Остаться на поверхности

Когда весеннее солнце пробивается сквозь мутное стекло школьного окна, кажется, будто всё в этом мире может быть светлым. Даже стены старого кабинета, давно не знавшей ремонта, выглядели чуть теплее, чем обычно. Но в душе Шиына, солнце не доходило до самой глубины. Там, под всеми слоями привычной отрешённости и внешнего безразличия, жил кусок льда — острый, холодный, застрявший где-то между тогда и теперь. Он сидел в пустом классе, сжав в руках свой телефон. До Хи куда-то убежала — кажется, помочь Джун Тэ и Хён Таку с волонтёрским проектом. А Шиын остался. Остался, потому что знал: рано или поздно придётся рассказать. Никто ещё не спрашивал всерьёз, почему его сторонятся. Почему его имя в старой школе всплывает в разговорах шёпотом. Почему некоторые учителя при встрече с ним явно напрягаются. Почему он оказался в новой школе, с выжженным взглядом и тенью на спине. Но сегодня всё должно было измениться. — Почему ты вообще перевёлся сюда? — спросил Джун Тэ после занятий. — Я слышал... слухи. Но они звучат как полный бред. Шиын молчал. Потом медленно выдохнул, как будто из него уходила сила, и посмотрел на своих новых друзей — впервые за долгое время тех, кого он так называл. — Вас не устраивает "я просто хотел начать с чистого листа"? — спросил он глухо. — Нет, — ответил Хён Так. — Потому что ты заслуживаешь, чтобы мы знали правду. Ты наш друг. И даже если она страшная, мы должны знать. Шиын замолчал. В груди неприятно заныло. Он откинулся на стул и, наконец, заговорил. — Его звали Бом Сок. Он был... — Шиын замолчал, подбирая слово, — моим другом. Единственным другом. Мы познакомились в первой школе. Оба были тихими, ни с кем не общались. Я изначально не хотел ни с кем дружить, но он привязался ко мне, и каждый день я привязывался тоже. Мы могли молчать часами или разговаривать до заката. Он понимал меня, а я его. Он замолчал на секунду. — Бом Сок был странным. Его перевели из элитной школы, у него был богатый отец, все ему из-за этого завидовали, но никто кроме меня не знал, что каждый вечер терпит Бом Сок от своего отца. Вскоре раскрылось, что он сбежал из старой школы из-за буллинга. На него полилась новая волна издевательств, уже от новой школы. Сначала просто слова. Потом... началась настоящая травля. Он пытался не замечать. Я тоже молчал. Но однажды я не выдержал. Когда один из этих подонков избивал его в раздевалке — я набросился. Так сильно, что сломал ему нос. Мне тогда было всё равно. Я защищал Бом Сока. Я думал, что делаю правильно. Хён Так сжал кулак. — И что? Тебя наказали? Шиын кивнул. — Меня отстранили. Но хуже было другое. Бом Сок начал избегать меня. Я нашёл его и спросил, почему. Он посмотрел на меня так, как будто я сделал что-то ужасное. Сказал, что боится, что теперь и меня начнут травить. Что он не хочет, чтобы из-за него пострадал кто-то ещё. А потом он сказал, что нам больше не стоит дружить. — Трус, — пробормотал Джун Тэ. — Хотя я и сам не отличаюсь. Шиын покачал головой. — Нет. Он просто был напуган. Он не знал, как с этим справиться. А через пару дней... — Шиын осёкся, и только теперь ребята заметили, как дрожат его пальцы. — Пришла смс. Я помню каждое слово. Он медленно, чётко произнёс: — «Прощай. Ты был единственным лучом света в моей жизни. Никого в моей смерти не вини. И пожалуйста, больше не дерись. По крайней мере, за меня ты больше не сможешь заступиться.» Тишина навалилась на комнату тяжёлым, вязким комом. Ни Хён Так, ни Джун Тэ не знали, что сказать. Лишь До Хи, вошедшая незаметно, положила руку на плечо Шиына. Он не вздрогнул. Только закрыл глаза. — Я успел залезть на крышу, но не успел схватить его. С тех пор — меня начали звать убийцей. Потому что я был последним, кто с ним разговаривал. Потому что защищал. Потому что не смог спасти. Он поднял глаза, тёмные и усталые. — Вот почему я не хочу драться. Я помню его последние слова. Я не должен драться. Я обещал. —А в итоге из-за чего тебя перевели? —Я избил виновников. Одного гантелей, второго огнетушителем, третьего проткнул ручкой и четвертому разбил лицо книгой. В подробности не буду вдаваться. —уже с дрожащим голосом ответил Шиын. До Хи, не говоря ни слова, прижалась к его плечу. — Ты не виноват, — прошептала она. — Ты просто был рядом. Это уже больше, чем делают многие. На следующее утро школа гудела. Какой-то шум, движение, вспышки разговоров, в которых всё чаще звучали чужие имена, не принадлежащие ни одному из местных учеников. У ворот столпотворение: несколько старшеклассников, одетых не по форме, с вызывающим поведением, стояли, словно хозяева. Гости из прошлого. — Это не может быть совпадением, — сказала До Хи, нахмурившись и прищурившись на толпу у ворот. Школа гудела, как улей. Шёпот переходил в перешёптывание, взгляды скользили от окна к окну. Пары глаз останавливались на той же группе старшеклассников, что стояли на проходе, как короли двора. Одежда не по форме — кожанки, кроссовки, яркие худи, кепки, надетые задом наперёд. Вызывающе, нарочито расслабленно. Они будто заявляли: мы не из ваших. И это был факт. — Они из школы Бёкджан. Той самой, — подтвердил Шиын, не отрывая взгляда. Его лицо стало жёстким, как камень. — А значит... — Джун Тэ говорил сквозь зубы, словно не доверял своему голосу. — Они здесь за кем-то... за Шиыном. Он уже знал ответ. Все знали. Они не были тут случайно. Школа Бёкджан — то самое место, где всё пошло наперекосяк. Где кто-то погиб. И где Шиын стал легендой с чёрной меткой. Четверо. Один был выше остальных, с мрачной ухмылкой и густыми бровями. Его кожанка трещала на плечах, в кармане поблескивал металлический кастет. Он двигался, как вожак стаи — расслабленно, но с напряжением под кожей, как хищник перед броском. Именно он первым столкнулся с Шиыном. Это было почти буднично — как будто всё идёт по сценарию, и он просто выходит на реплику. Толпа Бёджановцев зашла в класс. — Ну что, "убийца", — хмыкнул густобровый. — Решил спрятаться в новой школе? Думаешь, забудем, что из-за тебя пацан умер? Шиын остановился. Он стоял в коридоре у окна, свет бил ему в лицо, делая выражение ещё жёстче. Не ответил. Его руки сжались в кулаки, но ни один мускул на лице не дрогнул. Только взгляд — тёмный, почти чёрный — бросал тень на собеседника. Потом хлопнула дверь. Вошел Хён Так. Его походка была быстрой, как у того, кто пришёл не смотреть, а действовать. Глаза моментально нашлись на парне в кожанке. — Повтори, — сказал он. Тихо. Но в коридоре раздался гул, как перед грозой. — Ты кто вообще? — парень ухмыльнулся, но было видно: он напрягся. — Тот, кто сейчас выбьет из тебя эту улыбку. Хён Так шагнул вперёд, и всё вспыхнуло. Драка началась, как взрыв. Го Хён ударил первым — резко, чисто, как боксёр. Парень с кожанкой отлетел к шкафчикам, но не упал — только зашипел и бросился в ответ. Остальные из его группы мгновенно включились. Громко заиграла музыка — что-то громкое, японское, анимешное, с резким битом. Ху Мин — с растрёпанными красными волосами и в своих дурацких шлёпанцах — появился откуда-то сбоку и, не сказав ни слова, метнул в одного из них баскетбольный мяч. В прыжке. Прямо в голову. Парень упал. — Это за плохой стиль, — пробормотал Ху Мин и поправил волосы. Музыка из телефона уже будто стала саундтреком. Джун Тэ пытался удержать одного из противников, но тот оказался сильнее. Его прижали к стене, он закрывался руками. Брызнуло что-то красное — кровь? Нет, просто краска с парты. Он закричал. Но прежде чем упасть, Хён Так, размахнувшись, врезал кулаком парню в бок, и тот отшатнулся. Джун Тэ упал, но сразу поднялся — с разбитыми очками и яростью в глазах. Впервые. А До Хи… До Хи встала спиной к двери. Её глаза метались, но она держалась. Не позволяла никому войти. Она знала — если хоть кто-то из учителей появится, всех просто разнесёт волной наказаний. Надо было выиграть время. Она чувствовала, как по спине скатываются капли пота, как учащённо бьётся сердце, но не двигалась. Стояла стражем. А Шиын... стоял. Он стоял в самой середине этого хаоса. Не двигался. Его кулаки были сжаты до белизны, челюсть — словно из гранита. Но он не вступал. Не вмешивался. Только смотрел. « пожалуйста, больше не дерись. » Он вспомнил сообщение. В его смс тогда было что-то... настоящее. Надежда, просьба. Умоляющее доверие. Он закрыл глаза. И услышал другое. Смеющийся голос Бом Сока. Его плечо, касающееся его. Их разговор в спортзале. Последний. И кровь. Земля. Крик. Шиын шагнул вперёд. — Это было за Бом Сока, — прошептал он. И вытащив из кармана ручку, ударил. Чётко, прямо ногу того, кто его назвал убийцей. Тот не успел среагировать — звук крика отозвался в коридоре гулом. — А это — за себя. Второй удар был кулаком. Парень отлетел, упал, и уже не встал. Остальные замерли. Баку усмехнулся. Ху Мин отступил на шаг. Всё было ясно. Бой закончился. Резко, как начался. Коридор наполнился звуками дыхания. Кто-то кашлянул. Кто-то свистел. И тогда дверь распахнулась. На пороге стоял новый директор. В очках, с тонкой жилкой бешенства в голосе. Он оглядел разгром, учеников, лежащих на полу, побитые шкафчики. Охрана уже неслась по коридору, гремя рациями. Но всё это не имело значения. Потому что Шиын, впервые за долгое, слишком долгое время, ощущал нечто другое внутри. Не вину. Не ярость. А... облегчение. Словно лёд, что держал его грудь, начал трескаться. Когда коридор опустел, гостей из прошлого вывели охранники, а в воздухе повисла напряжённая, почти сюрреалистичная тишина. — Нас точно отчислят, — пробормотал Ху Мин, разглядывая лопнувшую подошву своего шлёпанца. — А я даже не успел вернуться толком. — Или посадят, — добавил Джун Тэ, пытаясь склеить очки из двух половинок, при этом криво улыбаясь. До Хи стояла у стены, сжимая в пальцах край своей рубашки. Лицо было бледным, но в глазах — сталь. Она посмотрела на Шиына. Он не отвёл взгляд. Хён Так ничего не сказал. Только стоял, прислонившись к стене. Его глаза были полны странного спокойствия. Не удивления, не страха, и не триумфа. Просто понимания. Он видел Шиына — настоящего. Без оболочки. И, казалось, впервые по-настоящему понял, кто стоит перед ним. Школа снова вздохнула. Зазвенел звонок. И всё началось заново. Но для Шиына всё уже было иначе. Позже, когда их вызвали к директору, и всем пятерым пришлось слушать длинную лекцию о дисциплине, ответственности и "чести школы", стало понятно, что дело не закончится просто так. — Старшеклассники из другой школы, драка, свидетели... — пробормотал завуч, перелистывая бумаги. — Это уже уровень управления образования. — Они пришли с угрозами, — возразила До Хи. — Мы защищались. — Слишком уж активно, — вмешался один из учителей. — Вы бы предпочли, чтобы нас избили? — рявкнул Ху Мин. — Или чтобы мы стояли и терпели, как раньше? — бросил Хён Так. Директор посмотрел на них, потом на Шиына. — И всё же, — сказал он медленно. — Твоя история, Ён Шиын, не может быть проигнорирована. Мы запросим официальную информацию из твоей прежней школы. Шиын промолчал. Когда они вышли, напряжение не спадало. Каждый понимал: эта история ещё будет иметь последствия. Но была и другая сторона — никто из них больше не чувствовал себя одиноким. Вечером, сидя на крыше школы, туда, где никто не мешал, пятеро друзей молчали. Небо уже начинало темнеть, но в воздухе ещё витала тёплая весна. — Знаешь... Бом Сок тобой бы гордился, — начал Хён Так. — Ты не просто стал сильнее. Ты стал человеком, который не позволяет себе быть равнодушным. Даже если больно. Шиын не ответил. Он просто сидел, глядя в небо. До Хи посмотрела на него, потом осторожно взяла за руку. Повисла тишина. —Кстати Баку,отстранение закончилось? — прервал молчание Хён Так. —Ну я же перед тобой, значит закончилось. Кстати, как тебе моя новая прическа? — Спросил Ху Мин, поглаживая волосы. —Похож на кетчуп. —Это значит, шикарная, — с улыбкой сказал Баку. — А это кто вообще? —Это наши новые друзья: До Хи, Джун Тэ и Шиын. Взгляд Баку недоверчиво прошёлся по всем троим. —Выглядят как типичные зубрилы. Баку усмехнулся, не глядя на них. — Значит, ты один из нас. Официально. — рассмеялась До Хи, похлопывая Баку по плечу. — Неужели теперь у нас есть "клуб тех, кто бьётся за правду"? — усмехнулся Джун Тэ. — Или "банда лузеров с кулаками"? — добавил Хён Так, и все рассмеялись. Смех звучал непривычно. Но он был настоящим. — А я вот что скажу, — тихо добавил Баку. — Когда ты стоял и молчал, я злился. Потому что думал — ты всё ещё прячешься. А потом ты двинул этому уроду так, как будто внутри тебя проснулась целая буря. И я понял — молчание не равно слабость. Просто ты ждал момента. — Или боялся, — поправил себя Шиын. — Все мы чего-то боимся, — отозвался Джун Тэ. — Только не все решаются всё равно идти вперёд. — И не все умеют говорить правду о себе, — добавил Хён Так. — Или драться огнетушителем, — мрачно резюмировала До Хи. Смех прокатился по крыше. Усталый, почти нервный, но искренний. —Эй! Кто огнетушителем дрался?! — с интересом крикнул Баку. —Точно, ты же не знаешь всей истории. Предлагаю рассказать всё за тарелкой рамена, — сказал Хён Так. И вот уже пятеро старшеклассников отправились в закат. А лёд в груди Шиына — та самая глыба, что не таяла столько времени — начал медленно, почти неуловимо, превращаться в воду.