Демонизация Целителя

Вечер в Возвышенных Долинах опускался мягко, как шелковый полог. Занятия наконец-то завершились. Ученики, закончившие дневные занятия, расходились по своим флигелям или небольшими группами отдыхали у воды. Именно здесь, на изогнутом деревянном мостике, перекинутом через узкий проток, соединявший озеро с ручьём, собралась уже знакомая компания. Мо Синьшэ сидел на перилах мостика, свесив ноги, его спина удобно опиралась на столб. В руках он держал горсть хлебных крошек, которые время от времени бросал в воду, наблюдая, как золотые и алые карпы кои толпятся у поверхности, разевая рты. Его лицо было озарено привычной, чуть озорной улыбкой. — Смотрите-ка на этого увальня! - воскликнул он, указывая на самого крупного золотого карпа, который оттеснял более мелких сородичей. — Прямо как наш дорогой учитель Лао-ши Хао во время трапезы. Весь лучший кусок себе! Нет, ну честно, вы видели, как он вчера уплетал эти паровые булочки? Я думал, тарелка лопнет! Рядом, прислонившись к другому столбу моста, стоял Лу Цзань. Он наблюдал не столько за карпами, сколько за игрой света на воде, его лицо было спокойным, но в уголках губ играла лёгкая усмешка. Он ловко поймал крошку, которую Мо швырнул слишком энергично, и сам бросил её в сторону мелкой серебристой рыбки, оттеснённой «учителем Хао». — Мо, сравнивать уважаемого наставника с прожорливым карпом – это даже для тебя низко, - заметил он, но без настоящего укора. — Хотя.. сходство в манере поглощения пищи действительно поразительное. Особенно когда он фыркает от удовольствия. — Видишь! - торжествующе воскликнул Мо, размахивая руками так, что чуть не свалился с перил. Лу Цзань инстинктивно протянул руку, чтобы его подстраховать. — Лу Цзань подтверждает! Значит, я не один такой проницательный! Жань Сюнчжэн сидел на скамейке, встроенной в основание моста, скрупулезно вытирая пыль с нового футляра для кистей, подаренного ему старшим братом Жань Хаосянем. Он вздрогнул от громкого возгласа Мо и чуть не уронил драгоценный футляр в воду. — Осторожнее, Мо! И.. пожалуйста, не говорите так о господине Чжи-хуэй Лао-ши Хао. А вдруг он услышит? Или ветер донесёт… — Услышит - посмеётся! - продолжал Мо, беззаботно махнув рукой. — Или заставит меня чистить его тарелки после ужина. Что, в принципе, одно и то же. - он прищурился, глядя на Сюнчжэна. — Кстати, о слышащих.. Жань, а правда, что ты вчера опять пытался заговорить с той девушкой-переписчицей из библиотеки? Той, с глазами как у испуганной лани? Слышал, ты аж свиток уронил к её ногам? Классический ход! «Ой, простите, я такой неуклюжий, помогите собрать, а?» - Мо изобразил преувеличенно неловкое выражение лица и томный вздох. Жань Сюнчжэн вспыхнул. Краска залила его лицо, шею и даже уши. — М-мо! Я.. я просто споткнулся! Совсем не специально! И.. и она просто помогла поднять! Ничего больше! - он уткнулся взглядом в футляр, готовый провалиться сквозь землю. Лу Цзань фыркнул: — «Просто помогла поднять», а ты потом полчаса не мог связать двух слов и убежал, споткнувшись ещё раз уже на ровном месте. Вид был эпический. Как у того карпа, когда его чайка чуть не схватила. — Лу Цзань! - резко воскликнул Жань, закрывая лицо руками. — Вы же оба хуже детей! Это же.. это же неприлично обсуждать! — А что в этом неприличного? - Мо Синьшэ наклонился с перил. — Чувства – они прекрасны! Как листья лотоса! Или.. или как задорный ручеёк, стремящийся слиться с бурной рекой страсти! Надо действовать смелее, Сюнчжэн! Подойти, взять за руку, посмотреть в эти глубокие, как ночное небо, глаза и сказать: «Фэй-цзе, твоя улыбка светлее полной луны, а твои пальцы, перебирающие иероглифы, заставляют моё сердце биться чаще барабанной дроби на празднике! Позволь мне быть твоей тушью, которой ты напишешь нашу общую судьбу!» - он декламировал с пафосом, размахивая руками, изображая влюбленного поэта. Жань Сюнчжэн издал стон, похожий на писк пойманного мышонка. Лу Цзань покатился со смеху, едва удерживая равновесие. — «Позволь мне быть твоей тушью»?! - сквозь смех выдохнул Лу Цзань. — Мо, это же.. это же гениально в своей ужасной пошлости! Бедная Фэй-цзе! Она же в обморок упадёт от таких признаний! — Не упадёт! Растает! Как весенний снег под лучами моего.. то есть, твоего пылающего чувства! Поверь мне, я знаток женских сердец! Хотя бы потому, что у меня есть четыре сестры! В этот момент из тени плакучих ив, росших у берега, появилась Мэй Рань. Она шла неспешным, грациозным шагом, её розовые одежды казались темнее в сгущающихся сумерках. Увидев компанию, её лицо озарила тёплая улыбка. — О чём это тут такие оживлённые дискуссии? - спросила она, приближаясь к мосту. — Слышу смех за версту. И вижу, наш Жань Сюнчжэн похож на переспелый помидор. Мо, это опять твоих рук дело? — Сестра Мэй! - Мо Синьшэ буквально соскочил с перил и подбежал к ней, как щенок. — Как раз кстати! Мы тут наставляли Жань Сюнчжэна на путь истинный в делах сердечных. Делились мудростью. Мэй Рань подняла изящную бровь, глядя на всё ещё пунцового Жань Сюнчжэна и на Лу Цзаня, который так же давился смехом. — Мудростью? - она кивнула Лу Цзаню в знак приветствия, тот ответил почтительным наклоном головы и попытался придать лицу серьёзное выражение. — И каков же вердикт мудрецов? — Вердикт таков! - провозгласил Мо, вставая в театральную позу. — Нашему скромному Жань не хватает дерзости! Мы предлагаем курс интенсивного обучения под моим чутким руководством! Включает уроки: «Как уронить свиток у ног Прекрасной Дамы – мастер-класс», «Комплименты: от «у вас красивые глаза» до «вы – моя вечерняя звезда» без потери достоинства», и венец программы – «Искусство приглашения на лунную прогулку без риска быть принятым за маньяка»! Жань Сюнчжэн издал ещё один жалобный звук. Мэй Рань не смогла сдержать лёгкий смешок, прикрыв рот рукавом. — Боюсь, твои методы, А-Сянь, скорее доведут бедного Сюнчжэна до сердечного приступа, чем до сердца Фэй-цзе, Мягко заметила она, подходя к скамейке и садясь рядом с Жань Сюнчжэном. Тот неловко подвинулся, пытаясь стать ещё меньше. — Иногда, юный господин Жань, - обратилась она к нему, её голос стал тёплым и ободряющим, — Искренность и скромность ценятся куда больше громких слов. Просто будь собой. Помогай ей, когда видишь, что она справляется с тяжёлым свитком. Спроси совета по каллиграфии - я слышала, она искусна. И улыбайся. Твоя улыбка, когда ты не прячешь её, очень добрая. - она слегка ткнула его пальцем в плечо, по-сестрински. Жань Сюнчжэн поднял на неё глаза, полные благодарности и облегчения. Его щёки горели, но паника в глазах поутихла. — С-спасибо, госпожа Мэй, - прошептал он. — Я.. я постараюсь. Без свитков под ноги. — Вот видишь! - Мо Синьшэ плюхнулся на скамейку с другой стороны от сестры. — Сестра Мэй только что дала тебе стратегию получше моей! «Будь собой»… Гениально просто! Хотя… - он подмигнул Жаню, — …моя версия с признанием в стиле «Ты – моя тушь» все равно звучит эпичнее. Запомни на крайний случай! Лу Цзань присоединился к ним, присев на корточки у ног Мэй Рань, опираясь спиной о скамью. — Не слушай его, Жань. Держись плана госпожи Мэй. «Быть собой» — это надежно. А то по Мо-методике можно и до наказания за «нарушение общественного спокойствия неуместными воздыханиями» дойти. — Фу, ты просто завидуешь моему поэтическому дару! - фыркнул Мо. Он достал из складок одежды маленький мешочек с засахаренными орехами и протянул сначала Мэй Рань, потом Лу Цзаню и Жань Сюнчжэну. — На, подкрепись. Сладости для сладких мыслей о прекрасных дамах.. или о прекрасных каллиграфах, - он кивнул в сторону Жаня. Тишина, наполненная только плеском воды, жужжанием вечерних насекомых и хрустом орехов, опустилась на мостик. Сумерки сгущались, первые звёзды зажигались на темнеющем небе. Карпы успокоились, уйдя на глубину. Было уютно и спокойно в этой компании разных, но связанных тёплой дружбой людей. Мэй Рань наблюдала за ними: за своим вечно неугомонным, но бесконечно дорогим братом, за сдержанным и надёжным Лу Цзанем, за милым и застенчивым Жань Сюнчжэном. Она чувствовала себя здесь не чужой, не только Нефритом Лотоса в гостях, а частью этого маленького круга. — Знаете, - тихо сказала Мэй Рань, глядя на отражение первых звёзд в воде, — В ордене Восточного Лотоса редко бывают такие.. простые и искренние моменты. Все очень чинно, правильно. Иногда не хватает вот этого. - она жестом обвела их компанию. — Смеха и беззаботности.. даже вот этих пошлых шуточек А-Сяня. — Сестра! - возмутился Мо, но глаза его смеялись. — Я не пошлый! Я.. жизнелюбивый! Артистичный! Добавляю красок в серые будни! — Добавляешь, - подтвердил Лу Цзань сухо, но с теплом в голосе. — Особенно когда пытаешься подглядеть, как нефриты Чжань купаются в Западном источнике. Мо Синьшэ вскочил, как ужаленный. — Это был несчастный случай! Я искал потерявшегося дракончика! А они.. ну, оказались там! И это был чисто образовательный интерес! Цзинь Нань, например, у него спина… - он замолчал, осознав, что говорит слишком много, и увидев едва уловимую улыбку Мэй Рань и резкий твёрдый взгляд Лу Цзаня. — …очень правильная с точки зрения анатомии! Для боевых искусств! Вот! Жань Сюнчжэн снова покраснел, но на этот раз от смущения за друга. Мэй Рань покачала головой, но в её глазах не было осуждения, только безграничная любовь и легкая усталость. — А-Сянь, А-Сянь… - она вздохнула. — Когда-нибудь твоя любознательность тебя сгубит. Или приведет к неожиданным последствиям. - в её голосе прозвучал лёгкий намёк, едва уловимый, но Мо Синьшэ его поймал. Он на мгновение задумался, его озорной блеск в глазах сменился на что-то более серьёзное, но быстро вернулся. — Не волнуйся, сестра! Я всегда выкручтваюсь! Как тот карп, который удрал от чайки! - он встал и потянулся. — Ладно, мудрецы и прекрасная дама! Луна уже высоко, а у меня ещё свиток по истории демонологии не дописан! Кто со мной в библиотеку? Или там слишком скучно для таких ярких личностей? Лу Цзань поднялся. — Пойду. Надо проверить кое-какие ссылки по технике меча. Сюнчжэн? Жань Сюнчжэн поспешно встал, кивая. — Я.. я тоже. У меня как раз закончилась тушь… Мэй Рань осталась сидеть на скамейке. — Я еще посижу, наслаждаясь тишиной. Идите. И.. А-Сянь, - она остановила его взглядом, — Оставь нефритов Чжань в покое. Особенно ночью.. и у источников. Ради их спокойствия и твоей репутации. — Сестра! - Мо приложил руку к сердцу с видом глубоко оскорбленной невинности. — Ты мне не веришь! Я оскорблен! Унижен! Пойду утоплю свое горе.. в свитках по демонологии! Идёмте, товарищи! Он энергично потянул за руку Жань Сюнчжэна и толкнул в спину Лу Цзаня, направляя их по тропинке к освещённым окнам библиотечного павильона. Их смех и перебранка постепенно стихли в вечерней прохладе. Мэй Рань осталась одна на мосту. Она смотрела на лунную дорожку, тянущуюся по тёмной воде, на отражение звёзд. Улыбка медленно сошла с её лица, сменившись легкой грустью и беспокойством. Она видела ту тень, что мелькнула в глазах брата при её намеке. Видела его неукротимую энергию, которая могла увести его как к великим свершениям, так и в бездну. И видела этих мальчишек – Лу Цзаня с его скрытой силой, Жань Сюнчжэна с его чистым сердцем. Они были его опорой, его семьёй здесь. Она молилась про себя, чтобы этой опоры хватило. Чтобы их смех под луной никогда не сменился тишиной разлуки или горя. Она взяла последний орешек из мешочка Мо, положила его на ладонь и бросила в воду. Крупный золотой карп медленно всплыл, схватил лакомство и так же медленно исчез в тёмной глубине, оставив лишь расходящиеся круги на лунной дорожке. Глубины таили многое. Как и будущее. Мэй Рань вздохнула и поднялась, направляясь в свою тихую обитель в Саду Тихих Рос. Завтра будет новый день, новые заботы. Но этот вечер, этот смех на мосту, она унесёт с собой как драгоценный светлячок в ладонях.