Болотное предание

      От воспоминаний Чистозвану отвлёк приход Теплиги. Её служанка (вернее тюремщица, если уж называть вещи своими именами) сызмальства верой и правдой служила златокаменским правителям. Была Теплига ворчлива, но явной враждебности не проявляла. А вот Милаву служанка люто ненавидела, считая её виновницей всех бед княжества. Прямо старушка не выказывала своих чувств, но, благодаря некоторым обмолвкам Теплиги, Чистозвана сделала выводы. Не ей было осуждать старую служанку за это. В молодости Теплига была чернавкой, но теперь поднялась до ключницы. А глупые и порывистые редко возвышаются. Вот и держалась ловкая ключница за своё место, хотя незаметно кривила губы при виде княжеской наложницы. Некогда она была нянькой маленького Яронега, которого любила, как родного сына. Свекрови редко любят невесток, особенно, если те доставляют множество неприятностей сыну. «Вот бы славно было, если бы Яронег прозрел, прогнал злокозненную ладу и замирился с Твориславом», — думала ключница. Такого мнения многие придерживались. Ведь, кто такая Милава? Дочь хазарской рабыни и боярина-смутьяна. Да к тому же обладает чёрной душой. И без того она была немила народу, а уж после ареста народного любимца, кудесника Велислава… Тогда Теплига решила, что Милава точно опоила её касатика ядовитыми кореньями. Ведь сколько сделал для своего князя Велислав. Но Яронег был довольно легковерным и порывистым. Иногда казалось верной старой женщине, что коварная и злобная наложница, которую всё же князь так и не назвал суложью, просто мстит за смерть отца, но ключница старалась отгонять эту неотвязную мысль, хотя и не очень в этом преуспела. Бедоносная эта Милава. А свою новую подопечную старушка жалела. Может быть, причиной этому была некая схожесть их судеб. Ведь некогда пленница тоже была нянькой княжеского сына. Где теперь этот Ярополк? Люди бают, что сама Баба-Яга его похитила и то ли съела, то ли обучает чародейству. Как бы то ни было, это не самая завидная доля для маленького княжича. Сам Яронег раскаялся в своём опрометчивом решении и захотел сделать брата своим наследником. Как-то Яронег обмолвился, что своих-то законных наследников у него никогда не будет. Тогда ключница лишь недоуменно приподняла брови соболиные, но вопрошать своего бывшего питомца не стала. Теплига знала, что если человек захочет, то сам поделится своей кручиной, а расспросы только раздражают людей. Хоть и не люба была ей Милава, но ключница не видела препятствий к свадьбе Яронега с давней ладой. Всё равно Творислав Муромский закусил удила и не даст покоя жителям княжества Златокаменского. Тут уж, что ни делай, а осла с места не сдвинешь. Лучше бы сам готовил дочь к долгу правительницы и супруги. Уж покойная княгиня Милослава, да пребудет её душа в светлом Ирии, каких только обид не натерпелась от Гостобрана. Но её спина была неизменно прямой, голос — ровным, а смотрела она на многочисленных полюбовниц супруга, как на низших существ. Возможно, Яронег полагает, что осквернит память матери, связав судьбу с дочерью одного из её убийц. Мать Яронег всегда чтил превыше отца. Хотя когда Гостобрана принесли в жертву, о нём никто не горевал. Яронег же тогда отказался от брата, потому что в жилах Ярополка текла кровь убийц Милославы. Но теперь единственный ребёнок Яронега, его маленькая дочка, Мечислава является и внучкой казнённого боярина, Сушко. Да изрядно перепутали суденицы пряжу жизни Яронега. Трудно найти более любящего отца, чем князь Яронег. Хоть и признал он дочь, завернув в свою рубаху, но Мечиславе никогда не быть полноправной княжной. У викингов такие союзы называют неполным браком. Конунг может признавать или не признавать детей от такого союза. Но Яронег признал своё отцовство при многочисленных видоках, хотя люди так и не знали как величать Мечиславу. Милава же говорила, что её дочь рождена для того, чтобы стать воительницей, героиней и валькирией. Сама княжеская полюбовница прекрасно управлялась с оружием, была вынослива и ещё не рассталась с мечтой вступить в хирд викингов, хотя уже стала матерью. Со стороны Милава и Яронег гляделись достойной супружеской четой. Он во всём советовался со своей возлюбленной, оказывал ей почёт, как водимой жене, даже между супругами редко было подобное взаимопонимание. Теплига полагала, что если бы князь поменьше прислушивался бы к своей ладе, то для всех было бы только лучше. Как Яронег не простил погубителей матери, так и Милава нашла способ помститься за отца ведуну Велиславу. Подобный поворот событий могла предвидеть только птица Гамаюн или скандинавские провидицы-вёльвы. Теплига устала даже наблюдать водоворот человеческого возмездия. Яронег мстил за мать, Милава — за отца, Гордеслава — за себя, Творислав — за дочь. Месть напоминала страшное огненное колесо, которое могло опалить даже невиновных. Ах, если бы у кого-нибудь хватило разума бросить это колесо в реку! Теплига поразилась тому, что в её неразумную головушку пришла подобная мысль. Ведь огненное колесо было символом солнца, а не зла. Но и солнце может опалить смертных. Сама Теплига была родом с полуночных земель. Свою родину ключница помнила смутно. Но её память сохранила легенду о дочери солнца, которая покинула небо ради любви к могучему богатырю. Солнце же разлютилось, прознав о побеге дочери, и перестало обогревать землю. Жила счастливо дочь солнца со своим мужем, родила ему семь сыновей и столько же дочерей, но солнце захотело вернуть непокорную дочь на небо, пригрозив сжечь землю. Так и месть сжигает людей дотла. Конец предания старая женщина не удержала в памяти. Чистозвана нынче порадовала служанку, изъявив желание поесть. Обычно её приходилось уговаривать хотя бы притронуться даже к изысканным яствам. Тоска лишала узницу желания жить. Что уж тут говорить о еде? Пока эта загадочная и печальная пленница не передумала, Теплига с проворством, неожиданным для её лет и комплекции, быстро прибежала в поварню и распорядилась приготовить и подать еду в покои княжеской гостьи. Вскоре в горнице Чистозваны оказалась кулебяка с осетром, вареники с грибами, медовые пирожки и блины с творогом и сметаной. К счастью, княжеские погреба по-прежнему ломились от припасов. Голод грозил только отдалённым весям. Чистозвана ещё помнила, как ехала в Златокаменск с Велиславом в середине лета. Тогда множество новоявленных нищих брело по дороге, надеясь найти в стольном граде новую более счастливую долю. Измождённые лица, голодные глаза, тощие, как берёзовые ветви, пальцы — всё свидетельствовало о крайней нужде. Недород, мор, война и голод не пощадили беженцев. Большинство из них были счастливы продаться в сытую неволю. Голод не родич, блинов не напечёт. Многие из этих людей чудом уцелели в страшной резне, потеряв при этом своих близких. Кто-то сбежал из плена, а их родню продали, как скот на невольничьем рынке. Вот и сбивались беженцы в группы, чтобы вместе хотя бы оборониться от татей. Но Златокаменск был негостеприимным к новым жителям. Рабочих рук хватало, а приживалы никудышные никому не были нужны. Наиболее крепкие и отчаявшиеся нанимались на волоки. Чистозвана хотя бы всегда была сыта, одета и не страдала от холода. Теперь же она с удовольствием лакомилась рыхлыми пирогами, тающими во рту. Хлеб был испечён из лучшей пшеничной муки. Никто бы не посмел обманывать княжеского поставщика. Вот надуть простых людей и нажиться на них пекарь может с лёгкостью. А с головой прощаться никто не желает. Благодаря встрече с маленькой Любой, Чистозвана поняла, что не стоит воротить нос от самых ничтожных подарков судьбы. Когда-то Любонега была избалованной купеческой дочкой и привередой. Думали ли она, что настанет день, когда хлеб, которым побрезговала бы последняя чернавка в хоромах её жестокосердного отца, станет лакомством для его изнеженной и балованной дочери. Многие благодеяния человек начинает ценить, только лишившись привычного. Когда лишнее становится необходимым, то превращается в роскошь. А сколько некогда зажиточных поселян теперь страдают от голода? Думали ли они когда-нибудь, что их Доля от них отвернётся? Стыдно кривить губы, когда у тебя есть хотя бы малое. А остальное… Остальное в руках Чистозваны. Раньше она подчинялась чужой воле, а теперь может навязывать свои желания даже князьям. Стоит только немного подождать. А пока она наслаждалась трапезой и дивилась радости ключницы, что боярышня взялась за ум. Во избежание недоразумений Теплига величала Милаву и Чистозвану боярышнями. Ну Милава-то понятно. Какая-никакая, а всё же дочь боярская. А какая из Чистозваны боярышня? На это она и сейчас указала недогадливой Теплиге. Та лишь махнула пухлой белой рукой и недоумённо воззрилась на свою подопечную. — А как тебя прикажешь именовать? Ты в родстве состоишь с князем Яронегом через его братца несчастного. Да и Велислав твой был не последним человеком в Златокаменске, — горестно вздохнула Теплига. Чистозвана опрокинула миску с варениками и вскочила так резко, что её пышные косы цвета гречишного мёда почти хлестнули ключницу по полной щеке. — Почему был? Не надо моего Велислава класть на краду раньше времени. Он стоит сотни таких как ваш воспитанник никудышный. Где бы был Яронег без своего друга? Вот она княжеская благодарность. Впрочем, и при его отце было почти так же. Но даже Гостобран не казнил Оленя. Хотя Олень не сделал ему никакого добра. Он только развлекал его своими песнями. Яронег же живёт только благодаря Велиславу. Я готова поставить голову против вытертой овчины, что моя бабулечка Величана рано или поздно избавилась бы от княжича Яронега. А сколько раз он выручал своего князя. Напомнить вам? Кто вёл переговоры? Велислав. Кто добыл князю шкуру медвежьего князя? Я сама присутствовала при этом. Кто добыл лук из калины, разящий без промаха? Всё он, он, он. Известна ли вам легенда о Сигурде, победившем дракона? — Тише, девонька, — приложила палец к губам испуганная женщина, — в княжьем тереме даже брёвна напоминают ушастых зайцев. Не ровён час — какая-нибудь прыткая теремная девка решит выслужиться перед боярышней Милавой и, — тут Теплига весьма выразительно провела ребром холёной ладони по полной и белой, как луна, шее, украшенной монистом. — А Сигурда я знаю только одного — того песнопевца, что воюет за нашего князя. А кто такой дракон? Это корабль викингов? — Нет, — сквозь слёзы улыбнулась Чистозвана. — Дракон — это как наш змей-Триглав или змей-Горыныч. Сигурд был известным героем, который победил дракона. Он сделал очень много для своего друга Гуннара, но тот дал согласие на убийство Сигурда, подстрекаемый обиженной и оскорблённой женщиной. Эта женщина была валькирией и женой Гуннара. Она решила отомстить Сигурду, как Милава Велиславу. А Гуннар был послушным, как воск в руках жены. И Сигурда убили по приказу его друга, который не видел от него ничего, кроме добра. Сигурд был названным братом Гуннара, а Велислав любил Яронега, как младшего брата. Впрочем, и судьба предателя Гуннара была незавидна, — тут в красивых глазах запылало фиолетовое пламя. На память ей пришёл рассказ Велислава о том, как он поверг шкуру медвежьего князя к ногам своего друга и правителя. Чистозвана испытывала мстительную радость при мыли о том, что этой ночью она так же как и Велислав заключила договор с князем. Она обещала победу своему врагу, разорителю её родной земли, тому, кто щедро посеял вражду и горе. Внезапно Чистозвана поняла, что черты кровного дедушки проявились в её нраве. Творислав ради мести пошёл войной на соседнее племя, а Чистозвана, влекомая любовью и возмездием, по сути стала предательницей родного княжества. Как говорят царьградские миссионеры: «Не судите, да не судимы будете». А ещё один из этих миссионеров довольно складно рассказывал предание о волочайке, которая не выдала двух вражеских наворопников. За это враги, взяв город, пощадили всю семью красивой беспутницы. Чистозвана же хотела пойти ещё дальше. Никогда она не думала, что любовь к Велиславу заведёт её так далеко. Разве могла думать маленькая веснячка, что станет такой лиходейкой, какой свет не видывал и приведёт вражеские войска в стольный град? — Предателей никто не жалует, — просто ответила ключница на пылкую речь Чистозваны, идущую от израненного сердца. Девушка вымученно улыбнулась этой простой фразе. — Верно, но порой предательство и неблагодарность бывают обоюдоострым мечом. Теплига только пожала пышными плечами. Странная всё же эта девица. То морит себя голодом, надеясь тронуть сердце тюремщиков, то, напротив, набрасывается на еду, как жительница осаждённого града. То целыми днями молчит и смотрит в одну точку, а то начинает хулить князей. Молодая ещё, неразумная, порывистая верящая в лучшее в людях. Когда-то и Теплига была почти такой. Хотя она умела скрывать свои чувства и управлять страстями не хуже, чем кормчий драккаром. Только сейчас ключница подумала, что ладьи урманов и в самом деле напоминают мифических змеев. После Чистозвана задумчиво глядела в отворённое слюдяное оконце на серебристо-синие воды Итиля. Она ещё помнила, как светится река, озарённая сиянием роскошной золотой луны, похожей на круглый каравай. Что-то сегодня все мысли Чистозваны были о хлебе. Вскоре в её горницу явилась радостная, раскрасневшаяся, принаряженная, нарумяненная и набелённая ключница. И ворожить не надо, что скоро заявится Олень, который не забывает свою названную внучку. Теперь Олень поселился в Златокаменске. Князь Яронег выделил гусляру отдельные хоромы, но Оленя чаще можно увидеть в княжеском тереме, чем на своём подворье. Зато всех животных Чистозваны певец перевёз в Златокаменск, вот и является каждый раз, то с котом, то с курицей, то с псом сторожевым. Теплига подозревает, что так Олень развлекается, дразня прежде всего Милаву. Но то, что певун безрассудный привносит в её жизнь оживление и радость — так же верно, как могущество Перуна, метающего сверкающие золотом, оперённые стрелы на ослушников. Даже в дни её юности Олень не был таким лихим и отважным. При Гостобране-то жестоком особливо не забалуешь. Хотя были случаи довольно весёлые… В молодости Теплига, как и иные теремные девки, ждала княжеской ласки, как Мать-сыра-земля — дождя. Его ласки она не дождалась, хотя не особо и кручинилась по этому поводу. Коли девка доставалась ему невинной, то князь не скупился на подарки, мог и за боярина выдать, если полюбовница умела подольститься и угодить на ложе. Была среди её прежних товарок одна ловкая бесстыдница. Не было такого дружинника, перед которым эта уступчивая красавица подол бы не задрала. Но Гостобран особо не прислушивался к смотням. Как-то раз глянулась ему развратная наперсница Теплиги, вот и призвал её в свои покои. Весь терем затаился и стал ждать расправы над безотказной девицей. В гриднице же бывалые хоробры тоже переживали. А ну как спросит обманутый правитель виновника, а девка укажет на кого-нибудь из них. Не докажешь ведь, что не виноват. Тогда все гридни перепились да перессорились, пытаясь выяснить, кто первым девку испортил. Оказалось, что никто из них не был в этом виноват. Наутро же ничего не случилось. Позже резвушка поведала подругам, что приняла вид оскорблённой невинности и играла свою роль до конца. Когда Гостобран мрачно спросил после того, как насытился податливым телом сладострастницы: — Ну и кто тебя совратил? То девица, глядя на князя честными голубыми глазами, круглыми, как у коровы, недоумённо ответила: — Как? Разве ты, о, княже, не помнишь, что после пира затащил меня в одрину? Это было ещё три солнцеворота назад. Я так рада, что снова дождалась твоего приглашения. Поцелуй меня, мой желанный. Гостобран не заставил себя просить дважды и поверил наглой девице. В конце концов, кто осмелится солгать князю? Тогда над этой историей втихомолку потешался весь терем. А после ловкая красотка стала любовницей гусляра Оленя. Он любил многих, но эту девицу был не прочь обвести вокруг ракитового куста. Но когда Оленю отрубили руку, то ветреница ни разу вспомнила о былом женихе. Теперь же князь Яронег благоволит к певцу, вот тот и потерял всякий страх. Постоянно насмешничает и балагурит, что твой скоморох. И почти каждый день наведывается в горницу к Чистозване. А молоденькие прислужницы зубоскалят над старой ключницей. Мол, хочет привлечь петуха престарелая курица, которой жить ровно две седмицы осталось. Злоехидных остроумиц Теплига определила птичницами, раз уж они так хорошо разбираются в курицах и петухах. Остальные приумолкли, но поглядывали с насмешкой на нарядную и приветливую ключницу. Сейчас же солнце грело сильнее, чем летом. Постаревший, однорукий Олень всё так же напоминал Теплиге солнцебога Ярилу, спустившегося с неба. Музыкант порывисто шагнул к ней: — Гой еси славный песнопевец. — Позволишь ли ты, славная липа ожерелий, поцеловать себя старому подателю звуков? — произнёс Олень, явно насмехаясь над велеречивой манерой варяжских скальдов. — А с каких пор ты стал спрашивать разрешения? — преувеличенно игриво ответила ключница. Олень вместо ответа приобнял объёмный стан ключницы левой рукой и крепко поцеловал зардевшуюся вековуху. Он не понимал, зачем Теплига так обильно красит своё ещё не увядшее, полное и гладкое лицо. Ведь морщин-то у неё как раз не было. Недавно Олень встретил свою бывшую невесту, Душану. Бывшая первая красавица Златокаменского княжества напоминала высохшую морщинистую ведьму. После этого Оленю стало намного легче. Он тогда так переживал, что невеста не вышла его даже проводить. Это потом он узнал, что Душана была доступной женщиной, а тогда он был готов отдать за неё жизнь. Но этого делать не понадобилось.