23.
16 октября 2025 г., 01:04
Весна, 2049 год.
В департаменте за эти полгода не изменилось вообще ничего. Та же вечная суета, тот же уставший и вечно раздражённый Фаулер, ор которого слышно за три отдела, и тот же запах кофе, въевшийся в мебель так глубоко, что, кажется, даже тараканы здесь с кофеином в крови. Всё по-старому: Тина продолжала издеваться над новичками с улыбкой кота, наблюдающего за мышами, а Гэвин… ну, Гэвин просто снова стал частью этого застоялого болота, где время шло кругами, как вода в засорённой раковине. Без лишних эмоций, без тех, кто выбивал из колеи. Просто — работа. Теперь они с Тиной официально работали в паре — по её просьбе. Сначала Фаулер сопротивлялся, как мог, ворчал, что к ветеранам надо ставить зелёных, но после недели упорного мозгоебства со стороны Гэвина — согласился. Не из доброты, а потому что проще уступить, чем слушать его занудство дальше. Гэвин победил. Хотя по факту — просто перестал быть одиночкой. Когда поступил вызов, они оба отреагировали почти механически. Ночной выезд, северный сектор, заброшенные склады — классика жанра. Там, где сирены звучат чаще, чем музыка, и никто уже не дёргается, услышав «перестрелка». Сообщили: «Много трупов. Один живой». Тина только бросила короткое «поехали» и нырнула за руль. Гэвин усмехнулся, натянуто, но искренне. Хоть что-то живое среди всей этой серой рутины. Может, даже интересное дело — не очередная бытовуха про пьяного дебила с ножом. Он вроде как начал возвращаться в норму. По крайней мере, перестал выглядеть как ходячее похмелье. Не без помощи Тины, конечно: она умела держать его в тонусе, иногда даже без слов — просто взглядом, где одновременно раздражение и забота. Дорога была тихой. Радио едва булькало между помехами, город за окном тянулся в серой пелене дождя, неоновые вывески размывались, будто всё происходящее было просто сном. Гэвин курил, глядя на стекло, где отражался его собственный взгляд — уставший, но всё ещё злой на жизнь. — Ну хоть кто-то сегодня повеселился, — буркнула Тина, тормозя у ограждения. — Две банды решили устроить тимбилдинг с автоматами. — Может, делили премию, — хмыкнул Гэвин, стряхивая пепел в окно. — Корпоративный дух, и все такое. — Он тихо усмехнулся, и Тина тоже. Они вышли из машины. Воздух был густой, будто его недавно варили в крови. Металлический привкус железа и пороха впивался в лёгкие. Фонари мерцали, бросая на землю тусклый, гнилой свет. На асфальте — тела, гильзы, кровавые разводы, будто кто-то устроил чёртов сатанинский арт-перформанс, а не перестрелку. — Красота, — пробормотал Гэвин, глядя на всё это. — Ну, как минимум, скучно не будет. — протянула Тина и скривилась, оглядываясь вокруг, — Пиздец, это что, война? — Если бы это была война, кто-то бы победил, — мрачно буркнул Гэвин. — А тут просто шведский стол из человечины. Воздух стоял густой, тяжёлый — будто можно было черпать его ложкой. Пахло гарью, железом и дешёвыми сигаретами. Фонари моргали, как умирающие лампочки в подвале, и освещали всё это кровавое месиво в мерзком, болотном свете. Криминалисты уже шныряли между трупами, один молодой парень, явно недавно закончивший университет, споткнулся о руку и чуть не рухнул прямо на тело. Что-то пробормотал вроде «ёптвою…», потом сделал вид, что профессионал. Гэвин фыркнул — как всегда, толку от них, как от зомби с фонариком. Он оглядел все внимательнее. Две знакомые группировки, те самые, что вечно держались вместе, теперь валялись друг на друге. Слишком странно. — Какого хрена они так грамотно друг друга поубивали? — тихо произнесла Тина, доставая планшет. — Такое ощущение, будто это подстава. — Может, и подстава, — отозвался Гэвин, сжимая сигарету в зубах. Он прошёл дальше, вдоль стены, где тени от вспышек дронов ложились на бетон, как кляксы чернил. И вдруг заметил движение — неуверенное, судорожное. Тело. Молодой парень, весь в крови, лежал у стены, пытаясь дышать. Лицо белое, глаза метались, как у зверя, попавшего в капкан. — Эй, живой! — Тина рванулась к нему, но Гэвин перехватил её за плечо. — Осторожней. Если это он всех разложил, не хватало, чтоб ты стала бонусом к его счёту. — Он прищурился, голос скользнул между сарказмом и привычной хрипотцой. — Очень смешно, — фыркнула она и всё равно опустилась рядом с раненым. — Эй, парень, слышишь? Кто это сделал? Кто начал? Парень дёрнулся, как от удара током. Губы дрожали, глаза бегали, дыхание сбивалось. Гэвин присел, опершись локтем о колено, глядя прямо в его лицо. — Говори, — глухо бросил он. — Кто? Парень закашлялся, кровь потекла по подбородку. Он будто пытался выдавить из себя хоть одно внятное слово. Потом вдруг прошептал — тихо, сбивчиво, будто каждое слово резало изнутри: — Не дайте… всему этому… продолжиться… — и взгляд застыл. Стекло в глазах. Всё. — Великолепно. Ещё один оракул с подсказками уровня "угадай, что хотел сказать умирающий".— выдохнула Тина, а Гэвин криво усмехнулся, встал, глядя на тело сверху вниз. — Да уж. Сдох красиво, но без пользы… — он нахмурился. — Что за херню он только что сказал? — Тина брезгливо поморщилась. — Мозги уже готовые были, — Гэвин выдохнул дым, щурясь сквозь сизую струю. — Или это он решил умереть красиво, с последней философской хуйнёй напоследок. — «Не дайте всему этому продолжиться»… — повторила Тина, морща лоб. — Этому — это чему, блядь? — Тому, о чём мы уже не узнаем, — буркнул Рид и пошёл дальше, оглядывая пустой периметр. Ветер швырялся пылью, гремел жестяными листами, будто издевался. Красные огни машин мигали где-то вдалеке, словно нервный тик города. Гэвин подошёл к стене, провёл пальцами по изрешечённой штукатурке, чувствуя металлический запах пороха. Потом медленно обвёл взглядом тела. Одно зацепило внимание — мужчина, лет сорока, выстрел в лоб, идеально по центру. Он выдохнул. Холод внутри резанул, тот самый, как на складе, когда всё рухнуло к чёртовой матери. На секунду позволил себе вспомнить — и тут же оттолкнул. Не время. — Тина, иди сюда, — позвал он, не отводя взгляда. Она подошла, не отрываясь от планшета, пальцы бешено стучали по экрану. Гэвин только поднял на неё взгляд — тот самый, после которого обычно хотелось или сдохнуть, или заткнуться. Она поймала его выражение, перевела взгляд на тело, присела, нахмурилась. — Нет... — протянула с тяжёлым вздохом и подняла глаза на Рида. Взгляд был почти жалостливым, как будто она собиралась сказать, что-то ончень и очень трогательное.. — Только не говори, что в это вмешан кто-то третий и это... — И это не человек, — закончил за неё Гэвин, бросив окурок и раздавив его носком. — И да, Тина, ты, чёрт возьми, права. Это подстава. Но я, знаешь ли, до последнего хочу верить, что мы просто пара параноиков, а не снова вляпались в чужое дерьмо. Тина сжала губы, уставилась в планшет, но по глазам было видно — надеяться ей уже не на что. — Думаю, мы просто себя накручиваем, — сказала Тина, неуверенно поправляя планшет в руках. — Так выстрелить мог и человек, не обязательно андроид. Ну, мало ли, какой-нибудь псих с манией величия и неплохим глазомером. — Она посмотрела на Гэвина с надеждой, будто хотела увидеть, что он тоже в это поверил. — Гэв, только не начинай, ладно? — тревожно добавила она, заметив, как он уже застыл, уставившись на пулевое отверстие. — Поехали, — коротко бросил он, поднимаясь с корточек. — Тут ловить нечего. Пусть криминалисты потом ломают голову, а мы посмотрим, что они нарыщут. — Я уже знаю, о чём ты думаешь… — Тина покачала головой, глядя на него как на бомбу с медленно тикающим таймером. — Думаю, — мрачно произнёс он, не поднимая взгляда, рассматривая кровавые следы, — что кто-то слишком аккуратно подчищает мусор. Не оставляет ни запаха, ни крошки. — Может, новый игрок? — осторожно предположила она. — Или старый, — выдохнул он, — только с новым лицом и теми же грёбаными привычками. Тина больше не стала спорить. Они молча пошли к машине. Сирены вдалеке постепенно стихали, оставляя после себя вязкую, будто масляную тишину. Воздух был тяжёлым, как перед грозой, а запах крови и гари уже въелся в одежду. Пока Тина переговаривалась по рации, уточняя детали и отдавая распоряжения, Гэвин достал сигарету, чиркнул зажигалкой и прикурил. Дым потянулся вверх, растворяясь в сером небе, а он смотрел, не мигая, будто пытался вычитать в этих облаках хоть какой-то ответ. В голове заело, как старую плёнку: «Не дайте всему этому продолжиться…». Он снова услышал этот хрип, будто кто-то из мёртвых пытался его предупредить. Ричард тоже когда-то говорил, что всё это не случайно. Что за всем стоит что-то большее. Он выпустил дым, горько усмехнулся. — Не просто так ты всё это делал, да, ублюдок? — пробормотал он вполголоса. — Что-то ты знал, гад. Больше, чем все эти ублюдки в костюмах. В груди неприятно сжалось. Скорбь, злость, бессилие — всё перемешалось, как одна длинная тягучая кома. Он знал, что уже, скорее всего, ничего не узнает. Не докопается. Не доберётся. Потому что это — не уровень полиции. Это уровень тех, кто дёргает за нитки. А они, суки, всегда остаются в тени.***
Утро в департаменте, как водится, началось с тоски, кофе и ощущения, что время здесь давно сдохло, а все присутствующие — просто ожившие манекены. Гул принтеров, звон кружек, чей-то приглушённый мат за соседним столом — обычный хор будничного ада. Гэвин сидел за своим рабочим местом, уткнувшись в монитор, где мигал протокол экспертизы с места недавней перестрелки. Всё слишком чисто. Слишком ровно, будто кто-то не просто вымыл сцену, а отформатировал реальность к чёртовой матери. Ни грязи, ни ошибок, ни даже случайного следа. И именно это бесило сильнее всего. Он сжал челюсть, глядя в отчёт. Тина, полулежа на соседнем столе, жевала жвачку с видом человека, который давно перестал удивляться человеческой тупости. Периодически она перелистывала страницы на планшете и цокала языком. — Новости из чудесного мира патологоанатомов, — наконец произнесла она, не поднимая головы. — Всё чисто. Ни ДНК, ни посторонних следов, ни отпечатков. Все, кто стрелял, делали это из своих пушек. И, внимание, как не очевидно, никто не выжил, чтобы рассказать, как именно они так красиво самоубились. — Прекрасно, — Гэвин даже не попытался скрыть сарказм. — Коллективное самоубийство в стиле постмодерн. С девизом «давайте дружно выстрелим себе в башку». — Он откинулся на спинку стула, вскинул руки за голову, с видом человека, которому мир в который раз доказал, что идиоты плодятся быстрее, чем люди. — Ага, — хмыкнула Тина. — Массовый психоз, спонсор — скука. Похоже, не поделили одного старого андроида. — Бывает, — буркнул он. — Естественный отбор в действии. Она скользнула по нему взглядом поверх планшета, прищурилась. — Ты будто разочарован, что всё оказалось просто, — протянула она с усмешкой. — Мы уже успели предположить всякое дерьмо, но, видимо, ничего мистического. Обычные идиоты, обычные трупы. Гэвин поднял на неё глаза. Взгляд — усталый, настороженный, будто он всё ещё ждал, что из отчёта вылезет кто-то, кто опровергнет всю эту показную простоту. — Не люблю, когда всё слишком «просто», — сказал он глухо, поднимаясь с места. — Потому что потом из-за угла обязательно вылезает очередной пиздец, машет рукой и говорит: «сюрприз, сучара». — Он тяжело вздохнул, и вновь тупо уставился в экран терминала. — Я уже поняла, что ты сам себе придумываешь катастрофы, — с фальшивым облегчением протянула Тина, складывая отчёты в одну стопку. — Ты просто не умеешь жить без драм. Тебе нужно, чтобы кто-то воскрес, выстрелил в тебя или, не дай бог, обнял. Он бросил на неё взгляд. Резкий, ледяной, с тем самым хрипловатым оттенком, от которого обычно все замолкали. — Он мёртв, — коротко сказал Гэвин. — И давай не начинай, Тина. В комнате повисла тишина, только где-то в коридоре щёлкнула дверь и кто-то громко засмеялся. Гэвин снова уставился в экран, но цифры и буквы сливались, превращаясь в бессмысленный шум. Всё было слишком ровно. А значит — ненормально. — Я и не начинала, — пожала плечами Тина, не отрывая глаз от планшета. — Просто сказала то, что вижу. Без всяких соплей и «может, нам повезёт». Гэвин отвернулся, делая вид, что ищет зажигалку, хотя та лежала прямо перед ним. Он медленно провёл пальцем по краю стола, словно ища тайный механизм, и скрипнул зубами. Тина вернулась к отчётам, но воздух между ними был густой, вязкий, как дым от вчерашней сигареты. Экспертиза была безупречна — ни следов вмешательства, ни отпечатков чужих рук, ни постороннего оружия. Всё логично. Сухо. До абсурда идеально. Даже гильзы — стандартные, серийные, никакой «экзотики» для особо изощрённых убийц. Слишком чисто. Слишком правильно. Словно кто-то вычистил всё до блеска, оставив после себя тишину, от которой мурашки бежали по спине. Гэвин смотрел на отчёт, но мысли блуждали в другом месте. Перед глазами снова вставал тот мужчина с выстрелом в точку лба, идеальным, будто механическим. Никто, ни один эксперт, не заметил ничего. Ни единого признака постороннего. Ничего. — И всё-таки… — сказал он тихо, почти шёпотом, — ты правда веришь, что они просто так друг друга завалили? — А что, по-твоему, их расстрелял Иисус из автомата? — фыркнула Тина, нахмурив брови. — У нас нет ни одного факта, что тут есть третье лицо. Иногда всё действительно просто, Гэв. — Иногда, — мрачно согласился он. — А иногда кто-то настолько аккуратно заметает следы, что остаётся ощущение, будто весь мир сошёл с ума и сделал вид, что всё в порядке. — Он усмехнулся, но в улыбке слышалась печаль, как шепот старых ран. Гэвин выключил монитор, допил холодный кофе, и медленно встал. — Куда ты? — Тина прищурилась, заметив резкое движение. — Проветрюсь, — коротко ответил он, держа сигарету между пальцами. — Может, поймаю вдохновение от мусорного бака за углом. Или от очередного трупа, кто знает. Он вышел из департамента. На ступенях зажёг сигарету, дым щипал глаза. Утро было светлое, почти мирное — тот обманчивый покой, который раздражал сильнее любой перестрелки. Гэвин стоял, глядя в пустоту, и вдруг понял: он не верит ни единому слову из отчёта. Всё правильно. Всё идеально. Всё… ненормально. Он медленно выдохнул дым, сжал кулаки, взглянул на небо и пробормотал с горечью и сарказмом: — Просто очередная перестрелка… но, чёрт возьми, почему тогда это всё выглядит так, будто он снова здесь? И где-то в глубине сознания тёк холодный, едкий поток сомнений: а если «он» действительно здесь, а отчёты, эксперты и логика — лишь красивый прикрывающий фасад?***
Гэвин сидел в машине напротив старого бара, давно закрывшегося и теперь казавшегося вымершим, как весь этот квартал. Когда-то он заходил туда почти каждый вечер — не ради компании, а чтобы напиться до отключки, стереть память хотя бы на ночь, дать голове хоть немного тишины. Но сегодня он не зашёл. Не хотел. Пить смысла больше не было — алкоголь перестал работать, перестал глушить мысли. Всё, что раньше можно было утопить в стакане, теперь всплывало мгновенно, как мусор после шторма. Он просто сидел в тёмной машине, слушал, как дождь бьёт по крыше, и курил сигарету за сигаретой. Ричард. Это имя он уже полгода не произносил. Даже мысленно обходил стороной, будто это не слово, а осколок, торчащий в груди. Наступил, выжил, но вытаскивать больно — вот и живи с ним. Иногда ловил себя на том, что говорит с пустым местом на пассажирском сиденье. Иногда — что слышит ответ. Иногда — что хочет его услышать. Голос, тембр, интонации — до дрожи, до озноба напоминали Коннора. Того самого, первого. Того, кто стал для него началом и концом всего. Гэвин откинулся на спинку, закрыл глаза. Дождь усилился, барабанил по стеклу как будто в такт его мыслям. Если Ричард жив… если это действительно он… Что он сделает, увидев его снова? Выстрелит первым — просто чтобы не дать повториться всему, что было? Или сядет напротив и спросит тихо, почти устало: «Зачем?» От одной только мысли о встрече пересыхало во рту. Он хотел его видеть — до судорог в пальцах, до злости, до боли. Хотел убедиться, что тот жив, что всё это не бред и не очередной фантом. И в то же время — боялся, потому что если Ричард действительно появится, всё рухнет. Вся хлипкая конструкция, за которую он цеплялся эти полгода: работа, сигареты, привычка вставать по утрам, фальшивое спокойствие, в котором он пытался убедить себя, что ему плевать. Всё исчезнет. Он усмехнулся. Горько, беззвучно. — Ты, сука, умеешь возвращаться, — пробормотал он в пустоту. — Даже когда тебя нет. Он представил, как это могло бы быть. Улица — мокрая, блестящая от бензиновой радуги. Свет фонарей расплывается в лужах. И вдруг — силуэт. Плечи, осанка, движение головы — слишком знакомые, чтобы спутать. Сердце пропустит удар, разум крикнет «нет», а тело, это предательское, уже поймёт. Он бы узнал. Безошибочно. Смог бы подойти? Вряд ли. Скорее всего, просто закурил бы прямо там, под дождём, делая вид, что ему плевать, а сам ловил бы отражение в витрине. Искал бы глазами тот взгляд, в котором когда-то утонул. А если бы Ричард подошёл сам? Что сказать? «Ты жив»? Или — «Почему ты всё испортил»? Ни одно из этих слов не подходило. Слишком мало, слишком поздно. Всё, что он чувствовал, переплелось в один тугой узел — вина, злость, страх, отчаянная надежда, которую он за полгода так и не смог вытравить. Всё всплыло вновь, как яд, как ржавчина, поднимающаяся со дна. И ещё был Коннор. Тот, кто стоял в начале всей этой цепочки. Гэвин почти забыл его лицо, но теперь — будто кто-то снова включил запись. Всё возвращалось: интонации, движения, даже тот особый взгляд, в котором всегда было слишком много понимания. Если Ричард жив, то, может быть, он знает, что случилось с ним. Может, вся эта история — не просто совпадение, а чей-то тщательно продуманный план. Эти группировки, которые вдруг начали вырезать сами себя, — слишком аккуратно. Слишком по нему. Гэвин открыл глаза и посмотрел в мутное зеркало заднего вида. В отражении — только он сам: усталый, осунувшийся, с серым лицом и потухшими глазами. — Ты с ума сходишь, — сказал он себе. — Придумал себе призраков, и теперь ищешь их по подворотням. Но где-то глубоко, под слоями сарказма и самоунижения, тихий, упрямый голос шептал, что это не просто призраки. Что кто-то действительно жив. Что кто-то наблюдает. Что он не зря снова начал курить пачку за вечер и не зря каждую ночь просыпается от звука шагов за окном. Если это действительно он — если Ричард вернулся, значит, всё, что Гэвин себе внушал, — ложь. Значит, эти полгода были не очищением, а просто затянувшейся передышкой перед новым ударом. Он выкинул окурок в мокрый асфальт, включил зажигание, и мотор вздрогнул, как будто нехотя просыпаясь. Дворники лениво смахнули дождь с лобового стекла. Гэвин смотрел перед собой и тихо сказал, будто обращаясь к пустоте: — Если ты вернёшься… только не смей снова исчезнуть. Третьего раза я не выдержу. Он тронулся с места, оставляя позади старый бар и тёплый след света в зеркале. Дождь всё ещё бил по крыше, будто отбивая ритм тех слов, которые он так и не решился сказать тогда — ни Коннору, ни Ричарду, ни самому себе.
Примечания:
Огромное спасибо всем, кто с нетерпением ждет продолжение, это дает мне ебейшую мотивацию после работы и учебы сесть и написать главу ❤️ Без Вас, я бы наверняка на стала пытаться закончить сие произведение... Спасибо Вам еще раз, от всего сердца, только благодаря Вам, у меня каждый раз появаляется желание и вдохновение продолжать писать 😭
