Цветок зла

Тёмный Соблазн стоял на коленях перед чёрным алтарём, его белые чешуйчатые ладони раскрыты, как чаши для подношений. Красное лезвие его кинжала, длинное, изогнутое (Его нож "Кровожадность"), медленно прочертило линию на его запястье. Первая капля упала на камень. Алтарь будто бы задышал. Трещины между плитами шевельнулись, словно живые, впитывая жидкость. Голос внутри Тёмного Соблазна взрывался, вытесняя все мысли, кроме одной: УБИВАЙ. Двое пленников – мужчина и женщина лежали у его ног, связанные цепями с шипами, впивающимися в плоть. Их рты были зашиты нитками, нить неприятно впивалась в рот, и из неё выходила, чтобы снова перейти в ротовую полость. Тёмный Соблазн встал с колен, возвышаясь над несчастными, а затем наклонился к мужчине, проводя когтем по его щеке. — Тыы... ффф... – пузырилось в зашитом рту. — Ты хочешь сказать спасите? — прошипел Соблазн, намеренно искажая слово, как делал это всегда. — Но тебя уже спасли. Для великой цели. Его рука потянулась к глазам мужчины, человек инстинктивно попытался отстраниться, но коготь драконорождённого вонзился в его глазное яблоко с хрустом. Жертва завыла от боли, но этого было недостаточно, чтобы заставить его умолять о пощаде, впрочем, Тёмному Соблазну было всё равно. Он перешёл к женщине, оставив мужчину содрогаться от боли. Та, видя что стало с жертвой, расплакалась, её слёзы ручьём лились по щеке, падая на каменный окровавленный пол. Глаза женщины умоляюще смотрели на Тёмного Соблазна, но... — А ты... ты пахнешь страхом. Сладким. Он дёрнул её за волосы, запрокинув голову назад, дабы взглянуть на эти полные страха глаза, и насладиться в них нарастающим отчаянием. Отпустив волосы, он схватил её за шею, и поднял над полом, вторая рука с когтями вонзилась ей в живот, медленно вспарывая плоть, достигая кишок. Женщина взвыла, но она не могла кричать, а потому, быстро обмякнула в его жестокой хватке. Драконорождённый вырвал орган и бросил на пол, а после и саму девушку. Он снова переходит к мужчине, который смотрел на него одним глазом, полный ненависти, если бы не его зашитый рот, человек бы так прямо и сказал: "Ты чудовище! Сгинь!" Но Тёмный Соблазн только усмехнулся, представляя, как эти слова слетают, и как бы он вырвал этот гадкий язык... Тёмный Соблазн когтями вырывал нитки из его рта, его рот исказился в улыбке, полной острых зубов, когда он прошипел: — Ну давай, скажи мне, кто я. ГОВОРИ! ЖАЛКАЯ ТВАРЬ! Не дожидаясь возможного отклика, он схватил шею мужчины, и начал её медленно сворачивать с хрустом, лицо жертвы исказилось в ужасе, а затем в осознании, он даже не успел вскрикнуть. Тёмный Соблазн свернул шею один раз, а потом снова, и снова, пока его голова с кусками плоти не начала отрываться от тела. Он тяжело дышал, его тёмная природа на мгновение насытилась, но лишь на мгновение. Тёмный Соблазн повернулся к алтарю, багровые трещины в нём затихли. — Мало... — его голос был груб среди этой тишины. Он провёл ладонью по алтарю. — Скоро... Я дам тебе больше, Отец. Реки крови, что затопят города, горы трупов, что заполнят поля. Последний вздох этого мира, будет твоим именем. Темные коридоры храма Баала были не просто местом – они были продолжением их сущности, лабиринтом из крови и костей, где каждый шепот отзывался эхом прошлых убийств. Здесь, в этих сырых стенах, где воздух был густым от запаха свежезастывшей плоти, Тёмный Соблазн и Орин существовали в странном, извращённом танце, не союзники, не враги, но что-то гораздо более сложное. Орин поклонялась Баалу, потому что бредила им. Каждое её движение, каждый взгляд, каждая улыбка, растягивающая её неестественно бледное лицо, кричали об одержимости, которая граничила с безумием. И если Тёмный Соблазн убивал потому, что это было его сутью, то она делала это потому, что иначе не могла дышать. Он уважал это, но одновременно и ненавидел, он считал, что она недостаточно понимает истинные мысли Отца. Однажды, в комнате Избранного. — Отец смотрит на меня сегодня, — прошептала она, проводя языком по лезвию своего кинжала, оставляя на металле алую полосу. — Чувствуешь? Он любит меня больше. Тёмный Соблазн не ответил. Вместо этого он вонзил свой коготь в стену рядом с её головой, так близко, что острая чешуя оставила царапину на её щеке. — Он терпит тебя — ответил он. — Но ты всего лишь... шум. Фон. Недоразумение. Она засмеялась – высоко, истерично, как стекло, разбивающееся о камень. — Хочешь проверить? Они стояли так долго, дыхание одного смешиваясь с дыханием другого, оба понимая, что не могут убить друг друга. Не потому, что не хотят. А потому, что Баал не позволит. Тёмный Соблазн поднял её за бедра и швырнул на бордовую кровать, а затем тут же навис над ней, пригвоздив её запястья к матрасу. Он наклонился к её уху, его холодное дыхание обдало неестественную бледную кожу Орин. — Хорошо, проверим. — Хищно прошептал он, и укусил её шею, впиваясь в плоть, заставляя её вскрикнуть. Тёмного Соблазна не волновало, получит ли она удовольствие или нет, ему важно было удовлетворить себя, удовлетворить свой животный голод, и доказать ей, кто здесь тянет за ошейник. Он резко сорвал с неё одежду, оголяя грудь, и принялся своим длинным языком облизывать её соски, при этом прикусывая её кожу. Орин вздрогнула, и откинула голову назад, обнажая ему шею для его услады. Драконорождённый откинулся назад с диким рыком, наслаждаясь её реакцией, он с силой раздвинул её бёдра,одно из них закинув себе на плечо, она вскрикнула, но его жёсткость заводила её. Орин дотянулась до своего ножа, чтобы воткнуть в его бок, но Тёмный Соблазн с лёгкостью перехватил лезвие, и алая кровь попала на них обоих. Он отнял нож, и вонзил в её ладонь, таким образом пригвоздив к матрасу, а затем наклонился к её губам. — Видишь? — Его дыхание было горячим на её губах, — Даже твоё насилие принадлежит мне... Его пасть впилась в её бледные губы, прикусывая, и языком проталкиваясь внутрь. Пока работал его рот, руки оголяли её тело ещё больше. Его чешуйчатая ладонь сжала её ляжку. Орин безумно улыбнулась, а затем выгнулась, свободной рукой схватив его спину, пытаясь поцарапать чешую. — Да... Твоё, всё твоё! — Безумно простонала она, скорее не от боли, а от восторга. — Режь... Ломай... Отмечай меня... Но знай... — Просипела она, притянув его ближе. — Пока ты метишь меня, я тоже буду метить тебя, мы оба принадлежим друг другу в этом. И пусть Отец видит... Насколько мы близки. — Близки? — Он зарычал, и прикусил её глотку, слизав кровь. — Мы не близки, ты всего лишь вещь, игрушка для моих желаний. — Его хвост хлестнул за ним. С диким рычанием он сорвал с себя тёмную одежду, обнажив свою массивную мускулистую грудь, красные чешуйки на шее и по бокам пульсировали от сдерживаемой энергии. Его два члена, толстые и ребристые, стояли торчком, бугорки по всей длине пульсировали от желания. Орин встретила этот взгляд диким оскалом, её бёдра сами потянулись навстречу. Но он не спешил. Придавив её ещё сильнее, он провёл когтями по её внутренней поверхности бедра, оставляя алые полосы. — И игрушка не должна... просить, — прошипел он, входя в неё с одним резким толчком, заполняя её одним членом, пока второй упирался в её бедро. От резкого проникновения, Орин издала громкий стон, и сжала его плечи до крови, оставляя полосы от своих ногтей. Но вместо того, чтобы оттолкнуть его, она притянула его ближе, это было и больно и хорошо одновременно. — Да... — Её голос сорвался на хриплый шёпот у его шеи. — Ломай... Глубокий, довольный гул раздался в его груди от её слов и того, как её тело приняло его. Его хвост обвился вокруг одной из её ног, раздвигая её ещё шире, и он начал двигаться в жёстком ритме. Выступы на его члене терлись о неё в нужных местах, заставляя её выгибаться и задыхаться. Он укусил её за плечо, так сильно, что снова пошла кровь, его длинный язык жадно слизывал её. Его движения стали ещё интенсивнее, второй член тёрся о её бедро, усиливая невыносимые ощущения. Его тело напряглось в последнем мощном толчке, спермой заполняя всю её. Из её глотки вырвался хриплый, обрывистый стон. Тёмный Соблазн отстранился так же резко как и начал, его член вышел из неё, оставив после себя лишь онемение и липкую влагу. Тёмный Соблазн встал с постели, его могучая грудь тяжело вздымалась. Алые глаза, лишённые теперь и тени страсти, с холодным равнодушием скользнули по истерзанному телу Орин. Без единого слова он развернулся и направился к выходу. Орин осталась лежать в потёмках, её дыхание постепенно выравнивалось. На её лице застыла не улыбка и не гримаса боли, а нечто третье, знакомая как дыхание, пустота. Она медленно провела языком по свежей ране на губе, её глаза, полные безумия, неподвижно смотрели в тень, где только что исчез её повелитель. Прошло несколько дней. Тёмный Соблазн стоял на гранитном выступе канализационного коллектора. Запах разложения и сырости висел в воздухе, но сейчас его острый нюс уловил нечто иное — пронзительный аромат озона и статики, предвещающий нечто необычное. Его вертикальные зрачки сузились, когда сквозь решётку сточного тоннеля он увидел, как ночное небо над городом внезапно вспыхнуло неестественным фиолетовым светом. Стены содрогнулись, крысы в сточных канавах заметались в панике, Тёмный Соблазн неосознанно выпустил когти, вонзив их в сырую кладку стен, инстинктивно предполагая угрозу. В следующее мгновение весь Нижний город содрогнулся от удара, а по канализационным туннелям прокатилась ледяная волна, покрывшая гниющие стены инеем. Он замер, некоторое время осознавая, что произошло. Ледяная глыба приземлилась рядом с ним, пробив сверху дыру. Потолок чуть не обрушился на него, но он успел молнией откинуть булыжники от себя. И когда его алые глаза внимательно взглянули на штуковину... То увидели внутри застывшую миниатюрную женскую фигуру в позе эмбриона. Сквозь полупрозрачную поверхность было видно её длинные чёрные волосы, образующие вокруг ореол, с длинной, закрывающей лоб чёлкой, и бледную кожу, полностью обнажённого тела. Она была совершенно беззащитна и прекрасна в своём ледяном саркофаге. Тёмный Соблазн медленно приблизился, его когти дрожали когда он протягивал руки, и в тот момент, когда пальцы коснулись ледяной поверхности, в его голове раздался оглушительный рёв Баала, это была ярость, которая тут же стихла. Он не сразу осознал, как опустился на колени, его лоб был почти прижат к ледяной поверхности. Он был в каком-то трансе перед этой прекрасной незнакомкой. Когда он наконец очнулся от транса, то обнаружил, что его собственные когти впились в ладони до крови. Впервые за всю свою жизнь Тёмный Соблазн почувствовал нечто, что не мог назвать. Это не было жаждой убийства, не было голодом или яростью. Это было... ожидание. Или же... Собственничество. Слово, возникшее в его разуме, заглушало ярость отца. Его алый взгляд снова скользнул по бледным чертам незнакомки, и в этот миг всё решилось. Она не была угрозой, не была даром, она была находкой. Его находкой. Вся его натура, которая была построена на крови, смерти, жертв, уничтожение — сфокусировалось на этом хрупком теле. Баал требовал разрушения. Но что такое разрушение, как не последняя, абсолютная форма владения? Он мог разбить лёд и растерзать её, и это сделало бы её его жертвой. Но он мог оставить её в живых... и это сделало бы её его собственностью. Только его. Он встал с колен, он всё решил. Его коготь лёг на ледяную поверхность, уже не с дрожью, а твёрдостью. — Моя.