Скорлупка

Поляна между двумя домами звенела. Все говорили одновременно и очень громко: Хосок и Намджун заливисто хохотали, Чимин неторопливо общипывал лист салата, Юнги и Джин продолжали готовить что-то на гриле и из-за этого спорили, Чонгук стоял с пивом и отупело зависал взглядом, Тэхён с бокалом белого сухого отслеживал его глазами словно радаром. Элис ела. Нет, не так. Сидящая за столом на веранде тоненькая девушка устрашала, пожирая продукты. На неё опасливо косились все, кроме Хосока, который пребывал в розовых очках очарования. На краю огромного стола перед Элис лежали шоколадка, сладкая булка, надкушенный банан, кимчи, жареная свинина, сыр бри, сливки в баллоне и чипсы. Это было в целом нормально, если бы девушка не ела всё это почти одновременно. Со зверским видом она отламывала кусок сладкой булки, выдавливала на неё из баллона сливки, складывала сверху сыр с плесенью, а потом прикусывала всё это кимчи. Следом шли чипсы и острая свинина. — Она такая прелесть! — Хосок склонился к уху Тэхёна и выдохнул горячий воздух восхищения. Чонгук, стоящий рядом, покосился на Хосока с опасливым выражением лица. — То есть ты ничего не понимаешь, да? — Тэхён иронически скривил губы и с удивлением уставился на Чонгука, как бы спрашивая — «он тупой?» — Он ничего не понимает, — поддержал Чонгук. — Чего я по-вашему не понимаю? — всё с тем же нездоровым обожанием воскликнул Хосок. — Она только что закусила шоколад тунцом из банки, — терпеливо ответил Чонгук. — А до этого выдавила на чипсину сливки из баллона. У меня, конечно, небольшой опыт общения с женщинами, но даже я знаю, что это подношение матке. — Что? — ПМС у неё, Хоба. У тебя же сестра есть, не в вакууме живёшь! — Чонгук хохотнул и снова воззрился на девушку. Та со зверским видом уминала очередную кулинарно-несовместимую конструкцию. — Я бы на твоём месте сейчас не подходил, а ещё лучше сгонял за клубникой. На всякий случай. Это сейчас, пока она ест, она добрая. Через полчаса она тут всех порешит. Теперь Хосок с опаской смотрел на Элис, а Чонгук и Тэхён на Хобу. Впрочем, Тэхёна мало волновала что девушка, что многочисленные друзья. В фокусе был только один человек. Как заворожённый, Тэхён глядел на Чонгука и, казалось, видел его сейчас другими глазами. Под нижней губой, которую он так жадно целовал пару часов назад, красовалась манящая родинка, из-за которой по коже шли мурашки возбуждения. Острая линия подбородка была украшена небольшим, но заметным засосом, и Тэхён сглатывал, вспоминая, как это вышло. Почему-то особенно прекрасным казался гладкий, чуть заметно выступающий кадык, который едва уловимо ходил под кожей, когда Чонгук говорил. И Тэхён всё ждал и ждал, когда повторится это мягкое движение снова. — У тебя на роже такое мечтательное выражение, что хочется пощёлкать пальцами перед носом. — Чимин протиснулся мимо и нарочно задел плечом, привлекая внимание. Он хмыкнул и действительно щёлкнул пальцами. — Ты жрёшь его глазами. — Чимин-а-а, — протянул Тэхён и снова уставился на Чонгука, который в этот момент подошёл к барбекю и стянул кусочек чего-то шкворчащего с решётки. Он тут же получил по рукам от Юнги, что не помешало Гуку своровать следующий кусок. Тэхён расплылся в улыбке. Милым казалось всё: шкодное лицо, задорные огоньки в глазах, вороватые движения, стиль общения с друзьями. Внутри снова и снова рождалась теперь уже знакомая тяжесть, которую сейчас Тэхён определял как магнетизм. Причём, в буквальном смысле. Как будто в Чонгуке был один магнит, а в нём самом второй, и они нещадно тянулись друг к другу, преодолевая расстояние. Чонгука хотелось трогать, не просто прикасаться, а мять до боли, так чтобы оставались следы. Нездоровое чувство, которому было трудно сопротивляться. Тэхёну хотелось ощущать запах его тела, слышать голос, быть не просто рядом, а забраться под рёбра. — Судя по вашим тупым взглядам, что-то произошло, — безмятежно подытожил Чимин. — Да божечки, как ты покраснел! То самое, о чём я думаю? Ничего не отвечая другу, Тэхён отвернулся и снова уставился на Чонгука. Он старался глядеть только на лицо, потому что когда глаза устремлялись ниже, становилось тяжело дышать. Чонгук сейчас был одет в широкие шорты и бесформенную чёрную майку — казалось бы, в совершенно несексуальный наряд. Пффф. Тэхёну было жарко видеть, как перекатываются мышцы чуть выше колена, какими мощными были икры, как под шортами напрягается выпирающая задница. Помилуйте! От воспоминаний Тэхёна пробивала дрожь, а кровь, зараза, отступала от мозга и устремлялась совсем не туда куда следует. — Перестань. Перестань на него пялиться, — скривился Чимин. — Это неприлично, Тэхён. — А ты можешь сегодня переночевать у Юнги? — В голову Тэхёна пришла прекрасная мысль, хотя озвучить её было непросто. Однако, это же Чимин. Он всё поймёт и не осудит. — Ну я не зна-а-аю, — протянул друг, сразу забегав глазами. — По-правде сказать, мы вроде как не в тех отношениях. — А в каких вы отношениях? — резко вцепился в последнюю фразу Тэхён. — У нас был один поцелуй, — одними только губами, беззвучно сказал Чимин, и Тэхёну пришлось прищуриться и приглядеться, чтобы это понять. — Он водит меня в кафе, в театре были, на катке, в парке развлечений. — То есть тебя выгуливают? — Он ухаживает, — лицо Чимина стало задумчивым. — Не давит, всегда заботлив, никуда не торопит. — Вернёмся к поцелую, — нетерпеливо перебил Тэхён. — Я думал, с ума сойду! — выпучил глаза Чимин, словно переживая эмоции снова. — Вот он такой спокойный, неспешный, да? А когда целовал… Я думал, что он отымеет меня языком, я думал, что кончу только от поцелуя, знаешь? Он бешеный, вообще невменяемый! — Ой, я не хочу подробностей! — Тэхён закусил нижнюю губу и поморщился. — Ты сам спросил! И вообще, можно подумать, у вас ничего не было. Переспали? — Это не переспали, Чимин. Слово не подходит. — Влюбился. — Друг приобнял за плечи и склонил голову, утыкаясь макушкой в щёку. — Переночуешь у Юнги? — снова спросил Тэхён, ловя мимолётный, будто бы случайно скользящий взгляд Чонгука на себе и Чимине. Где-то там в его зрачках плескалась плохо скрытое нетерпение. — Хорошо, — голос друга стал немного высоким, словно он отвечал не Тэхёну, а себе. — Хорошо. — Чимин, ты же помнишь, что не обязан с ним спать только потому, что он за тобой ухаживает и хорошо к тебе относится? — мягко уточнил Тэхён, прекрасно понимая, на что решается его друг. Они оба спустились с веранды Чонгука и неспеша пошли в сторону теннисного стола, который был установлен на участке Тэхёна. Даже благовидно взяли в руки ракетки, но к игре приступать не спешили. Здесь, подальше от ушей, можно было разговаривать спокойно. Опершись бёдрами в острое ребро столешницы, они встали рядом, и Тэхён в такой близости прекрасно замечал, как нервно и суетливо перекладывает Чимин ракетку из одной руки в другую, как ковыряет ногтем резиновое покрытие. — Ты удивишься, Тэ, но я не дурак, — хмыкнув от своих же слов, сказал Чимин. — Чё, реально? — наигранно удивился Тэхён и замолчал. — Мы разбирали кое-что на сессии с психологом, — продолжил Чимин. — Он говорит, что я привык к нездоровым отношениям, они стали моим шаблоном. И теперь неосознанно пытаюсь повторить сценарий. Там всё стандартно, на самом деле. Все абьюзеры идут по примерно одной схеме: бурное начало с гигантскими букетами, страстными ухаживаниями, арендой лимузинов, фейерверками в твою честь. Тебе кружит голову от сказки, в которую ты попал, потому что так не бывает. А потом ты получаешь по роже этим букетом из роз. Только не фигурально, а по-настоящему. А потом тебя доводят до слёз и унижают. Или пропадают на пару недель, чтобы ты мучился от непонимания, в чём ты виноват. И всё по новой. Это даже не качели, это экстремальный аттракцион. — И ты пытаешься это повторить? — удивился Тэхён. — Мы с Юнги были в театре, и мне стало скучно, честно говоря. Не помню, как я поймал себя на этой мысли, но осознал уже в процессе: я специально ныл и раздражал его подколами и бурчанием, чтобы он взорвался. Я действительно подсознательно выводил его на эмоции. Сэм бы психанул, наорал, что потратил время и деньги на билеты, были бы скандал и бурное примирение. Так было всегда. А Юнги… Юнги сказал, что ему «тоже скучновато, пойдём лучше бургер съедим». И мы просто ушли. Я помню два чувства: первое — разочарование. Я ждал другого сценария. А второе — восхищение. — Он ведёт себя как зрелый человек, — подсказал Тэхён. — Он ведёт себя как мужчина, — поддержал Чимин. — Ему можно доверять. Но, возможно, с ним будет скучновато и предсказуемо, — Тэхён нашёл глазами Юнги. Тот, как обычно, спокойно говорил что-то Джину, мягко улыбаясь. — У меня в башке такая каша. Жесть просто, — признался Чимин. — Но думаю, что с ним не будет скучно. Я поцеловал его тогда, после театра и бургеров. Сам поцеловал. И было ощущение, что он сдетонирует. Не ожидал от него такого бешеного напора. Как будто к разлитому бензину поднесли спичку. Я думал, что это спокойное море, а это оказался океан из горючего. — Как поэтично. — Тэхён встретился со взглядом чёрных глаз Чонгука. Тот неотрывно глядел на них с Чимином, нервно барабаня пальцами по столу. Телом чувствуя его жажду, Тэ мягко улыбнулся и медленно сглотнул, тут же уплывая мыслями в то, что произошло между ними сегодня. Разрешая себе радоваться, разрешая себе быть счастливым, он всё глядел и глядел на Чонгука, стараясь запомнить все крохотные особенности лица, любое мимическое движение. Он голодал всё это время. Голодал по эмоциям, по чувствам, по нормальному общению. Он научился обходиться сухарём вместо воды, закрылся в скорлупу из холода и отстранённости. Но этот большой, немного нагловатый, не ведающий сомнений мужчина неторопливо, без боли, без штурма, просто тихой сапой проник под рёбра. А ещё позволил так много. И снова полыхнуло жаром! Да так сильно, что пришлось одёрнуть майку и переступить с места на место, чтобы прийти в себя. Вспышками в мозгу появлялись картинки с Чонгуком: вот он распластан и стонет, его рот приоткрыт от неги, глаза дикие и мутные, и колом стоит… чщ-щ-щ… Тэхён зажмурился, потому что вечер только начался, и как минимум пару часов надо выдержать, соблюдая приличия. У них впереди ночь. А может, тысячи ночей. И хотя благоразумие подсказывало, что для первого раза Чонгуку, возможно, достаточно, но тело Тэ требовало продолжения. — Садимся! — закричал Сокджин, перебивая нескромные мысли. Тот поднял с огня решётку с мясом и понёс в сторону стола на веранде. — Кому что принести из холодильника? — с шумом сорвался с места Хосок. — Ещё пива! — Мне соджу. Как же мало Тэхёна интересовали вкусно поджаренное на углях мясо или лапша и закуски. У него был совсем другой голод. Рядом за столом сидел Чонгук, и собственно, этого хватало, чтобы больше ни о чём не думать. Тэхён вяло поддерживал беседу и никак не мог абстрагироваться от того, что их бёдра соприкасаются. Чонгук нарочно расставлял ноги шире и напрягал мышцы, дразня перекатами под кожей, и Тэхён туповато утыкался в них взглядом. В конце концов, решаясь, он очень аккуратно, немного неуверенно скользнул ладонью по выпирающему бицепсу бедра и тут же пожалел об этом. Прокатившееся по крови возбуждение в один момент взбаламутило мысли. — Тэхён-а, — пропел голос Чимина. — Положить тебе маринованную шерсть единорога? — А? Да, да, — кивнул Тэ и с удивлением услышал взрыв хохота за столом. — Может, копчёных камней? — Что? О чём ты? — очнулся Тэхён. — Это названия блюд? Только закатившиеся глаза ребят подсказали ему, что Чимин откровенно над ним подтрунивает, пока сам Тэхён теряет над собой контроль. Он изнывал от того, что надо держать лицо, от того, что Чонгук рядом, но его нельзя нормально потрогать. От того, что многозначительные улыбки остальных так легко читались. Чтобы хоть как-то реабилитироваться, он привстал на стуле, дотягиваясь до кусочка мяса, и со смятением почувствовал, как ладонь Чонгука прикладывается к его ягодице. Пришлось медленно и аккуратно сесть на место, придавив собой пальцы, которые тут же игриво зашевелились. Чонгуку явно было весело дразниться. А Тэ заёрзал, потому что в паху стало больно от крови и уже пекло. — Ребят, вы валите уже, а, ну невозможно рядом находиться! — вдруг басисто произнёс Намджун, который показательно глядел в сторону. — Я боюсь обернуться и случайно увидеть, как вы тут друг друга раскладываете. — Чонгук, убери руку, — поддержал Сокджин. — Если ты думаешь, что никто не замечает, то ты ошибаешься. Ничуть не смущаясь, что его запалили, Чонгук вытянул руку из-под задницы Тэхёна и тут же положил её ему на плечи. — Этот мальчишка, мы плохо его воспитали, — засмеялся Хосок, обращаясь к Элис, которая была новенькой в компании. — Невоспитанный ребёнок. Ужас какой-то! — Элис, кстати! — вклинился в причитания тот, кого сейчас порицали. Чонгук ехидно сверкнул глазами на Хосока и продолжил, обращаясь к девушке: — Если что, вы можете ночевать в спальне на первом этаже, она свободна. — О, благодарю! — залилась румянцем Элис, и кожа под веснушками стала совершенно розовой. А Чонгук смешливо покосился на Хосока, который явно сам хотел поднять вопрос совместной ночи. Вряд ли тот рассчитывал на что-то интимное, но подобраться поближе явно планировал. Хосок сверкнул глазами, собираясь что-то сказать, однако его перебил Тэхён. — Я пойду. Мне в туалет, — пробормотал Тэ, поднимаясь и оглядываясь на Чонгука, с которого вмиг слетел запал пикировки с другом. — Мне кажется, Чонгук тоже очень хочет в туалет. Возьми его, — засмеялся Сокджин. — Идите уже. Тэхён спиной чувствовал взгляды. Все шесть пар глаз сверлили их с Чонгуком, пока они шли к террасе. Были слышны смешки и тихие переговоры, их явно обсуждали, однако стеснение отходило на второй план. Потому что рядом, слегка склонив голову, чуть-чуть привычно набычившись, немного развязно, так, как умел только он, шёл Чонгук. На ступенях дома, уже не скрываясь, Гук протянул руку и переплёл их пальцы, и за спиной послышались свист и улюлюкание. — Они невыносимы, — пробормотал Чонгук. — Совершенно. Дом обдал их прохладой и ароматом цитрусов, и всё стало неважным. Они были отрезаны от всего мира. Уже через секунду Чонгук прижимал Тэхёна к стене, коленом раздвинув ноги, и мокро целовал, нетерпеливо забираясь руками под футболку. Им так мешала одежда. Ужасно! Но совсем не хотелось отрываться друг от друга, чтобы снять эти мешающие куски тряпок. Влажные звуки поцелуя мутили голову, настойчивость Чонгука вышибала почву под ногами. Тэхён чувствовал, что он сам безумно перевозбуждён, почти измучен. Их дневной секс только распалил его, показал, как может быть. А теперь терпение подошло к концу, и из-за этого было немного стыдно. Стыдно за то, что он больше ни о чем не мог думать, что он зациклился, совершенно сошёл с ума. Но он же не знал, что бывает так! Что только от поцелуя и скользящего во рту языка сердце шарашит молотом. Что внутренности может так крутить от желания. Что даже в пальцах, в каждом сантиметре кожи искрит и потрескивает ток возбуждения. — Дай мне десять минут на душ, — отрываясь с мокрым чмоком, прошептал Чонгук в губы. — Чонгук-а, — Тэхён прикрыл веки и выдохнул от смущения, осознавая, что им предстоит променад к дому Чонгука под насмешливыми взглядами друзей. — Нам придётся сходить к тебе. У меня здесь нет ни презервативов, ничего. — Я тебе говорил, что у тебя теперь есть великолепный я? — широко оскалился Гук и похлопал по карману своих шорт, в которых что-то зашелестело. — Да, — сглотнул Тэхён. Его снова окатило жарким вожделением, а ещё отпустило беспокойство о том, действительно ли Чонгук готов на повторение того, что случилось днём. Все эти тревожные мысли ужасно мешали на протяжении нескольких часов подряд и вселяли неуверенность. Но Гук снова потянулся вперёд, приникая к губам, и прошептал горячо и пошло: — Сделай это со мной снова, сделай так, чтобы я кричал. Мне понравилось. Он оттолкнулся руками от стены и развернулся, чтобы сразу уйти в ванную, а Тэхён остался переваривать свои чувства и гасить лихорадку. Воспоминания о дневном эпизоде были слишком свежи, а накопленное возбуждение грозило тем, что всё закончится, не начавшись. Стараясь отвлечься, Тэхён добрался до другого душа, включил там почти прохладную воду, потом всеми силами пытался думать о счёте за ремонт, который ему выставили сегодня, но помогало это слабо. Всё такой же перевозбуждённый он вышел из ванной в одном полотенце в тот момент, когда на пороге спальни появился обнажённый Чонгук. — Чёрт, я не видел ничего совершеннее тебя, — сорванным голосом просипел Тэхён. Они замерли друг напротив друга, сжирая глазами и мучаясь от того, как хотелось прикоснуться, но не спешили, продлевая взаимную пытку. Тэхён плыл. Замерший на месте, Чонгук был тем, с кого художники могли бы писать картины. Его тело уже потеряло юношескую худощавость и вошло в ту пору, которую называют расцветом мужской красоты. Налитое силой и мощью, с выступающими мышцами, гладкое, с тяжело покачивающимся эрегированным членом — оно было абсолютно совершенно. Широкая грудная клетка резко сужалась к талии, которую хотелось обвить руками, и Тэхён, как под гипнозом, сделал несколько шагов вперёд. Чонгук настороженно ждал, провожая каждое движение глазами, и закусил губу, когда взвинченный, ничего не соображающий Тэ, встал напротив и положил ладони на бёдра. — Насмотреться не могу, — прошептал Тэхён и, замерев на пару мгновений, начал медленно опускаться на колени. — Тебе необязательно… — Чонгук поймал его за подбородок и заставил посмотреть в глаза. — Но я хочу. — Тэхён чувствовал, как по телу разливается истома, как будто возбуждение перешло в новую стадию, полностью подчинив его. И всё, о чём мечталось — попробовать то неизведанное, что он всегда себе запрещал. Перед лицом покачивалось внушительное естество, крупное, налитое кровью, с выступающей и блестящей от напряжения головкой. Было дьявольски кайфово осознавать, что теперь он имеет полное право попробовать это на вкус. Медленно, растягивая собственное удовольствие, Тэхён широко раскрыл рот и обхватил губами член. Чонгук дёрнулся и резко бахнул рукой по стене, удерживаясь на месте, и Тэ пришлось обхватить его ягодицы руками, чтобы чувствовать контроль. Тэхёна несло. Несло от восторга, от собственной храбрости, от неудобства, от того, как распирало рот, от размера Чонгука, от того, как тот пытается сдерживать тихие стоны, хотя ещё совершенно ничего не происходило. Прямо скажем, у Тэхёна ноль опыта в этом деле. Одно лишь замутнённое возбуждением сознание сейчас помогало продолжать. Однако не похоже было, что Чонгуку хоть что-то не нравится. Тот с шумом дышал, очевидно стараясь не двигаться и не мешать Тэхёну исследовать новые рубежи. Мускатный аромат возбуждения становился всё ярче, и Тэ наконец сообразил, что Чонгук на грани. Даже этой неумелой, неловкой стимуляции было достаточно, чтобы всё закончилось одной лишь прелюдией. — Тэхён-а, — дрожащая ладонь Чонгука опустилась на голову Тэ, привлекая внимание. — Остановись, ладно? — Мне это… нравится. — Тэхён отстранился и теперь жадно смотрел на поблёскивающий от слюны орган. — Ты разрешишь мне ещё? — Такой невинный, — с какой-то неожиданной болью в голосе проговорил Чонгук. — Как ты вообще можешь быть таким? Подтянув Тэхёна с колен, Чонгук уткнул его голову себе в плечо. Они оба сейчас жаждали продолжения, мечтали о физической разрядке, но и этот трепет им тоже был необходим. Тэ чувствовал, как жёсткие пальцы перебирают его волосы, нежничают, ласкают, как Чонгук горячо дышит ему в ухо, будто из него рвётся что-то. — Возьми меня, — прошептал Гук хриплым голосом. — Полюби меня. Трясясь как от озноба, обмирая при каждом тихом стоне Чонгука, Тэхён медленно, беспредельно медленно входил в его тело. Их первый раз прошёл для Тэ в бессознательном состоянии. Захваченный угаром возбуждения, он просто позволил партнёру всё сделать самому. Он даже не знал — может, Чонгуку было больно и он терпел. Теперь Тэхён с маниакальным терпением следил за тем, что отражается на лице Гука. Тот лежал снизу, раскинув свои потрясающие мускулистые бёдра, и кусал губы, пока Тэ миллиметр за миллиметром погружался внутрь. Было понятно, что Чонгук хорошо подготовился, что сопротивление не такое уж и сильное, но волнение за него было главной эмоцией, даже возбуждение отступило на второй план. Его мужчина не должен мучиться — вот что было самым важным. Скорее угадывая, чем понимая, правильно ли он делает, Тэхён накрыл ладонью эрекцию Чонгука и мягко прокрутил, стимулируя сверху. Ответом стали стон и чувствительное сжатие изнутри. — Так хорошо. Так хорошо, — захрипел Чонгук и сам подался вверх, насаживаясь быстрее, торопясь получить наслаждение. Блаженно запрокинув голову, он сделал несколько движений бёдрами и почти заскулил от удовольствия. — Давай же. Ну давай! Испытывая жгучее, просто болезненное желание ускориться и достигнуть пика, Тэхён глубоко вдохнул, пытаясь успокоить самого себя. Приоритетом был Чонгук, его удовольствие, его комфорт, его ощущения и его оргазм. Даже небольшого изучения теории хватило, чтобы понять, где в мужском теле находится центр наслаждения, и Тэ, дотянувшись до подушки, заставил Гука приподнять ягодицы и удобно подложил её. Затем он по очереди поднял его ноги, устроил у себя на плечах, медленно поцеловал голени и услышал нетерпеливый вздох. Чонгук изнывал. — Ты скажи, если я что-то сделаю не так, ладно? Если тебе будет больно, — просипел Тэхён. — Эй, заботушка! Отымей меня уже! — глаза у Чонгука были невменяемые, над губой и на лбу выступили капельки пота, дышал он с такими всхлипами, чтобы было понятно — нет, ему не больно, ему хорошо. И Тэхёна сорвало. Не могло не сорвать, когда Чонгук был таким чувствительным, отдавался так жарко, вскидывался всем телом, шептал умоляюще о том, что ему надо глубже, сильнее, жёстче. Он вскрикивал и упирался затылком в матрас, насаживаясь и раскрываясь. Чонгук был иллюстрацией наслаждения, картинкой экстаза, и Тэ, забывая о собственном удовольствии, всё смотрел и смотрел, понимая, что дело не в сексе. Уже не в сексе. Совсем не в нём. — Люблю тебя, — почти неслышно, только самому себе прошептал Тэхён. По голове словно ударили молотом. Осознание окатило кипятком, а потом ледяной водой. Стонущий, забывшийся в удовольствии, словно в бреду, Чонгук дрожал под ним при каждом глубоком толчке. Он вдруг распахнул свои невозможно чёрные глаза и диковато улыбнулся. Весь во власти ощущений, он лишь слегка потянулся вперёд, выпрашивая поцелуй, и Тэхён прочитав этот порыв, склонился, чтобы приложиться к сухим от судорожного дыхания губам. Стоило их языкам скользнуть друг по другу, как Чонгук захлебнулся, сжался пружиной и начал насаживаться в бешеном темпе. Он продлевал свой оргазм, угадал Тэхён, запоминая эту особенность, в то время как его самого накрывало волной. Они целовались, даже когда пик прошёл, оставив после себя нежность. Они грелись друг о друга, не решаясь потерять их общее тепло. — Ты говорил что-то, — вдруг сказал Чонгук, когда они легли рядом, не в силах пошевелиться. В горле Тэхёна забился пульс. От страха, от желания повторить, от того, что вырвавшееся признание, которое, как он думал, никто не услышит, не осталось без внимания. — Э-м-м. — Эй, Скорлупка, — Чонгук снова превратился в дерзкого соседа и теперь, повернув голову, смотрел требовательно и нахально. — Ты такой скорлупка. — А ты бычара, — засопел Тэхён, ощущая на себе настырный взгляд. — Потом… как-нибудь. — Ага, — почему-то Чонгук ничуть не расстроился от того, что Тэхён ушёл от ответа. Наоборот — расцвёл как майская розочка и широко улыбался, несколько раз удовлетворённо вздохнув. Как интересно менялись их роли, подумал вдруг Тэхён. Вне постели Чонгук брал на себя условно ведущую роль, заботясь и опекая. Тэ и сам не заметил, как доверился этому мужчине в мелочах. Тэхён перестал думать о том, что нужно заказывать еду в доставке, потому что об их трапезах беспокоился Чонгук, именно он вызвал ремонтную бригаду, когда в доме полетела система канализации, благодаря содействию Чонгука Тэхён получил нового клиента по работе. Зато в постели Гук будто отдавал бразды правления, полностью расслабился, позволяя неопытному Тэхёну учиться брать контроль над ними обоими. Сладкое чувство благодарности потекло по венам. — Спасибо тебе, — со всем чувством, на которое был способен, проговорил Тэхён. — М? — За то, что позволил… доверился, — не мог подобрать слов Тэхён. — А в нижней позиции что-то есть, — мечтательно пробормотал Гук. — Можно особенно ничего не делать, просто растекаться желешкой и получать всё удовольствие этого мира. И почему Тэхёна так бомбануло после этих слов? Горько-кислый вкус ревности на языке заставил искривиться при мысли о том, что Чонгук вообще-то опытный парень. Тэхён вроде как в эти отношения тоже пришёл не девственником, но слышать, даже косвенно, о прошлом Чонгука было невыносимо. Теперь желание заботиться о нём в постели агрессивно смешивалось с мыслью вытрахать из этого парня все воспоминания о бывших. И только здравый смысл останавливал Тэхёна от нового захода, чтобы доказать, чтобы… — Я пока не хочу к пацанам, — всё также пребывая в пост-оргазменной эйфории, продолжил Чонгук. — Я в душ, а потом можем посмотреть какой-нибудь фильм или покататься на лодочке в ночи. Хочешь? — Хочу, — буркнул Тэхён, скрывая всё также подкатывающую волнами ревность. Сериал, который они включили на ноутбуке, не зашёл с самого начала. Главная героиня по традиции всех корейских дорам была классически неуклюжей и валилась прямо на главного героя, целясь точно в губы. Главный герой был слишком красив, и поймавший нездоровую волну ревности, Тэхён то и дело косился на Чонгука — не приглянулся ли. Потом рука Чонгука мягко опустилась на колено Тэхёна, прошлась вверх, вниз, снова вверх, и только тупой не смог бы прочитать в этом движении призыва. Тэ сглотнул, потому что слюна мигом затопила рот. — Хочешь… я оближу тебя? — с надеждой и диким желанием спросил Тэхён. Ему понравилось. Ему так понравилось это неудобство от крупного органа, от того, как устаёт челюсть, понравилась пошлость этого действия. — Успеем, — как-то размазанно и с придыханием ответил Чонгук, а потом расставил ноги шире, как бы приглашая. — Я хочу ещё. Мне правда не было больно. — Чёрт, — Тэхён с шумом вдохнул через нос. Он не мог отказаться от приглашения. И пока он решался, Чонгук уже дотянулся до лежащих сбоку смазки и презервативов, кинул всё это в руки Тэ и медленно перевернулся на живот. Потом оглянулся с провокационной усмешкой и чуть-чуть приподнял бёдра. — Не жалей смазки и меня, — Чонгук ещё больше приподнял задницу, а Тэхён голодно облизнулся, будто не было двух предыдущих заходов. Гладкие безволосые половинки призывно выпирали — ягодицы у Гука были что надо. Тэхён помнил, как чертовски тесно было между ними, как горячо и крышесносно, и дрожащей рукой потянулся к презервативу. Каким же чувствительным был Чонгук! Как он всхлипывал и упирался лбом в матрас, требуя скорости и жёсткости. Как играли мышцы на его могучей спине, как он раскрывался, когда Тэхён наполнял его, входя до упора раз за разом. Уже не осталось осторожности, пропал страх сделать что-то не так. Бешенство накопленного возбуждения было излито в прошлый раз, теперь оба получали удовольствие от процесса. Им не хотелось менять позу и барахтаться в кровати, всё было идеально настолько, что казалось, планета сойдет с орбиты, если они остановятся. — Ещё! — требовал Чонгук, и Тэхён осознал, что всё-таки ведущих в этой постели двое. Но они нашли друг друга, с первого раза совпали пазлами. — Давай сильнее. Их несло девятым валом, они не боялись быть развязными и получать удовольствие. И без того напряжённые бёдра Чонгука вдруг стали почти каменными, и Тэхён понял, что тот где-то на грани. Опустившись на широкую спину всем телом, Тэ приложился губами к шее под линией роста волос, несколько раз толкнулся, входя глубже, а потом прикусил выступающий позвонок. Чонгук кричал и содрогался от оргазма, а Тэхён всё держал в зубах его кожу, с первобытным желанием пометить и заклеймить этого человека. Его собственный оргазм вышибал из башки все мысли, он лишь на звериных инстинктах не хотел отпускать своё сокровище из лап и зубов. — Охренеть, — только и сказал Чонгук, когда они, надсадно дыша, свалились поперёк кровати после. — Это место, оно такое… чувствительное. Немного не то слово, знаешь. У меня было ощущение, что острее и лучше не бывает. — Гук поменял позу, немного подполз к Тэхёну и лёг, устроившись на его плече, потом подумал и закинул руку и ногу. — Эй, о чём думаешь? — Ты тяжёлый. — Тэхён приложился губами к волосам на макушке Чонгука. — Ты огромный, тяжёлый зверь. Настоящий бычара. И башка у тебя весит сто килограммов. — Тебе это нравится, — безмятежно откликнулся Чонгук, обвиваясь и притягивая сильнее. — Было круто, когда ты навалился и прикусил. — Сделаешь со мной так же? — ломким, дрожащим голосом спросил Тэхён. Он надеялся, что Чонгук поймёт его посыл. Тот замер, потом медленно присел на кровати. Глядел Чонгук заинтересованно и немного развязно. — Не сегодня, но сделаю, — пообещал он медовым, тягучим голосом. — Как следует растяну и вылижу тебя, измучаю так, чтобы ты умолял, а потом буду медленно брать, пока ты мозги не растеряешь, м? И укушу в финале. — Звучит ужасно пошло, — Тэхён чувствовал, как кровь заливает лицо. Хорошо, что в комнате стоял ночной полумрак. — У тебя член дёрнулся, — со смешком прокомментировал Чонгук, быстро пробежав взглядом по телу. — Настало время кататься на лодочке, — судорожно сменил тему Тэхён, у которого в ушах звенели слова Чонгука про «вылижу и растяну». В нём теперь боролись страх и любопытство. — Лодочка, значит, — сверкнул зубами Чонгук. — Я как раз тут вижу свою джинсовку, она отлично пригодится в ночи. — Я сто раз хотел тебе отдать и забывал. — Просто скажи, что не хотел возвращать. — Точно. Они наскоро ополоснулись в душе, лишь лениво целуясь иногда. Кипящее возбуждение наконец уступило место щемящей нежности, и она выходила на поверхность ласковыми поцелуями и трепетными прикосновениями. На веранде Чонгука уже было тихо, в доме свет не горел тоже. Ночная прохлада заливала деревья и остывающую после жаркого дня траву. — Тропинка от моего дома удобнее, — предложил Гук и, подцепив руку Тэхёна, потянул на свой участок. — Тщ! — зашипел Тэ, когда они перешагнули кусточки, разделяющие их угодья. — Что это? — Ты не хочешь этого знать, поверь мне, — вдруг хохотнул Чонгук, а до Тэхёна резко дошло. Из пристройки доносилось такое, что у Тэ зашевелились волосы на всём теле. Неравномерному глухому стуку вторили высокие стоны Чимина, его всхлипывания и хриплый рык второго человека. Несложно было понять, что спинка кровати долбит по стене при толчках, а Чимин захлёбывается от удовольствия под телом Юнги. Тут и догадываться было не надо, потому что требовательное «Ещё, Юнги!» никак нельзя было интерпретировать по-другому. Окна в пристройку были приоткрыты, и даже заткнув уши, Тэхён слышал слишком многое. В тот момент, когда они с Чонгуком почти бегом влетали на тропинку, ведущую к реке, их догнало «Да! Да! Да!» и такой бесстыдный вопль, что Тэхён запнулся от неловкости. — Мы этого не слышали, мы ничего не знаем, — засмеялся Чонгук, когда они были уже на крохотном пляже. — Давай не будем об этом даже говорить, умоляю. — Чтобы как-то избавиться от неловкости, Тэхён толкал каноэ в воду. Судёнышко сегодня явно уже не раз побывало в воде. Внутри него было мокро, была насыпана куча песка, но взбудораженные Чонгук и Тэхён не обращали на это внимания. С плюхом забрались они внутрь лодочки и потихоньку отчалили. Чонгук грёб на середину реки, выводя каноэ точно по полоске лунного света. — А как мы узнаем, куда надо возвращаться? — гениальная мысль пришла в голову Тэхёна, когда они плыли уже минут пятнадцать. Кусты у берега были все на один манер, а в темноте ночи они слились в одну непроглядную полоску. Чонгук замер, перестав грести и тихо засмеялся. — Вот мы идиоты, — почти хрюкнул он и начал подгребать к берегу. — Возможно, наше романтическое свидание на воде закончится только на рассвете, — ничуть не расстраиваясь, поддержал Тэхён и включил фонарик на телефоне. Света мобильника хватало лишь на то, чтобы озарить плотные заросли ивы и камыша. Где-то позади остался крохотный кусок пляжа да две коряги, которые были их опознавательными знаками. — Как думаешь, мы далеко отплыли? — Чонгук теперь с усилием грёб против течения. — В душе не чаю. Давай мне весло, будем меняться. — Тэхён потянулся вперёд, неудобно выгнулся, и в этот момент узкое каноэ резко накренилось. Как это обычно и бывает, на всё ушло каких-то пара секунд. Тэхён неловко всплеснул руками, его светящийся телефон с грохотом упал на дно лодки, зато сам Тэ повалился на бок и в тот же момент оказался в реке. — Руку! — орал Чонгук, опасно наклоняясь. Лодочка повторила это движение, и в воде чуть было не оказался второй человек. — Не двигайся! — Тэхён суматошно цеплялся за бортик и отфыркивал воду изо рта. — Ты же утонешь! — Да чего я утону-то, я ж держусь! — Держись, я отгребу к берегу и оттуда заберёшься. В целом, спасательная операция была недолгой, а ситуация не слишком опасной. Просто было заметно, как переволновался Чонгук. Он суетливо грёб, боясь ударить веслом висящего на борту Тэхёна, постоянно отвлекался и проверял, как он там, пытался затянуть внутрь лодочки. А Тэхён хохотал и отбрыкивался, потому что всё это было скорее смешно, чем страшно. Да, вода под ним была тёмной, и ночь окутывала реку. Но рядом был Чонгук, а значит, опасности не было. В какой-то момент ноги Тэхёна коснулись дна, и ближе к берегу на мелководье он сумел перебраться внутрь каноэ. — Круто же! Круто? Я чуть не умер! Надо ещё раз повторить! — издеваясь над всё ещё тревожащимся Чонгуком, Тэхён хохотал и с брезгливостью стягивал с себя длинный ус водоросли. — Чёрт, это моя вина, — угрюмо посыпал Чонгук голову пеплом и остервенело грёб вдоль берега. — Успокойся, я поплескался в тёплой водичке, и сам виноват, что выпал, — глядя на смурного подсвеченного лунным светом Чонгука, уже перестал веселиться Тэхён. — Ну ты чего, я же сам выпал! — А я должен был удержать. — Перестань. Ты физически не мог этого сделать. — Я должен был. — О! Смотри! Это очень похоже на наш бережок, — спустя какое-то время воскликнул Тэхён. Показались знакомые коряги, и Чонгук прибавил ходу, неистово выгребая к берегу. Он выскочил в воду, когда до земли оставалось ещё не меньше двух метров, аккуратно подтянул каноэ к суше, а потом подхватил Тэхёна на руки и сильно прижал к себе. — Я так-то не пушинка. — Тэхён обвил руками шею и плечи и просто позволил себя нести. — Я чуть не утопил тебя, — сокрушённо пробормотал Чонгук, ещё сильнее стискивая свою ношу в объятиях. — Никак не поймаю твою логику. — Это я предложил ночью припереться на реку. — Я просто искупался. — А я испугался. — Я заметил. Поставь меня. Очень мягко спустив Тэхёна на землю, Чонгук встал перед ним с понурой головой. Большой, забавный, любимый… Тэхён протянул ладонь и обхватил подбородок, сжимая пальцами щеки. Губы Чонгука мило выпятились вперёд, как у рыбки, и, не удержавшись, Тэхён приник к ним. В этом поцелуе не было страсти, одно лишь успокоение. Они долго стояли на берегу, обнимаясь, медленно целуясь, лапая друг друга, до тех пор пока ночная прохлада не начала вызывать у Тэхёна дрожь. — Вот я дурак, ты же мокрый совсем, сейчас ещё замёрзнешь, сляжешь с простудой, — снова закудахтал Чонгук, и Тэхён закатил глаза. В Чонгуке открывались всё новые и новые грани. Забота ходила рука об руку с тревожностью, но даже это казалось сейчас милым. Быстро прошмыгнув через поросшую травой тропинку, они выскочили на полянку перед домами, резко затормозили и переглянулись. Пристройка гремела, звенела, стонала и рычала. Через широко открытые окна лилась такая какофония звуков, словно у Чимина и Юнги был всего лишь первый заход. Несдержанные и сумасшедшие в сексе — эти двое явно нашли друг друга. — Я больше в сауну не зайду, — ошарашенно пробормотал Чонгук. — Можно вызвать экзорциста и окропить святой водой, — предложил Тэхён. Из пристройки вдруг послышался какой-то звериный рёв, который через пару секунд поддержал высокий стон, и настала тишина. — Пойдём, пока нас не засекли, — Чонгук протянул руку, и они на цыпочках стали двигаться в сторону дома Тэхёна. — Сладкий, тебе не больно? — раздался хриплый голос Юнги, его можно было легко разобрать в ночной тишине. Тэхён поморщился и ускорился — он не хотел ничего знать и слышать. — Ещё хочу, — протянул на это Чимин вызывающе, и ответом ему был смешок. К счастью, за закрытыми дверями дома ничего постороннего слышно не было. Чонгук снова засуетился и начал тянуть в сторону ванной, сам стал стягивать с Тэхёна мокрую одежду, потом долго поливал горячей водой и намыливал гелем. А Тэ расслабился, позволяя невротическим тараканам Чонгука исполнить свой долг и успокоиться. После душа, укутанный одеялом, зацелованный, прижатый со спины к сильной груди, он слушал сонное дыхание Чонгука и улыбался. Похоже, что он обрёл то, на что даже не надеялся ещё несколько месяцев назад. *** Субботний день начался для Тэхёна поздно. Он проснулся на раскиданной постели, рядом выводил рулады Чонгук. Храпел он довольно мелодично, и Тэ поймал себя на том, что этот звук совершенно не раздражает. За окном слышались голоса ребят, лай Бама. И Тэхёну стало стыдно, что они с Гуком совершенно забыли про ребёнка, скинув щенка на друзей. Экран телефона отобразил уже час дня, и Тэхён с шумом потянулся. После ночных приключений зверски хотелось есть, тем более, что нос дразнил вкусный запах с улицы. Видимо, Джин снова затеял кулинарить. Только вряд ли его сегодня утром поддерживал Юнги. От этой мысли стало весело, а потом припекло к щекам. Они-то тоже хороши. Сонный Чонгук сладко всхрапнул и перекатился на бок, одновременно подгребая Тэхёна ручищей. Лохматый, с отпечатком подушки на щеке, с красным отлёженным пятном, припухший — он был настолько красивым, что у Тэхёна защемило сердце. Он выпутался из объятий, присел в постели и с этого ракурса увидел плод своей ночной страсти. С задней стороны шеи Чонгука прямо под волосами светился багровым цветом след от зубов. Невозможно было перепутать эту метку с чем-то другим. Укус был таким выразительным и ярким, что у Тэхёна невольно побежали мурашки возбуждения по коже. Протянув руку, он невесомо провёл пальцем по краям следа. — Пора вставать? — пробормотал Чонгук. — Час дня. — У-у-у, — Чонгук зарылся головой в бедро сидящего Тэхёна. — Пофиг, выходной. — У нас собака, — напомнил Тэхён. — Вот блин! — Чонгук резко распахнул глаза и подскочил. — Вот я отец, называется. — Судя по весёлому лаю, с ним играют, и у него всё отлично. Однако именно мысль о Баме заставила обоих выбраться сначала из кровати, а потом из дома. Их встретили ехидные взгляды друзей и крайне заинтересованный — Элис. Вокруг девушки суетился Хосок, рассыпая улыбки, а она немного смущенно на них отвечала. Выспавшаяся и посвежевшая, сегодня Элис была более благосклонной к ухаживаниям Хоби. Пока Чонгук, подхватив на руки Бама, ушёл варить в свой дом кофе, Тэхён остался на веранде, всеми силами стараясь не реагировать на сквозящее отовсюду любопытство. — Что-то Юнги и твой друг до сих пор не встали, — Намджун махнул в сторону пристройки рукой с телефоном. На столе прямо перед ним стоял графин с водой. По законам подлости и всемирного тяготения мобильник выскользнул из ладони Намджуна и плюхнулся прямо в достаточно узкое горлышко. — Чонгук, принеси пачку с рисом! — заорал ни с того ни с сего Сокджин, а потом ловко нырнул рукой в графин и выудил телефон. — Зачем вам рис? — Чонгук выглянул из двери. — Намджун опять телефон утопил. — Сокджин с силой тряс устройство, капли разлетались по сторонам, но какой-то паники не наблюдалось. — У него и так динамик почти не работал после последнего плавания, — меланхолично произнёс Намджун, позволяя Джину всё делать за себя. — Я удивляюсь, что он вообще работал. Телефон был погружён в пакет с рисом и оставлен на солнышке, Джин вернулся к кастрюле, из которой вкусно пахло приправами. Чонгук стоял рядом с ним, попивая кофе и комментируя готовку. — Милая метка, — довольно тихо произнёс Сокджин, однако слух Тэхёна, стоящего неподалёку, уловил подколку. Джин покосился на Тэхёна, мимолётно улыбнулся, а потом положил ладонь на шею Гука, ощупывая укус. По языку Тэхёна прокатился знакомый горько-кислый вкус ревности. Ему иррационально не хотелось, чтобы хоть кто-то прикасался к Чонгуку, особенно там, в этом месте, которое внезапно показалось таким интимным. Впрочем, Чонгук и сам отпрянул от Джина и тут же подтянул ворот джинсовой куртки повыше, прикрывая следы зубов. Но довольно быстро внимание Джина отвлек шум в пристройке. Вскоре дверь небольшого домика отворилась, и, щурясь от яркого дневного солнца, на траву вышел Юнги. Спокойный, почти равнодушный, он неторопливо кивнул всем собравшимся и пошаркал в сторону веранды. — Кофе кому-нибудь сварить? — очень низким хриплым голосом спросил он. — Мне ещё. — Поднял руку Намджун и добавил: — А Чимин где? — Да вроде спал, я не смотрел, — невозмутимо кинул Юнги, как будто и вовсе не интересовался судьбой друга Тэхёна. А сам Тэхён в этот момент поймал на себе офигевающий взгляд Чонгука. Юнги так мастерски играл, что никто даже не усомнился в том, что эту ночь он знать не знал ничего о Чимине. Ещё минут через тридцать из дверей появился и сам Чимин. В этот раскалённый день на голове его красовался капюшон от толстовки, и Тэхён тут же подобрался ближе. — Всем привет! — немного сорванным голосом поприветствовал Чимин и чуть-чуть закашлялся. — Что едим? — Похмельный рамен с ростками, — Джин выключил плиту и начал выставлять тарелки на стол. — Как спалось? — На диване, конечно, не очень. Не выспался, — поджал губы Чимин, а Тэхён снова шокированно воззрился на Чонгука. — А с голосом что? — ехидно уточнил Тэхён, который не собирался сдаваться. — Простыл, наверное. — Глаза Чимина на миг помутнели, будто от воспоминаний. В этот момент с кофе в руках из дома вышел Юнги, и Чимин вовсе залип на нём заворожённым взглядом. — Может, в горло что-то попало? — прижавшись плечом к другу, очень тихо спросил Тэхён. — Несколько раз. — Эм-м… — Чимин очень отчётливо покраснел, но явно не собирался ни в чём признаваться. — Или орал громко, — продолжил выводить на правду Тэ. — Да спал я. — Чимин, стараясь отделаться от расспросов, сорвался с места и, не понимая, что выдаёт себя этим, вытянул из рук Юнги стакан с холодным кофе. Он тут же сделал несколько глотков и замер, уяснив, что вроде как никто ему напитка не предлагал. — Оу, — прокомментировал догадливый Сокджин. — Юнги, у тебя на лицо что-то прилипло. — М? — Юнги с трудом оторвался от созерцания Чимина перед собой и поднял бровь. — Такое… Что-то липкое, розовое, — продолжил языкастый Джин. — Обожание? Застывший было Чимин дёрнулся, всунул кофе обратно Юнги и почти развернулся, чтобы смыться по-тихому, но был пойман жёсткой и сильной рукой. — Рядом будь, — очень тихо попросил Юнги. — Я никуда от тебя не денусь, — как-то очень надрывно и восторженно ответил Чимин и шагнул ближе. С крыльца веранды послышалось тихое, но отчётливое подвывание, и все с удивлением повернулись на всхлипывания. Размазывая слёзы по щекам с веснушками, плакала Элис. — Это так мило, так мило, — всхрюкивала она от эмоций, пытаясь укрыть лицо своими рыжими кудрявыми волосами. — Простите меня. — Купи уже своей девушке клубники, — посоветовал Чонгук. — Она пока не моя девушка, — немного сконфуженно ответил Хосок. — В смысле не твоя девушка?! — громче зарыдала Элис. — А кто? — Моя девушка, конечно! — Хоба сложил ладони в молитвенном жесте. — Купи клубники и розы. Большой букет, — посоветовал Намджун. Раскалённый на солнце день всё так же звенел пчёлами. На пляже сохло изгвазданное в иле и тине каноэ. Семь молодых мужчин и одна повеселевшая девушка ели совершенно переваренный и размокший рамён с ростками фасоли. Лёжа на травке и подёргивая лапами, спал чуть подросший щенок добермана, которому ничуть не мешал хохот друзей и то, что все говорили почти одновременно.