След от шрама

Они сидели на полу. Чай остыл. Света по-прежнему не было, но никто не пытался его включить. За стеной гремело море — тяжёлое, непримиримое. Как будто само несло в себе их прошлое. — Ты помнишь ту ночь в Киото? — тихо спросил Натаниэль. Ичиро медленно кивнул. Он не спрашивал, какую именно. Таких "тех самых ночей" у них было немного — и каждая оставила трещину. — Я думал, ты тогда ударишь меня, — продолжил Натаниэль. — Или выгонишь. Я ведь наговорил тебе столько... — Я хотел. Ичиро посмотрел в сторону, в темноту. — Я хотел закричать. Хотел швырнуть что-нибудь в стену. Хотел исчезнуть. Но… ты стоял передо мной. И ты был... сломан. — А ты нет? Молчание. Такое длинное, что Натаниэль уже подумал, что ответа не будет. — Я был треснувший. Но ты — ты тогда просто рассыпался. И снова тишина. Снова капли. Но что-то в этих словах надломилось — и между ними, почти неощутимо, стало теплее. Прошлое. 2016 год. Осака. Комната общежития. Натаниэль лежал на полу, уставившись в потолок. Сквозь окно пробивался уличный свет, жёлтый и усталый. В руке — телефон, но экран был пуст. Ни звонков. Ни сообщений. Ни ответа от Ичиро, хотя тот должен был быть рядом — в соседнем здании. Он думал: если бы не этот мяч, он бы давно сбежал. Или сдался. Или разбился — внутри. Но мяч лежал у стены. Его мяч. Его мир. Натаниэль потянулся, обнял его, как человека, и впервые за много месяцев заплакал. Тихо, в подушку. Без звука. Никто не услышал. Настоящее. — Ты спал сегодня? — спросил Ичиро, будто случайно, почти небрежно. Натаниэль усмехнулся. — А ты? — Нет. Они снова замолчали. Но теперь — не из боли, а из того странного, хрупкого чувства, которое бывает только между людьми, которые слишком многое знают друг о друге. — Я хотел бы знать, — сказал Ичиро вдруг, — как всё было бы, если бы мы остались в том году. Вместе. В Киото. Натаниэль покачал головой. — Мы бы сломали друг друга. Просто быстрее. Он сказал это честно. Без злобы. Как диагноз. Ичиро кивнул. Он понял. И потому ответил: — Тогда, может, сейчас — время лечить. Но прежде чем Натаниэль успел что-то сказать, с улицы донёсся резкий звук — визг тормозов. Потом — глухой удар. И тишина. Такая, что кровь в висках забила громче дождя. Они переглянулись. Натаниэль уже вставал. Ичиро первым подбежал к двери. Открывает её — и только один крик: — Нэт, стой! Но Натаниэль уже выскочил за порог. Примечание от Луи: В следующей главе: дорога, та, что всегда ведёт назад. Или — окончательно уводит вперёд