Скорлупка

Накупались они до синих губ. Все, кроме Юнги. Тот с весьма брезгливым лицом зашёл в реку по колено, фыркнул, растёр плечи водой и с видимым облегчением вышел обратно на берег. Свой долг он считал выполненным и после этого всё время благополучно просидел на коряге. — А давайте вечером здесь костёр разведём? — Чонгук наконец тоже вышел из воды. — Я до вечера с голоду умру, пойдёмте жаровню вытащим и сделаем барбекю, — тут же заныл Джин, и все поддержали его идею. Тэхён наблюдал за оживлёнными приготовлениями, стоя чуть сбоку. Он немного продрог и теперь грелся на солнце под полотенцем, разглядывая друзей своего соседа. Было заметно, что компания сложилась давно, что все знают особенности друг друга. Постоянно звучали им одним понятные шутки или отсылки к чему-то, однако у Тэхёна вовсе не было ощущения изолированности. Его втягивали в разговор как бы между прочим, о чём-то постоянно спрашивали, звали с собой. Всё было странным образом естественно, словно он познакомился с большинством из этих людей не сегодня. По сути труднее было именно с тем, кого Тэ знал дольше всех — с Чонгуком. Если все остальные вели себя просто и доброжелательно, то сосед так и оставался по отношению к нему каким-то напряжённым. Тэхён невольно ёжился, когда ловил на себе долгие изучающие взгляды, будто Чонгук был чем-то недоволен. Потом соседа бросало в другую крайность и он начинал бестолково суетиться, предлагая принести то ещё одно полотенце, то поесть, то попить. С друзьями Чонгук вёл себя как задорный мальчишка, бодро материл в ответ на шутки, подкалывал сам, но стоило ему повернуться к Тэхёну, как он опять замирал, будто подбирая слова, и немного хмурился. — У вас тут какая-то веточка застряла. — Тэхён почувствовал прикосновение к своим волосам и резко повернулся вправо. Чонгук вплёл пальцы в пряди и очень аккуратно перебирал их. — Не шевелитесь. Этот вполне непринуждённый жест внезапно почудился странным. Так-то, если разобраться, ничего особенного. Ну мусор в волосах, помочь вытащить его — вполне нормальная история. Вот и Джин походя бросил Хосоку полотенце, когда тот, трясясь, выбрался на берег. И Юнги подвинулся на своей коряге, уступая солнечное место Намджуну. Так что желание Чонгука немного помочь было вполне обычным. Только почему-то казалось, что сосед слишком долго ковырялся в волосах, как-то чрезмерно бережно выпутывал эту веточку, и его крупные ладони касались головы, будто накрывая и поглаживая макушку. На них обратили взгляды остальные парни, и это тоже смущало Тэхёна, который застыл истуканом. От него не укрылось, как бросил молниеносный взгляд Юнги, вздёрнул бровь Джин, легко, самым уголком губ ухмыльнулся Намджун, впился глазами Хосок. Ничего особенно вроде бы не происходило. Но происходило. Внутри самого Тэхёна. Рядом с огромным Чонгуком было неспокойно. Если в самом начале знакомства он ощущал по отношению к соседу сильное раздражение, то сейчас оно трансформировалось во внутреннюю тревогу. А прямо сейчас Тэхён видел перед собой крупное мускулистое тело и не знал, куда деть глаза. Руки Чонгука были подняты, в подмышках у него обнаружились, что вполне естественно, волосы. Они есть, чёрт возьми, у всех половозрелых людей в этом мире! Но Тэхён смотрел на эти волосинки и ловил себя на том, что замирает от подкатывающей неловкости. А если он чуть отводил взгляд, то утыкался в мощный грудак. И здесь были соски. Обычные мужские соски: тёмные, маленькие, сжатые. Вот у Тэхёна точно такие же — ничего особенного. А на теле напротив они нервировали. — Фух, достал. — Но вместо того, чтобы убрать руки, Чонгук прошёлся пальцами по всей шевелюре Тэхёна. — Вроде больше ничего нет. И Тэхён болванчиком закивал. Да что с ним такое? Почему он каменеет рядом с бычарой? — Ничего страшного. — Тэ сделал шаг назад, всё ещё тупо пялясь на торс соседа. — Пойду в душ схожу и всё промою. — Он отступил ещё дальше, намереваясь уйти и спастись от нервозности, которая захватила его. — Приходите через полчаса, накормлю вас мясом, — странно сформулировал приглашение Чонгук. Быстро пробираясь сквозь траву в сторону домика, Тэхён всё вертел последние слова в голове. Не — «мы будем жарить мясо, приходите», а «накормлю вас мясом». К чёрту! Он придаёт мелочам слишком много значения, пропуская всё через какой-то внутренний испорченный фильтр. А всё потому… Потому что он сам испорчен. Уже стоя под тугими струями почти кипятка, Тэхён натирал тело жёсткой щёткой, как будто она могла стереть недостойные мысли. Он давно, нет, он всегда чувствовал в себе эту гнильцу, этого червяка, что грызёт где-то внутри. Он не давал себе даже возможности развить эту мысль, оформить во что-то существенное. Затыкал образы, обрывал фантазию, не разрешал, противился, боролся. Когда отец сказал — женись, Тэхён женился в первую очередь не из-за родительского указа. Он сделал это ради себя. Пытаясь спасти свою душу с червоточиной, он полез в ненавистный брак. А теперь через призму своей испорченности он видел то, чего не было на самом деле. Бычара просто был дружелюбен, помогал по-соседски. А Тэхён придавал этому другое значение. Ещё и пялился. Отвращение к себе пробурилось сквозь пищевод, залило стыдом и гноем мерзости, и он с силой зажмурил глаза, чтобы стереть образ обнажённого мужского торса с тёмными сосками. У Чонгука к тому же была странно узкая талия, а ещё прорисованный пресс. И о них тоже нельзя, нельзя думать! Тэхён вышел из душа, намереваясь, конечно, никуда не идти. Со стороны участка соседа через приоткрытое в спальне окно слышались весёлые голоса, звонкий хохот Хосока, бурчание Намджуна. Но Тэ поймал себя на том, что прислушивается к одному-единственному голосу, рассчитывая уловить его интонации. Нет, он точно никуда не пойдет. Усилием воли отогнав от себя мысли, что роем кружили в голове, он оделся и сел за компьютер. Работа всегда давала Тэхёну ощущение заземления. Здесь он мог свою энергию перенаправить в творчество, перестать думать и разбирать себя на кусочки, бесконечно анализируя. И главное — не загонять в рамки. Те самые, которые выстроил в своём сознании так крепко. Однако стук в дверь заставил вздрогнуть и вынырнуть из рабочей программы. Не чувствуя сожаления, что его прервали, напротив, одну лишь благодарность, он медленно направился к двери. И это тоже бесило — зачем он радуется этому стуку, куда его вообще несёт? — Идёмте, Скорлупка, — за дверью, как и ожидалось, стоял Чонгук. Он всё ещё оставался в одних только длинных шортах и упирался своей ручищей в косяк двери. Бычара быстро скользнул взглядом по фигуре Тэхёна, а потом развернулся спиной. Уже сбегая по ступенькам вниз, он добавил: — Не расстраивайте Юнги, он мариновал мясо. Спина у соседа была мощной, с рельефными мышцами, играющими при движении, с глубокой впадиной позвоночника, какая бывает только на хорошо прокачанных телах. Тэхён мотнул головой, прикрывая глаза. Как унять эту муть, поднявшуюся со дна его грязной души? И солнце больше не радовало, и собственный дом, и хорошая компания стала казаться обременительной. Он медленно вышел на террасу, рассматривая, как на соседнем участке расположились друзья Чонгука. О чём-то переговаривались Джин и Юнги, которые стояли около дымящейся жаровни, Намджун полулежал на раскладном кресле с книгой в руках, Хосок где-то раздобыл игрушечный планер и носился по траве, пытаясь запустить его повыше. Чонгук, как оказалось, вытащил на полянку огромную боксёрскую грушу и теперь стоял рядом, наматывая на руки бинты. Тут же на земле лежали дутые боксёрские перчатки. Тэхёна тянуло туда — к ним, к людям. Он достаточно пробыл в одиночестве, не имея тесной связи с кем-либо. Чимин — его лучший друг по универу — сразу после выпуска принял предложение американской компании и буквально через пару месяцев после заключения трудового договора улетел за океан. Сначала речь была только про стажировку, но в Штатах ему предложили постоянное место, и Чимин остался. Общение с лучшим другом не оборвалось в один момент, вовсе нет. Они пытались: часто созванивались, болтали, вспоминали прошлое. Но огромный разрыв во времени сделал своё дело, да и Чимин всё чаще пропадал, зависая с новыми знакомыми. А потом Тэхён женился. И теперь, анализируя самого себя, мог бы признать, что в то время он был невыносим. Все три года супружества он варился в какой-то помойке из отвращения, неудовлетворения, злости и сдерживаемой ярости, которые, конечно, изливались на всех вокруг. И вот он снова одинок, и вокруг почти не осталось людей, с которыми он мог бы общаться как с приятелями. Чимин звонил последний раз два месяца назад. Даже по голосу было понятно, что он загружен, речь была дёрганной, обрывистой. Да и Тэхён в тот момент был так себе собеседник: развод только завершился, переезд был на носу. В общем, не до друзей. — Тэхён, принеси соль! — Юнги оглянулся и требовательно замахал рукой в воздухе. — И соевый соус захвати. — А кимчи есть? — тут же вклинился Хосок. — Ты покупал? — Я думал, вы купили! — Так ты же должен был! — тут же завопил Джин. — Тэхён, у вас есть кимчи? — повернулся Чонгук. Растерянно разведя руки в стороны, Тэхён всем видом дал понять: чего нет — того нет. В его холодильнике вообще мало что есть. Только в морозилке контейнеры с приготовленной замороженной едой. Он уже всем сердцем ненавидел такую пищу, но когда последний раз пытался приготовить что-то самостоятельно, чуть не остался без пальцев. — Кто поедет за кимчи? — обвёл глазами друзей Джин. Он грозно хмурился, давая понять, что не примет отказа. — Давайте я съезжу, — на самом деле Тэхёну ужасно хотелось хоть чем-то быть полезным. А сидеть и тупо рассматривать всех (и особенно потный голый торс Чонгука) было весьма странно. — Любите более зрелое или молодое кимчи? — Мне зрелое, — выдал Хосок. — Я с вами, — тут же встрепенулся сосед и начал разматывать защитные бинты в обратную сторону. — Ты нужен здесь, — с каким-то нажимом медленно проговорил Юнги. Он смотрел долгим и тяжёлым взглядом на Чонгука. Тэхён отметил эту странность. Словно между ними шёл какой-то безмолвный разговор. Но тут бычара превратился в самого себя — раздражённо повёл плечами, опустил голову словно для атаки и свёл брови. — Я быстро, тут на машине десять минут туда и обратно, — не слушая продолжения разговора, Тэхён нырнул в дом за кошельком. Маленький магазинчик — со всем на свете — действительно был в шаговой доступности. Тэхён быстро прыгнул в старенькую машинку, которую купил после развода, и завёл двигатель. С тоской он вспоминал свою красавицу BMW, оставленную на откуп бывшей жене. Автомобиль было жалко, но он покупал его в браке, а споры из-за имущества давались Тэ трудно. В магазинчике он купил сыры, напитки, немного фруктов и разные виды кимчи. Сам Тэхён не был любителем этой острой закуски. Более того, часто вообще вымачивал ферментированную капусту в воде, стараясь смыть перец перед едой. С острыми блюдами были проблемы. Вернулся он действительно быстро, как раз к тому моменту, когда друзья Чонгука уже накрыли стол на веранде, а горячее мясо раздавало аромат на всю округу. — Давай сюда! — позвал Хосок и отодвинул свободный стул рядом с собой. Тэхён почти было опустился за стол, как его заставил подскочить истеричный крик Хосока, который начал судорожно размахивать руками. — Тут какой-то жук! Тут жук! Повинуясь цепной реакции, Тэхён выскочил из-за стола вслед за орущим от ужаса Хосоком и отбежал подальше, интуитивно прячась за чьей-то широкой спиной в чёрной футболке. Она сейчас казалась отличной защитой от всех насекомых этого мира, которых Тэ не то чтобы боялся, но недолюбливал. — Сейчас уберу, — прогудела крепкая фигура голосом Чонгука, и Тэхён отступил назад. Бычара вразвалочку подошёл к столу, сгреб жука и невозмутимо откинул в траву под громкий и восторженный писк Хосока. После этого Чонгук спокойно уселся за стол и начал накладывать мясо в свою тарелку. И Тэхён вдруг понял, что тот не рисуется, пытаясь показаться лучше или храбрее, чем он есть. Он просто вот такой: без особых эмоций ловит жуков или прогоняет чужих бывших жён вместе с их мамашами, если это требуется. Убирает из волос веточки или приносит пироги соседу — всё это без подтекста, который сам себе надумал Тэхён. И когда за ужином Чонгук переложил в тарелку Тэ несколько кусочков мяса, никаких лишних мыслей в голову не пришло. Тэхён лишь улыбнулся, принимая традиции корейского этикета — ведь это было классическим жестом уважения по отношению к гостям. — Ты даже не смотри, я не поделюсь, — фыркнул Джин на выжидающий взгляд Намджуна и демонстративно засунул в рот кусочек с зажаристой корочкой. — Я могу сделать бургеры, там ещё мясо есть. Кто будет? — улыбнулся на это Юнги. — Я буду! — тут же вытянул вверх руку Чонгук, и все засмеялись. Ел Чонгук действительно много. Как в него всё это помещалось, для Тэхёна было загадкой. Тот с аппетитом слопал и мясо, и закуски, закинулся бургером, а потом ещё мычал что-то про рамён. — Давайте возьмём выпить и пойдём на берег, — предложил Хосок. — Уже темнеет, у реки будет особенно красиво. Сначала они развернули две огромных коряги на крохотном пляже, уложив друг напротив друга, потом не с первого раза развели костер, свет от которого сделал темноту вокруг них особенно чёрной. Как так вышло, что Чонгук сел прямо рядом с ним, Тэхён и сам не понял. Казалось, что они шестеро вели себя словно частицы при броуновском движении, бесконечно куда-то перемещаясь, сталкиваясь, переговариваясь, хохоча. А потом раз — и все затихли, уставившись на пляшущее между ними пламя. — Так хорошо, — проговорил Намджун, глубоко вздохнув. — Может, ну его нафиг, продать квартиру и купить где-нибудь тут рядом участок, тоже построиться и ходить на этот берег каждый вечер? — Я уже сто раз пожалел, что начал ремонт делать вместо того, чтобы тоже домик купить, — поддакнул Юнги. Тема тут же ушла в бесконечный ремонт Юнги, как безответственно ведут себя работники, как воруют деньги и не краснеют. — Во вторник съезжу и всё порешаю, — бросил Чонгук на очередную пламенную тираду друга. А Тэхён замер и закусил губу. Никто и никогда не говорил ему, что для него и за него что-то порешают. Возьмут в свои руки, уладят, договорятся. Всё и всегда он делал сам просто потому, что он мужчина и он обязан. Даже когда был ребёнком, часто слышал от отца — «решай сам, разбирайся, не ной». И он не ныл, не жаловался, не пытался добиться от семьи поддержки. — Вам не холодно тут с краю? — тихо обратился к нему Чонгук. Они сидели на коротком бревне, где на удобном выступе от ветки примостился Хосок, а Тэхён и Чонгук едва втискивались на оставшуюся часть. — Нет, от костра тепло, — пробурчал Тэхён, а по телу бежали мурашки. Чёрт знает почему. Всё же от холода, наверное. От Чонгука шёл сильный жар, он сидел не просто близко, а прижимаясь бедром и плечом к Тэхёну. И от этого у Тэ бесконечно путались мысли. Хотя возможно, от второго бокала вина, которое он пил, часто прикладываясь. Чувство неясной тревоги крохотным красным маячком сверкало где-то внутри черепушки, подавая сигналы опасности. Он старался вслушиваться в болтовню ребят, даже вставлял реплики, задавал вопросы, но всё время ощущал рядом с собой крупное мужское тело. Это заставляло не просто нервничать, а злиться на самого себя. Всё то, что тихо лежало на дне его личности, сейчас стало всплывать, и Тэхён с ужасом понимал, что это лишь начало. Чонгук шевелился, жестикулировал, запрокидывал голову, когда отпивал из своей бутылки с пивом, переставлял ноги, а Тэхён замирал всякий раз, потому что одежда соседа тёрлась о его бедро, теснее касалась плеча. — Пожалуй, я пойду. — Тэхён соскочил с места, ощущая себя в ловушке собственного мозга. — Ну куда ты? — Юнги махнул рукой. — Смотри, какая ночь! — Да замёрз что-то, — начал придумывать повод Тэхён. — Это решаемо, — Чонгук тут же поднялся с места, быстрым движением расстегнул на себе джинсовую куртку и сразу же накинул на плечи Тэхёна. — Мне наоборот жутко жарко. По рецепторам долбанул запах чужой одежды. Тут был и аромат кондиционера для белья, и что-то вроде лёгкого парфюма, но ощущался и запах чистого мужского тела. Запах Чонгука. Что-то едва уловимое, что не могут воссоздать парфюмеры: аромат молодой кожи, где сплетаются ноты персика, молока, мускуса и цветов. Тэхён замер, окончательно отупев от ощущений и алкоголя, и позволил усадить себя снова на корягу. Теперь он оказался зажат внутри. — Капюшон ещё лучше согреет, — Чонгук развернулся на него, внимательно вгляделся в лицо, а потом потянулся, чтобы поднять капюшон и накинуть его на голову Тэхёна. Он не торопился убирать руки, стягивая ткань у лица, и улыбался добродушно. — Теперь вы точно полностью в своей скорлупке. На другом бревне о чём-то оживлённо спорили, говоря все одновременно. Хосок тоже верещал, вставляя фразы или реагируя смехом. А Тэхён так и сидел до конца этого вечера, медленно допивая вино и полностью отключившись. Жар костра, опасная близость Чонгука, весь этот день погрузили его в какую-то топь чувств. — Тэхён перебрал, — услышал Тэ как будто из далёкой галактики голос Юнги. — Надо отвести его в дом. — Я отведу. Дальнейшее Тэхён помнил с трудом и какими-то всплывающими эпизодами: огромная и сильная рука, которая подхватила его под рёбра, жар чужого тела, низкий голос, полностью чёрные глаза, тихий рокочущий смех. Всё это было будто мороком. А проснулся он рано утром на своей кровати, накрытый покрывалом и всё также одетый в джинсовую куртку Чонгука. Лишь обувь валялась на полу, вся остальная одежда была на нём. Странный свистящий звук разрезал тишину утра. Ба-бах! Свист взорвался хлопком. А потом родился снова, чтобы опять окончиться взрывом. Тэхён выпучил слепленные со сна глаза и беспокойно подошёл к окну. На лужайке около дома соседа на раскладном кресле сидел Джин. В его руках была картонная палка, в которой было несложно опознать так называемую «римскую свечу» — небольшой фейерверк. После каждого выстрела Джин сильно вздрагивал и провожал огненную комету взглядом, что-то приговаривая. Тэхён кивнул сам себе, закрыл окно, разделся до трусов и снова завалился в постель. Разбудил его стук в дверь. Грохот повторился трижды, а потом послышались голоса: — Тэхён! Мы вошли! — Юнги громко топал внутри дома. — Если ты голенький, то нам всё равно. Мы и не такое видали! — это уже был голос Джина. — М-м-м, — со сна промычал Тэхён и сел в постели. Каким-то невероятным образом вчерашний день перевернул весь его привычный уклад. Он был затворником, который общался с живыми людьми только онлайн. Юнги не в счёт. И вот в его доме уже топчутся друзья соседа, в компании которых он накануне вечером напился до перерыва в биографии. — Проснулся? — в спальню заглянула голова Джина. — Мы собрались делать кимчи. Ты с нами? Тэхён помотал головой. Какое кимчи? Воскресенье, выходной. — Зачем его делать? Его можно купить, — пробормотал он удивлённо. — И вот оно современное поколение потребителей! — тут же завопил Джин, как будто продолжая не сейчас начатый спор. — А я тебе говорил, что твою затею никто не поддержит. — В спальне появился Юнги. — Домашнее кимчи должен уметь делать любой кореец! — продолжил Джин, поднимая вверх указательный палец. — Вставай, ты едешь с нами. И Тэхён кивнул, покоряясь сумасшествию друзей своего соседа. Те, продолжая о чём-то дискутировать, как ни в чём не бывало вышли из дома, а Тэ поплёлся в ванную — мыться и соображать, каким образом он подписался делать кимчи с малознакомыми людьми в воскресенье. Следующие несколько часов прошли для Тэхёна занимательно. Когда он только вышел на полянку из дома, ему сразу вручили огромный кимпаб, завёрнутый в фольгу, а потом буквально за руку отвели на парковку, где усадили на заднее сиденье хаммера. — Ты только едой тут ничего не заляпай, а то Чонгук нас прибьёт, — суетливо устраиваясь за руль, обернулся Джин. — А за то, что вы его машину берёте, не убьёт? — резонно спросил Тэхён, откусывая сразу огромный кусок риса с овощами, обернутый водорослями. — М-м-м, как вкусно-то, господи. — Он не узнает. — Махнул рукой Юнги. — Спит вечно до обеда. Чонгук узнал. Сначала он позвонил Джину и долго что-то орал в трубку. Через час он дозвонился до Юнги и тоже продолжительно высказывался. Потом звонки поступали каждые полчаса, и Тэхёну стало казаться, что речь идёт вовсе не про украденную машину. — Да подожди ты, мы скоро будем, — ворчал Джин, сгружая в корзину капусту. — Тэхён? Тэхён чеснок выбирает. Как выбирать чеснок, Тэхён в душе не чаял, но старался. Потом ему поручили найти рыбный соус, и он потерялся в рядах. Спас его Юнги, который в этот момент тоже разговаривал с Чонгуком. — Нет, пока не возвращаемся. Джин ещё в садовый центр хотел. — Юнги потянул Тэ за рукав. — Тэхён? Тэхён здесь. Он у нас главный по кимчи. Похмельный и замученный магазином Тэхён лишь обречённо кивал и волочился следом. После продуктового был садовый магазин. Там Джин долго выбирал какие-то саженцы, то и дело советуясь с консультантом. А Тэ засыпал, полулёжа на ручке телеги. Домой они отправились лишь в середине дня. Джин рулил под бодрый рассказ, где именно у Тэхёна на участке будут клумбы, Юнги тихо дремал на переднем сиденье. В идеально вылизанном салоне хаммера отчётливо пахло чесноком и рыбным соусом. А встретил их негодующий Чонгук, который появился ровно в тот момент, когда они выгружали из багажника свои покупки. Джин держал огромную и тяжёлую корзину с саженцами, Юнги пригибался под весом капусты, Тэхён схватил пакет с пряностями, перцем и соусами. — Ну вы шутите? Кимчи? — Чонгук посмотрел на кряхтящих от тяжести друзей, но руку протянул только к Тэхёну. Он забрал у него пакет, освобождая от ноши, а потом обеспокоенно оглядел с головы до ног. — Как себя чувствуете? — Не помочь ли тебе, милый друг? Не тяжело ли тебе, Юнги? — едва слышно пробормотал Юнги себе под нос и потопал в сторону дома, обнимая огромные бумажные пакеты с капустой. Остаток дня для Тэхёна прошёл в странном состоянии полёта и непонимания происходящего. Его действительно, как и всех остальных, припахали делать кимчи. Командовал действием неуёмный Джин, который сначала сделал пасту, а потом затащил друзей на кухню Чонгука и велел обмазывать этой пастой разрубленные пополам салатные вилки́. Тэхён старался, то и дело хмурясь под внимательным взглядом хозяина дома. Дом, кстати, был образцово-показательным. Очень просторный, напичканный современной техникой и стильной мебелью. Он был подстать Чонгуку — такой же большой и лаконичный, в тёмном убранстве мебели. Здесь не было визуального шума, а ещё идеально чисто и расставлено будто по линеечке. — Чонгук у нас адепт чистоты, — заметив кружащий взгляд Тэхёна, пояснил Хосок. — Это ты ещё не видел, как ровно он складывает вещи. Как будто в магазине на продажу. — Я не адепт чистоты, просто люблю, когда всё аккуратно, — буркнул Чонгук, будто его уличили в чём-то нездоровом. А Тэхён снова задержал дыхание, как делал это сегодня уже не раз. Перед глазами мигом встала его прошлая квартира - засранная, захламлённая, где никому, кроме Тэхёна, не было дела до уборки. Он не был безумным чистюлей, совсем нет, но семейная жизнь аукалась ему флешбеками. Как только с кимчи было покончено, неугомонный Джин потащил всех на участки, и как ни сопротивлялись друзья, всем была найдена работа. Кто-то выкапывал ямы, кто-то носил воду, другие втыкали росточки, купленные Джином в садовом центре. Если честно, Тэхён слегка ошалел от сегодняшней активности и теперь сидел над земляной ямкой и медленно разбивал ком, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. — Я всё вижу! — заорал Джин, а все остальные сочувственно засмеялись. — Ты видишь, я тебе положил саженцев? Вот и втыкай их. Как-то не так Тэхён представлял себе отдых в загородном доме, но почему-то сил сопротивляться этой бешеной энергии не было. — А кем работает Джин? — тихо спросил Тэ у подошедшего Юнги. — Ким Сокджин — владелец сети мини-отелей. Так что радуйся, что он тебя ещё не заставил в доме прибираться и полотенца по размерам развешивать. — Я-а-асно, — пробубнил Тэхён покорно. — Зато, если тебе надо где-то пожить в Сеуле, то ты всегда можешь на него рассчитывать. — Юнги воткнул саженец корнями вверх и присыпал землёй. Когда он отошёл, Тэхён незаметно отгрёб землю и посадил несчастное растение правильно. Устал он за этот день так, что уже кружилась голова и не держали ноги. А ещё он устал думать и анализировать: взгляды Чонгука на себя, свои мысли, которые он пережёвывал словно жвачку. Чувствуя к концу воскресенья общую дурноту, он сказал всем, что у него сильно болит голова, и отправился в собственный домик. — Я забегу к вам, проверю чуть позже. Принесу что-нибудь перекусить, — нависая сверху, проговорил подошедший Чонгук. А Тэхён вдруг испугался. Не Чонгука — своей реакции на эту заботу. На то, как благодарно дрогнуло сердце, какими неустойчивыми стали его убеждения. — Я отлично справлюсь сам, благодарю, не надо ко мне всё время бегать, — резко рявкнул Тэхён, видя как меняется в лице сосед, как в одно мгновение превращается в того самого бычару с чуть насмешливым взглядом и агрессивной линией челюсти. В полном раздрае Тэхён закрыл наглухо все окна, задёрнул шторы и лёг в кровать под бормотание комедийного сериала. Несмотря на изоляцию, он всё же слышал шум отъезжающих автомобилей и весёлые голоса друзей Чонгука, которые прощались перед отбытием в город. Он смотрел на двигающихся человечков на экране, пытался понять смешные реплики, но беспокойство и раздражение на самого себя затапливали его. На тумбочке у кровати завибрировал телефон, и Тэхён с удивлением уставился на высветившееся имя Чимина. — Давно я тебя не слышал… — Тэ упал на подушку, предвкушая долгий разговор со старым другом. — Зато скоро увидишь, — хмыкнул в трубку Чимин. — Я прилетаю через четыре дня. Я возвращаюсь домой, Тэхён. За пять лет жизни в Штатах у Чимина появился акцент, но даже сквозь забавные интонации было слышно какое-то беспокойство в его голосе. — У тебя что-то случилось? — Тэхён напрягся и обрадовался одновременно. — Если коротко, то мне предложили хорошую должность в Сеуле, и я вышел из долгих отношений, — быстро ответил Чимин и, не давая задать вопросы, продолжил: — Я расскажу обо всем, Тэ. Скоро буду. — Приезжай ко мне. Мой дом достроен, и тут куча места. — Тэхён очень хотел поорать и возмутиться, почему это он — лучший друг — ничего не знал про долгие отношения Чимина, но решил оставить это на потом. — Приеду, — в голосе друга была слышна улыбка. — Квартиру мне, конечно, уже сняли, но я сначала побуду с тобой. Они поболтали ещё совсем немного, и Чимин скинул звонок. А Тэхён всё не мог выкинуть из головы виноватый тон друга и фразу про длительные отношения. Странно всё это. У Чимина никогда не держалась в жопе вода, он выбалтывал любой секрет, как только узнавал его. А тут «долгие отношения». *** Следующие три дня прошли для Тэхёна в приступах рефлексии, а также в полном затворничестве. Погода поддерживала его настроение: полились затяжные холодные дожди, не свойственные сезону. Юнги забегал пару раз и звал на чай, но Тэхён в эти моменты был действительно загружен работой, так что отказывался под благовидным предлогом. Зато каждый вечер он наблюдал, как паркуется около дома автомобиль Чонгука. Для этого приходилось заходить во вторую спальню, которая стояла пустой с момента переезда сюда. Однако весомый повод для этого был: Тэхён, между прочим, готовил эту комнату к приезду Чимина, который пообещал остановиться здесь на пару дней. Сосед всегда парковался небрежно, не пытаясь поставить автомобиль ровно, хотя на пятачке хватало места для двух машин. Чонгук обычно резко тормозил, выбирался из салона и некоторое время смотрел на свой дом и на дом Тэхёна, а потом шёл к себе. Одет он был в офисные костюмы, которые смотрелись на нём феерично. Ещё бы нет. С такой-то фигурой и классическим треугольником, который можно было вписать между талией и плечами. Тэхён в моменты прибытия соседа воровато выглядывал из-за шторы, оправдывая своё любопытство изоляцией и отсутствием новостей. В четверг вечером хаммер Чонгука не вернулся. Тэхён поставил цветы в вазочку в комнате Чимина, стряхнул пыль с прикроватной тумбы и снова выглянул в окно. Обычно сосед приезжал в восемь вечера, но сегодня дорога, ведущая к дому, оставалась пустой. Зато спустя ещё час припарковался какой-то серый седан с логотипом Тойоты. Тэхён случайно услышал шум колёс и с интересом наблюдал, как неторопливо выбирается из машины Юнги. Одетый в деловой костюм, он выглядел сурово и очень аристократично. Хаммер в этот вечер не приехал. Не то чтобы Тэхён проверял каждые полчаса… Ладно, проверял. Он завалился спать в странном разобранном состоянии, но был разбужен сильным грохотом. — Тэхён! Тэхён! — стучал по стеклу на террасе Юнги, и даже в полумраке его лицо было ужасно взволнованным, если не сказать испуганным. Тэхён распахнул дверь, и сосед сразу же влетел внутрь. — Там под моим домиком кто-то есть! — Кто? — выдохнул Тэ. — Там кто-то скребётся! Там кто-то есть! — обычная невозмутимость Юнги слетела как снег. Его небольшие глаза сейчас были огромными, он то и дело оглядывался назад, на участок. — Чонгук в городе, и я не могу дозвониться. — В городе? — зачем-то спросил Тэхён. — В клуб пошёл, вот и не слышит, — махнул рукой Юнги и снова оглянулся на пристройку, в которой жил. — Я тебе точно говорю, там кто-то есть. Тэхён не был трусом, но часы показывали «01:00», их дома окутывала непроглядная темень, и дождь закончился совсем недавно. На улице было неуютно. Так что он тепло оделся, включил свет на террасе и осторожно вышел на траву. Юнги ступал за ним. Они остановились около пристройки и прислушались. Сначала была лишь тишина, однако потом послышался какой-то шорох. И действительно что-то заскреблось там, у самой земли. От этих звуков по телу прошёл мороз, и Тэхён с ужасом оглянулся на Юнги. — Тебе тоже вспомнились кумихо? — прошептал Юнги. В этот момент из-под домика послышалось взвизгивание, и двое мужчин сильно вздрогнули. — Там определённо животное, — тихо ответил Тэхён и подошёл ближе, вслушиваясь. Из-под полы́ раздавался скулёж. Так что слова о возможной лисе-оборотне имели под собой основания. Страшную сказку внезапно оборвал громкий рингтон, и Юнги подпрыгнул на месте. — Ты звонил шесть раз! — голос Чонгука в тишине ночи был слышен отчётливо. Как и музыка, и гомон на заднем плане. — Что случилось? — У нас кумихо! — дрожащим голосом выдал Юнги в телефон. — Что? — перекрикивая музыку, переспросил Чонгук. — Кумихо! Под домом! Скребётся! — взволнованно ответил Юнги. — Ты пьяный там, что ли? — уточнил Чонгук. Было слышно, что он отошёл куда-то, где басы долбили не так сильно. — Тут со мной Тэхён, и он тоже слышит ЭТО! — продолжил Юнги. — Дай ему трубку, — скомандовал Чонгук, и Юнги протянул мобильник в сторону. — Тут и правда кто-то под пристройкой. Оно скребётся и скулит. Мы не знаем что делать, — без приветствий проговорил Тэхён. — Сейчас такси возьму, — ответил Чонгук и скинул звонок. Приехал он минут через сорок. Часть этого времени Юнги и Тэхён топтались около пристройки, слушая звуки. Потом всё затихло, и они отправились на террасу Тэхёна, придя к выводу, что под домик скорее всего спряталась либо лиса, либо собака. Юнги почти заснул, нахохлившись в плетёном кресле, а Тэ отдался неприятным мыслям. Казалось бы, ну и что такого, что Чонгук в клубе? Он молодой красивый мужчина, у которого, как прекрасно знает Тэхён, нет постоянной пары. Логично, что сосед ходит в клубы, в бары, на свидания. Почему так неприятно думать, что бычара развлекался с кем-то сегодня? Когда раздался шум колёс по гравию, он невольно подскочил, будто кто-то мог услышать его недостойные мысли. А Юнги хлопотливо поднялся и отправился встречать друга. Неосознанно приподняв брови, Тэхён разглядывал идущего к ним соседа под неярким освещением от веранды. Делового костюма как не бывало, как и извечных широких толстовок и необъятных штанов. Сейчас на нём были достаточно узковатые облепляющие мощные бёдра джинсы с прорезями и чёрная рубашка, застёгнутая лишь для виду на пару нижних пуговиц. Выглядел Чонгук провокационно, раскованно и по-клубному, двигался слегка вальяжно — было понятно, что он выпил. Когда сосед подошёл ближе, от него пахнуло той самой смесью запахов, которые сопровождают увеселительные заведения: духи, сигареты, алкоголь. — Что у вас? — Чонгук скользнул тёмным взглядом по Тэхёну, и тот поёжился, отступая в тень. Складывалось ощущение, что Чонгук недоволен тем, что его вытащили из клуба. — Послушай сам, — шёпотом сказал Юнги, потому что в этот момент под пристройкой снова стало что-то скрестись и поскуливать. — Ну собака же, — склонив голову набок, выдал вердикт хозяин дома. Он прошёл вдоль пристройки, а потом лёг прямо на траву, не обращая внимания на то, что земля была влажной после дождя. Маленький домик был собран не капитально. Он стоял на невысоких сваях, так что от земли до пола было небольшое пространство. Чонгук включил фонарик на телефоне и посветил вглубь. — Там щенок, — сказал Чонгук добродушно, а потом заговорил тихим, сюсюкающим голосом: — Иди сюда, маленький. Иди, не обижу. Из-под домика раздался отчётливый скулёж, даже повизгивание. Но было понятно, что собачонка выбираться совсем не планирует. — Тэхён, посветите мне, Юнги встань вот там, где есть широкое место, и страхуй, вдруг выбежит на тебя. Я полезу под пристройку доставать его, — скомандовал Чонгук. — Ты застрянешь, давай я, — набрался храбрости Юнги. — Не застряну, — и Чонгук рывком нырнул в небольшой проём между землёй и нависающим полом домика. Спасательная операция длилась недолго. Щенок был слишком испуган, чтобы убегать дальше, а Чонгук настойчив. Он прополз по-пластунски по земле, ухватил собаку и выбрался назад. Его клубный наряд был полностью измазан, а в руках дрожал коричневый комок. — У него на лапе кровь. — Тэхён перевёл свет на собаку и высветил острый шип, впивающийся в заднюю лапу. — Круглосуточная ветеринарка есть на въезде в город, минут двадцать пути, — Юнги оторвал взгляд от телефона, и все, не сговариваясь, пошли на парковку. Волнения этой ночи запомнились Тэхёну очень ярко. В клинике их приняли сразу. Щенку обработали рану, протёрли чистыми полотенцами, накормили влажным кормом и определили породу. Малыш оказался доберманом. — Ему ещё нет двух месяцев, и у него чип. — Чонгук вынес в коридор завёрнутого в большую пелёнку спящего щенка. — Врачи пробили по базе, он из местного питомника, расположенного в нашем посёлке. Видимо, сбежал. — И что будем делать? — спросил Юнги. — Я его выкуплю, — любовно посмотрев на коричневого кутёнка, произнёс Чонгук. — Позвоню утром и договорюсь. Вымазанный в земле, широкий в плечах, в вызывающей одежде и со щенком на руках, Чонгук сейчас смотрелся словно спасатель с обложки женских журналов. Тэхён поджал губы и опустил взгляд, когда сосед поднял свёрток с собакой повыше и поцеловал между бархатных ушей. — Как назовёте? — хрипловато спросил Тэ. — Я назову его Ночь. Хорошее имя. Ведь он пришёл к нам ночью. — Чонгук снова поцеловал спящего щенка. — Да, Бам? Домой они вернулись уставшие, но с каким-то чувством абсолютного удовлетворения. Чонгук захватил из ветклиники ещё пару пакетиков корма, получил рекомендации по питанию и уходу и, судя по виду, был очень счастлив. Тэхён улыбался, сидя рядом с ним на заднем сиденье, а Чонгук то и дело по-детски вскидывал взгляд и жмурился в ответ. — Всегда хотел собаку, но всё как-то было не до этого, — говорил он негромко, стараясь не разбудить вновь уснувшего щенка. — Вы же сможете его иногда брать, если и мне, и Юнги надо будет уехать? — С удовольствием, — прошептал Тэхён. Интересно, как так вышло, что они с Чонгуком только что завели одну на двоих собаку? С этой удивительной мыслью Тэ ложился спать, прогоняя события ночи в голове в десятый раз. Но ведь завели же? *** Бессонная ночь продолжилась суетливым днём. Тэхёну навалили кучу задач по работе, но выполняя их, он то и дело отвлекался на то, что происходило в соседнем доме. Не стесняясь, он, как проснулся, побежал к Чонгуку. Тот давно не спал, нося на руках круглопузого щенка. — Я дозвонился в питомник, — рассказывал он, баюкая Бама в своих огромных ручищах. — В вольере, оказывается, была дыра, но пролез только этот шалопай. А владельцы даже не заметили. Собак там много. — Разрешили забрать? — немного волнуясь, уточнил Тэхён. — Завтра поеду всё оформлять официально. Этот ребёнок — породистый пёс, мне отдадут на него документы. — Сосед выглядел как гордый отец, и Тэ улыбнулся. — Сегодня поработаю из дома. — Ага, поработаешь, если наконец спустишь его с рук, — хмыкнул Юнги, который потягивал кофе в кресле. — Я так рад! У меня доберман! — ребячливо воскликнул Чонгук. — Большой, сильный доберман. — По стандарту им купируют хвост и уши, — поделился Юнги. — Никогда. Никогда. — Чонгук повыше поднял щенка и приложился к тёплой шерсти ухом. — Я не причиню ему боли. — Мне пора идти работать, — прохрипел Тэхён, чувствуя, как щиплют в уголках глаз предательские слёзы. Вид заботливого мужчины с маленьким беззащитным зверьком на руках рождал внутри какие-то ненужные спазмы. Взгляд бычары был таким тёплым и любовным, а лицо нежным и детским, что физически было тяжело на него смотреть. Тэхён засобирался к себе, неловко улыбаясь. А пока он шёл, на телефон пришло долгожданное послание: Пак Чимин: Я приземлился. Сейчас заеду в квартиру, а потом к тебе. Пиши адрес. Ким Тэхён: отправил вложение с адресом. Такси доставило Чимина в коттеджный посёлок лишь через пять часов. Тэхён уже извёлся, но когда друг выпорхнул из автомобиля, то застыл на месте. Чимин за последние пять лет сильно изменился. Он никогда не был в теле, но то, что осталось от него сейчас, можно было принять лишь за оболочку человека. Худой — это мягко сказано. Невесомый, почти анорексичный, с острыми углами челюсти, выкрашенный в серебристый блонд — он напоминал эльфа, а не человека. — Да я это, я, — заговорило это неземное создание с сильным американским акцентом, и Тэхён рванул навстречу. — Что с тобой сделали эти Штаты? — Тэхён был дико рад видеть друга, но всё равно между ними разливалась неловкость, свойственная людям, которые давно не виделись и потеряли общие темы для разговоров. Как оказалось впоследствии, Штаты сделали с Чимином многое, и худоба была лишь вершиной айсберга. От Тэхёна не укрылось нервное состояние друга, то, как сильно он вздрагивал от резких звуков, а также полное отсутствие аппетита. Ну, то есть Чимин буквально жевал один лист салата и запивал всё это водой. Тэхён не лез. Однако когда разговор про работу соскочил на личное и они ближе к сумеркам перебрались с вином на террасу, друг заговорил срывающимся голосом: — Эти отношения, они выпотрошили меня. — Он откинул голову и посмотрел вверх. — Никогда не думал, что буквально сбегу, чтобы не видеть человека, и что могу так ненавидеть. — Что она сделала? — с удивлением спросил Тэхён и поймал какой-то странный, ускользающий взгляд в ответ. — У нас будет куча времени, чтобы наговориться, Тэ, — Чимин слабо улыбнулся. — Я так рад, что я здесь, с тобой. И безумно рад, что вернулся, мне кажется, что теперь я могу дышать. И этот дом — он чудесный. — Ты можешь жить здесь, сколько захочешь. — Ты же знаешь, что я часто мотаюсь по объектам, но буду приезжать. — Друг снова глотнул вина, а потом уставился в сторону дома Чонгука. — Это кто у нас? С ношей на руках к террасе приближался Чонгук. На лице у него были написаны вопросы. Даже издалека было заметно, как остро он сканирует взглядом нового человека. — Не вовремя, у вас гости? — сосед улыбался как-то криво. — Знакомьтесь, это мой друг детства, Пак Чимин. Сегодня прилетел из Америки. — Тэхён с радостью оглянулся на друга. — Чимин — высококлассный дизайнер интерьеров. У него огромный опыт. — Ты захвалил меня, Тэтэ. — Чимин привстал и потянулся к Тэхёну с объятиями. Было заметно, что вино, упавшее на голодный желудок и на один лист салата, сделало своё дело. — Мой хороший мальчик. Он потрепал Тэхёна по волосам, а потом прижался, словно малыш, которому требовались объятия. Обнимая худенького и почти невесомого Чимина, Тэ вскинул взгляд на Чонгука и невольно вздрогнул. Бычара смотрел исподлобья, сильно прижимая к себе щенка. Тот даже тявкнул. — Щено-о-очек, — протянул Чимин и привстал, чтобы взглянуть на Бама. — Ой, это такая история! — Тэхён начал рассказывать про то, что происходило ночью, а Чонгук присел на соседнее кресло и теперь переводил мрачный взгляд с одного друга на второго. — Он бегал целый день, как будто у него пропеллер под хвостом, — наконец подобрел Чонгук. — Я хотел попросить. На следующей неделе Юнги уезжает на курсы, а я буду часто мотаться в офис. Не могли бы вы брать Бама к себе? — Конечно, мы же договорились! — кивнул Тэхён. — Какая прелесть, кажется, вы завели себе общего ребёнка, — засмеялся Чимин, хитро поглядывая на Чонгука. — Он чудо! — восторженно воскликнул Тэ. — Ты тоже, — почему-то продолжил смеяться Чимин. — А вы надолго к нам, Чимин? — рокочуще спросил Чонгук. — О, я думаю, что навсегда, — друг хлопнул Тэхёна по коленке и сжал пальцы на бедре. — И жить тут будете? — от Тэхёна не укрылся острый взгляд соседа и его кислый голос. Конечно, Чонгуку пришлось пережить стройку дома, потом прибытие нового человека, теперь прикатил ещё один. Бычара явно не был в восторге. — Да не беспокойтесь вы. Я не претендую на него. — Чимин очень широко улыбнулся Чонгуку и снова сжал пальцы. — Что? О чём ты? — удивился Тэхён, не понимая этой реплики. Он посмотрел сначала на хитрого Чимина, потом на странно-недовольного соседа и повторил: — О чём вы? — Я, пожалуй, пойду, — сипло ответил бычара и сразу начал подниматься. — Я забегу к Баму чуть попозже? — удивлённый странным эпизодом, спросил Тэхён. — Как хотите. Проводив взглядом соседа, Тэхён снова принялся рассказывать историю про кумихо и про то, как испугался несчастного щенка, приняв его за девятихвостую лису. И как Чонгук прямо в клубном наряде полез под дом, чтобы достать Бама. — Он очень симпатичный, твой сосед, — резюмировал Чимин, снова прикладываясь к бокалу с вином. Вид у него был отрешённый и мечтательный. — Слегка пугающий порой. Так вроде неплохой парень, но находит на него иногда — смотрит прям зверем. — Тэхён тоже растёкся по креслу, чувствуя себя досужей деревенской сплетницей, перемывающей кости соседям. — Ты нравишься ему, — улыбнулся друг. — Думаешь? Ну это хорошо, — Тэхён повёл плечами, потому что с реки вдруг потянуло прохладным вечерним воздухом, и внезапно встрепенулся: — Вот блин! Я вдруг вспомнил про то, что так и не отдал Чонгуку его куртку. А он молчит, не напоминает. — Что за куртка? — Да мы ещё в выходные сидели с его друзьями на берегу, я подзамёрз, а он по-соседски поделился своей. — Тэ было немного неловко вспоминать свои мысли в тот вечер. — По-соседски. — Чимин снова откинулся на спинку кресла и смотрел на Тэхёна со странным выражением на лице. — Ты правда не замечаешь, да? — Ты про что? — Он заинтересован в тебе, — ухмыльнулся Чимин и пощёлкал пальцами, пытаясь донести мысль. — Не как сосед. Не тупи. — Чимин. Да ты что такое говоришь? Я же мужчина! — По коже Тэхёна прошёл мурашками озноб, и знакомая красная лампочка начала раскручиваться в башке, подавая сигналы опасности. — Ты всё такой же, живёшь в своём правильном мире, в клетке, созданной установками твоего отца. — Лицо Чимина вдруг стало не то чтобы разочарованным, но мрачным, расстроенным. — Люди влюбляются друг в друга независимо от пола. — Ты чего…? — растерянно выдавил Тэхён, не зная, как продолжать этот странный разговор. — Я четыре года был в отношениях с парнем, Тэхён, — резко повернулся Чимин и уставился прямо в глаза. — Ты? С парнем? — Мир Тэ сейчас переворачивался с ног на голову. — Мне всегда нравились мужчины, Тэхён. Всегда. — Глаза Чимина сейчас бегали по лицу друга. Он как будто ждал взрыва или другой подобной реакции. — Именно поэтому я и уехал тогда. Мне показалось, что там, в Америке, я наконец смогу вздохнуть и не скрываться. — Он очень горько рассмеялся своей же фразе и продолжил: — А в итоге попал в абьюзивные отношения, где мне не то что дышать, мне жить не давали. — Ты? — Тэхён хватал воздух как рыбка. От навалившейся разом информации гудела голова. — Но почему ты мне ничего не рассказывал? Он рассматривал Чимина перед собой — такого тонкого, обескровленного, потерянного — и хотел бы рассердиться за тайны, за сокрытие самого главного, но не мог. Не имел права. Не с его-то червём внутри. — Ты всегда был гомофобом, Тэтэ. — Чимин подобрал ноги, поставил ступни на сиденье и обнял колени. Вся его поза была защитной, закрытой. От него. От Тэхёна. — Если мы смотрели фильм и там было упоминание однополой любви, ты фыркал и ругался. Если кто-то делал шутливые намеки про нас с тобой, ты очень сильно сердился. Однажды в клубе мы увидели, как два парня обнимаются за колонкой — ты не помнишь, конечно. Но твоего возмущения хватило на неделю. Как я мог открыться тебе, что я тоже мечтаю, как меня вот так же прижмут к стене? — Я не гомофоб, — слабо выдавил Тэхён. Его лёгкие сжимались в этот момент. — Может, и нет… — Чимин смотрел так пронизывающе, будто видел что-то новое в лице старого друга. Тэхёну стало неуютно под этим взглядом. Как будто и правда трещала его толстая скорлупа, в которую он забрался ещё с подросткового возраста. — Я не гомофоб, — растерянно повторил Тэ, уверяя не только Чимина, но в первую очередь себя. — Я рад. — Лицо Чимина как будто разъяснилось. — Я рад, что мне не придётся скрываться. — Расскажи про себя. Что было там, в Америке? — По сути, ничего необычного. История одна из миллиона подобных. Он — супер-мачо, который здорово катал меня на качелях своего настроения. То цветы, любовь до гроба, то пропадал на неделю с фразой «ты должен сам догадаться, что меня расстроило». Ох, ты себе не представляешь, каково это — быть на крючке таких отношений. А друзей толком нет, пойти некуда, поговорить особенно не с кем. И я здорово попался. — Ты похудел до ужаса, — вставил реплику Тэхён. — Он говорил, что не любит, когда слишком много тела. — Его больше нет, а ты за сегодня съел лишь один лист салата. — А пойдём и нажрёмся, а! — вдруг вскочил Чимин с кресла. — Нет, мы пойдём и просто нормально поедим. Не надо больше никому ничего доказывать. Просто ешь. Не вопреки кому-то, а для себя. — Тэхён тоже поднялся с места. — Да и еда у меня вся из доставки, не феерия вкуса. Но вот Юнги — друг Чонгука, тот гениально готовит. Завтра попросим у него пирог. — А ты неплохо устроился, — засмеялся Чимин. — Один его кормит, второй хочет. — Чимин! — с укором оборвал Тэхён. — Ну давай, иди, отнеси ему куртку. — Подпивший друг опёрся спиной о стену и смотрел с такими смешинками в глазах, что Тэ не смог на него ругаться. — У него такой вид, будто он готов тебя сожрать. — Но… Я-то не такой, — неуверенно промямлил Тэхён, бегая глазами по кухне. — Он знает, что я был женат. Я ещё не рассказывал тебе эту историю, как семейка приехала сюда. — Ты и про женитьбу мало что рассказывал. — Но я-то… я же… не, — всё ещё пребывая в каком-то странном состоянии, продолжал Тэхён. Теперь он боялся встречаться с Чонгуком, относить ему куртку, просто видеть его. — Эй, эй! Ты никому ничего не обязан, слышишь? — Да… — Тэхён всё также растерянно пялился в пустоту. — Не пойду пока никуда. Они проговорили с Чимином до середины ночи. Наелись чего-то невкусного из морозилки, распили ещё одну бутылку сухого на террасе. Чонгук появлялся на своём участке ещё несколько раз, бегал в пристройку, просто мелькал. Тэхёну показалось, что он постоянно смотрит в сторону его дома и на него самого. В эти моменты от волнения начинали потеть ладони и бурчать где-то в животе от подступающего страха. И когда ночью он завалился в свою спальню, то тут же выцепил глазами куртку Чонгука, всё так же мирно висящую на стуле. И всё, буквально всё теперь прорисовывалось по-другому, другими оттенками. Внимание бычары, его тяжёлые взгляды, мимолётная забота. Куртка эта. Его скорлупа трещала, ломалась, похрустывала. И паутинки понимания разбегались по толстой броне страха.