Забвение

Время в Сторибруке, казалось, наконец-то наладилось. Впервые за несколько месяцев всё было относительно спокойно. Злодеи затихли, не всплывали ни проклятия, ни древние враги, и в городок пришла некая подобие благодати. Всё встало на свои места. Однако,что-то продолжало терзать Спасительницу ,она чувствовала это кожей — едва уловимое напряжение в воздухе, словно перед грозой. Эмма сидела в «кафе у Бабушки», обхватив ладонями чашку с горячим какао, и взгляд её то и дело скользил к двери. Она чего-то ждала, или — кого-то. Эмма вздохнула, встала из-за столика и направилась к выходу.  И, словно по злой иронии, именно в дверях она столкнулась с ней. С той, кто была для неё сначала врагом, потом союзником, потом кем-то похожим на друга… если бы не это странное, режущее-сладкое чувство, которое пронзало грудь при каждом взгляде в её ореховые глаза. Эмма налетела на Реджину, сбив обеих с ног, но в последний момент успела схватить кареглазую за талию — удерживая равновесие и ей, и себе. Как по инерции, с изяществом,Реджина,вернула устойчивость, и всё же успела язвительно бросить: — Мисс Свон… доброе утро. Эмма замерла, глядя ей в глаза, и только спустя долгих секунд 5 осознала, что всё ещё держит Реджину за талию. Та уже стояла уверенно, как всегда. Эмма быстро убрала руку и неловко пробормотала: — Доброе…мадам… мэр. Реджина машинально поправила край своей блузки. Хотя та и не пострадала при столкновении, движение вышло уверенным, как будто именно так и должно быть. Эмма неловко отступила на шаг назад, опустив взгляд. — Спешите в офис? — холодновато бросила Реджина, подмечая румянец, мгновенно вспыхнувший на щеках Шерифа. Эмма попыталась собраться, выпрямилась, но снова не выдержала взгляда тёмных глаз. — Да… Время уже поджимает. Я пойду, — пробормотала она и быстро обошла Реджину, почти бегом скрывшись за дверью. На ходу она прокручивала в голове всё, что было между ними в последнее месяца. Когда она начала избегать Реджину? И главное — почему? Ответа на этот вопрос у неё не было. Теперь они виделись только по настоянию Генри, когда он звал их на ужин, или женщины случайно сталкивались в городе. В какой-то момент то, что раньше казалось привычным, стало вызывать тревогу — будто в их слаженном механизме кто-то незаметно провернул винтик в обратную сторону. «Раньше мы виделись чаще…» — эта мысль всплывала всякий раз, как с её губ срывалось поспешное «мне пора», стоило разговору с Реджиной уйти хоть немного дальше дежурного «доброе утро». Эмме уже давно казалось, что в её жизни чего-то не хватает — будто неуловимой детали, тончайшего фрагмента, без которого весь привычный мир казался едва заметно смещённым. Она не могла объяснить это чувство, но оно преследовало её, как нераспознанная мелодия, играющая где-то на границе сознания. И однажды, за обедом, странность стала ощутимой. — Мам, я дочитал тот комикс, что ты мне купила! — радостно сказал Генри, размахивая цветной обложкой. Эмма машинально кивнула, но в голове вспыхнуло: «Когда я покупала ему комикс?.. Это же всегда делала Реджина…» И с того момента Эмма уже не могла отвлечься от странного ощущения. Сколько Эмма ни пыталась вспомнить — ничего. Ни одного кадра, ни одной эмоции. Будто кто-то нарочно вырвал страницу из её жизни, вытер её из памяти, оставив только ощущение, что там было что-то важное.  Эмма тряхнула головой, будто это могло стряхнуть навязчивую мысль. Она даже всерьёз подумывала пойти к Голду. Кто, как не он, мог помочь вернуть украденное? Или хотя бы сказать, было ли оно на самом деле? — Ай.— вскрикнула она, когда больно ударилась плечом о дверной косяк у входа в офис. Отвлёкшись, она не рассчитала шаг. Проморгавшись, Эмма вздохнула и, пряча раздражение, толкнула дверь. Соберись. Это просто утро. Просто. Просто ещё один день. Работа не шла. Ну, формально — шла. Бумаги перекладывались, отчёты заполнялись, Дэвид что-то комментировал по поводу очередного происшествия с Гномами, но всё это казалось будто через стекло. Как если бы мир вдруг стал слегка не в фокусе. Эмма сидела за своим столом, делая вид, что разбирает документы, хотя в действительности снова и снова возвращалась к одному и тому же: тому дню. Она безуспешно пыталась вытащить из памяти хоть что-то — запах, звук, голос, ощущение. Но там, в этой трещине между воспоминаниями, царила только тишина. И пустота. Почему она до сих пор не пошла к Голду? Проблема в том,что, каждый раз, как только она собиралась направиться к нему, происходило что-то. Будто само пространство подстраивалось, чтобы её остановить: срочный вызов, завал на работе, очередной курьёз у Гномов, внезапное «Эмма, нужна помощь» от Снежки, или странно настойчивая просьба от Генри в школьном проекте — хотя раньше он всегда справлялся сам. А иногда… иногда это была Реджина. И вот тогда всё было особенно странно. Эмма могла уже стоять у порога лавки Голда, протянуть руку к дверной ручке, когда вдруг раздавался звонок. Реджина. — Эмма, ты можешь подойти? Генри… — Причины были разными. То Генри плохо себя чувствовал. То потерял книгу. То случилось что-то в школе. И каждый раз Эмма сворачивала с пути. ⸻ Время приблизилось к обеду. Эмма поднялась из-за стола и на ходу кинула занятому Дэвиду: — Пап, я пойду перекушу. Не дождавшись ответа, она уже была у двери. Сделала круг возле библиотеки, мельком встретила Бель — короткий кивок, мимолётная улыбка, — и, наконец, свернула к знакомой, старой, почти всегда закрытой двери. Лавка Голда. На удивление — первые минуты всё было спокойно. Телефон молчал, улицы были пустынны, даже ветер утих. Эмма подошла ближе, протянула руку к дверной ручке, и— — Мисс Свон, есть минутка? Приторно-ровный, знакомо-колючий голос разрезал воздух. Эмма замерла. Реджина… твою ж… — пронеслось в голове, и даже внутри неё взвыло что-то — от отчаяния или досады, она уже не знала. Но, конечно же, она обернулась. Реджина стояла в своём безупречном пальто, с идеальной укладкой и лёгкой морщинкой у переносицы — то ли от холодного ноябрьского ветра, то ли от чего-то, что не давало ей покоя. И вот ведь что странно: ей, Реджине, Эмма не могла отказать. Даже если бы хотела. Впрочем, она никому особо не отказывала… но всех могла заставить подождать. Всех, кроме неё. — Конечно, — выдохнула Эмма, убирая руку с двери, будто бы и не собиралась входить. — Что случилось? Реджина, не дожидаясь ответа, мягко, но настойчиво взяла Эмму за локоть и увела в сторону, подальше от лавки Голда. — Ты так часто рвёшься в эту лавку, Эмма, — произнесла она ровным тоном, но в голосе скользнула настороженность. — Голд… он не лучший помощник. Во всех видах вопросов. Ты знаешь это. Она сделала паузу, будто взвешивая следующие слова. — Давай… может, я помогу тебе? Эмма остановилась как вкопанная. Её словно окатили ледяной водой. Три месяца всё в этом городе вставало на дыбы, как только она подходила к порогу лавки. И вот сейчас — сама Реджина, будто бы случайно, будто из заботы, предлагает ей помощь? Нет. Что-то было не так. Слишком не так. Слова Реджины — «ты так часто рвёшься в эту лавку» — эхом отозвались в голове Эммы, сдавливая грудь. Но откуда она знает? Эмма никогда ей не говорила. Ни о своих попытках, ни о причинах. Реджина… что ты скрываешь? Эмма невольно приблизилась. Между ними осталась всего пара шагов. Она заглянула в тёмные, карие глаза.  — Мисс Миллс, — произнесла она тихо, но жёстко, — прошу вас не мешать мне. Я обойдусь и без вашей помощи. Она, как правило, заканчивается… плачевно. Реджина чуть приподняла подбородок, гордо, упрямо,однако с долей печали от слов блондинки. Но затем — едва заметное движение. Она прикусила губу, совсем ненадолго, как будто это был жест привычки… или сдерживания. Этот нюанс не ускользнул от взгляда Эммы. Конечно не ускользнул. Всё тело, как по сигналу, отреагировало током. Знакомым, назойливым, почти обидно физическим — тем, который накатывал каждый раз, когда её взгляд задерживался на губах Злой Королевы. Эмма резко одёрнула себя. Она развернулась почти на пятках и, не оборачиваясь, быстрым шагом — почти бегом — направилась к лавке Голда. Прежде чем Реджина успела что-либо добавить. Прежде чем Эмма снова начнёт думать о том,что так старательно скрывает даже от самой себя. Дверь со скрипом отворилась, и прохладный полумрак лавки встретил её ароматами пыли. — Голд! — окликнула она, резко захлопнув за собой дверь. Румпель стоял к ней спиной, рассматривая какой-то свёрток на полке, но голос его отозвался сразу. — Мисс Свон. Он медленно обернулся, его лицо озарила кривоватая улыбка. — Какой… сюрприз. Всё-таки попали сюда. Он будто знал. Нет, он точно знал. Эмма прищурилась, делая шаг вперёд. — Ты знаешь, зачем я здесь?- Эмма подошла ближе,пытаясь успокоить сбившееся дыхание после легкой пробежки и накатывающие ощущение тревоги. Голд лениво покачал головой, сверкнув взглядом из-под тени. — Конечно, Шериф. Но вопрос в другом: готова ли ты знать то, зачем пришла? Эмма только открыла рот, чтобы ответить Голду, как дверь за её спиной снова скрипнула. Реджина. Она вошла спокойно, с тем самым ледяным выражением лица, за которым обычно пряталась буря. Пальто развевалось лёгкой волной, а каблуки чётко отстукивали по полу лавки. — Не смей, Голд, — её голос прозвучал жёстко, без привычной иронии. — У нас… — она на секунду запнулась, затем закатила глаза и бросила быстрый взгляд на Эмму: — Уговор. Эмма резко обернулась к ней, глаза прищурились: — Какой ещё уговор? Румпель усмехнулся, будто предвкушая представление. Он отступил на шаг назад, сцепив руки за спиной и с интересом наблюдая, как между двумя женщинами начинает искрить воздух. — Я же говорила, — продолжила Реджина, уже спокойнее, но всё так же жёстко, — Голду нельзя доверять. Его помощь никогда не бывает бескорыстной. — Что ты от меня скрываешь, Реджина? — Эмма уже почти не сдерживалась. — Почему ты всегда появляешься именно в тот момент, когда я готова узнать правду? Реджина не отводила взгляда. Голос её стал мягче, но от этого только опаснее — как шелест змеи в траве. — Если бы ты действительно была готова узнать правду, Эмма, — сказала она с подчёркнутым спокойствием, — то разве все эти события раз за разом останавливали бы тебя на полпути к этой лавке? Эмма сжала кулаки. — Это звучит, как обвинение. Или как признание, что ты что-то делаешь, чтобы остановить меня. — Подумай, — перебила Реджина, не повышая голоса. — Ты ведь умна. Особенно в таких вопросах. Она подошла ближе, их разделяло всего несколько шагов. — Что говорит тебе твоя способность, Эмма? Это был удар. Чистый, точный. Потому что Эмма действительно её использовала — интуицию, чутьё, то странное чувство под кожей, когда кто-то врёт. И сейчас… Сейчас оно молчало. Или — хуже — не определяло Реджину как врага. Но и не как союзника.