Тихие.

Выздоровление Биатрис немного сблизило путников, они стали больше доверять друг другу, узнали больше о жизни каждого из них. Спустя какое-то время Биатрис полегчало. Она шла уже почти уверенно. Рана заживала, и тёплый свет конца лета всё чаще касался её лица. Путь продолжался — медленно, но без нового кровопролития. Несколько пустых прошли мимо — слишком далеко, чтобы услышать. Иногда, казалось, мир снова обретал ритм. Они остановились на ночёвку у покосившегося сарая, окружённого кленами. Деревья шептали над головой, а под ногами потрескивала сухая трава. Уил развёл маленький, почти невидимый огонь в жестяной банке. Ужин — пара найденных консервов и вода из канистры. Биатрис откинулась к дереву, закрыла глаза. Усталость, наконец, отступала. И тогда это случилось. Уил резко подался вперёд, руки вцепились в голову, словно он пытался вырвать из себя нечто. Его тело изогнулось, почти не по-человечески. Мышцы вздрагивали под кожей. С губ сорвался рваный, глухой шипящий выдох. Лоб — в поту. Глаза — плотно закрыты. — Уил?.. — тихо позвала Биатрис, не вставая. — Что случилось? Он не ответил. Только продолжал дрожать, словно сдерживал зверя внутри. Биатрис потянулась к аптечке, и тогда банка, стоявшая у её ног, со звоном покатилась по камням. Звук был резким. Слишком резким. Уил замер. Медленно повернул голову. Его взгляд — из-под бровей, искажённый, тёмный. В глазах — не страх, а голод. Что-то древнее, голое, голодное. Он зарычал. Биатрис не успела отступить — он рванулся к ней. И в следующую секунду она лежала на земле, прижатая его телом. Он дрожал. Жмурился. Его руки сжимались на земле по бокам от её головы, как будто каждый мускул боролся с инстинктом. Лицо опустилось к её щеке. Дыхание — горячее, прерывистое. — У… ухо… ди… — выдавил он с хрипом. Она не шевелилась. Дышала медленно. Тихо. Почти незаметно. Только смотрела ему в глаза. — Это не ты, — прошептала она. — Я знаю. Он зажмурился, как от боли. Зарычал, но не двинулся. А потом — резко отпрянул, перекатился в сторону, вскочил. В панике. Убежал за деревья, скрылся в темноте. Биатрис лежала, прижав руку к груди, не веря в происходящее. Лишь спустя несколько минут она смогла встать. Позвала: — Уил! --- Она нашла его чуть позже, на коленях, у ручья. Он трясся, сжав кулаки, кутаясь в себя. — Я не контролирую это, Би, — прошептал он, не поднимая головы. — Это… сидит внутри. Живёт. Я пытался заглушить его, сдерживать. Но я почувствовал запах… твой страх. Я… почти… Он не смог договорить. Просто замолчал. Биатрис медленно подошла. Села рядом. Коснулась его руки. — Но ты не сделал этого. Ты смог. Ты борешься — значит, ты не такой, как они. — Я боюсь, что в следующий раз — не смогу, — тихо, почти не слышно произнес он. Она кивнула. Понимая. Не утешая — принимая страх, таким, каков он есть. — Тогда будем бороться вместе. Если ты не сможешь — я напомню, кто ты. Снова и снова. Пока не вспомнишь сам. Он поднял взгляд. И в этот момент в его глазах снова мелькнуло нечто человеческое. Усталость. Боль. И надежда. --- С того дня они двигались иначе. Биатрис — ближе к Уилу. Всегда видя его лицо. Всегда наблюдая, если дыхание его становилось тяжелее. Она была готова напомнить, помочь, спасти его. Если это понадобится. Ведь он защищает ее, а она поможет ему. А Уил — ещё сильнее сторонился сна. Каждый раз, когда закрывал глаза, ему снилось, как он разрывает её. И каждый раз он просыпался в холодном поту, хватая себя за плечи, чтобы убедиться — руки чисты. Но они шли. Шли вперёд. Потому что теперь он знал: рядом есть та, кто не убежит, даже если он сорвётся. Кто будет рядом, несмотря ни на что. И тишина, окружающая их, больше не казалась такой безысходной. В ней жило дыхание двоих.