Ты пахнешь свободой

Прошло три недели. Уже три недели, с момента, как Аглая подарила Авантюрина Веритасу. Три недели скуки, три недели постоянных подколов, три недели драк на феромонах. Авантюрину становится настолько нечего делать, что он внезапно начинает рисовать. Каракули всякие, даже не людей, так… абстракцию. Бессовестно тратит чистые листы бумаги, чиркает ручкой, но вроде получается неплохо. Интересно. Даже Веритас не ворчит. А ещё Веритаса почему-то хочется трогать. Банально прижиматься плечами во время учёбы; чувствовать, как Веритас гладит Авантюрина по волосам, когда они на публике; класть подбородок на плечо, чтобы посмотреть на документы, над которыми Веритас работает. И когда Веритас переодевается, Авантюрин борется с желанием беззастенчиво подойти сзади и пощупать его мускулы. Это… наверное даже странно. Авантюрина практически смущают такие мысли. Но Веритас красивый. Особенно во время работы над бумагами… Но Авантюрин просто смотрит. Любуется. Да, подходящее слово. Пытается нарисовать Веритаса, но ничего не получается. Надо будет попробовать ещё раз… — Я сегодня уйду часа на полтора. Нужно забрать заказ из книжного, — говорит Веритас, поправляя в зеркале воротник. Всё равно неровно. — Разве это не рабская работа? — Авантюрин отрывается от рисования и хитро щурится. — Рабская. Но, — Веритас бросает недовольный взгляд на собеседника, — тебе я не доверяю. — Ай! Бьёшь в самое сердце, — Авантюрин хихикает и подходит к Веритасу. — Что? — Неровно, — Авантюрин выпрямляет замявшуюся часть воротника, а Веритас неотрывно смотрит. Он смущён? Да, кажется, он смущён. — Всё, можешь идти. Веритас растерянно тупит ещё несколько секунд. Авантюрин довольно хмыкает и возвращается к своему креслу. Без Веритаса будет скучно эти полтора часа, но, наверное, можно пойти оккупировать ещё и ванну, например… Да, так он и делает минут через десять, как Веритас наконец покидает комнату. По-хозяйски сразу начинает рыться в ящиках — где-то там должна быть пена, Веритас всегда моется с пеной… Авантюрин знает это, потому что Веритас не привык закрываться, и поэтому как-то раз удалось увидеть его купающимся. Ещё и с такой смешной уточкой… Веритас убьёт Авантюрина, если он её найдёт и использует сейчас? Надо проверить. Авантюрин включает воду, заливает туда нужные средства и просто смотрит, как ванна постепенно наполняется. Стоит бы всё-таки научиться читать… так станет поинтереснее. Но как же сложно всё объясняет Веритас… и так бесится, когда Авантюрин закономерно ничего не понимает. Иной раз кажется, что такими темпами Авантюрину прилетит в лоб мелком или ещё чем потяжелее. Мда уж. Яшма была преподавателем получше. Авантюрин наконец залезает в ванну и громко выдыхает. Ощущается хорошо. Поэтому Веритас сидит тут часами? Интересно, о чём он думает в такие моменты? Что делает? …Не считая того раза после массажа. Ох, у него такие мощные феромоны в тот момент были, что Авантюрин даже удивился. Веритас же совсем слабый ферал. Значит есть способ сделать его сильнее? Это бы пригодилось… хотя контролировать его станет гораздо сложнее. Хм. Почему-то Авантюрин вспоминает, как Веритас отжимался пару дней назад. Почему-то. Господи, зачем он про это вспоминает… Но это было горячо. У него такие сильные руки… наверное, он бы даже смог поднять Авантюрина, если бы захотел. Не то чтобы Авантюрин ему даст, конечно. Но Веритас горячий. Это невозможно отрицать. У него ещё и такая спина… и эта бесячая родинка на лопатке, к которой так и хочется… Авантюрин делает резкий вдох. Куда уходят его мысли? И… ах, у него встаёт. Он правда возбудился от воспоминаний о Веритасе? Авантюрин усмехается. Неужели так накопилось… Он зачем-то смотрит по сторонам, вспоминает, что Веритас ушёл за книгами. Наверное, сейчас можно попробовать. Веритас-то вообще не особо скрывается, а чем Авантюрин хуже? Он задумчиво сжимает головку члена и тихо выдыхает. Давно он себе не дрочил. Закрывает глаза. Итак, картинка: Веритас сбрасывает с плеч свою рубашку, а Авантюрин… Авантюрин не сидит на кресле, как обычно. Нет, смело подходит сзади, прижимается губами к той злосчастной родинке, сжимает ладонью грудь. Веритас, конечно, вздрагивает. И, конечно, смущается. Может даже краснеет? Да, краснеет, так хорошо. Авантюрин медленно проводит по своему члену. Да, потом он бы поднялся на цыпочки и что-нибудь прошептал бы на ухо Веритаса. Что-нибудь пошлое, чтобы он ещё сильнее смутился. И добавил бы немного феромонов, потому что такого Веритаса так просто взять под контроль… и он бы послушно — Авантюрин ускоряется — послушно развернулся бы и позволил… дал бы укусить себя в шею, поставить на себе метки, чтобы потом открыто ходить с ними перед всеми, и, ох, его бы так наругала Аглая, но Авантюрину было бы плевать. А потом он бы поставил Веритаса на колени, где ему и место, взял бы за подбородок и… И Авантюрин закрывает рот одной рукой, а другой сильнее сжимает член и наконец подходит к пику. Вау. Его переполняют чувства, это всё так ярко, каждое касание ощущается так сильно, так… Интересно, если бы Веритас его коснулся, это бы ощущалось так же хорошо? И вот где-то на этой мысли Авантюрин наконец кончает. Он немного дрожит, в ушах слегка звенит, но… так хорошо. Авантюрин прикрывает глаза, откидывает голову на бортик ванны и тяжело дышит. Давно он себя таким расслабленным не чувствовал. Даже вылезать не хочется. Но всё-таки надо. Авантюрин поднимается, смывает с себя всю пену и довольно заворачивается в полотенце. Выходит из ванной прям так, голый, разве что натягивает трусы для приличия — вдруг Веритас вернётся пораньше. Думает сесть на своё кресло, но видит целую пустую кровать и решает, что если расслабляться — то по полной. Ложится на живот, хватает подушку руками, хочет уткнуться в неё лицом, но она оказывается твёрдой, как кирпич. Мда уж. Ожидаемо от Веритаса. Разворачивается набок и сгребает под голову одеяло. Главное так не заснуть. Надо же всё-таки будет прикрыться, чтобы не портить слабую детскую психику Веритаса… или забить на это? Так хорошо. На кровати так мягко. Ещё и после ванной и оргазма так здорово и легко… В общем, Авантюрин проваливается в дрёму. Просыпается от резкого хлопка двери. Практически подпрыгивает и смотрит на удивлённого Веритаса. Сволочь. — Что пялишься? — Авантюрин процеживает через зубы. Он боится громких звуков во сне. Веритас не знал, но… мог бы и заметить, что на его кровати спят. — Я… эм, — Веритас глупо моргает. — Ты на моей кровати. — Ага. — Голый. — В трусах, — поправляет Авантюрин. — В трусах… только в трусах, — Веритас будто пытается осознать происходящее. Он такой смущённый, что Авантюрин даже снижает градус своего раздражения. Это мило. И смешно. — Ну, могу и их снять, если господин так пожелает. — Нет! Нет… — Веритас неуверенно мотает головой из стороны в сторону. О? В глубине души, он, видимо, этого хочет? — Тогда в чём проблема? — Недовольно спрашивает Авантюрин. — Это моя кровать. Я тут хотел… — Веритас смотрит на свои книжки из магазина. — Читать. — Завтра почитаешь. Или марш на кресло, — Авантюрин пожимает плечами. — Это моя кровать. — А сплю на ней теперь я. — Это моя кровать! — И Веритас резко давит феромонами так, что даже подташнивает. Ай. У него такой терпкий запах шоколада… Он заставляет Авантюрина подняться. Авантюрин ловит на своём теле взгляд Веритаса. Становится противно — он такой голодный. Иногда как-то забывается, что Веритас — мерзкий ферал, но подобные моменты заставляют вспомнить. Злостью удаётся пересилить феромоны Веритаса и — нет, Авантюрин не ставит его на колени. Авантюрин хватает его за шею. — Ещё хоть раз так сделаешь, — он смотрит прямо в глаза Веритаса, — и твоя мама увидит, как хорошо её сыночек смотрится на коленях. И отпускает. Так болит голова… отвратительно. — Не забывай кто ты. И Веритас снова бьёт феромонами. Авантюрин к этому не готов. Его ставят на колени. Его… что? Он смотрит с ненавистью. — Ты смотришься на коленях лучше, — спокойно говорит Веритас, и за это спокойствие его хочется убить. Очень плохо. Очень-очень плохо. Авантюрин голый на коленях. Голый на коленях. Пиздец. — Заткни пасть, сволочь, — Авантюрин практически рычит. — Нельзя говорить так с хозяином, — Веритас хватает его за волосы и поднимает лицо на себя. — А твоя мамочка знает, что её сыночек так себя ведёт? — Авантюрин скалит зубы. — Она бы гордилась, если бы узнала. — А что её сыночек регулярно пачкает душевую кабинку, потому что ему нравится, когда над ним… Веритас резко дёргает за волосы, и Авантюрин вскрикивает и впивается ногтями в чужую руку. — Не ври, — Авантюрин пересиливает феромонами и освобождается от чужой хватки. — Я же знаю, как ты любишь, когда тебя ставят на колени. Он поднимается с пола и подходит вплотную к Веритасу. — Это так унизительно… Чтобы ферал сходил с ума от… И Веритас со всей силы бьёт его по лицу. Ай. Авантюрин кричит, отшатывается, но ему удаётся устоять на ногах. Веритас разбил ему нос — у него течёт кровь. Авантюрин её слизывает. И расплывается в кривой улыбке, конечно. И громко смеётся — чтобы вывести Веритаса из себя, заставить его замереть в удивлении… и резко подавить собой. Своим запахом. Веритас падает на колени. — Дотронься до меня ещё хоть раз, и я… — Авантюрин не договаривает, потому что Веритас медленно встаёт с пола. С явным трудом, прикладывая все усилия, но встаёт. Что? Авантюрин же сильно давит, почему у Веритаса получается… — И ты — что? — Веритас, пошатываясь, морща лицо от того, сколько сил он тратит на борьбу с феромонами Авантюрина, подходит ближе. Авантюрин шарахается. — Нажалуюсь твоей мамке, что ты испачкал в крови свою любимую игрушку, которую она тебе подарила. Веритас делает ещё шаг. У Авантюрина не удаётся увернуться. Удар по щеке. Авантюрин с грохотом падает на пол. Чёрт-чёрт-чёрт, очень плохо. Это очень плохо. Полная потеря контроля. Концентрации хватает только на противостояние феромонам Веритаса. — Тебе нравится бунтовать против неё? Чувствуешь себя взрослым мальчиком? — зачем-то продолжает Авантюрин. Он же проигрывает… и сам знает, что это бесполезно. Но всё равно рыпается. — Ты вообще не понимаешь, когда стоит заткнуться? — Веритас наконец останавливается и просто тяжело дышит. У него что-то мелькает во взгляде — он наклоняется, резко выставляет вперёд руку, и… Авантюрин, конечно, группируется. Закрывает лицо руками. Не хочется, чтобы стало ещё хуже… А потом осознаёт, что удара не следует. От этого не легче. Разворачиваться не хочется. Кровь так тепло покрыла собой щёку. Авантюрин жмурится. Ничего не происходит и через минуту. Веритас, по ощущениям, вообще не двигается — стоит в ступоре? А потом зачем-то садится рядом. Плевать. Плевать, плевать, плевать, Авантюрин не хочет, чтобы Веритас его трогал. И вот в таком положении они минуты три. Потом Веритас зачем-то тоже ложится на пол. Зачем. Авантюрину плохо, у него накопилось, ему так больно, ему так одиноко. У него нет слёз — это так нелепо, но у него совсем нет слёз в этот момент. Но плечи дрожат, и в горле так болит. Он сглатывает, но ком не уходит. Обнимает себя за плечи. Ему же здесь вообще не с кем поговорить. Веритас — это… ну, Веритас. Яшма ничего не отвечает, только оставляет эти сраные конфеты… Авантюрин успевает возненавидеть их за эти три недели, хотя она всегда кладёт только одну штучку. Он скучает. По Яшме, по Топаз… очень сильно скучает. Он, наверное, их любит. Почти как членов семьи. Даже если они не любят его в ответ. Без них тяжело. И тут Веритас его обнимает. Что? Авантюрин чувствует укол страха. Что Веритас собирается сейчас сделать? Ничего. Оказывается, что ничего. И они продолжают лежать в той же давящей тишине. Авантюрин не отвечает на объятия — не хочет. Вообще ничего не хочет. Куда исчезла вся его уверенность? Веритас так осторожно прижимается поближе и так ласково гладит по волосам… — Зачем? “Зачем это всё, я же просто раб для тебя, не делай вид, что ты меня уважаешь, ты уже всё доказал своими действиями”. — Тебе же больно. Авантюрин делает резкий вдох и задерживает дыхание. Это не про нос — хотя он пульсирующе болит. Это… ох. Он разворачивается. Неуверенно, сомневаясь в своём действии, но разворачивается. На секунду смотрит в глаза Веритаса, а потом утыкается своим кровавым лицом в белую рубашку и неловко, некрепко обнимает в ответ. И неожиданно для себя громко всхлипывает.