Скорлупка

Мир замедлился примерно в десять раз, когда Тэхён увидел, как Чонгук тянет свою руку к нему через весь стол. А потом… Потом было обжигающее чувство прикосновения к губам, и это касание ощущалось как огненная печать ещё долгое время. Крохотный секундный жест вздыбил волосы на загривке, вышиб все мысли и заставил трястись. Но всё дальнейшее было совершенно шокирующим. И от этого Тэхён перестал дышать. Чонгук откинулся на стуле и погрузил палец с собранным соусом себе в рот. Вся кровь в теле Тэхёна забурлила, как будто смешали два химиката, вызывая какую-то новую дикую реакцию. И всё тело, буквально все нервные окончания в один миг продрало и шарахнуло током, чтобы спустя секунду сконцентрироваться пульсацией лишь в одном месте. Острое, болезненное, пугающее чувство возбуждения долбануло в мозги и в пах, и Тэхён чувствовал, что сидит и пытается вдохнуть, как рыбка на берегу. — Воды… — он потянулся к стакану, пытаясь отвлечься, но руки тряслись, а шок был так велик, что стекло выскользнуло из пальцев, как та игрушка в автомате с хлипкой железной лапой. Стакан с грохотом опустился на стол, а Тэхён беспомощно посмотрел на притихшего рядом Чимина. Друг улыбался. Тэхёну сейчас было не до анализа чужих эмоций, свои колошматили изнутри по черепушке, однако читалось во взгляде Чимина что-то сострадательное. — А хотите белого вина? У меня есть бутылочка французского, — безмятежно сказал Чонгук. Он медленно облизал губы, словно на них всё ещё оставался вкус соуса. И всё это было так вызывающе, даже пошло. — Я слышал, что в две тысячи семнадцатом был удачный год для винограда сорта «шардоне», — подхватил Чимин с хитрым прищуром глаз. — «Шабли» этого года, говорят, просто восхитительно. — «Шабли» я закажу сегодня же, — вальяжно продолжил Чонгук, лишь мельком взглянув на Чимина, а потом снова уставился на Тэхёна требовательным ожидающим взором. — А пока могу предложить что-то из Эльзаса. Отрицательно мотнув головой, Тэхён снова подхватил стакан с водой и начал гулко пить, стараясь не поперхнуться. Он всё ещё остро ощущал, как чувствительно то место на краешке губы, где прикоснулся палец Чонгука, что кожа там будто после ожога. Тэхёну хотелось сбежать куда-нибудь, чтобы как дикому зверьку пересидеть в укрытии, отдышаться. Он не привык столько чувствовать, не знал, что его тело может так реагировать. Тэхён едва пережил и сумел сохранить невозмутимый вид сегодня утром, когда проснулся, обнимая Чонгука. Сам! Он сам лично дрых на его плече, обнимал рукой, навалился ногой. Тэхён прекрасно помнил, что выплывал из сна со сладким ощущением удовольствия от тепла и вкусного запаха, который щекотал рецепторы. А оказалось, что тепло это — от могучего тела Чонгука, и аромат тоже исходил от него. Тот самый, что уже будоражил когда-то на берегу, когда Тэхён сидел укутанный в куртку бычары. Чонгук пах молоком и персиками, немного потом, чем-то мускусным и слегка солёным. Его кожу хотелось облизать, попробовать на вкус. Тэхён помнил это жгучее чувство, он не мог себе врать. А потому первое, что сделал после пробуждения, это начал ворчать на храп Чонгука, который ему в общем-то совершенно не мешал. А сейчас он сидел за столом и был будто бы здесь и не здесь. Чимин продолжал болтать, поддерживая беседу обо всём на свете. Америка научила его small-talk — говорить обо всём понемножку и ни о чём. Чонгук охотно поддерживал этот лёгкий разговор, то и дело поглядывая на замершего Тэхёна. Они оба, будто сговорившись, делали вид, что ничего существенного не произошло, хотя сам Тэхён понимал, что выглядел пришибленным после выходки бычары. — Я пойду выгуляю Бама и вернусь, — Чимин засобирался на улицу после того, как помог Тэхёну сложить всю посуду в раковину. — Ты останешься ночевать здесь? — Я? — обернулся Тэ, намыливая тарелку. — Здесь? — Да, Тэхён обещал помочь мне эту неделю. Я пока совершенно беспомощен, — вклинился Чонгук, а Чимин на этих словах сделал такую сочувственную мордашку, даже закусил губу, что Тэхён невольно вгляделся в лицо друга. А вечером перед сном было разыграно представление. Именно этим словом Тэ назвал бы всё, что происходило после заката. — Тэхён-а, у меня нога разболелась. Ты не мог бы принести ещё одну подушку и подложить под голень? — простонал Чонгук из кровати, когда все водные процедуры были закончены, а он сам транспортирован в единственную спальню на первом этаже. Тэхён как раз расстилал себе постель на разложенном диване в гостиной, когда всё началось. Он уже готовился погрузиться в мягкие недра удобного ложа, но у Чонгука были свои планы. Тэхён сбегал на второй этаж, принёс ещё одну подушку, подложил под ногу Чонгука, пристроив пятку так, чтобы она свисала. — Что-то она ноет так сильно, — страдающим шепотом оповестил больной. — Может, ещё одну таблеточку? — предложил Тэхён, пока ещё не чувствуя подвоха. — Это очень вредно, пойми. Так всё и начинается. Ты что не смотрел сериал «Доктор Хаус»? Сначала одно обезболивающее, потом другое, а потом — раз! — и ты уже сидишь на викодине и ставишь всем диагноз «волчанка». — Этому сериалу примерно тысяча лет, — проворчал Тэхён. — Спи. — Не закрывай дверь, вдруг мне что-то ещё понадобится, — голос Чонгука нагнал на выходе из спальни. Через десять минут Чонгук захотел пить. Потом ему срочно понадобился Бам под боком, и щенка надо было поднять на высокую кровать; вскоре Бам захотел слезть; дальше у Чонгука разболелась голова и ему потребовался массаж шеи, потому что обезболивающие есть яд. — Тэхён. Тэхён-а. — Тэ как раз закукливался в одеяло, когда снова раздался голос Чонгука. — Я не могу уснуть. — Я тоже! — рявкнул Тэхён. — А знаешь почему? Потому что ты не даёшь! — Мне больно, мне грустно, мне скучно и одиноко, — продолжил Чонгук, очевидно, ничуть не смутившись. — Полежи со мной. Накинув одеяло на плечи словно плащ, Тэхён пошлёпал в раскрытую настежь спальню. Чонгук лежал на кровати с видом мученика, лампа на прикроватной тумбе подсвечивала его глаза, полные печали и надежды. — Ты гоняешь меня, потому что тебе просто хочется внимания, избалованный ты ребёнок, — зашипел Тэхён. — У меня нога болит, — очень честно ответил Чонгук и сдвинулся на постели, приглашая лечь рядом. И стоило только Тэхёну неловко опуститься на кровать, как тот продолжил: — И ещё моё одеяло воняет. Чонгук подтянул одеяло к носу, втянул запах ткани и выразительно сморщился. Он рывком сгрёб его в кучу и скинул на пол, а потом дёрнул край одеяла Тэхёна. — Что ты… Что ты делаешь? — Тэхён буквально опешил, чувствуя рядом с собой горячее тело. Чонгук за пару секунд успел не только натянуть на себя ткань, но и переместиться ближе. — Нога очень болит, — снова повторил бычара, устраиваясь поудобнее. — Побудь со мной, мне так легче. «Я всё понимаю, чёрт тебя подери, — хотелось сказать Тэхёну. — Я вижу все твои уловки, что ничего у тебя особенно не болит». Но он молчал, подыгрывая мнимому больному. Потому что признание спровоцировало бы разговор. Потому что всё происходящее пугало. Потому что они оба мужчины. Потому что Тэхён воспитан по-другому. Потому что… червь в его душе оказался гусеницей, которая наелась сладких сочных листьев внимания и теперь превратилась в странную на вид куколку, готовую лопнуть и выпустить на свет разноцветную бабочку. Но Тэхён не давал. Он с ужасом и дрожью боялся продолжения, боялся того, что происходило. Как страшился и того, что всё прекратится. Сейчас он лежал рядом с притихшим Чонгуком и рассматривал белый потолок. Бычара молчал, будто давая отдышаться и собраться с мыслями. — Я хочу подарить тебе что-нибудь за то, что ты возишься со мной, — наконец заговорил Чонгук, вспарывая тишину хрипловатым шепотом, от которого у Тэхёна понеслись мурашки по телу. — Звезду с неба, — хмыкнул Тэ, стараясь шуткой смазать то, что его голос дрогнул. Близость мужского тела волновала так сильно, что он не мог связно думать. — Тебе подошло бы что-нибудь изысканное, изящное. — Чонгук повернул голову, и Тэхён почувствовал его дыхание на своей щеке. Сладкое, молочное дыхание. Чёрт. — Спи, завтра рабочий день. Будет лучшим подарком, если я высплюсь. — Ты же не уйдёшь? — проворчал Чонгук, чуть-чуть, почти незаметно сдвигаясь ещё ближе. Тэхён всё замечал. Каждое движение, взгляд, даже интонации в голосе. Хотелось сказать: «Не делай так больше! Это пугает меня». Потому что его корёжило от происходящего, от того, как сильно и быстро всё менялось, что сосед отпустил тормоза и вовсю пользовался ситуацией, а Тэхён безвольно соглашался. Вот и сейчас Чонгук вовсе не уснул, нет. Лишь делал вид, что откололся спустя пять минут после того, как между ними воцарилась тишина. У спящего человека другое дыхание, не так быстро бьётся сердце, а если он дёргается и бормочет во сне, то не так выразительно. Чонгук лишь притворялся, что спит, а Тэхён позволял ему это. Как позволил закинуть на себя тяжёлую руку и уткнуться в плечо носом. Прекрати. Продолжай. Чонгук, кстати, вскоре действительно уснул. Засопел в руку, окутывая кожу влагой дыхания. Потом прижался ещё плотнее, рефлекторно хватаясь пальцами. И Тэхён замирал от ощущений. Боже, как это было… сладко. Как это было неправильно хорошо. Как это было необходимо ему, чёрт возьми всё это! Долгие полчаса он позволил себе наслаждаться запретным теплом объятий мужчины, а потом медленно выполз из-под тяжёлой руки и нехотя поднялся. Он подхватил сброшенное на пол одеяло Чонгука и пошаркал в гостиную на диван. Здесь было холодно и неуютно. Тэхён подтянул одеяло к носу и принюхался. Как и оказалось, оно пахло лишь ополаскивателем для белья и чистотой, потому что было совершенно очевидно, что спальней на первом этаже давно никто не пользовался. Поворочавшись ещё какое-то время, Тэхён уснул, но вынырнул из сновидений, когда ощутил рядом с собой что-то большое и тяжёлое. — Ты обещал остаться со мной, — бубнёж Чонгука был обиженным и звучал словно через вату. Тэхён даже не проснулся из-за этого, он просто сдвинулся вбок, пуская соседа на разложенный диван, и снова провалился в сон. Утром это было первое, о чём он подумал. Как так? Почему с Чонгуком всё было так естественно и безопасно? Невольно в голове всплывали картинки из недавнего прошлого. Три бесконечно долгих года провёл Тэхён, разделяя супружескую кровать с женой — с прекрасной внешне, тоненькой, миленькой девушкой. Но стоило Сунхи случайно прикоснуться к нему во сне, как Тэхён просыпался и долго не мог уснуть. Звук её дыхания раздражал, запах её рта был невкусным, от вида случайно выпавшей волосинки Тэхёна мутило, прикосновения женской руки казались неприятными. Сейчас было страшно тяжело врать самому себе. Почти невозможно. Ему приятно рядом с Чонгуком, ему кайфово от его близости, запаха, его посягательств. Но Чонгук был мужчиной. И внутренние запреты кричали Тэхёну бежать. — Снова куда-то пополз? — пробормотал между тем бычара, когда Тэхён откинул край одеяла. — Ты же ходить не можешь. Как ты сюда добрался? — обернулся Тэхён и вздрогнул. Чонгук почему-то был без майки, и его широкая грудная клетка была прикрыта лишь наполовину. Гладкая, рельефная, мощная, украшенная крохотными тёмными сосками, которые как-то уже не давали Тэхёну покоя. — Приполз, — щёк Чонгука коснулся румянец, и это не укрылось от Тэхёна. — И это было очень трудно. Не развивая дальше этот разговор, Тэхён отправился в ванную. Он настроил почти ледяную воду и героически помылся, остужая тело. Двигался он здесь аккуратно, постоянно поглядывая на отколотый кафель на бордюре вокруг душа. Если и он навернётся, то Чимину придётся крайне непросто. Посвежевший Тэхён вернулся в гостиную, где смиренно ждал Чонгук. Как оказалось, на нём были только чёрные боксеры, которые очень контрастно перекликались с белой повязкой на ноге. Тэхён отвёл взгляд. Тело у Чонгука было идеальным. Не слишком перекачанным, но и не таким жилистым, как у самого Тэхёна. Под кожей у бычары бугрилась сила молодого здорового мужчины. — Я тоже хочу в душ. — Чонгук гладил Бама, который ластился к его ногам. — А он хочет есть и в туалет. — Вас много, а я один, — повторил Тэхён фразу, которую не раз и не два слышал от мамы. — Мама так всегда говорила, когда ругалась, — подхватил Чонгук. Они улыбнулись друг другу одновременно и понимающе, и у Тэхёна что-то булькнуло там, внутри груди. Стараясь скрыть смущение, он резко подошёл к дивану, склонился над Чонгуком, предлагая опору, и потащил того в сторону ванной. Голая кожа бычары под ладонями отдавала немыслимый жар, она была гладкой, плотной. И всё это смущало, било по нервам. И хотя Тэхён не первый раз таскал Чонгука на себе, но сегодня это казалось слишком интимным. Внутренняя сирена надрывалась, и Тэ поспешил буквально бросить Чонгука на табуретку в душе и сбежать. Пытаясь отвлечься, Тэхён переключился на Бама. Сначала он повёл щенка на улицу, но утренняя роса неприятно щекотала пухлый животик, и тот, быстро сделав свои собачьи дела, попросился обратно в дом. Тэхён отмерил Баму положенную порцию корма, посидел рядом, пока тот с аппетитом хрупал свои высокобелковые, страшно полезные шарики холистика, а потом поднялся с решительным намерением приготовить и человеческий завтрак. С готовкой Тэхён всегда был даже не на Вы, а на «извините, пожалуйста, Ваше Величество». Сложно давалось всё: от нарезки продуктов до понимания температурного режима приготовления. Кухня казалась страшным местом, чем-то наподобие пещеры алхимика. Однако сегодня Тэ решил отвлечься от всего происходящего, взяв на себя непосильную задачу по созданию омлета. Он включил на телефоне какую-то незатейливую танцевальную подборку, достал сковороду и яйца, потом долго искал хоть какую-то большую миску для смешивания. Нелегко было на каждом этапе, но Тэхён не унывал и начал пританцовывать у плиты для того, чтобы расслабиться. Справедливо полагая, что Чонгук выбраться из ванной без его помощи не сможет, Тэ целиком отдался ритму. Выходило у него что-то вроде знаменитой макарены, под которую он пытался разбить в миску яйца. Скорлупа валилась вместе с белком и желтком, танец становился всё веселее, сковорода на плите дымила. — Тэхён, плита, — послышалось за спиной, и Тэ резко развернулся, в параллель делая странное па. — Как ты выбрался?! — Тэхён буквально захлебнулся от удивления, разглядывая стоящего в проходе Чонгука. Бёдра бычары обнимало белое длинное полотенце, повязанное так низко, что был виден не только прорисованный пресс, но и треугольник косых мышц живота. — Я тебя долго звал, — хмыкнул Чонгук и неловко двинул приподнятой над полом раненой ногой. Полотенце из-за этого опасно дёрнулось, и Тэхён поспешил отвести глаза. Как раз вовремя. Раскалённая сковорода вовсю дымилась, а со скорлупы, которую Тэхён всё ещё держал в руке, капало на пол. Тэ начал лихорадочно прибираться, краем глаза отмечая, что Чонгук довольно бодро прыгает на одной ноге в сторону спальни. — А ты красиво двигаешься. — Через несколько минут бычара показался в проходе уже полностью одетый, и Тэхён невольно почувствовал укол разочарования. Самую малость. — Ты, кстати, тоже неплохо двигаешься, — парировал он в ответ. — Это очень больно, и, по-моему, у меня разошлись швы на пятке, — Чонгук тут же заговорил с трагическим надрывом. — Но я всё равно пришёл тебе на помощь в приготовлении завтрака. Потому что, может ты и не заметил, но плита всё ещё горит. — Вот чёрт! — и Тэхён бросился выключать плиту. Завтрак всё-таки приготовил Чонгук, которого усадили на высокий стул около плиты. Сначала бычара молча и без комментариев очень ловко вытащил все скорлупки из яичной смеси, потом добавил в миску нарезанные кубиками овощи и ветчину, взбил и наконец вылил всё это на умеренно разогретую сковородку. Тэхён всё время ждал упрёков и попыток научить его готовить, однако Чонгук лишь мягко улыбался и просил что-то подать, но ни разу не озвучил претензии. Ровно к началу завтрака пожаловал заспанный Чимин. Он зашёл в гостиную в абсолютном молчании, подошёл к кофемашине, всё также не говоря ни слова, по-хозяйски пошарился в шкафчике и достал банку с надписью «кофе». Заправил рожок, поставил чашку, нажал на кнопку и склонился, чтобы лучше видеть вытекающую чёрную жидкость. Лишь после того, как он сделал первые два глотка, Чимин развернулся на Тэхёна и Чонгука и молча кивнул. — Ты ведёшь себя так, будто прожил в этом доме много лет, — удивлённо прокомментировал Тэхён всё происходящее. — Откуда ты знаешь, где что лежит и как это работает? — У меня точно такая же кофемашина. — Чимин снова прихлебнул напиток. — А логика размещения у всех кофезависимых абсолютно одинаковая. Всё должно быть прямо тут — под рукой. Кроме того, я дизайнер интерьеров, не забывай, и знаю, как всё спроектировано. — Тот чувак, который делал мне дизайн кухни, говорил точно так же, — Чонгук широко улыбнулся и снова принялся за омлет. — Там на сковородке есть ещё, берите себе сами. — Кофе тебе сварить? — заговорил Чимин неформально. — Давай, — Чонгук без лишних разговоров поддержал переход на ты. — Я и не знал, что кофе у нас напиток дружбы, — пробормотал Тэхён, возвращаясь к своей тарелке. Ему потребовалось два месяца и совместная ночёвка, чтобы перейти с соседом на более свободное общение. Тэхёна вообще очень многое удивляло в этот день. Какая-то странная лёгкость и простота диалогов и то, что всё происходило будто само собой. Так, через пару часов он обнаружил себя сидящим с ноутбуком на коленях на диване в гостиной Чонгука. Сам хозяин дома проводил совещание, сидя в кабинете, Чимин разместился за кухонным столом и что-то вычерчивал в специальной программе. — Он всегда так орёт? — спросил Чимин, отрывая взгляд от компьютера. — В прошлый раз был спокойнее. Может, случилось чего? — Тэхён поглядел в сторону кабинета, где голос Чонгука менял тональности от рыка до крика. — Говорил что-то про открытие нового офиса. Наверное, кто-то накосячил. Так они и работали, слушая бесконечные телефонные разговоры и планёрки Чонгука. С одними он был нежным и воркующим начальником, с другими психованным деспотом, но чаще всего его голос звучал ровно и властно. Тэхён невольно ловил себя на том, что он восхищается. Казалось, что Чонгук точно и чётко знает чего хочет, как и что исправить в случае проблем, брал на себя ответственность за всё происходящее и отлично видел ситуацию сверху. Деньги не валились на Чонгука сами — он их зарабатывал. И чёрт возьми, было ли что-то более подкупающее, чем это? Это не имело к бычаре совершенно никакого отношения, но Тэхён невольно вспоминал свой брак, в котором не было никакой формы партнёрства — жена была лишь приложением к мужу. Она не пыталась развиваться или работать, как не участвовала и в жизни семьи. Красивая кукла, которая не делала ровным счётом ничего. Наверное, именно поэтому он так восхищался теперь самодостаточными людьми. — Тэхён-а, встреть, пожалуйста, курьера! — было уже часов шесть вечера, когда Чонгук закричал из кабинета. — Угу, — кивнул Тэ и сохранился в программе. Видимо, Чонгук заказал ещё раз перекусить. Еду им точно также доставили из ближайшего ресторанчика. И пока они ели, то раскидали между собой вопросы по будущим обедам. Чимин объявил, что завтра всех кормит он, а среду на себя взял Тэхён. Подхватив вездесущего Бама, которому было любопытно абсолютно всё, Тэхён отправился к парковке — встречать очередного доставщика. Однако тот вышел из машины без специального кофра, удерживающего температуру, в руках мужчины был красивый пакет с витиеватым логотипом. — Ким Тэхён? — спросил мужчина, облачённый в солидный костюм. — Я, — удивлённо кивнул Тэхён. — Распишитесь, — доставщик подсунул лист на планшете, и Тэхён поставил размашистую подпись. Когда машина отъехала, он с удивлением заглянул внутрь пакета. На дне лежали две довольно крупные бархатные коробочки, напоминающие о магазинах ювелирных изделий. С тревогой разгоняя свои смутные догадки, Тэхён остановился на веранде и выложил коробочки на стол. Скрипнула дверь, и из дома показалось любопытное лицо Чимина. — А чего ты тут застыл? — проговорил друг почему-то шёпотом, тут же впиваясь глазами в коробочки. — Я не знаю, что это, — также шёпотом ответил Тэхён и подковырнул бархатистую ткань ногтем. На поверхности ворса осталась белая полоска. — Открывай, — потребовал Чимин, выходя на веранду. Он воровато оглянулся назад, проверяя, не появился ли Чонгук. — Это он мне заказал? — сглотнув, спросил Тэхён и тоже посмотрел через окно внутрь дома. — Ну открывай! Пальцы Тэхёна ощутимо тряслись. Он всё никак не мог приподнять скользящую крышку, и Чимин буквально фыркал от нетерпения, следя за неловкими движениями. В коробке оказалась золотая цепочка и кулон в виде зелёной каменной капельки. Украшение было таким ярким и простым, что Тэхён невольно потянулся, чтобы коснуться зелёной глади. — Внезапно, — пробормотал он, чувствуя, что ему неловко, но так ужасно сильно хочется это тут же надеть. — Давай вторую, — скомандовал Чимин и протянул другую коробочку. Здесь оказалась ещё одна золотая цепочка, выполненная грубее и проще, и ещё один кулон — тоже из зелёного камня, но огранённого в шар. — Они же почти одинаковые, — пробормотал Чимин, подхватывая украшение пальцем. — Это безумно красиво. — Тэхён чувствовал, что у него кружится голова, что ноги стали слабыми, а мысли потекли как вода. Он хотел бы сопротивляться этим подаркам, хотел бы сказать — «я что, девчонка, брюлики носить?!», но правда была в том, что он хотел нацепить всё это прямо сейчас, а потом долго смотреться в зеркало, разглядывая зелень и золото на своей коже. Никто и никогда не дарил ему украшений. Черт возьми, это вообще не принято между мужчинами! — Мне, наверное, надо отказаться, да? — Он посмотрел на Чимина с надеждой. С надеждой на то, что друг тут же начнёт переубеждать его в обратном. Но Чимин лишь дёрнул бровью и вздохнул. Лёгкая грустинка мелькнула в его глазах, но тут же сменилась на ехидство. — Тебе дарят золото и изумруды, с чего бы тебе отказываться? — друг широко улыбнулся и продолжил с напором: — Не забывай, что это ты таскал его тушку в больницу, а теперь возишься с ним. Собрав коробки с украшениями, Тэхён заставил себя вернуться в дом. Чонгук уже маячил в дверях кабинета и размахивал рукой, привлекая внимание. — Помочь? — Чимин не торопясь направился к Чонгуку, а Тэхён почувствовал странное раздражение из-за того, что кто-то другой, не он, будет прикасаться к бычаре и тащить его на себе. — Ага, — Чонгук навалился на плечи Чимина, и Тэхён заставил себя отвернуться. Его раздражало то, что он стал чувствовать. Вместо этого он положил коробки с украшениями на стол и ласково погладил бархат кончиками пальцев. — Я не смог выбрать что-то одно, они такие классные, я захотел обе. — Чонгук плюхнулся на диван и застонал. Чимин с ним явно не церемонился. — Не стоило, — пробормотал Тэхён. — Не нравится? Давай что-то другое закажу, — как-то очень безмятежно продолжил Чонгук, как будто этот подарок — что-то очень простое и незамысловатое, вроде корпоративного сувенира, который принято дарить коллегам за хорошую работу. А может, он действительно для него ничего не значил, а Тэхён придал этому слишком большое значение? Эта мысль расстроила. — Мне очень нравится, — немного скис Тэ и потянулся к коробкам, чтобы открыть их. Он собрал комплекты, аккуратно снял бирки с клеймом и начал застёгивать цепочки на себе. — Присядь, — скомандовал Чимин и начал ловко орудовать с крохотными замочками. Украшения выглядели лаконично, но удивительно эффектно. На фоне смуглой кожи зелёные камни и желтизна золота выделялись особенно ярко, подсвечивая лицо и особенно глаза. Тэхён долго стоял возле зеркала, перебирая цепочки и трогая камни, а потом всё же заставил себя выйти обратно в гостиную. Чонгук в этот момент говорил по телефону, снова решая что-то по работе, а потому взглянул цепко и коротко, посылая быструю улыбку. В выражении его лица было что-то собственническое, удовлетворённое. Словно эти камни, эти украшения стали меткой. — Чёрт, звонок за звонком, — пробормотал Чонгук, отнимая телефон от уха и нажимая на экран. Он собирался сказать что-то ещё, но в этот момент смартфон ожил снова и разразился негромким сигналом. — Здравствуйте! Слушаю! Уже подъезжаете? Да, после въезда в посёлок держитесь правее, навигатор поведёт вас вдоль реки, вам до тупика. — Это кто? — спросил Чимин, отрываясь от компьютера. — Медбрат, — Чонгук широко зевнул и с шумом потянулся. — Что-то я засиделся. Тэхён, встретишь? Он через пару минут будет. Ван Босон, Тэхён почему-то запомнил его имя, выпорхнул из небольшого автомобиля с изяществом балерины. В тот день, когда всё внимание было приковано к пятке Чонгука и проблемами с Бамом, Тэ не успел рассмотреть медбрата подробно, а потому сейчас слегка удивился тому, насколько… женоподобным был этот юный мужчина. Его длинные волосы были выкрашены в дорогой пепельный оттенок и собраны в высокий хвост, тело прикрывала широкая и почти прозрачная белая рубашка, а ноги обтягивали очень узкие на вид джинсы. Его тонкое лицо было подвижно, огромные глаза явно знакомы с пластикой, а пухлые губы кривились в ненатуральной улыбке. Заставив себя улыбнуться в ответ, Тэхён поприветствовал медбрата, махнул рукой в сторону дома и повел гостя внутрь. Тот подхватил небольшой кейс и последовал за ним. Всё последующее Тэхён наблюдал будто со стороны. — Ах, вы выглядите прекрасно для человека, который пережил сложные хирургические манипуляции! — Ван Босон расплылся в сияющей улыбке, стоило только ему перешагнуть порог дома и увидеть на диване Чонгука. — Благодарю, не такие уж и сложные, — поднял удивлённый взгляд тот. — Какой прекрасный цвет лица! Да уж, не сказал бы, что вы мой пациент, — всё с тем же напором и блеском в глазах продолжил медбрат. Он подхватил стул, сел очень близко лицом к Чонгуку, а затем решительно вцепился в руку пациента. Прикрыв глаза и будто уйдя в себя, он начал считать пульс, надавливая пальцем на запястье. Вторая ладонь Ван Босона удерживала предплечье Чонгука. И всё бы ничего, но большой палец медбрата почему-то мягко поглаживал кожу больного, а сам больной в этот момент смотрел на своего врача с выражением, которое чаще всего называют «как баран на новые ворота». Оторвав взгляд от восхитительной картины на диване, Тэхён оглянулся на Чимина. Друг был ярчайшим примером человека, который испытывает несколько эмоций разом, но преобладали в нём брезгливость и ошеломление. — Мне надо послушать сердце и осмотреть ногу, — медбрат оглянулся по сторонам и неприязненно вскинул брови, увидев две пары внимательных глаз. — Может быть, у вас есть комната, где нам не будут мешать? — А чем не подходит этот диван? — тупо спросил Чонгук. И Тэхён невольно задумался: либо бычара играет в непонимание, либо действительно не замечает неприкрытый интерес медбрата к своей персоне. — Ну, вам придётся раздеться, снять брюки. Я должен осмотреть кожные покровы до колена, — в тоне Ван Босона мелькнуло раздражение. — Заражение, знаете ли, может пойти и выше. Кроме того, мне нужно провести обработку раны. Так что я прошу посторонних удалиться. Медбрат закончил строго, а потом зыркнул на притихших Чимина и Тэхёна так грозно, что они, пожав плечами, вышли на веранду. — Напомни мне, когда поедем в город, зайти в парикмахерскую, чтобы перекраситься, — злобно прошипел Чимин, плюхаясь на стул. — Я не собираюсь жить на этом свете с точно таким же цветом волос, как у этой белой глисты. — А что, собственно, вообще происходит? — пытаясь казаться отстранённым, пробормотал Тэхён. — Происходит то, что этот докторишка приехал полапать Чонгука, а этот придурок ничего не понимает. Ещё хуже, если понимает. — Чимин сузил глаза и вгляделся в окно, за которым не слишком хорошо просматривалась гостиная. Спустя бесконечные десять минут в доме громко залаял Бам, послышался приторно-сладкий голос медбрата, и Тэхён рискнул заглянуть внутрь. Чонгук сидел на диване, держа в руках щенка, а узкая ладонь Ван Босона настойчиво теребила уши собаки. Баму не нравилось. И Тэхён почему-то почувствовал острую благодарность за то, что малыш не стесняется выражать свои чувства. — Сколько я вам должен? — Чонгук пытался перекричать звонкий и недовольный голос щенка. — Ну что вы, какие деньги! — Медбрат наконец сообразил убрать руку от собаки, и Бам теперь лишь недовольно ворчал. — Кроме того, я ведь и завтра вас ещё навещу. Там и решим. — Это всё-таки неудобно так вас гонять, не стоит приезжать, — развёл руками Чонгук. — Нет, нет, приезжайте, — внезапно вклинился зашедший в дом Чимин. Голос его был елейным, а говорил он, масляно улыбаясь. — Будем вас ждать. А Тэхёна продрало. Он запутался. Запутался в том, что происходило, в том, что чувствовал, в поведении и в словах других людей. Он себя-то с трудом понимал. Прямо сейчас по глазам бил контраст между Чонгуком и Ван Босоном. Крупный, развалившийся на диване бычара, одетый в чёрное, был будто негативом тоненького, изящного, белобрысого медбрата. Парень жался ближе, и на фоне Чонгука казался ещё меньше и грациознее. Если рассуждать холодно и не брать в расчёт гендер, то они отлично смотрелись рядом: большой и маленький, тёмный и светлый, брутальный и феминный. — Я… у меня срочный звонок, — теряясь от накативших чувств, которые почему-то трансформировались в устойчивую тошноту, пробормотал Тэхён и рванул обратно на улицу, не замечая прищуренного взгляда Чимина и слегка испуганного — Чонгука. К себе, в пустой прекрасный дом, который дарил Тэхёну ещё недавно столько радости, категорически не хотелось. Ему нужно было подышать, разобраться в том, что булькало там, в мозгах, неясными образами. Что ему за дело до Чонгука? Он просто сосед, попавший в небольшую неприятность. Он просто мужчина, встретившийся на пути. Он просто… А Тэхён просто запутался. Так бывает. У него был неудачный брак, тяжёлый развод, неприятный опыт, после которого все нормальные отношения казались опасными. Ступая деревянно, словно его ноги были привязаны нитками к сложенной крест-накрест ваге кукловода, он через траву добрался до берега, где всё ещё лежали друг напротив друга две огромных коряги, а посередине темнел круг от потухшего костра. Вода в реке плескалась приветливо, словно успокаивая и показывая, какими нежными могут быть волны; в траве звенели насекомые; из воды то и дело показывались рыльца рыб, которые выпрыгивали и подхватывали губами низко летающих мошек. После их коротких атак расходились круги, и Тэхён внимательно наблюдал за тем, как медленно круг становится всё шире и шире, постепенно сливаясь с гладью. Река стремительно темнела, а небо из блекло-розового закатного превратилось сначала в фиолетовое, а потом окрасилось в цвета индиго. За спиной Тэхёна послышались аккуратные шаги, а ещё собачье пыхтение. Можно было даже не оборачиваться, Тэхён знал эту поступь много лет. Чимин всегда был гибким и лёгким как пёрышко, танцевальное прошлое давало о себе знать. — Ты забыл телефон на столе, моя прелесть. А у тебя, как ты сказал, важный звонок. — Друг присел вплотную. — Я звонил сам себе, — буркнул Тэхён, наблюдая, как Бам аккуратно трогает лапкой воду, будто не доверяя этой мокрой двигающейся субстанции. — Ну как? Дозвонился? — Связь с помехами. — Ну это нормально. А ты думал как? Жил кристальным натуралом, женился вон даже, а тут раз — и за неделю переобулся? — Да почему ты думаешь, что я такой? — Тэхён махнул рукой, пытаясь убедить себя самого в чём-то. — А ты думаешь, что нет? Ты разве прибежал сюда, на этот берег, потому что полностью уверен в себе? — тихо засмеялся Чимин. — Я не хочу этого, — признался Тэхён в отчаянии. — Спроси любого. Любого, — прошептал Чимин, склоняясь и вычерчивая пальцем на песке завитушки. — Если бы у него была возможность, выбрал бы он быть не таким как все, в этом консервативном мире? Хотел бы я быть натуралом? Да! Господи, да! Никаких метаний, страха перед обществом, скрытности, вины перед родителями, вечных сомнений, опасения, что тебя элементарно изобьют. Я бы держал за руку свою девушку, я бы целовал её на берегу реки Хан, женился, водил бы в парк своих детей. Я точно так же воспитан в этих устоях, в меня вложены те же самые ценности, я тоже хочу свободно любить и жить! Но я не могу-у-у! Чимин пружинисто подскочил с места, подобрал какую-то ветку и запустил её в воду. Каждое его движение, взмах руки, поворот головы выдавали его нервное состояние. — Но помогла ли тебе женитьба, а, Тэ? — друг резко развернулся и уставился на Тэхёна. — Как там на честном и благословенном супружеском ложе? Скукожившись под взглядом друга, Тэхён молчал и кусал губы. Каждое слово Чимина било под дых. Они молчали долгих десять минут, Бам в это время с упоением рыл в песке яму и весь измазался. — Зачем ты сказал этому прийти ещё раз? — прервал тишину Тэхён. — Для тебя, — просто объяснил Чимин. — Для меня? — Видел бы ты своё лицо, когда эта липкая зефирка клеилась к твоему Чонгуку, — Чимин даже хрюкнул от воспоминаний. — А Чонгук как будто и не прочь, — сквозь зубы пробормотал Тэхён и отвернулся. — Не надумывай. Медбратик, конечно, совсем не против провести Чонгуку осмотр члена, но ему не обломится. Когда ты свалил, на твоём бычаре лица не было. — Он не мой. — Твой — конечно, если возьмёшь. — Чимин переключился на Бама, который совершенно извалялся в песке и в глине. — Ах ты, пузатый шалун, давай отмоем тебя и отнесём на ручках к твоему папе. Друг разулся, зашёл в воду и затащил на мелководье щенка. Тот фыркал, тявкал и принимал всю процедуру за новую весёлую игру. В конце концов они ушли — мокрые и вполне довольные друг другом. Чимин что-то бормотал в мягкие собачьи уши, неся Бама сквозь траву, а Тэхён остался на берегу слушать ночную реку. Наверное, надо было набраться храбрости и вернуться. Но хотелось трусливо поджать хвост и спрятаться в своём домике. Слишком много всего одновременно он испытывал: страх и ревность, желание смотреть, трогать, обладать, довериться, прижаться, попробовать… И всё это касалось мужчины! Мужчины! В конце концов он продрог, а задница уже болела от сидения на жёсткой коряге, и Тэхён заставил себя пойти к дому Чонгука. Там приветливо горел свет, а из приоткрытых окон слышались весёлые голоса и звуки компьютерной стрелялки. Непохоже было, что без него тут скучали. — Справа заходи! — орал Чимин, двигаясь всем телом. — Ты дебил? Там бомба! — Глаза Чонгука азартно горели. Они сидели на полу перед плазмой, в руках были геймпады, и оба притирались к друг другу плечами так тесно, что невольно возникала мысль об их близости. Или Тэхён теперь видел всё именно так — в искажённом свете? Он застыл на пороге, вымучивая кривую улыбку, потом махнул рукой, словно ужасно занят, подхватил со стола треклятый телефон и сразу же заспешил на выход. — Тэхён? — раздалось за спиной вопросительное. — Я попозже… — не сумев сформулировать до конца, Тэ выскочил наружу. Он снова сбегал. И снова кислый вкус ревности катался на языке. Ну что ж, по крайней мере, он смог сформулировать то, что чувствовал. Дом встретил его тишиной и горьким запахом грейпфрута. Здесь всё казалось стерильным, слишком чистым, почти неживым. Пытаясь спрятаться от самого себя, Тэхён нырнул в кровать и закутался в одеяло. Но почти сразу, через несколько минут почувствовал, как прогибается под чужим телом кровать и как цепкие руки друга обвивают его поверх кокона. — Ревнуешь и ко мне тоже? — Чимин бурчал в одеяло, но даже так в его интонациях чувствовалась торжествующая усмешка. — Не надо приписывать мне того, что я не чувствую, — стараясь вырваться из цепкого кольца, дёрнулся Тэхён. — Чонгук не мой типаж. Никто не мой типаж. Я больше не подпущу к себе никого. Спасибо, я наелся. — Чимин набрал полную грудь воздуха, а потом выдул горячий поток в одну точку. — Жарко, пусти, — проворчал Тэ и почувствовал, как друг расцепляет руки. — Ты расскажешь наконец о том, что с тобой было? Чимин улыбался, глядя в никуда. Улыбку эту можно было бы снимать вместо скримера в фильмах ужасов, такой отчаянной и больной она была. — Знаешь ли ты, что такое жить в аду, милый? — Чимин улёгся головой на подушку и уставился в потолок. Молчание длилось долго, очень долго, а потом друг начал рассказ: — Он контролировал меня каждую секунду. Я постоянно должен был скидывать ему геолокацию, его звонки были внезапными, и он давал задания, а я должен их выполнять. — Что ты имеешь в виду? — Тэхён сел по-турецки и уставился на бледное отрешённое лицо на подушке. — Ну например вот. — Чимин поёрзал и достал из заднего кармана телефон, разблокировал его и открыл переписку. Сверху было написано «Sam». Sam: Два пальца около носа. 5 секунд Чимин: фото Sam: Держи себя за правое ухо, прикусывай нижнюю губу Чимин: фото Sam: звонок Sam: звонок Sam: звонок Sam: звонок Sam: ладонь на лбу, язык высунут Чимин: фото — Что это за бред? — Тэхён отвёл недоумённый взгляд от экрана телефона и уставился на Чимина, который всё ещё смотрел чётко в потолок. — Так выглядит полный контроль, — бесстрастно откликнулся друг. — Я ни хрена не понимаю, вообще. Что это за странные фразы с пальцами, с высунутыми языками и всё такое? — Боже, как я тебе завидую, что ты не понимаешь. — Мягкая улыбка коснулась губ Чимина, потом он тоже сел напротив Тэхёна и начал разъяснять как маленькому: — На каждое фото у меня было три-пять секунд. Где бы я ни был, сколько бы ни было времени, даже среди ночи я должен был выполнить любое его задание. Чтобы я не подделывал фото — задания были разными и абсурдными. Три пальца во рту, палец в ухе, фото члена рядом с каким-то предметом, который есть у меня дома. И так далее. Он контролировал, что я дома, что я один, что я постоянно его. Я был его игрушкой, его собственностью, его вещью. — Ч-ч-чего? Он же больной! — Больной, конечно. И я понял это довольно быстро. Только вот вырваться из этого почти невозможно. Тебя контролируют настолько, что ты не успеваешь думать и что-то предпринимать. — Как ты выбрался? — Коллега, взрослая женщина застукала меня за очередным фото на работе. Я очень благодарен ей. Последние три месяца я жил у неё дома, а она знаешь, ну такая типичная боевая чернокожая, — наконец улыбка Чимина стала нежной. — Ух как она орала! А потом приехали её сёстры и братья. Я не знаю подробностей, но Сэму неплохо вломили, плюс припаяли какой-то срок за проникновение на чужую территорию. В Америке с этим строго. — Почему ты не стираешь эту жуткую переписку? — Чтобы не забывать, Тэхён. Ни на секунду не забывать, что такое быть рабом у кого-то. Я не хочу попасть в такое ещё раз. — Тебе нужно к психологу. — Тэхён потянулся и окольцевал друга руками, утыкаясь носом в светлую макушку. — Два раза в неделю личный приём и ещё один онлайн, если накрывает. — Чимин привалился к боку и обмяк. — Теперь всё будет хорошо, ты дома. — Иди к нему, он там весь изошёлся, когда ты снова удрал, — перевёл тему Чимин, успокаиваясь в объятиях Тэхёна. — Ты почему-то ничего не имеешь против него, — осторожно подбирая слова, пробурчал Тэ. — Я против всех, Тэхён, абсолютно против всех, мне никто не нравится. Но этот вроде тебе подходит. — Он мужчина. — Да, как раз твой типаж. — У меня нет мужского типажа. — Теперь есть. Иди. Чонгук всё также сидел на полу, как и видел его последний раз Тэхён. На коленях у него лежал спящий Бам. Лицо у Бычары было сейчас детское и какое-то виноватое. — Погреть тебе поесть? — спросил Тэхён как ни в чём не бывало, заходя в дом и плотно прикрывая за собой дверь. — Погрей, — голос Чонгука был хриплым, а глаза следили за каждым движением. Деловито выгрузив из холодильника дневные заказы из доставки, Тэхён принялся орудовать около плиты. Было что-то успокаивающее в этом. Он снова здесь, Чонгук рядом, они снова собираются есть, на экране телевизора бурчал комедийный сериал. И словно бы ничего не произошло, только молчание между ними уплотнилось, да две цепочки с зелёными камушками висели на шее Тэхёна. В этот вечер Чонгук не гонял своего соседа с бесконечными просьбами. Он тихо улёгся в постель и лишь попросил не закрывать дверь в спальню. А Тэхён долго ворочался на удобном диване в гостиной, слушая едва различимые шорохи в дальней комнате. Чонгуку тоже не спалось. *** Утро и день прошли по знакомому сценарию. Не успел Тэхён проснуться, как в дом ввалился сонный Чимин, который без приветствий направился к кофемашине. Заговорил он только после второго глотка, а потом медленно полулёг-полусел рядом с другом. Бодрый Бам крутился рядом, радуясь каждому новому лицу и общению. Чонгука доставили в ванную, потом с горем пополам приготовили завтрак и снова уселись по разным углам каждый со своим ноутбуком. У Тэхёна был крупный и очень непростой проект с нервным заказчиком, который менял пожелания примерно два раза в день. Чимин частенько выходил на веранду для согласований и переговоров, Чонгук рулил командой из кабинета. Обедом в этот день заведовал Чимин, который решил устроить день европейской кухни. Но ели они сегодня не вместе: каждый перекусывал ровно в тот момент, когда позволяла работа. А вечером… А вечером снова приехал Ван Босон. Шум колёс около дома заставил Тэхёна встрепенуться и оторвать взгляд от экрана ноута. Он шустро сохранился в программе, захлопнул крышку и поднялся с места. — Я, пожалуй, пойду к себе. Мне надо кое-что доделать, — повернулся он к Чимину. — Да щас, — проворчал тот со злобной ухмылкой. — Иди, тащи своего сюда. — Чимин. — Чонгук! — заорал друг на весь дом. — Там твоя медсестричка прикатила. — У меня уже ничего не болит, — пророкотал Чонгук из комнаты. Медбрат появился на пороге спустя несколько минут, и все присутствующие смогли оценить его великолепный наряд. Узкие белые брючки обтягивали задницу, а бледно-голубая кофточка трепыхалась вокруг тщедушного тельца. Платиновые волосы были рассыпаны по плечам, а огромные глаза явно тронуты деликатной подводкой. — Медицинские работники такие стильные, хоть на подиум прямо сейчас, — процедил Чимин. Тэхён в этот момент усаживал Чонгука на диван. — Готовы к осмотру? — проигнорировав остальных, обратился Ван Босон к Чонгуку. — Да, сегодня надел широкие брюки, их можно закатать, — бесхитростно проговорил Чонгук и сразу начал подкатывать ткань. Он как будто не замечал разочарованного лица своего врача. — Отлично. — Медбрат приподнял уголки губ и располосовал взглядом Тэхёна и Чимина. — Ну что ж, попрошу на время нас оставить для проведения осмотра. В этот самый момент за домом снова послышался шум колёс подъезжающего автомобиля, потом хлопнула дверь, и все удивлённо переглянулись. — А чего у нас столько машин? О! Привет! — Юнги ввалился в дом, неся сумку в одной руке и портмоне с ноутбуком в другой. Он оглядел присутствующих, задержался взглядом на Чимине, скользнул глазами по ноге Чонгука и затормозил, разглядывая медбрата. Ни от кого не укрылось, как брови Юнги поползли вверх при виде этого эфемерного существа. — Как нога? — Осмотр проводим. А ты чего так рано? Я тебя не ждал до конца недели, — удивился Чонгук. — Все сертификаты я получил, всё что надо понял и свалил. — Юнги продолжал смотреть долгим и тяжёлым взглядом на медбрата, который выкладывал из кейса перевязочный материал, а потом перевёл глаза на Чонгука. Тот в ответ почти незаметно покачал головой. Между ними будто происходил какой-то другой параллельный безмолвный разговор. — Нам нужно десять-пятнадцать минут, — с лёгкой угрозой проговорил Ван Босон. Он явно терял терпение от того, что в дом набивалось всё больше народу. — А вы врач? — обычно мягкий и довольно равнодушный Юнги вдруг преобразился. Тэхёну стало казаться, что за всем этим плюшевым образом скрывается хищник. — Медбрат, — отрезал молодой мужчина и раздражённо повёл плечами. — И лицензия есть? — тон Юнги стал совсем бархатным. — Юнги-я, подожди пять минут, а? — вдруг шутливо вклинился Чонгук. — Конечно, подожду. — Юнги ещё раз прищурился и кошачьей поступью вышел на веранду. Тэхён и Чимин последовали за ним. — Знакомьтесь, это Пак Чимин — дизайнер интерьеров. Мин Юнги — юрисконсульт, — представил Тэхён друг другу двоих мужчин. — Ну надо же, как я удачно вернулся! — Из глаз Юнги полностью пропал хищный холодок, и он доброжелательно поклонился Чимину. — Вы знаете, мне ужасно нужен человек, который разберётся наконец с моим ремонтом. Вы делаете только дизайн или и сопровождение тоже? — Ох, терпеть не могу влезать в чужие проекты, — поморщился Чимин. — Я брошу шкуру золотого оленя к вашим ногам, — продолжил Юнги, а Тэхён подхватил Бама на руки и спустился на участок, не слушая дальше деловые разговоры. Весёлый щенок убежал за пристройку, и Тэхён пошёл догонять непоседу, снова наступая на какие-то посадки Джина. А когда вернулся из зарослей, то успел увидеть спину нервно вышагивающего в сторону парковки юного медбрата. — Я пойду машину по-другому переставлю, — закричал Тэхёну Чимин и отправился на парковку вслед за Ван Босоном. Дверь в дом была открыта, и Тэхён медленно поднимался по ступеням, раздумывая, стоило ли ему теперь с приездом Юнги оставаться в доме или надо было вежливо отчалить к себе. Тэ уже был на веранде, и голоса разговаривающих Чонгука и Юнги здесь были слышны отчётливо. — Я реально подумал, что это кто-то один из твоих. Буквально твой любимый типаж — худой, светловолосый и мелкий, — говорил Юнги с лёгким удивлением. На этих словах Тэхёна продрало холодком по спине и он резко затормозил, с тревогой ожидая продолжения. — К чёрту всех. Бывших, прошлых, будущих, — с хрипотцой протянул Чонгук. — У меня один типаж — Скорлупка.