, бросив взгляд в глотающую свет лесную чащу. — Полумёртвый андроид. В полутора милях отсюда. Алгоритм прост: берём, пакуем, доставляем на точку, ждём приказа. Если дёрнется — валим нахуй. Всё просто. — параллельно он начал что-то проверять в своем телефоне. — О, просто отличная работёнка. А кто наш счастливчик? — лениво поинтересовался Гэвин, делая вид, что изучает свои ногти. — Да хрен его знает, — буркнул один из бойцов, переминаясь с ноги на ногу. — Нам не докладывают. Главная задача — поймать и не устроить фейерверк на весь лес. — А, понял. Типа «держи хвост по ветру, рот на замке и вопросов не задавай»? — фыркнул Гэвин. — Именно так, — Лидер прищурился, его взгляд стал ещё тяжелее. — Дэниел нашептал, что ты парень опытный. Надеюсь, этот уёбок не соврал. — О, он это делает с завидной регулярностью, — хмыкнул Рид, поправляя воротник куртки. — Ну что, коллеги по несчастью, пошли ловить очередное горе техники, пока оно не сдохло окончательно и бесповоротно? — он с готовность вытянулся в теле. — Погоди, остряк, — резко остановил его Лидер, вытянув руку. — Эй, Малыш! Тебя же Дэн просил спецовку прихватить для нашего новенького острослова! Гэвин повернул голову в указанном направлении и едва сдержал короткий, саркастический смешок. «Малыш» оказался шкафом под два метра, с телосложением грузовика и руками, способными без усилий переламывать хребты. Тот, не говоря ни слова, с глухим стуком швырнул к его ногам чёрную тактическую сумку. — Держи, новичок, — прорычал он густым, низким голосом, будто из-под земли. — Надевай. Быстро. Или первым пойдёшь голожопым кротов кормить. — небольшая толпа опять пропустила небольшое хихиканье. — Серьёзно? У вас тут дресс-код, блядь, ввели? — усмехнулся Гэвин, но, поймав взгляд Лидера, всё же наклонился и достал из сумки комок чёрной, плотной ткани. — Ну ладно. Хоть на моих похоронах стильно буду выглядеть. Он натянул спецформу поверх своей одежды, а затем и маску. Мир мгновенно сузился до щелочки для глаз, запаха синтетической ткани и влажного леса. Один из бойцов щёлкнул выключателем фонаря — луч, резкий и белый, прорезал темноту, выхватывая из мрака корявые силуэты деревьев, похожие на скрюченные пальцы великана. Где-то впереди, в глубине, тихо, почти призрачно, хрустнула ветка. Коротко, будто кто-то наступил и тут же замер. Все мгновенно окаменели, пальцы легли на курки, затворы щёлкнули с угрожающей чёткостью. — Пошли, — бросил лидер, его голос прозвучал как приговор. Гэвин шагнул следом, чувствуя, как сырая, пружинистая почва вязнет под подошвами. Воздух стал ещё тяжелее, в нём витал металлический привкус, знакомый до тошноты. Лес пах мокрым железом, гниющими листьями и чем-то ещё — тем, что всегда витает в воздухе перед тем, как прольётся кровь. В груди поднялось то самое, липкое и противное чувство — предчувствие, которое, чёрт возьми, редко когда обманывало. Он усмехнулся про себя, мысленно поднимая невидимый бокал: — Ну привет, старый добрый пиздец. Давно не виделись. Скучал, блять.
