Скорлупка

— Сначала, может, поедим? — Они повернули с трассы в город. До больницы оставалось ещё с десяток километров. — Нет, давай сначала дело, а потом заедем в кафешку, — расслабленно ответил Тэхён, очень изящно поправил прядь волос, и Чонгук, залюбовавшись, чуть не въехал в тротуар. На этом моменте он заставил себя сосредоточиться. Больница встретила их сдержанным гулом, прохладой кондиционеров и неласковыми улыбками в приёмном отделении. — Куда нам? — оглядываясь, спросил Тэхён. — Обычно я ходил в процедурную на третьем этаже, но сегодня меня должен осмотреть врач. Сейчас спрошу. — Чонгук двинулся в сторону стойки регистрации. — Господин Чон! — окликнул его звонкий голос. — Рад вас видеть! Вы прекрасно выглядите. Мне кажется, что ваши мышцы с нашей последней встречи ещё как будто выросли. Одетый в синюю форму, с забранными наверх белыми волосами — словно иллюстрация из манги — из лифта вышел Ван Босон. Медбрат улыбался не просто радостно, он буквально сиял. Однако Чонгук вмиг переместил взгляд с медицинского работника на приотставшего Тэхёна. Невозможно было не заметить, какими холодными стали его сузившиеся глаза, какими нервными — движения. При виде медбрата он выдавил из себя вежливую улыбку, но крылья носа его трепетали, а губы сразу поджались. Ван Босон милашничал. И это Чонгук теперь отлично видел. Он сладко надувал губы, то и дело заправлял невидимую волосинку за ухо, потом попросил подождать, чтобы он лично мог устроить посещение кабинета. Чонгук смотрел на всё это будто со стороны. Миленький — вот и всё короткое резюме. Миленький неплохой мальчик, который совершенно зря старается. Был ли в этом мире человек, который мог бы затмить Тэхёна? Этого грациозного, бесконечно красивого и умного человека? Тэхён, в отличие от всех остальных, будто знал себе цену, до него ещё надо было достучаться, дорасти, стать достойным его. И Чонгук был готов. Лишь бы Тэхён смотрел на него, а не на кого-то другого. Особенно теперь, когда его скорлупа треснула. Не начнёт ли Тэхён теперь глядеть и на других мужчин, не поймёт ли, что кроме Чонгука в этом мире есть варианты и получше? Чонгук упрекал себя за эти низкие мысли — не стоило приписывать кому-то некрасивое поведение. Но что поделать, если страх потерять, не удержать это чудо рядом был так безумно велик? — Пройдёмте в кабинет. — Ван Босон учтиво протянул руку, которую Чонгук, впрочем, не принял. Затем юноша обернулся на Тэхёна: — А вы, господин, останьтесь тут. Посторонним нельзя. Медбрат так ярко подчеркнул слово «посторонний», что Чонгук мигом встал в защитную стойку. Какой-то белобрысый придурок откровенно пытался унизить его личное чудо. — Это моё доверенное лицо, — с напором возразил Гук и увидел, как искривились губы медбрата. Проверить документы тот не мог, да вряд ли у медбрата имелся доступ к страховым бумагам, где были указаны контакты на случай проблем. Так что в кабинет они зашли втроём. Чонгук, уверенный, что Тэхён сейчас брыканёт, схватил его за запястье и потянул за собой. Внутри процедурной всё закончилось очень быстро. Пятка отлично зажила, швы сняли за несколько минут, врач выдала рекомендации по уходу за раной, попросила не нагружать ногу и отпустила с миром. Но только на парковке Чонгук смог выдохнуть. Всё время, пока они находились внутри больницы, у Тэхёна было настолько горделивое лицо, что Гук, откровенно говоря, побаивался. Эти чуть прищуренные глаза и вскинутый подбородок говорили о многом. Тэхён варил внутри себя какие-то эмоции, и чем это могло закончиться, было известно одному лишь ему. — Э-эй, — чуть заискивающе протянул Чонгук, мягко улыбаясь и быстро пробегаясь глазами по слишком прямой выправке. — У нас всё хорошо? — Просто великолепно, — процедил Тэхён. — Ты же не бросишь меня только потому, что ко мне клеился какой-то шкет? — мученически простонал Гук. — Хорошо, что ты понял, что он клеился. — Давай заедем в одно местечко с великолепным рамёном? Клянусь, тебе понравится! — быстро перевёл тему Чонгук и выдохнул, когда Тэхён кивнул. Обсуждать медбрата не было никакого желания. Кафе было небольшим и очень уютным. Чонгук помнил, что здесь подавали божественно вкусный рамён с богатым наполнением, щедро клали курицу, а лапшу варили на густом и ароматном бульоне. Они оба сглатывали, пока сидели за столиком в ожидании своих блюд и жадно поглядывали на других посетителей, которые уже с шумом всасывали лапшу и сыто отдувались. Вскоре Чонгук и Тэхён присоединились к счастливчикам и тоже склонились над глубокими тарелками, исходящими аппетитным паром. Сытый Тэхён совсем размяк, взгляд его окончательно потеплел, на губах заиграла довольная улыбка. — Сокджину правда нужен новый сайт? — Тэхён вернулся к теме, которая его тревожила. — Я хочу отказаться от нынешнего заказа. Невозможно работать с людьми, которые не знают чего хотят, но отвергают всё, что им предложишь. — Он звонил мне буквально сегодня и закидывал удочку. — Чонгук достал телефон и, не медля, набрал номер Джина. Тот ответил почти сразу. — Хён, у тебя есть пять минут? Со мной Тэхён, мы разговаривали насчёт твоей просьбы. Вы можете обсудить прямо сейчас. «Отлично! Давай! Я ещё на выходных хотел с ним переговорить, да из головы вылетело, — голос Сокджина был резким как всегда, когда он находился на работе. Джин на отдыхе и Джин в офисе — два совершенно разных человека. Крепкий и ответственный делец, знающий цену времени и деньгам — Ким Сокджин не болтал попусту в рабочие часы. Вот и теперь он сразу перешёл к делу: — Дай ему трубку!» Пока Тэхён, деловито нахмурившись, слушал Сокджина и кивал сам себе, Чонгук откинулся на кресле и рассматривал человека перед собой. Внутри него рождалась тихая гордость. Тэхён был не просто красив, Тэхён был умён, и это чувствовалось по острым и вовремя заданным вопросам; отлично начитан — богатый словарный запас выдавал это; имел прекрасное чувство юмора и разбавлял лёгкими шутливыми фразами сложные темы. На двери кафе тонко зазвенел колокольчик, оповещающий о новых посетителях, и Чонгук невольно поглядел на того, кто вошёл. По спине пробежал холодок. Сегодня точно не его день. Где-то Чонгук нагрешил, а теперь ему воздаётся. Сначала треклятый Ван Босон, а теперь это. Чонгук замер и сильно пожалел, что в этом мире так и не придумали шапку-невидимку. Всё дело было в том, что в маленькую рамённую вошел Кан Йен — бывший Чонгука. Тот самый «хороший мальчик», из-за которого Гук чуть было не поссорился с друзьями. Тот самый домашний милый паренёк, который в своё время почти задушил своей заботой, чрезмерной опекой, ревностью, тонкими всхлипами в подушку всякий раз, когда Чонгук уезжал. Тот самый, кто полностью решил посвятить себя семье (так он называл их пару с Чонгуком): кухне, готовке и уборке. Он был всё также по-своему красив, его выбеленные длинные волосы лежали на плечах, подчеркивая изящность черт, глаза были едва заметно подведены, фигурка оставалась всё такой же худой, даже субтильной. Сейчас Чонгук смотрел на Йена и не находил внутри себя хотя бы малейшего понимания — что именно его когда-то привлекало в таком мужском типаже? К сожалению, не только Чонгук заметил бывшего. Блуждающий взгляд Йена обежал столики, а потом остановился точно на Чонгуке. Лицо парня разгладилось, брови взлетели, на губах появилась та самая просительная улыбка, которая так сильно в своё время надоела Чонгуку. А потом… Йен не придумал ничего лучше, чем подойти прямо к их столику. Тэхён продолжал сосредоточенно разговаривать с Сокджином, что-то в параллель записывая в своем телефоне, а потому не сразу понял, что рядом с ними появилось новое действующее лицо. Он лишь проморгался, рассеянно глядя на Йена, и снова принялся что-то набирать на экране смартфона. — Я присяду? — голос парнишки дрожал, когда он подошёл ближе. Чёрт, он всегда так пищал? Всегда ли было так много ненатуральной учтивости в его тоне? Чонгук ужасно не хотел пускать его в их маленький с Тэхёном мирок. — Йен, привет, — только и произнёс Гук, глядя исподлобья и не давая разрешения сесть за стол. — Может, тогда поговорим на улице без твоего коллеги? — Йен явно услышал фразу про составление договора и принял Тэхёна за одного из работников Чонгука. — А нам надо разговаривать? — Чонгук напрягся. И в первую очередь из-за того, что Тэхён после очередной фразы затих и как будто начал прислушиваться. — Чонгук-и, — пропел юноша и снова улыбнулся так робко и униженно, что у Гука вмиг полетели флэшбеки. — Я скучал. — Слушай, ты не вовремя. — Чонгук нервно повернулся на Тэхёна, глаза которого превратились в бритвы. — Тогда давай встретимся в другой раз! — прошептал Йен. — Ненадолго. Давай хоть поговорим. — Да не о чем разговаривать! — внезапно запаниковал Чонгук. Он услышал, как Тэхён попросил номер телефона Джина, записал его себе под диктовку, а потом очень-очень мягким голосом произнёс: «Ты не против, если я перезвоню тебе завтра в девять утра?» и через пару секунд скинул звонок. — Пару слов. — Йен всё ещё стоял около их столика, раскачиваясь словно тоненький бамбук. Он почти хныкал, в его голосе так отчётливо звучали слёзы, что Гук окончательно пришёл в смятение. Он прекрасно помнил, что за этими интонациями последуют всхлипы. И если раньше это казалось даже милым, то сейчас он ясно видел, как наиграны эти эмоции, что в них мало чувства, но много манипуляций. — Нам не о чём разговаривать, мы всё обсудили давным-давно. — Чонгук сейчас смотрел не на бывшего, он глядел прямо в глаза Тэхёна. — Мы расстались, нас больше ничего не связывает, мы всё обговорили и поставили точку. И сейчас я не намерен продолжать этот бессмысленный разговор, — припечатал Гук, повернувшись на Йена. Столь длинная речь была произнесена не для бывшего, это было демонстрацией для Тэхёна. А потому Чонгук продолжил: — Ты сейчас появился крайне не вовремя. — Это… это не коллега? — пролепетал Йен, впиваясь глазами в Тэ, быстро-быстро оглядывая и оценивая. — Это не коллега, — окончил тяжёлый и нервирующий разговор Чонгук. — Пожалуйста, оставь нас. С глазами, полными слёз, ссутулившись, изображая побитого щеночка, Йен кивнул и замер, словно ожидая, что его остановят, а потом всё-таки вышел за дверь. Да, парня было жалко. Но расставались они когда-то так долго и муторно, что Чонгук давно успел пережить и сострадание, и стыд. Мальчик в своё время успел вымотать своими безответными чувствами всю душу, вылил на Гука океан слёз и обвинений, настроил против него друзей — так что сейчас Чонгук ощущал лишь острое раздражение, а ещё страх. — А у тебя типаж, — процедил Тэхён, сделав глоток воды. Медленным, почти угрожающим движением он поставил стеклянный бокал на стол и выдавил улыбку. — Твой бывший почти точная копия нашего милого медицинского работника. От этих слов у Чонгука по загривку пошла волна холода. Кому помолиться, чтобы сегодня, да и желательно никогда больше, они не встретили остальных из послужного списка Чонгука? Их не так много и было, а медбрат вообще мимо проходил, но сегодня, как назло, они летели косяком, как перелётные пингвины! — У меня только один типаж — ты, — повторил Чонгук однажды сказанные для Юнги слова и увидел, как у Тэхёна потеплел взгляд. — Я и не знал, что меня это будет так сильно задевать, — задумчиво пробормотал Тэхён. Не Чонгуку — скорее себе самому. — Этот парень, он очень симпатичный и очень… женственный. — И почему после этой фразы холодок на загривке Чонгука превратился в ледяную волну? Тэ глядел как бы сквозь пространство и продолжал анализировать вслух: — Я правильно понимаю, что ты в отношениях, прошу прощения за интимную тему, верхний? На щеках Тэхёна играл чуть заметный румянец, однако глаза оставались по-звериному опасными. Чонгук сглотнул, а потом очень осторожно кивнул, с трепетом ожидая продолжения. И оно последовало: — Меня тут Чимин просветил, — Тэхён запнулся, и без слов было понятно, как трудно даётся ему эта тема. Ну что ж, Чонгуку сейчас было ничуть не легче. — Он сказал, что и со ста метров ясно, что ты — топ. И ты, наверное, думаешь, что я по умолчанию… Дальше Тэхён сильно закашлялся и буквально побагровел от смущения. А Чонгук вскинулся, громко и неприлично шмыгнул носом и выпалил на опережение: — С тобой хоть как! — Он захлебнулся словами, потому что они оба явно опережали события, но Гук заставил себя договорить. — Как ты захочешь, так и будет. Нет никаких установленных правил. С тобой я могу быть любым. Честно говоря, у него от собственных слов не только бежали мурашки по спине, у него жопа сжалась от страха. Он будет снизу? Он?! Однако взгляд напротив — ускользающий, недоверчивый, из-под опущенных ресниц — был таким сканирующим, что Чонгук был готов повторить сказанные в горячке слова. Если Тэхён хочет, значит, так и будет. И когда это Чонгук успел превратиться в такого подкаблучника? Когда он стал таким ведомым, а главное, получать от этого удовольствие? — Поедем домой? — мягко произнёс Тэхён, будто подводя черту этому разговору. Было заметно, что он всё ещё скован из-за всего случившегося, однако движения его стали мягче, а в глазах загорелся новый огонёк. Что-то подсказывало Чонгуку, что это предвкушение. О чём он думает, чёрт возьми?! В том же настроении они ехали домой, и Чонгук то и дело ловил на себе быстрый изучающий взгляд, от которого — без шуток! — поджимались яйца. Что задумал этот ревнивец? Не возьмётся ли он прямо сегодня проверять фразу Чонгука «с тобой хоть как»? Потому что, по правде говоря, Гук не готов. Он ни разу не пробовал. Сразу после приезда они разошлись по разным домам. Тэхён решительно заявил, что прямо сейчас напишет письмо мотающему нервы заказчику, Чонгук этот страстный порыв поддержал. Весь вечер Гук провел, играя с Бамом на полянке и дрессируя его. Юнги, видимо, уехал в город, машина Чимина тоже не показывалась, так что, когда весёлый щенок наконец умаялся и упал на свой коврик сладко спать, дёргая лапами, Чонгук открыл интернет. Никогда раньше он не интересовался подробностями подготовки к сексу. Эта тема его особенно не касалась, он лишь старался быть аккуратным и нежным со своими партнёрами, но не пытался узнать особенности. Через час изучения топиков, он готов был признать, что в постели был эгоистом. Было так много волнующего, смущающего и даже развратного — чего он ни разу не пробовал. Однако это хотелось сделать только с Тэхёном, лишь с ним. Было даже как-то неприятно думать, что это могло происходить с кем-то другим. Вечер близился к полуночи, а Чонгук всё так же сидел на диване в опасливом ожидании Тэ. После того, что он начитался, встречаться с ним было страшновато. Так что когда дверь в дом скрипнула, Гук вздрогнул и пугливо уставился на входящего. Потом быстро заблокировал телефон и положил его на диван экраном вниз. И тут же заметил, как потемнели глаза Тэхёна, как тот скользнул взглядом по отложенному устройству и как расстроенно поджались его губы. — Я… — До Чонгука мигом дошло, что его жест явно истолковали неверно. — Я не переписывался с… кем-то. — Он судорожно подхватил телефон, разблокировал и трясущейся рукой повернул экраном к Тэхёну. — Я изучал… матчасть. — Да не надо мне показывать! — вспыхнул Тэхён, однако сам тут же впился взглядом в развёрнутый на него экран. — Иди сюда. — Чонгук чуть сдвинулся на диване, как бы показывая местечко, на которое можно присесть. — Тебе тоже кажется, что мы ведём себя как школьники? — У меня нет опыта отношений. Нормальных отношений. — Тэхён неловко плюхнулся на диван и сразу уткнулся в плечо Чонгука носом. — Я не знаю, что говорить, как реагировать, когда мне можно приходить, звонить, писать, когда не стоит. Я постоянно боюсь, что меня много. — Тебя так откровенно мало. Ты что, в доме сидел, выдерживал искусственную паузу? — Смотрел, как ты играешь на улице с Бамом. — А я ждал. — Чонгук притянул Тэхёна к себе и почти болезненно сжал. — На самом деле, я тут понял, что у меня те же самые проблемы. Я никогда раньше не был влюблён. Так что всё происходящее сейчас меня немного пугает. Чонгук вздрогнул. Он что сказал — «влюблён»? Он? Как это вышло? Он даже не думал об этом. Как это вылетело? Сжатый в объятиях, Тэхён буквально закаменел на последней фразе. Лишь тихо и горячо дышал в грудь Чонгука, не дёргался, не вырывался. А Гук всё крутил на языке произнесённое слово и не хотел забирать его назад. Он не ждал ответного признания, не хотел тут же каких-то подтверждений, просто внезапно наполнился теплом и счастьем. Тэхён прямо сейчас в его объятиях, он был рядом, он горьковато пах цитрусами и мятой, доверчиво жался и точно также боялся всего на свете. Точно так, как и Чонгук, изучал то новое, в чём они оба случайно оказались. — Расскажи о себе. Я ведь почти ничего не знаю. Как ты женился? — вдруг спросил Чонгук, понимая, что ему надо много узнать про этого человека, понять ход его мыслей, его страхи, изучить его прошлое. Мягко выпутавшись из объятий, Тэхён сел и выровнял спину. Он кивнул куда-то в пустоту: было заметно, что его тело напряглось, лицо тоже стало жёстким, взрослым. Чонгук помнил эту маску — именно таким сосед был довольно долгое время после переезда сюда. Скорлупкой. — Может, прогуляемся на берег? — Гук поднялся с дивана и сразу протянул руку. Прошлое Тэхёна явно не было сказкой. И куда проще разговаривать там, где вода смоет твои печали, а темнота скроет лицо. Уснувший было Бам лениво заворчал и открыл глаза-бусинки. Он явно не хотел куда-то тащиться в темноте после длинного дня, после бешеной игры, но его собачья сущность командовала ему сопровождать непутёвого хозяина, и он с почти человеческим вздохом поднялся на лапы и, шатаясь, пошёл к выходу. Чонгук со смешком подхватил щенка на руки, и тот преспокойно сомкнул глаза прямо в полёте. Такой небольшой компанией они дошли до берега, Тэхён немного нервно стряхнул невидимую пыль на коряге и сел, уставившись на плещущиеся под светом луны волны. — У меня довольно авторитарная семья. Сейчас мы не общаемся, со мной прекратили всяческие контакты сразу после развода, но и до мы не были особенно близки, — начал он, помолчав несколько минут. Тон Тэхёна был холодным и неэмоциональным. Он говорил, словно читал выписку из налоговой. — Мама всегда прислушивалась к папе, вечно старалась угодить. Только ему не угодишь. Ему недостаточно, всегда недостаточно. Подала чай? — слишком горячий. Принесла другой — теперь холодный. Блюда пересолены, выпечка слишком сладкая, и так во всем. Это касалось любого члена семьи. Я долго старался заслужить его любовь. Женился я на той, кого мне подобрали. Ты помнишь её. Тэхён поморщился от воспоминаний. Чонгук даже в неярком свете уловил на лице что-то вроде брезгливости, но не стал задавать вопросы. Видно, что Тэхёну было очень непросто продолжить, он мялся, закусывал губы, ковырял их ногтями. — Я должен тебя предупредить, — голос Тэ стал совершенно бесцветным, ломким. — У меня есть проблемы. Ну. Интимного характера. Может быть, ты помнишь, когда приезжали эта… семейка, то Сунхи сказала, что она беременна, а я возразил, что этого не может быть. Этого не может быть по той простой причине, что мы не вступали в связь ни разу за полгода до развода точно. А до этого… В общем, у меня почти не получалось. Он договаривал почти шёпотом, а потом притих с опущенной головой. А Чонгук смотрел на этого замученного переживаниями человека и не мог поверить, что он до сих пор не сложил два плюс два. — Тэхён-и, у меня есть вопрос, — Чонгук не сумел сдержать смешка, а потому поймал на себе удивлённый взгляд. — Как насчёт того, что было у нас с тобой? — Ну-у. Я не знаю. — Твои проблемы интимного характера, как ты выразился, связаны исключительно с тем, что ты выбирал не просто не того человека, а не тот пол. — Чонгук пристроил Бама на песочке, а потом перекинул ногу через корягу и сел ровно напротив растерявшегося от этих слов Тэхёна. — Я же правильно понимаю, что до жены у тебя никого не было? Очень робкий кивок был ему ответом, и Чонгук почему-то почувствовал внутри себя сладкую истому. Что-то вроде самодовольства прокатилось в животе и сжалось там внизу, как говорят, под ложечкой. Его мужчина открылся только ему, отдался в его руки, доверился. Чонгук положил горячие ладони на плечи Тэхёна и немного развернул на себя. — У тебя нет и не было никаких проблем. — Гук заглянул в бегающие глаза, а потом продолжил, нарочно напыщенно кривляясь: — У тебя просто не было такого великолепного меня. — Вот самодовольный придурок, — засмеялся Тэхён, и Чонгук захохотал, откинув голову назад. Самый трудный их разговор уже состоялся. — Я принял себя намного раньше. Это не было весёлым открытием. Мы живём в обществе, где принято ненавидеть не таких как все. Если ты алкоголик и наркоман, бьёшь жену, то это, конечно, плохо, но человек ты, в целом, неплохой и ещё можешь исправиться. Но если ты нетрадиционной ориентации, то нет тебе оправдания, даже если ты лучший работник отрасли и делаешь регулярные отчисления на благотворительность, в больницы и в собачьи приюты. Твои постельные дела за закрытой дверью спальни решают всё. Ведь это самое главное — кто с кем спит. Только это определяет человека. Не талант, не польза обществу, не достижения, не финансы — исключительно то, с кем ты спишь. Чонгук осёкся. Он наговорил лишнего, а Тэхён и так сейчас в не самом стабильном психологическом состоянии. Однако Тэ смотрел внимательно, впитывая горечь слов, но в его взгляде была лишь одна поддержка, испуга не было. — Твои родители не приняли тебя? — спросил он тихо. — С отцом до сих пор не общаемся, с мамой тайно от отца, — Чонгук продолжил спокойно. Он давно переболел этим. — У меня есть друзья. Они моя семья. Даже если я косячу — а я косячу, — они вправляют мне мозги, но никогда не попрекают ориентацией. — Чего это ты косячишь? — Тот парень сегодня в кафе. Йен. — Чонгук всё ещё держал Тэхёна за плечи и сейчас чуть сжал пальцы. — Мы встречались довольно долго, и я повёл себя не очень красиво. Он хотел вместе жить, постоянно говорил о том, что мы семья. А я не хотел этого с ним. Совсем. Расставание было болезненным, и ребята поддержали его. Дело в том, что пока мы встречались, Йен бросил работу и осел дома. Намджун и Хосок потом помогали ему найти новое место. — Вот как, — только и сказал Тэхён. — Я тебе рассказываю это для того, чтобы ты не надумал себе чего лишнего после сегодняшней встречи в кафе, — нервно продолжил Чонгук. — Я не виноват в том, что не любил его. И он не виноват в том, что планировал больше, чем я мог дать. Просто так вышло. — Угу, — как-то отстранённо поддержал разговор Тэхён, и у Чонгука тут же завертелись колёсики в мозгах. Что он такого сказал, что Тэ будто бы закрылся? — Говори. Я вижу, что тебе что-то не понравилось, — с лёгким нажимом попросил Чонгук. — Ну, я не собираюсь бросать работу и оседать дома. Так что вроде бы не о чем беспокоиться, — начал Тэхён, прикрываясь искусственной улыбкой. — Я понял, — подхватил мысль Чонгук. Чего было у него не отнять, так это быстрого анализа. — Ты думаешь, что я поверхностный, если не хотел с ним семьи? И что этот же тип отношений я перенесу на нас с тобой, так? — Да я как бы и не требую… — Нет, постой. Наоборот хорошо, если мы вот здесь на берегу, во всех смыслах. — Чонгук оглянулся, махнул рукой на реку и продолжил: — Обговорим, чего мы хотим друг от друга. Думаешь, преждевременно? Не знаю. Я скажу. С ними, теми другими, я не искал и не хотел чего-то серьёзного. С тобой — хочу. Жить вместе хочу, засыпать и просыпаться, готовить тебе хочу, подарки дарить, покупать что-то в наш с тобой общий дом. — С ними? — резко выцепил Тэхён из всего потока множественное число бывших Чонгука. — Эй, не отвлекайся! Не уводи на неважное. — Появится кто-то ещё из твоего прошлого? — Взметнулись брови Тэхёна. — Никто не появится, я тебе обещаю. — Хм. — Вид у Тэхёна был злобным и собственническим. Он приложил ладонь к щеке, обдумывая всё сказанное Чонгуком, потом выпятил губы. — Я только построил этот дом. Мне он нравится. Можно жить у меня. — Давно ничего не ломалось, что ли? — Чонгук внутренне торжествовал. Буквально за минуты они перешли к обсуждению совместной жизни. Ему было совершенно всё равно, где именно ночевать. — Это были не поломки, это было доведение до совершенства. Так, устранялись мелкие недочёты при вводе в эксплуатацию, — с апломбом заявил Тэхён. А утром в его доме умерла система канализации. Накануне поздно вечером, после разговора у реки, Чонгук подхватил спящего Бама на руки и вслед за Тэхёном отправился в его дом. Здесь он поглубже вдохнул любимый запах, уложил на коврик щенка и безмятежно завалился на кровать. Тэ аккуратно пристроился рядом и очень неуверенно взял Чонгука за руку. Их пальцы переплелись, но на большее они не решились. Даже на поцелуй. Что-то особенное родилось сегодня. То, что не требовало мгновенного подтверждения физической близостью. Наоборот, словно между ними двумя был заключён непроговорённый договор — «мы вместе, нам некуда спешить, всё будет тогда, когда мы будем готовы». Всё это было глубже мгновенно вспыхивающей и столь же резко затухающей страсти, которая обычно сопровождала Чонгука в коротких отношениях. Фейерверк быстро сгорал, оставляя после себя лишь неприятный привкус. С Тэхёном хотелось обязательств. Хотелось долгого и надёжного. Хотелось общего счастья и общих проблем. Впрочем, проблемы посыпались с утра, как Чонгук и мечтал благостно перед сном. Он проснулся от кудрявого мата, который доносился из санузла спальни Тэхёна. Ругался Тэ витиевато и отборно. Явно имелся опыт. — Ты чего? — сел Чонгук в кровати. — Я смыл. Канализация «чихнула», потом булькнула, захрипела, и вся вода полностью ушла в слив. И теперь всё сломалось. — Тэхён выглянул из двери ванной и подозрительно уставился на Чонгука. — Это ты сглазил! — Ну кто ж ещё, — миролюбиво ответил Чонгук. — Пойдём ко мне, и оттуда вызовем мастера. — Точно ты, — продолжил Тэхён, собирая вещи. — Ты просто не хочешь тут жить. — Очень хочу, — неубедительно заверил Чонгук и легонько посвистел Баму. Тот завилял хвостом и попой, весело тявкнул и выкатился в коридор. Рабочий день прошёл в доме Чонгука. В соседний в полдень приехали мастера, что-то кричали друг другу, продували систему, перекрыли воду, принесли кучу деталей и ковырялись до вечера. Ровно в шесть один из работников возник на ступенях веранды и бодро отрапортовал, что «воды нет, канализацией пользоваться нельзя, прогноз хороший, ремонт продолжат завтра». Под изумлённое «э-э-э?» Тэхёна они отдали честь и попрощались до завтра. Все четверг и пятницу ремонт в доме Тэхёна продолжался. Приезжали и уезжали Чимин и Юнги, что-то рассказывали про новую бригаду в городской квартире, про необходимость постоянного контроля. Разговоры их были смазанными и как будто несогласованными. Юнги вещал про снос стены, Чимин же заикнулся, что планировка остаётся прежней. Чонгук хотел было прояснить эти несовпадения в показаниях, но его сильно отвлекала работа, бригада по ремонту в доме Тэхёна и сам Тэхён. Было не до чужих отношений. Тут в своих бы не утонуть. Уже несколько ночей они спали с Тэхёном в одной постели и по прежнему не прикасались друг к другу. Их прелестные романтические взаимодействия порядком истощали нервную систему и проверяли выдержку на прочность. К пятнице концентрация возбуждения между ними достигла таких высот, что Чонгук буквально шарахался от Тэхёна, боясь прикоснуться. Хотелось уже не целоваться. О нет. Хотелось всего и побольше. В глазах и движениях Тэ угадывалась точно такая же болезненная порывистость. И оставался главный вопрос — кого из них сорвёт первого. К середине пятницы Чонгук был готов на всё. Снизу так снизу. Он снова залез в интернет, скопировал список необходимого для подготовки, под видом покупки каких-то продуктов сгонял в ближайшую аптеку, и когда вернулся домой, заперся в самой дальней ванной на втором этаже. — А где ты был? — мурлычаще спросил Тэхён, когда алеющий щеками Чонгук вернулся в гостиную. — Надо было, — неясно отвел Гук и сглотнул, глядя в полуприкрытые хищные глаза напротив. — В аптеку заходил? — Тэхён приподнял забытую на диване улику — пакетик с логотипом аптеки. Внутри болталась пачка презервативов и запасной бутылёк лубриканта. — Было дело, — медленно ответил Чонгук и нервно облизал губы. Он не мог отвести взгляд — Тэхён будто примагнитил к себе. Сидящий на диване Тэ резко расставил ноги, будто ему стало неудобно, и захлопнул ноутбук. — Ребята скоро приедут, работяги должны прийти с отчётом. Там вроде почти закончили, — как-то робко начал перечислять Чонгук, понимая, что они оба заводятся просто от предвкушения и неозвученных мыслей. Тэхён тем временем поставил ноутбук на стол. Пока он поднимался, было отчётливо заметно, что тонкие домашние брюки не могут скрыть его сильного возбуждения. — Да. Да, — кивнул Тэхён, соглашаясь с аргументами. Он мелко-мелко сжимал кулаки, явно стараясь успокоиться. Прерывистое дыхание выдавало то, что ни черта у него не выходило. — Ну, ещё час они точно будут ковыряться, — продолжил Чонгук сипло. — А ребята раньше семи не приедут. — Прекрати, — взмолился Тэхён. — Не могу больше, — густым и умоляющим голосом протянул Чонгук, а Тэхён тихо застонал. — Я соскучился. Пойдём наверх. Чонгук ощущал сейчас, будто он сам, своей рукой запалил бикфордов шнур. Искрящийся огонёк медленно бежал по длинному фитилю, всё ближе подбираясь ко взрывчатке. Гук плохо помнил, как они добрались по лестнице до второго этажа, как с громким грохотом захлопнулась дверь спальни. Он помнил лишь настойчивые губы на своей шее, лихорадочное лапанье по телу и как его плотно прижимали всё к той же двери. Тэхёна сорвало первого. Он неаккуратно кусал кожу, то ли пытаясь пометить, то ли поцеловать, потом перебирался к губам и забирался языком так глубоко, будто ему было мало, отчаянно мало простого поцелуя. Чонгук пытался отвечать, но ему не давали даже шанса на то, чтобы он мог перехватить контроль. Тэхён, казалось, был везде. Его губы выцеловывали линию подбородка, его пальцы то ныряли под ткань футболки, то спускались на ягодицы, он всем телом вжимался в Чонгука, демонстрируя своё возбуждение и явно не осознавая, что Гук всё ощущает. Впервые в жизни Чонгук просто поддавался чужому огню. Он впитывал звук жадного поверхностного дыхания, наслаждался тем, как от нетерпения дрожит Тэхён, как порывисто тот сдёрнул мешающую футболку, а потом чуть слышно выдохнул и положил ладони на пояс брюк Чонгука. — Сделай это, — прошептал Чонгук, рассматривая взъерошенного и раскрасневшегося Тэхёна. Тот смотрел на домашние штаны мутным шальным взглядом человека, которому оставался последний шаг. И Тэхён потянул ткань вниз. Восторг победителя — вот что было в его лице. Он чуть приоткрыл рот, вскидывая подбородок. Потом медленно положил руки на бёдра Чонгука, сжал кожу, наслаждаясь упругостью, и лишь затем переместил ладони к паху. Чонгука буквально прострелило от ощущений. В ушах появился гул, и сквозь него едва-едва были слышны хрипловатые выдохи Тэхёна, который позволил себе ласкать мужчину. — Я хочу тебя. — Тэ склонился к шее Чонгука, опаляя дыханием и оставляя на коже мокрый след от языка. — Так сильно хочу. — Ложись на кровать на спину, — шепнул Чонгук, уговаривая Тэхёна довериться. — Я всё сделаю сам. Так я смогу контролировать ситуацию. Наверное, всё дело было в том, что они довели себя воздержанием до дикого нетерпения. А может, в том, что Чонгук так долго готовился. Или что они странным образом совпали. Только боли не было. Одно лишь желание быть вместе, слиться в одно целое, испытать кайф от обладания друг другом. Терпеливый, сжимающий зубы Тэхён лежал на постели и покорно ждал, пока Чонгук медленно, очень медленно опускался на него, впуская внутрь себя. Лишь бисеринки пота и то и дело поднимающийся кадык выдавали то, что Тэхён сходит с ума от желания пошевелиться, сделать хоть что-то. Но он только удерживал Чонгука за бёдра и дышал сквозь зубы. А вот терпение Чонгука подходило к концу. Чувство наполненности было слишком новым, все мысли из-за этого вылетали из головы, оставалось лишь нестерпимое желание рискнуть и начать двигаться быстрее. Он несколько раз приподнялся на коленях и мягко опустился до конца, чувствуя, что внутри него взрываются фейерверки. Там внизу всё ощущалось по-другому, как будто концентрат удовольствия сначала прицельно бил в одну точку, а потом разливался по венам и артериям. Чонгук шумно дышал, сдерживаясь, чтобы не сорваться, не начать двигаться быстрее — так сильно хотелось ускориться, получить как можно больше наслаждения. И лишь здравый смысл и информация из интернета удерживали его от безумия скорости. Он мучал себя и Тэхёна, давая мышцам привыкнуть, расслабиться, адаптироваться, но не заметил, как начал трястись, буквально вибрировать от желания. Боли не было, было только одно возбуждение, грозившееся перерасти в преждевременный оргазм. — Чонгук-и, — едва слышно прошептал распластанный на постели Тэхён. Вены на его шее вздувались, он сильно зажмурил глаза, а пальцы впились в рёбра Чонгука. — Не могу больше. — Я хочу быть под тобой, — Чонгук склонился и мягко поцеловал сжатые губы. — Только смотри на меня. Смотри только на меня. А дальше… Чонгук чувствовал гладкую ткань под своей спиной, как его взмыленное тело скользит по простыне в рваном ритме; ощущал, как его распирает чужое естество, и хотел, чтобы это никогда не заканчивалось; как его уносит от ярких вспышек наслаждения — острых, густых, прицельных. А перед глазами плясали два зелёных камешка на золотых цепочках. Они раскачивались над лицом в такт движениям Тэхёна, неравномерно вторя толчкам. Чонгук ловил эти камешки ртом, цеплял зубами и снова отпускал, когда забывался из-за стона. И лишь два зелёных камешка, бугрящиеся от напряжения мышцы на груди Тэ и концентрированное удовольствие, которое нарастало-нарастало-нарастало… Чонгук увидел, как промелькнуло безумие в лице Тэхёна, как приоткрылся рот, и в это же самое время его рука скользнула по шее Гука, спустилась ниже, пальцы впились в кожу, а потом ладонь окольцевала член. Вместе с ощущениями там внутри — это было слишком. Чонгука выкрутило. Он чувствовал, как ускорился, как захрипел над ним Тэхён, как много, слишком много его стало, как он уже не контролировал себя. Но в последнюю секунду, когда оргазм уже настиг обоих, Тэ склонил голову и приник с поцелуем к губам Чонгука. Их языки скользили друг по другу, разделяя нежность, которая пришла на смену дикому жару. Где-то в другой вселенной, за сотню световых лет отсюда сигналила машина. Звук клаксона раздавался снова и снова. — Кто-то приехал, — Тэхён приподнял голову, и зелёные камешки снова повисли перед носом Чонгука. И теперь Гук смотрел на свой подарок совершенно по-другому. Хлопнула дверь машины, послышались возбуждённые голоса, и они оба прислушались. — Вроде бы Сокджин. Что-то он рано, — пробормотал Чонгук и вдруг осознал, где он и в какой позе. Судя по панике в лице Тэхёна — до того тоже дошло. — Бегом в ванную! — Тэ скатился вбок, а потом не удержался, и снова быстро склонился и мягко поцеловал Чонгука в губы. — Спасибо тебе. Он водил губами, шепча сладкое, и было понятно, как его размазывает от эмоций прямо сейчас. Через пару секунд шёпот снова превратился в поцелуй, который становился всё глубже, мокрее, настойчивее. Руки Тэхёна скользнули к плечам Гука. Но чей-то голос на парковке вдруг очень громко завопил: «Сейчас ключи найду и переставлю!», и Тэхён снова отпрянул, отупело и возбуждённо глядя на Чонгука. — Мы вечером повторим, — тихо пообещал Чонгук и легко улыбнулся. — Слышишь? Судя по тому, как Тэхён покорно и быстро кивнул, ничего он не слышал. В глазах его всё также мелькало желание, губы припухли и блестели от слюны, моля о продолжении, всё тело было напряжено, как струна. — Мы обязательно продолжим, — повторил Чонгук и сел в кровати. — Там Джин приехал, а с него станется припереться сюда. Вот теперь Тэхён очнулся. Он быстро скатился с постели и юркнул в ванную, а Чонгук проследовал за ним. Они уже спускались с лестницы, когда Бам взвизгиванием и лаем встречал гостя. Сокджин ласкал длинные уши щенка и спрашивал у него, игнорируя появившихся Тэхёна и Чонгука: — А чего это твои хозяева вдвоём делали наверху среди бела дня? — голосил Джин, почёсывая пузо доберману. — Это почему у нашего Чонгуки такой смачный засос на шее? — Реально? — тут же метнул взгляд Тэхён на Чонгука и сильно покраснел. — И как это могло произойти, что твой второй хозяин надел футболку навыворот? — продолжал громко спрашивать Сокджин у собаки. На этих словах Тэхён совершенно побагровел и метнулся в сторону душа на первом этаже. — Свали, Джин-и, — оставшись с другом наедине, попросил Чонгук. — Думаешь, стоит? Тут вроде начинается самое интересное, — Сокджин прищурился и внезапно посмотрел очень серьёзно. — Ты всё делаешь правильно, малыш Чонгук-и? Не как в прошлые разы? — Он — то, что я искал. — Чонгук в нетерпении оглянулся. Сейчас он чувствовал какую-то зависимость от Тэхёна. Его хотелось видеть и чувствовать. — Ты выглядишь по-другому с ним. — Из глаз Джина всё так же не пропадали острые льдинки. Не стало его напускной дурашливости и лёгкости, к которой привыкли окружающие. — Не переживай, мамочка Джин. — Хозяева, работу принимайте! — заорал голос с улицы, и тут же всё пришло в движение. Пока Тэхён с поддержкой Чонгука исследовал восстановленную канализацию, Джин встречал гостей. Машины друзей пошли косяком. Сначала приехал Намджун, за ним почему-то на одном автомобиле Чимин и Юнги, а гвоздём программы стало появление Хосока с девушкой. Хаос возник необыкновенный, все говорили одновременно, Джин и Юнги сразу же затеяли готовить, Хосок, стараясь показать себя с лучшей стороны, уговаривал Элис прокатиться на каноэ, Чимин присоединился к исследованию ремонта в доме Тэхёна, тут же нашёл пару косяков и сбил цену. А Чонгук… А Чонгук плыл под взглядом Тэхёна. Тот буквально жрал глазами, зависая в долгих паузах и застревая в словах. Было заметно, что канализация волнует Тэхёна в последнюю очередь, и если бы не Чимин, то его бы ободрали как липку. После очередного вопроса, на который Тэ не ответил, Чимин просто психанул и попросил свалить с глаз долой, оставшись разбираться с сантехниками самостоятельно. Те мигом поняли, что больше не смогут дурить простака-хозяина и запели по-другому. Так что Чонгук взял Тэхёна за руку и тихонько повёл к берегу. В реке на сильном отдалении в покачивающемся каноэ хохотали Хосок и Элис. Хоба как всегда размахивал руками, рассказывая что-то, а девушка смеялась, закидывая голову. — Я в каком-то тумане, — признался Чонгук, притягивая к себе на колени Тэхёна. Полюбившаяся старая коряга стала их излюбленным местом свиданий и поцелуев. — Я немножко схожу с ума. — Тэхён боднул головой в щёку Чонгука и устроился уютнее, обвив руками плечи. Всё случившееся между ними казалось сокровенным, отдавалось в груди чем-то распухающе-прекрасно-болезненным. Чонгук чувствовал, что оно растёт-растёт-растёт, давит эмоциями, пытается вырваться наружу словами и даже слезами. Может, дело было в том, что он впервые доверился и телом, и душой другому человеку, потерял контроль над ситуацией, отдался. Но сейчас он чувствовал острую зависимость от Тэхёна, от его тепла и рук. Всё представлялось теперь немного иным. Ему хотелось подтверждения того, что это было не просто ради секса, не просто ради физических ощущений. И Чонгук, плохо контролируя себя, всё сильнее и сильнее сжимал Тэхёна в объятиях, дышал с надрывом, чувствуя, что его сердце всё ускоряется и ускоряется. — Чего ты? — хрипловато спросил Тэхён, явно улавливая состояние Чонгука. — Чего ты? — В его тоне было столько нежности, столько тепла. Он угадывал, считывал всё, что происходило между ними. — Это слишком… — только и смог даже не сказать, а почти промямлить Чонгук, забираясь руками под майку Тэхёна. — Слишком, — согласился Тэ, вжимаясь губами в шею Чонгука. — Слишком…