Скорлупка

Он целовался с мужчиной. Он целовался с мужчиной! И ему понравилось. О нет, не так. Впервые в жизни в башке не варилось омерзение и не было лихорадочной и пугающей мысли «черт, не стоит!» Был только озноб от чрезмерного возбуждения, дикое желание чего-то большего и чтобы этот наглый горячий язык не останавливался. Сам не понимая того, Тэхён цеплялся за Чонгука руками и ногами, боясь, что это закончится, что это дикое действие прервётся, ведь было так хорошо, было так, как никогда раньше! И лишь тяжелое тело сверху, и ни одной мысли больше. Он испытал ужасное разочарование, когда Чонгук откатился вбок, тяжело и со всхлипами дыша. А потом до Тэхёна дошло, что у него самого стоит — болезненно, откровенно, дико. И накатил коктейль из страха и досады: повторится ли это, правильно ли это или плохо и аморально? Всю свою жизнь он чувствовал в себе это «плохо и аморально», запихивал поглубже, не давая шанса высунуться на поверхность. Но с Чонгуком, с его языком во рту, с его опаляющими взглядами, с его желанием, которое минутой ранее упиралось в бедро, всё отодвигалось бесконечно далеко. Всё становилось неважным, кроме его рук и тяжести тела. Тэхён почти обиделся, когда Чонгук решил играть в благовоспитанность и дать возможность всё обдумать. Зачем это промедление, когда только что всё было так отлично, а теперь в голову полезли ненужные мысли? А Тэхён мастер по рефлексии. Да у него черный пояс по самокопанию! И всё же… И всё же он был благодарен — где-то там, глубоко внутри — из-за того, что Чонгук не давил, не напирал, чтобы каждый из них мог принять решение продолжать или остановиться. — Ложись ко мне спиной и ничего не бойся. Мы просто поспим вместе. — Тэхён почувствовал, как Чонгук тянется к нему с успокаивающим жестом. — Хорошо, — доверчиво кивнул и развернулся на постели Тэхён, чтобы тут же оказаться в железных объятиях. Возбуждение ещё не улеглось, по венам текла густая и пьяная, как крепкое вино, кровь. И да, тело просило продолжения, но разум был благодарен за промедление, за возможность принять случившееся. Тэхён чувствовал тяжёлое дыхание в затылок, как пальцы Чонгука вычерчивают что-то успокаивающее по коже на груди. Между ними разливался новый для Тэхёна аромат, что-то острое, сладковатое, телесно-мускусное — это был запах возбуждения. Но всё это отступало на задний план от ощущения безопасности. Абсолютного и полного доверия, которое Тэ не испытывал раньше ни с кем и никогда. Возможно, он уснул первым, пригретый в тяжелых объятиях — разнеженный, успокоенный, зацелованный. А проснулся, когда свет с улицы падал через незашторенное окно. За ночь вместе они с Чонгуком сменили позу, и теперь Тэхён лежал на крепком плече, упираясь носом в мускулистую грудь и обвивая рукой могучий торс. Было удобно, тепло, было так как надо. Сон не шёл. Тэхён немного выгнулся и долго любовался на чуть приоткрытый во сне рот Чонгука, на подрагивающие ресницы. Такой красивый, умереть можно. Такой мужчина. Стараясь не потревожить и не разбудить, Тэ аккуратно выбрался из кровати и потихоньку вышел из комнаты, решив не использовать ванную в спальне. Шум воды разбудил бы Чонгука, а Тэхён иррационально хотел, чтобы тот провёл в его постели как можно больше времени. Приведя себя в порядок в душе, расположенном около столовой, он оделся, заглянул в спальню Чимина, где на постели раскинулся не только человек, но и щенок, а потом бесшумно вышел на террасу. Около домика Чонгука на раскладном стуле сидел Сокджин и, казалось, досыпал с открытыми глазами. — Я хочу есть, — первое, что сказал Джин, когда увидел Тэхёна. — И у нас порвалась сетка для стола от пинг-понга. Поехали. — Куда? — Тэхён уже понял, что сопротивляться этому человеку и его идеям бесполезно. Если ему что-то взбрело в голову, то будет так, как он придумал. — Там дальше по трассе есть Молл. Поедим, купим сетку и четыре живые камбалы. Я собираюсь сделать суши. — Может, закажем? — робко спросил Тэхен, но получил в ответ такой выразительный и полный презрения взгляд, что только кивнул. Меж тем, Джин похлопал себя по карманам, извлек из одного ключи от машины и поднялся, чтобы идти к парковке. Свойски махнул рукой, подзывая за собой Тэхёна, и неторопливо пошёл вперёд. Через полчаса они вышли около Молла. В этот ранний час машин здесь было ещё совсем мало. — Сначала поедим, — скомандовал Джин. — Тётушка тут делает вкуснейший куксу. — Рано ещё, наверное, ничего не готово. — Тэхён облизнулся при упоминании о куксу. — Хён всё устроит, — самонадеянно произнёс Джин, а Тэхён не стал уточнять, сколько хёну лет. Тётушка встретила их приветливо и, пока готовила холодный суп с лапшой, выставила на столик перед ними столько закусок, что оба успели наесться до основного блюда. Они сыто говорили «уф-ф», но продолжали с аппетитом есть, а потом Джин задумчиво почесал кадык и неожиданно спросил: — А у тебя деньги есть? — Не-а. Я ничего не брал. — Тэхён развернулся на Сокджина и на секунду застыл, приподнятыми бровями спрашивая, что же им делать. — И что делать? — озвучил незаданный вопрос Джин. — Давай сначала поедим. — Тэхён решил, что прямо сейчас паниковать смысла нет. Прямо сейчас надо насладиться прекрасной едой. Судя по тому, как безмятежно кивнул Сокджин, эта мысль была великолепной. Лишь в самом конце трапезы он похлопал себя по карманам и выдал очевидное: — Я телефон в домике оставил. — Я тоже. — Тэхён уже ничему не удивлялся. — Ты знаешь номер Чонгука? — уточнил Джин. — Нет. — Я тоже. Их разговор, состоящий из повторяющихся фраз, не был взбудораженным или нервным. Тэхён целиком доверился фразе «хён всё устроит», а Джин тем временем неторопливо поднялся и подошёл к стойке. — Тётушка, а не могли бы вы дать телефон позвонить? — А когда получил аппарат в руки, набрал номер своего секретаря. — Лийя, милая, найди-ка личный номер Чон Чонгука. Да, того самого. Да, я знаю, что сейчас ещё очень рано. Нет, не знаю как, если бы знал, я бы тебе не позвонил. А когда найдёшь, набери ему и скажи, что я жду его с деньгами. Дальше была куча пояснений о точном местонахождении, ошарашенные глаза тётушки, до которой дошло, что посетители не в силах расплатиться, и примерно сорок минут ожидания. Чонгук влетел в кафе с тем самым характерным прищуром и наклоном головы вперёд, которые оправдывали данное ему имя «бычара». Он отыскал глазами две всё ещё вполне расслабленные фигуры и пошёл на них, будто атакуя. — Какого? — только и спросил он, притормозив у столика. Тэхён открыл было рот, чтобы всё объяснить, потому что вид у Чонгука был не то чтобы разгневанный, скорее удивлённо-обиженный, и смотрел он только на Тэхёна. Но Джин поднял руку вверх, перетягивая внимание на себя, и быстро сказал: — Но-но, это была моя идея, он не при чём. — Решили устроить завтрак тет-а-тет? — искривил губы Чонгук, и Тэхён явственно ощутил в его тоне ревность. Вот прямо сейчас надо было, наверное, взбрыкнуть на эти собственнические замашки, но он лишь почувствовал, как по телу растеклось сладкое удовлетворение. — Мы хотели сыграть в теннис, но Намджун порвал сетку, — начал издалека Джин, хотя Чонгук на него всё ещё так и не взглянул. — И поехали в магазин. — Ясно, — вздохнул Чонгук и сел за столик. Хотя что ему было ясно — совершенно непонятно. Он положил обе ладони себе на колени, провел руками вверх и вниз, по-видимому успокаиваясь, а потом тихо спросил: — Ты как? — Всё хорошо, — ответил Тэхён на тот вопрос, который был задан на самом деле: «Эта ночь ничего не испортила? Как у нас двоих дела?» И Чонгук враз совершенно расслабился, буквально растёкся по креслу. Потом они заказали куксу навынос для остальных ребят, Чонгук оплатил всё это с шутливыми стонами, что его грабят средь бела дня. Ещё час они провели в огромном супермаркете, где покупали продукты под чутким руководством Джина. Затем тащили к машине неприятно шевелящийся пакет с четырьмя живыми рыбинами внутри. Им было забавно и радостно друг с другом, Сокджин без конца несмешно шутил, а потом сам же хохотал. И вот на этом моменте как раз было комично от его высокого заливистого смеха, от широкой улыбки. — А сетка-то! — закричал Джин, когда они уже погрузили продукты в машину. — Мы же забыли купить сетку! — Я не пойду! — воскликнул Чонгук на опережение. — Деньги только у тебя. — Бери карточку и иди сам! Ещё пару минут они торговались, а потом разыграли на троих «камень-ножницы-бумага», и хохот Джина сменился на его проигравший стон. — Поехали, он доберётся. — Чонгук открыл дверь, ведущую к пассажирскому сиденью, и развернулся на Тэхёна, глядя долго и настойчиво. — Угу, — только и смог ответить Тэ. В салоне автомобиля Тэхён остро почувствовал, что они здесь только вдвоём, отрезанные от всего мира, изолированные, укрытые стеклом и металлом. Чонгук не спешил заводить двигатель и сидел, глядя через лобовое стекло вперёд, словно ждал чего-то — слов или жеста. Тэхён не стал ничего говорить, но молча протянул руку и положил ладонь на бедро Чонгука, скользнув пальцами внутрь. Это вышло интимно, слишком откровенно, так, что Чонгук тяжело задышал и откинул голову назад. Его небольшой кадык выступил на шее, натянув кожу, по которой бежали крупные мурашки. — Хочешь куда-нибудь в кафе? Может, десерт? — лихорадочно пробормотал Чонгук, видимо, пытаясь отвлечься и подобрать любую тему для разговора, лишь бы не думать о руке, которая почти забралась между его сомкнутых ног. — Мы можем пропустить этап конфет и букетов, — хмыкнул Тэхён, осознавая, какую власть имеет всего лишь одно его прикосновение. — Пропустить? — голос Чонгука сорвался на хрип. — Пропустить, — тихо подвёл черту Тэхён. — Но я не хочу, — прошептал Гук, страдальчески заломив брови. Он подышал немного надрывно, а потом тихо попросил: — Тэхён, убери руку, умоляю тебя. Засмеявшись звонко, даже слегка истерично, Тэхён отдёрнул ладонь. Было чертовски весело дразнить Чонгука, чувствовать над ним свою небольшую власть, заигрывать и капризничать, понимая, что тот всё снесёт. — Знаешь, о чём я подумал, раз уж нам нужно свидание? — продолжил Тэ, хитро прищурившись. — Давай арендуем яхту и поплаваем на ней. — В нашей речке можно поплавать только на малюсенькой яхте. — Мы что-нибудь придумаем. Было что-то многообещающее в их общих планах, в том, что они собираются что-то делать вместе. От этого внутри разливалось незнакомое тепло. Им не хотелось спешить, хотелось продлить эти ощущения как можно дольше. Однако звонкий крик Джина заставил дёрнуться. Тот вернулся и теперь суетился перед машиной Чонгука, размахивая пакетиком с запасной сеткой для теннисного стола. — Кайфоломщик, — пробурчал Чонгук, мотнул головой и завёл двигатель. На участках между двух домов, вытаптывая чахлые кусточки, бегал Бам. От дома Чонгука ему бросал палку Чимин, с другой стороны перекидывал хохочущий Хосок. — Эти цветы я высаживал вот этими самыми руками! — заорал Сокджин, выбравшись из машины. — Ироды проклятые! — Он швырнул сетку в руки подошедшего Намджуна, а потом гневно обернулся на Чонгука, который тоже только-только припарковался. — Иди сюда! Мы с тобой будем готовить суши. — Рыба ещё живая, — с ужасом глядя на шевелящийся пакет, воскликнул Тэхён. — А ты хотел есть суши из дохлой рыбы? Мы убьём её! — Иди на берег, — безмятежно откликнулся Чонгук. — Я принесу ножи, тарелку и доски. — Ты правда сможешь? — со смесью трепета и восторга спросил Тэхён. — Мы с Джином часто рыбачим. Я привык. — Чонгук протянул руку к лохматым волосам Тэхёна, пригладил непокорные пряди и спустил ладонь на шею. Кожа под пальцами сразу покрылась мурашками. Пока готовились суши, пока Чимин и Намджун чинили сетку на столе для пинг-понга, пока Юнги и Хосок колдовали что-то вкусное и дымное около барбекюшницы, Тэхён безмятежно сидел на ступенях своего дома и смотрел на всё это словно сквозь розовую дымку. Было хорошо. Было так, будто его жизнь долго-долго ехала по колдобинам, по кочкам ужасной дороги, на ней были лужи, грязь, ямы, а потом раз! — и он выскочил на ровную асфальтированную трассу, вокруг которой высажены розовые кусты. И он кайфовал от езды, он нёсся по дороге, наслаждаясь свободой и скоростью. — Чимин, я обжарил для вас кальмаров, осьминогов и мидии на гриле. — Юнги подошёл к Тэхёну и сел рядом на ступени. В руках у него была тарелка с аппетитно подрумяненными морепродуктами. — Я не ем морских гадов, — сморщил нос Чимин. — С чего это? — не сумев сдержать удивление, воскликнул Тэхён. Когда они с другом учились в университете, тот ел всё, что не могло съесть его самого. — Ц-ц! — сверкнул глазами Чимин. — Я могу обжарить колбаски, — тут же предложил ничуть не расстроенный Юнги, и всунул тарелку с морепродуктами в руки Тэхёна. — Колбаски буду, — царственно кивнул Чимин, и стоило Юнги отойти, присел рядом с Тэхёном на ступени и воровато подхватил крохотного осьминога. Он отправил его в рот и широко улыбнулся: — Вкусно как. — Зачем его гоняешь? — спросил Тэхён, наблюдая, как с тарелки исчезают и мидии, и кальмары, и осьминоги, которых Чимин якобы не ест. — А чего он? — жуя, ответил Чимин. Чуть позднее, когда готовы были суши, когда запеклись колбаски и новая порция морепродуктов, когда рис был разложен по тарелкам и все уселись за стол на террасе Тэхёна, Чимин явно забыл про свою игру в стерву и оживлённо болтал с Юнги насчёт дизайна, ремонта и перепланировок. Тэхён искоса поглядывал на друга, на его искрящийся взгляд, на посвежевшее и немного округлившееся лицо — и понял, что Юнги ведёт себя мастерски. Было ясно, что он ухаживает, но делает это так ненавязчиво, почти незаметно, что невозможно было придраться даже Чимину. И это была лучшая тактика. Да, тот продолжал фыркать, принимая заботу недоверчиво и с трудом, но увлекался беседой и снова открывался, рассеивая улыбки и даже немного флиртуя. — Что ты там всё время пишешь? — Джин заглянул через плечо Хосока, который в этот момент улыбался, набирая текст на экране телефона. — Она согласна приехать сюда на следующие выходные! — промахиваясь палочками мимо рта, завопил Хосок. — Кто? — Элис! — Кто такая Элис и почему она приедет сюда? — удивлённо уточнил Сокджин. — Элис — владелица клининговой компании, девушка, которая приезжала вчера, — терпеливо и счастливо ответил Хосок, любовно глядя в телефон. — И ты пригласил её в дом к Чонгуку? — Она прелесть, не так ли? — совершенно игнорируя всеобщее изумление, нежно прошептал в очередной раз одурманенный любовными чарами Хосок. Тэхён чувствовал, что в его голове сейчас примерно такая же розовая каша, он не мог осуждать Хосока. Кто угодно, только не он. Рядом был Чонгук, между ними не было ни сантиметра пространства, их локти постоянно встречались, они подкладывали друг другу на тарелки самые вкусные кусочки, ловя усмешки друзей. И было так хорошо, что страшно. Ближе к вечеру все стали собираться. Выходные заканчивались, и ребята разъезжались по своим городским квартирам. И даже Чимин вспомнил про какие-то документы, оставленные в Сеуле, и попрощался под слегка тоскливым взглядом Юнги. Когда на лес опустилась тень, когда участки опустели и стали слишком тихими, на Тэхёна напала какая-то странная робость. Он дико хотел к Чонгуку, зная, что тот сейчас в доме один, что Юнги, как медведь в берлоге, не показывается из своей пристройки, но не мог пересилить себя. Тэхён долго принимал душ, потом ещё минут сорок тупил в телефон, придумывая подходящий повод, и наконец психанул и резко поднялся с места. Словно ниндзя, укрытый ночью, проскользнул он по участкам и бесшумно открыл дверь в дом Чонгука. Но в тот момент, когда он крался на цыпочках по тёмной гостиной, под ногами раздался возмущённый визг, переходящий в лай. — Бам-и! Бам-и, прости! — Тэхён бухнулся на колени, утешая негодующего добермана. — Я наступил тебе на хвост? — Видишь, как полезно заводить собаку? Она не пропустит ни одного грабителя, — в темноте прозвучал смешок Чонгука. — Твой охранник спал, а я на него наступил, — возразил Тэхён, поднимаясь с колен. — Это уже частности, не придирайся. Главное он сделал — подал голос. В этот момент Чонгук включил бра на стене, и гостиную озарил приглушённый свет, которого было вполне достаточно, чтобы увидеть, что на хозяине дома нет ничего, кроме полотенца. Оно прикрывало бёдра и впитывало капельки воды, стекающие по мощной груди. На этом-то моменте Тэхён и застыл, соображая, что ему делать. В таком виде он Чонгука застать не ожидал. Смущённо улыбнувшись, Тэхён сделал шаг назад, слегка очумело глядя на полотенце. — Чего ты? Насколько я помню, ты уже видел меня голым. — Голос Чонгука стал низким, а говорил он очень медленно. — В тот момент ты был весь в кровище. Это был не самый романтичный эпизод наших отношений, — кашлянув, почти прошептал Тэхён. — Я тебе уже говорил — ничего не бойся. Ты не готов ни к чему такому. — Такому? — Такому. Разному, — ухмыльнулся Чонгук и поманил пальцем к себе. А Тэхён вдруг подумал, что его будто томят до готовности, до тех пор пока он не станет совсем мягким, таким, что останется только наколоть на вилку, положить в рот и проглотить не жуя. Чёрт! Почему все эти ассоциации в его голове теперь казались такими пошлыми и развратными?! Чонгук не спешил, не лез, не пытался забраться в трусы. Он лишь мягко приобнял, когда Тэхён доверчиво подошёл на его зов, и наградил лёгким поцелуем в губы. Нет, это был даже не поцелуй, так — чмок. А что происходит? Тэхён нахмурился и поджал губы. Чонгук решил всё откатить? Ему ничего не нужно? Он не хочет? Сам не понимая своего негодования, Тэ завёлся. Что это ещё за жалкий чмок? У них тут что — свидание десятилеток? Может, подержимся за ручку? А где страстные поцелуи, где вот это всё, что было вчера? С решимостью человека, который собрался доказать всем и каждому, что он может возбудить даже бревно, Тэхён зашёл в спальню и начал смело расстёгивать на себе брюки. Пальцы слегка тряслись, а ноги категорически не желали соблазнительно покидать штанины, но Тэ справился. Оставшись в одной лишь футболке, он, как ему казалось, изящно упал на кровать и застыл, разглядывая Чонгука. — Ладно, оденусь в душе. — Лицо у Чонгука стало немного испуганным. Он подхватил стопку чистых вещей. — Одевайся здесь. Тебе ведь ещё больно ходить, — протяжно и заигрывающе произнёс Тэхён, наковыряв в недрах памяти интонации обольстителя, и сам же вздрогнул — не перестарался ли он? Судя по реакции Чонгука — совсем чуть-чуть. Тот нервно вытянул из вещей боксеры, отвернулся спиной и, скрываясь полотенцем, начал натягивать бельё. А у Тэхёна бухало в груди так сильно, что казалось, слышно было на весь дом. Он сам напросился на этот стриптиз, но был ли он готов? Разум кричал, что, наверное, ещё рано, зато тело… Тело требовало не просто тепла, нет. Ему нужны были прикосновения и ласки. Что-то большее, чем целомудренный и сдержанный поцелуй, который разжёг внутри пламя. Наконец Чонгук стянул с бёдер полотенце и остался в чёрных боксерах. Тэхён в этот момент не смотрел — он натурально жрал глазами. Было ли в его жизни что-то более красивое? Едва ли. Контраст крепких бёдер и узкой талии заставлял сглатывать и подавлять внутри себя то неловкое, что горело так сильно — чуть ниже. Но когда Чонгук повернулся лицом, то оказалось, что и он уже возбуждён, и возбуждение это было немаленьким. Тэхён лихорадочно искал в себе отторжение, неприятие — и не находил. Не мог. То, что он видел, было слишком прекрасно, дико красиво, до слёз великолепно. — Пожалуйста, поцелуй меня, — прошептал Тэхён, глядя через полуприкрытые веки. Он разомкнул губы, вполне осознавая, что должно быть, выглядит сейчас чувственно и привлекательно. Однако Чонгук глядел испуганно. На лбу было написано, что в нём сейчас идёт борьба. Что с одного плеча шепчет ангел, с другого демон. — Мне нужно это, — томно пробормотал Тэхён, наслаждаясь реакцией и тем, как заводится сам от вида растерянного Чонгука. — Ты не понимаешь, о чём просишь. — Только поцелуй, — капризно протянул Тэ, упиваясь своей властью над этим человеком. Дыхание Чонгука было тяжёлым и прерывистым, а глаза бегали. — Хорошо, — мелко кивнул Гук, будто уговаривая самого себя. — Хорошо. Он аккуратно лёг рядом, потом очень трепетно, буквально невесомо положил руку на плечо Тэхёна и невероятно нежно приложился к его губам. Это напоминало поцелуи, написанные на картинах великих художников. Что-то вроде пасторали, где невинную девицу едва ощутимо целует её жених. Их губы как лепестки роз, их прикосновения бесхитростны, их щёки заливает смущённый румянец. Нет-нет-нет! Тэхён не этого хотел. Совсем не этого! Он хохотнул, глядя на прикрытые глаза Чонгука, толкнул в голую грудь, опрокидывая на постель, а потом рывком, словно гибкая кошка, перекинул ногу через его бёдра. Так, в позе наездника Тэхён чувствовал всё то, что Чонгук ужасно хотел скрыть. И от этого по телу разлилась сладкая истома, которая быстро превратилась в бешеную пульсацию. — Тэхён, не играй с огнём, — мученически прошептал Чонгук, когда Тэ поёрзал и ощутил под ягодицами массивную твёрдость. А у Тэхёна слетели тормоза. Он чувствовал себя таким храбрым в эту минуту! Таким отчаянным! Он наклонился к лицу, почти прикасаясь губами к губам Чонгука и прошептал, упиваясь своей силой: — А мне хочется поиграть с огнём. Он двинул бёдрами ещё несколько раз, плотно проезжаясь по чужому возбуждению. А потом с восторгом и ужасом увидел, как Чонгук выгибается, как упирается затылком о подушку, как начинает захлёбываться в неконтролируемом стоне. Там снизу под задницей Тэхёна запульсировало и стало влажно. И от этого не было гадко или неприятно. Ничуть. Напротив, дикое возбуждение прошло через позвоночник и сконцентрировалось в паху, вызывая нетерпение и мучительную дрожь. Тэхён заёрзал, пытаясь сделать хоть что-нибудь, чтобы облегчить это тянущее выкручивающее чувство, и охнул, когда почувствовал тяжёлую ладонь между ног. Рука Чонгука нырнула под широкую футболку и накрыла член. Но и этого было достаточно. Слишком новыми, слишком яркими, опережающими любые фантазии — такими были эти ощущения. Тэхён замычал от острого, почти болезненного прихода крови и излился, трясясь от самого яркого, самого сильного оргазма в своей жизни. — Эй? Ты как? Всё нормально? — осторожно спросил Чонгук, когда Тэхён, всё ещё плавая в остатках неги, упал лбом ему в шею. — М-м-м. В нём не было сожалений или вечно живущей в мозгах рефлексии. То есть вот так люди и чувствуют? Вот такие оргазмы они получают с теми, кого по-настоящему хотят? То есть весь его предыдущий утомительный постельный опыт можно было смело поделить на десять? Все те вялые, мутные, как грязная вода, переживания — это даже рядом не стояло с тем удовольствием, которое он только что получил даже не от секса, это даже петтингом можно было назвать с огромной натяжкой. И вот так всегда? Чонгук обвил его своими ручищами, притягивая к груди, заставляя дышать в унисон и шепча сладкое прямо в макушку: — Милый, тёплый мой, нежный мой, красивый. Он укачивал Тэхёна на себе, перебирая волосы пальцами, чуточку сползая ими на шею, от чего было ещё приятнее и мурашистее. И Тэхён просто плыл на волнах этой ласки, а потом не заметил, как заснул. — Слышь, тебе омлет приготовить? — именно от этой фразы, произнесённой громко, Тэхён и проснулся. Чонгук, впрочем, тоже. Они подскочили в кровати, переглянулись и оба приоткрыли рты, как рыбки. — Вставай, через час рабочий день, — прозвучало недовольное снова, а потом в спальню заглянула голова Юнги. — А-а-а, ну доброе утро! А тебе омлет пожарить? На лице Юнги цвела ухмылка, глаза сузились. Он рассматривал Тэхёна и Чонгука с видом учителя, который застукал учеников за чем-то непотребным. — Хён, свали, а, — прохрипел со сна Чонгук и добавил: — Омлет пожарить. — Вот чёрт, — смущённо прошептал Тэхён, осознавая себя в пространстве и времени. Он уснул в кровати Чонгука после того, как между ними случилось то самое — чувственное и запрещённое. И казалось бы, надо переживать, но он не находил в себе ни грамма беспокойства. — Кто первый в душ? — Чонгук протянул руку и провёл пальцами вдоль позвоночника. На Тэхёне всё ещё была футболка, и ткань усилила приятные ощущения. — Я пойду к себе. — Тэхён нарочно сильнее сгорбился, подставляясь под ласку. — А потом приходи завтракать, — настойчиво продолжил Чонгук. — А потом приду, — закончил Тэхён. Он выбрался из постели, быстро натянул скинутые накануне брюки и вынырнул за дверь, встречаясь взглядом с насмешливым Юнги. Тэхён заискивающе улыбнулся, понимая, что да, инкогнито не вышло. Дома он долго стоял под душем, пытаясь погасить постоянно бурлящее в нём возбуждение. Ничего не выходило. Это можно было сравнить с тем, что человек долго ел, допустим, только одни тушёные кабачки. Пресные, мягкие кабачки. И вдруг перед ним поставили тарелку с крохотным кусочком сочного стейка. Его вкус был бесподобным, даже зубы сжимались, как хотелось ещё и ещё, но тарелка опустела, оставив после себя лишь желание продолжить. Так и Тэхён сейчас чувствовал, как этой ночью раздразнил аппетит. У него мутилось в голове, так ему нужен был сейчас Чонгук, его руки, его губы, его тепло, его железные объятия. Здесь под душем Тэхёну хватило одной лишь фантазии, чтобы дойти до финала. И… ни черта. Тело, может быть, и успокоилось чуть-чуть, а разум просил продолжения. Лихорадочно одевшись, Тэхён отправился в соседний дом. Было безумно стыдно. Он чувствовал, как у него горят лицо и уши, он поджимал губы и без конца ерошил волосы, но всё-таки шёл. Не мог не идти. — Остыло, — встретил его всё такой же ехидный голос Юнги. — Я сделал тебе с сыром. — Спасибо, — прошелестел Тэхён и… совершенно успокоился, встречаясь взглядом с чёрными глазами Чонгука. Тот смотрел, не отрываясь. Лицо его буквально светилось, других слов было не подобрать. Он любовался Тэхёном, взгляд скользил то по бровям и лбу, то упирался в губы, зависая на долгие секунды. И Тэхён отвечал тем же — он смотрел и не мог наглядеться, потому что ничего важнее и прекраснее в этом мире не было: только эти абсолютно чёрные глаза, только эти припухлые губы с чётким кантом, только этот крупный лепной нос. — Я напоминаю вам, что вы здесь не одни и что вы бесите, — с нажимом на последнем слове прорычал Юнги. — Чонгук, у тебя в десять совещание, приди в себя. Там у бухгалтера истерика, у третьего филиала какая-то жопа, из шестого филиала увольняется нотариус. Так что активно едим и расходимся по рабочим местам. Все амуры оставляем на вечер. — Был бы здесь Чимин, ты бы так не говорил, — пробубнил Чонгук, запихивая в рот омлет. — Чимина тут нет, поэтому шевелим челюстями активнее. Переглянувшись со смущенными улыбками, Тэхён и Чонгук постарались переключиться исключительно на еду. После трапезы Юнги буквально выставил Тэхёна за порог, оградив тем самым Чонгука от разорения. Рабочий понедельник прошёл тяжело. Новый заказчик не знал, что ему хочется, ТЗ было из серии «сделайте мне красиво и так, чтобы понравилось». Тэхён по опыту знал, что сто процентов не понравится ничего из предложенного, выкатил дополнительную сумму за бесконечные переделки, долго рядился, но всё-таки утряс финансовые вопросы, а потом уже спокойно воспринимал очередное письмо, в котором было слово «переделать». Теперь за каждую новую модификацию ему капали дополнительные воны, а кто Тэхён такой, чтобы отказываться от денег. Вечером прикатил Чимин. Тоже взъерошенный и бешеный. Глаза его сверкали, а вопли были слышны на оба участка и покрывали лес. Тэхён вышел на террасу в тот момент, когда его импульсивный друг заканчивал эмоционально рассказывать, как он провёл сегодня незабываемый день в квартире Юнги. Сам хозяин квартиры стоял рядом, слушая Чимина с совершенно пьяным видом очарованного человека. И куда только подевались все ехидные утренние ухмылки? — Они пытались потребовать штрафные за увольнение! Штрафные! — заканчивал орать Чимин. — Своровали треть материалов и ещё что-то требуют. Подписывай бумаги. Послезавтра я заведу туда другую бригаду и буду клевать им мозг до конца ремонта. — Хорошо, — благостно протянул на весь этот спич Юнги. — Пойдём, я тебе мяса пожарил и пирог испёк. А Тэхён подумал, что довольно странно было то, что Юнги точно знал и готовился к приезду Чимина. Как будто эта парочка неплохо спелась на фоне ремонта. Они были уже на веранде соседнего дома, когда до Тэ дошло, что его на мясо и пирог не позвали. — Тебе отдельное приглашение нужно? — оглянулся Юнги, открывая дверь. — Можно заходить. Рабочий день закончился. — Вот цербер, — прошептал сам себе под нос Тэхён. За столом обслуживали только Чимина. Когда Тэхён вошёл в дом, Чонгук всё ещё продолжал говорить по телефону в своём кабинете, а Юнги накладывал рис, мясо и закуски лишь на одну тарелку. От плиты безумно вкусно пахло, и Тэхён голодно сглотнул, бросив отчаянный взгляд на сковороду и кастрюлю. — Сам, сам, и своему положи, — грубовато откликнулся Юнги и сел рядом с Чимином. — Своему-у-у? — ядовитенько протянул Чимин. — Они переспали, — буднично ответил Юнги, словно говорил о пироге. — Кх-кх! Ничего подобного! — просипел Тэхён, у которого перехватило от эмоций горло. — Нет? — довольно равнодушно уточнил Юнги. — А утром дрыхли вместе. — Опять? — уставился на Тэхёна Чимин. — Займитесь своими отношениями, — наконец нашёлся Тэхён и заметил, как слегка порозовел Юнги. — Мы как раз собирались обсудить ремонт. В неформальной обстановке. Юнги покатает меня на лодочке, а я расскажу ему о новом дизайне его квартиры, — очень убедительно начал Чимин. — Не перевернитесь. — Облачённый в офисный костюм, в гостиную зашёл Чонгук, и всё остальное для Тэхёна вдруг стало неважным. Растворился тяжёлый рабочий день и мотающий нервы заказчик, приглушёнными стали голоса Чимина и Юнги, даже голод притупился. Будто все системы вмиг настроились на одного человека. Не стесняясь друзей, Чонгук подошёл вплотную и вплёл пальцы в волосы Тэхёна. Потом его ладонь скользнула к шее, сжала и помассировала чувствительное местечко у выпирающего позвонка. — Давай я положу тебе поесть, — только одному Тэхёну проговорил Чонгук. Его глаза снова скользили по лицу, и Тэ ощущал этот жадный ласкающий взгляд, в котором было так много откровенного. Они что-то ели, они о чём-то говорили, шутили, потом Юнги и Чимин пропали — но всё это было фоном. Как будто реальность покрылась дымкой. Была только одна важная фигура. Только один человек светился ярко, остальное было размыто. Тэхён не особенно помнил, как оказался на диване, сидящий на коленях откинувшегося на спинку Чонгука. Тот сжимал так крепко, что немного болели рёбра, и целовал так жадно, мокро и глубоко, что в голове стоял белый шум. Чонгук цеплял зубами губы, всасывал язык, хозяйничал руками под футболкой, ничуть не стесняясь откровенных ласк. А Тэхён лишь воском плавился и подавался навстречу, желая большего, но не понимая, как это получить. Когда ладони Чонгука скользнули под пояс брюк, Тэ вздрогнул, но не отпрянул. Резинка легко пропустила настойчивые руки, которые тут же легли на выпирающие ягодицы. Чонгук низко застонал, сжимая бёдра и притягивая их плотнее к себе. — Скорлупка, мне очень тяжело. — Чонгук сильнее развёл ноги. Было понятно, что возбуждение уже доставляет боль, впрочем, как и Тэхёну. — Я тяжёлый? — отупело откликнулся Тэхён. — Ты не тяжёлый. Но наши поцелуи для меня становятся пыткой, — признался Чонгук, а у Тэхёна сердце забилось прямо в горле. — Я хочу увидеть тебя обнажённым, — выдавил из себя Тэхён. — Не испугаешься? — Глаза Чонгука были прикрыты, а грудь сильно вздымалась. — Хочу. — Тэхён перекинул ногу и слез с колен. — Пойдём в спальню. Податливый как бычок на верёвочке, Чонгук послушно пошёл вслед за Тэхёном. Но когда за ними закрылась дверь, Тэ заробел. Его решимость никуда не делась, но прямо сейчас именно ему предстояло рулить процессом. Он развернулся к Чонгуку и начал медленно расстёгивать пуговицы на его рубашке, а потом аккуратно стянул ткань — сначала с одной руки, потом с другой. Эти простые действия сейчас казались настолько эротичными, что у Тэхёна пересохло во рту. Мощное тело перед ним было идеальным, налитые мышцы мягко перекатывались под смуглой кожей, Чонгук то и дело поджимал мышцы пресса, и Тэхён угадал, что делал он это рефлекторно из-за постоянно подкатывающего возбуждения. — Сними брюки и бельё, — Тэхён прикоснулся к коже чуть повыше пояса офисных брюк и увидел, как снова резко поджался живот Чонгука, а бугор в паху выразительно дёрнулся. Чонгук слушался. Он расстегнул брюки и стянул их вместе с трусами. На этом моменте Тэхён поджал губы и заставил себя смотреть. Да, ему хотелось отвести взгляд, да, это зрелище било по нервам, да, это было слишком. Но это было то, о чём он мечтал. — Приляг, пожалуйста, — едва слышно прошептал Тэхён. Когда Чонгук растянулся на кровати, Тэ осторожно забрался на соседнюю половину постели. Перед ним лежало прекрасное тело, которому позавидовали бы греческие боги. Тэхён любовался, скользя взглядом, лаская Чонгука без прикосновений. Идеальным было всё: широкие плечи, руки, увитые выступающими венами, могучая грудная клетка, резко сужающаяся в странно тонкую талию, а ниже… От пупка бежала негустая полоска волос, которая оканчивалась короткими и грубыми завитками на паху. Возбуждённый, с тонкой поблёскивающей от натяжения кожей, крупный орган то и дело подрагивал. Тэхён рассматривал и почти сходил с ума от желания притронуться. В нём сейчас рушились запреты, ломалась скорлупа, которая нарастала годами, сердце долбило изнутри крепкую броню и вот-вот грозилось пробить. Минуты текли медленно. Чонгук лежал, стараясь не шевелиться, и настороженно следил за выражением лица Тэхёна. Грудь его поднималась и опускалась всё сильнее, он закусил губу, выдавая этим самым напряжение. А Тэхён, более не в силах просто смотреть, медленно протянул руку. Он даже не успел коснуться. Чонгук вдруг глухо застонал, пресс его резко поджался, прорисовывая чёткие кубики, член ещё сильнее увеличился в размерах и запульсировал в оргазме. Он кончал настолько красиво и порнографично, что Тэхён так и не решился дотронуться. Не хотелось смазать эту безупречную в своем совершенстве картинку. — Прости, — пролепетал Чонгук, когда всё закончилось. — Я действительно перевозбудился. — Это было так прекрасно. Это было лучшее, что я видел, — затуманенный, возбуждённый и очарованный Тэхён снова протянул руку и собрал пальцем перламутровую каплю, пахнущую мускатом. Не пытаясь понять самого себя, не стыдясь более своих желаний, он погрузил палец в рот и зажмурился. — Ч-ч-чёрт, Тэхён, — снова простонал Чонгук. — Ты меня с ума сводишь. Нашарив на прикроватной тумбочке коробку с бумажными салфетками, Чонгук быстро привёл себя в порядок и встал коленями на постели, требовательно глядя на Тэхёна. Он медленно положил руки на резинку штанов Тэ и начал мягко стягивать ткань вниз. — Закрой глаза, если боишься. И доверься. — Гук наклонился вперёд и ласково поцеловал приоткрытые губы. — Я не боюсь. — Мой храбрый Скорлупка. А дальше было то, что представлялось Тэхёну только в самых запрещённых фантазиях. Он лежал, распластанный и стонущий на кровати, с крепко зажмуренными глазами, судорожно сжимающий простыню пальцами, и ощущая такое! Во рту Чонгука было горячо-горячо-горячо! И мокро, и тесно, и мучительно приятно. И сил не было держаться, потому что острое возбуждение било по телу, шарашило по мозгам, концентрировалось в паху. — Чонгу-ук, — простонал Тэ, чувствуя, что он на грани, предупреждая Чонгука. Но тот взял ещё глубже, ещё плотнее, забирая в себя сладкую дрожь, выпивая досуха, не отстраняясь до самого финала. А потом просто лёг головой на живот, позволяя Тэхёну отдышаться и пережить накатившее смущение. — Поедешь со мной завтра в больницу? Мне будут снимать швы, — прервав молчание, проговорил Чонгук. — Поеду, конечно. — Тэхен был благодарен за то, как Чонгук увёл его из неловких мыслей после случившегося. — Только после работы, ладно? У меня завтра с утра совещание директоров филиалов. — Указания будешь раздавать, господин начальник? — Пиздюли. — Чонгук потёрся носом о живот, чмокнул в пупок и сел на постели. — Если бы ты знал, насколько ты красивый. Безумно красивый. — Чонгук смотрел сверху почти больным взглядом, в котором было так много признания и щемящей нежности. Он наклонился ближе к лицу Тэхёна и спросил со странной неуверенностью: — Ты же мой? Ты мой, Тэхён? — Твой. Если бы Тэхёна спросили про самый лучший момент в его жизни — он бы ответил «прямо сейчас». Сейчас, когда обнаженный Чонгук нависал над ним, сверкая глазами и улыбкой; сейчас, когда в теле разливалась нега; сейчас, когда скорлупа совсем треснула. — Слушай. — Чонгук вдруг шкодно сморщился и продолжил: — Своевременный, конечно, вопрос — а дашь свой телефончик? И они закатились от хохота, который, впрочем, тут же перебила громко хлопнувшая дверь в дом и болтовня друзей. Тэхён в панике оглянулся, осознавая, как они с Чонгуком выглядят. — Тэхён-а, ты ушёл? — требовательно воскликнул Чимин. — Я сейчас, — громко отозвался смущенный ситуацией Тэ. — А что ты там делаешь? Ты один? — шаги Чимина стали ближе. — Не ходи, — густой голос Юнги остановил наступление. — А-а-а, туплю, — Чимин добавил насмешливых интонаций. — Ну выползайте, мы пока Бама выгуляем. — Придёшь ночью? — Тэхён почувствовал, как его тело кольцуют сильные руки. Чонгук сжимал так крепко, будто боялся отпускать. — Спишемся, — хохотнул Тэхён. Этой ночью он к Чонгуку не пришёл. Зато послал примерно сто тысяч сообщений с грустными рожицами и текстами, из которых явно следовало, что Чимин нуждается в дружеской жилетке. Чимин не рыдал, не бился в истерике, но был дёрганым и ошеломлённым. Он долго ходил из угла в угол на кухне, переставляя солонку, перечницу, перекладывая салфетки, выравнивая предметы, а Тэхён терпеливо ждал, пока тот накопит и вывалит наконец всё, что хотел сказать. — Ну то есть если человек протягивает тебе свой телефон и говорит от него пароль — это нормально? — ни с того ни с сего заговорил Чимин, и Тэхён с чаем устроился поудобнее на стуле. Он не пытался сейчас уточнять и перебивать, просто слушал. Голос Чимина становился эмоциональнее. — Я говорю: «Какие в этой реке могут быть рыбы?», а он: «На телефон, погугли». И просто сказал пароль! Это что за доверие, доходящее до абсурда? Или. Рассказываю ему, что обедал сегодня в ресторане с одним из заказчиков. И он спросил только, как мне после Америки корейская кухня. Он не уточнял про мужика или место. Ничего. Я ему типа вообще неинтересен, что ли, что он не ревнует ни капельки? Тогда на кой чёрт все эти взгляды, пироги эти дурацкие?! — Чимин-а, сядь, — мягко попросил Тэхён, разглядывая раскрасневшегося друга. — Мне кажется, то, что делает Юнги, и называется «здоровыми отношениями». Нам с тобой не понять. Ты привык к тому, что тебя контролируют, что тебя ни во что не ставят, что ревнуют и проверяют каждую секунду, что болтают тебя на качелях настроения. Хочет ударит, хочет поцелует. Наверное, теперь Юнги тебе кажется скучным? — Скорее, слишком правильным, поэтому я не верю ему. Где-то есть подвох, точно тебе говорю, — Чимин рухнул на стул. — Он подозрительно хороший, либо домашний тиран, либо маньяк. — Думаю, маньяк. Он будет пытать тебя пирогами. И ты растолстеешь и не сможешь вставать с кровати. — Тэхён проследил, как друг снова вскочил и начал суетливо переставлять чашки. — И ни намёка на постель! — снова взорвался Чимин. — Да вы знакомы едва-едва. — Тэхё-о-он, наивная ты птичка. Некоторые люди трахаются уже через час после знакомства. — Может, он хочет сначала тебя откормить, и только потом всё остальное? — снова свёл всё к шутке Тэхён. — И даже не поцеловал! — словно не слыша ничего вокруг, продолжил возмущаться Чимин. — А что тебе мешает поцеловать его первым? И так по кругу до поздней ночи. Чем больше Чимин накидывал аргументов, тем более привлекательным становился образ Юнги. Обсуждение дошло до того, что Чимин готов был выскочить из дома и идти прямиком в пристройку на соседнем участке, в объятия Юнги. Его остановило только то, что сейчас было три часа ночи, а на улице пошёл дождь. Проснулся Тэхён от криков Чимина. Как оказалось, оба проспали, не услышав будильников. Рабочий день начинался уже через пятнадцать минут, телефон показывал несколько сообщений от Чонгука, а в дверь дома настойчиво стучал он сам собственной персоной. — Вы чего? — пробухтел Чонгук, немного угрюмо глядя, как мечется на заднем плане причитающий Чимин. — Он, — Тэхён обернулся и обвиняюще показал пальцем на друга, — считает, что Юнги маньяк. Я слушал об этом лекцию до трёх ночи. — А-а, ну он прав. Пойдём завтракать, я уже заждался. — Чонгук обнял лохматого и сонного Тэхёна и притянул к себе. — У меня через пятнадцать минут созвон с заказчиком. — Тэхён пристроил голову на плечо Чонгука, немного поёрзал и затих. — Ты уснул стоя, что ли? — горячее дыхание Чонгука коснулось волос. — Убейте меня. «Убейте меня», — повторил Тэхён днём после общения с заказчиком. «Я убью его», — говорил он уже к вечеру. Клиент был сумасбродным глуповатым молодым человеком, который требовал невозможного в короткие сроки, а общение строил через оскорбления. Бизнес этому дилетанту достался от отца, в процессах он не разбирался, а потому заявки и задания оформлялись так, что у Тэхёна дёргался глаз. К концу рабочего дня Тэ был готов расторгнуть договор, лишь бы никогда больше не слышать в трубке глуповато-манерного: «Дизайнер, ты вообще учился чему-то? Или дома на коленке освоил фотошоп?» Одним словом, в больницу с Чонгуком Тэхён собирался раздражённым и голодным. Он молча плюхнулся на сиденье, вымученно улыбнулся Чонгуку и сложил руки на коленях. — Был плохой день? — спросил Чонгук, а Тэхён уставился на него во все глаза. Как это возможно, что он угадал настроение за одну секунду? — Хочу разорвать договор с заказчиком. Но тогда пролечу по деньгам. Потому что за следующий проект заплатят нескоро, — процедил Тэхён сквозь зубы. — Ты из-за денег волнуешься? — Чонгук не спеша завёл двигатель и продолжил безмятежно: — У тебя есть я. Не о чем волноваться. Разрывай контракт. — Чонгук… — отупело пробормотал Тэхён в ответ. Из него почти вырвалось вбитое с детства «я справлюсь сам», вколоченное отцом, что проблемы Тэхёна только проблемы Тэхёна. А тут это… — Договор дай Юнги посмотреть, чтобы он красиво разрулил. А по заказчикам и деньгам вообще не беспокойся. Меня Джин спрашивал о твоей работе, у него сеть мотелей расширяется. Ему надо полное обновление сайта. Да и вообще, ничего не бойся. Всё порешаем, — расслабленно закончил Чонгук. До конца дороги Тэхён гонял в голове эту короткую фразу — «всё порешаем». Он попал в параллельную реальность? На другую планету? Как здесь остаться? Нет, он не собирался сложить на кого-то свои проблемы, сесть на шею и ничего не делать. Но он только сегодня понял, что в отношениях, пожалуй, вот это самое главное — абсолютная поддержка и пресловутое «всё порешаем».