Ты пахнешь свободой

Сегодня они отправятся на ферму. Авантюрин не знает, что чувствовать. С одной стороны, это его цель. Если он сможет найти компромат на Аглаю там, получится снова стать свободным, Яшма будет им гордиться и… И он больше не увидит Веритаса. Веритаса, ударившего его по лицу. Веритаса, единственного, кто его понимает. Веритаса, обнявшего его, когда у него случилась истерика. Веритаса. Почему-то это расстраивает. Глупость какая… Но всё-таки Веритас ему нравится, несмотря на то, что является тупым фералом. Он просто какой-то… другой. Не такой, как остальные. Авантюрин так привык видеть его голый торс по утрам. И что он стыдливо отводит взгляд, когда Авантюрин переодевается при нём (правда, он осмелел в последнее время…). И что он боится, каждый раз как в первый, что Авантюрин правда надавит на него при Аглае. Авантюрину же должно быть радостно? Он не понимает, что чувствует, и поэтому его всё бесит. Он грызётся с Веритасом даже больше обычного, сминает почти свои недавние рисунки, а ещё этой ночью бесцеремонно занимает половину кровати. Веритас недовольный, но, кажется, чувствует что-то вроде вины, поэтому не прогоняет. Ну и здорово. — Твоя мамка нас заберёт или мы сами добираемся? — Авантюрин одевается максимально вычурно, так, чтобы сразу было видно — это дорогая игрушка. Это чертовски дорогая игрушка, так что даже и не думай трогать её без разрешения хозяина. — Будь добр обращаться к ней по-нормальному, — Веритас хмурится. Кажется, у него мигрень? Авантюрин цепляет браслет, с тоской смотрит на зарощенный прокол в ухе и разворачивается к Веритасу. — А как? Мерзкая сука? Договорились. Веритас смотрит самым недовольным взглядом из всех возможных, а Авантюрин внезапно садится к нему на колени. У того так смешно сбивается дыхание… он, кажется, даже краснеет. Как мило. — Что ты?.. Авантюрин хватает Веритаса за щёки и направляет голову на себя. Смотрит прямо в глаза и выпускает немного феромона… Зачем он делает это для своего “хозяина” — вопрос. Но почему-то хочется. — Расслабься. Он трогает запахом виски, проникает в голову, чувствует, как Веритас его отвергает, как сжимает талию, как сопротивляется. Не выйдет, Авантюрин сильнее. Он играется своими феромонами, гладит Веритаса по волосам и улыбается. Потому что у Веритаса заметно исчезает раздражение из взгляда, виски перестают пульсировать и он облегчённо выдыхает. Это — показатель силы Авантюрина. Это — его влияние. Не жест доброй воли, скорее попытка показать, что ещё он умеет и как. Но Веритас, кажется, благодарен. — Ты всегда так… умел? — Ага, — Авантюрин отпускает лицо Веритаса, но не спешит вставать. Ему приятно смотреть на него вот так, сверху вниз… — А почему сейчас решил… — Захотелось, — Авантюрин пожимает плечами. Веритас смотрит практически потеряно. Очаровательно. — …Спасибо. И вот тут Авантюрин наконец встаёт. Слишком интимно как-то выходит, слишком близко. Ещё и Веритас выглядит так… так… — Я же не хочу, чтобы твоя глупенькая феральская башка лопнула от лилий твоей мерзкой суки. Вся нежность между ними мигом пропадает. Веритас трёт переносицу пальцами и недовольно стонет. — Лучше уж тогда “мамка”, чем это. Авантюрин смеётся и снова подходит к зеркалу. — Ещё можно “мамаша”. Ты хоть раз бывал на фермах? — Да. Но я больше взаимодействовал с работниками, — и зачем-то уточняет, — в основном с фералами. — Ну, посмотришь на то, какой там пиздец на самом деле, — Авантюрин едко улыбается, но радости не чувствует. Если честно, ему очень страшно. И тревога только усиливается, когда их встречает Гефестия — Авантюрин её недолюбливает, она кажется слишком… внимательной, будто о чём-то догадывается — и ведёт к машине. Дорогой и красивой. Такого молочного цвета. Машину ведёт софт. Почему он… не сбежит? Он же может просто взять и уехать, он же не с фермы, он же не обязан подчиняться… Авантюрину грустно от таких мыслей, поэтому он пытается сменить фокус. Рацио держит его феромонами. Волнуется. Он нестабильный, моментами слегка передавливает. Наверное, из-за Аглаи, повернувшей своё лицо в сторону окна. На секунду можно даже поверить, что она туда смотрит. Ага, конечно. Авантюрин сидит между этими родственничками, наклонив голову вниз. У него почти прошёл укус, нужно заставить Веритаса его обновить пото… Нет, не нужно. Он же… всё, сбежит. Выполнит свою миссию и сбежит. Яшма его заберёт. Он расскажет Топаз об этом странном ферале, над которым так здорово доминировать, и он забудет это всё, как сон. И всё будет хорошо. Всё ещё не радостно. Аглая передаёт их двоих какому-то незнакомому мужчине, фералу. Кажется, Веритас его даже знает — коротко здоровается с ним кивком. — Поклонись ему, — властно так. Авантюрин кланяется почти в ноги. Веритас кладёт руку ему на плечо. Несильно сжимает: “я рядом”. — У Вас отличный софт. Премиального качества, — мужчина смотрит на Веритаса поверх очков. — Впрочем, от Госпожи иного ожидать и не следовало. Как о вещи. Как о, чёрт возьми, вещи… И так весь день? Мерзость какая. Авантюрин чуть не морщится, но вовремя себя сдерживает. — Правда малость непослушный… — Веритас осторожно хватает его за подбородок и поворачивает к мужчине подотёкшей щекой. — Мать сказала, что меня научат наказывать без… этого. — Да, бить по лицу нельзя, — мужчина мотает головой. — Впрочем, можно бить по спине или груди, например… В крайнем случае, конечно. Ага, щас. Будто Авантюрин разрешит Веритасу ещё хоть раз себя ударить. Ну-ну. — Вы знаете, что это такое? — Мужчина достаёт из сумки ошейн… Нет. — Ошейник? — Веритас наклоняет голову вбок. Нет-нет. — Полностью блокирующий феромоны софтов Только не оно. — Это безопасно? — Если не использовать слишком часто… — Мужчина подходит к Авантюрину и поднимает подбородок рукой. У него не удаётся не вздрогнуть от этого. Слишком… страшно. — А то они сходят с ума. — Сходят с ума? — Веритас спрашивает очень настороженно. — Ну, за день нам такое точно не грозит, — и обворачивает ошейник вокруг шеи Авантюрина. Чёрт, чёрт, чёрт, нет. — Сейчас я покажу Вам как его регулировать… — Мужчина застёгивает ошейник и Авантюрину резко становится плохо. Будто отрезали какой-то орган чувств, будто сделали его одноруким. Он тревожно пытается выпустить свои феромоны, но ничего не получается. О господи. — Вот так полностью блокируются феромоны, но можно и затянуть потуже… — ошейник расстёгивается и его начинают затягивать. Удушающе. Авантюрин испуганно смотрит в сторону Веритаса. Асфиксия усиливается, приходится глотать воздух ртом, но ничего не проходит и так страшно, его же не убьют да его же не… — Достаточно. Веритас вмешивается, мужчина кивает и отпускает. Застёгивает так, как было изначально. Авантюрин падает на колени и резко, рвано дышит. Кашляет. Это было плохо, очень плохо. — Так можно припугнуть софта, поставить его на место. Необязательно именно с этим ошейником, можно и с обычным… — Мужчина снова поднимает голову Авантюрина за подбородок, но на этот раз разворачивает на Веритаса. Чтобы тот посмотрел. — Главное показать, у кого есть контроль. Пройдёмте дальше… Веритас не помогает Авантюрину подняться, приходится делать это самостоятельно. Это игра, да… Это только начало, а Авантюрин уже дрожит. Цель должна стоить средств… Хотя сейчас кажется, что нет ни средств, ни цели. Они заходят в почти пустую комнату с парой стульев и ещё одним софтом. Тоже блондин, но у него какие-то шрамы на лице… удивительно, что его не выкинули. Он молча сидит в углу и даже не поднимает взгляда на пришедших. — А это… — Он понадобится нам чуть позже, — мужчина мотает головой. — Сейчас покажу кое-что другое. Он давит своими феромонами — какими-то едкими и мерзкими, болезненными, такими, от которых хочется убежать — и берёт в руки верёвку. Обматывает Авантюрина так, что запястья пережимаются, а стоит он только на коленях. И резко отпускает своим запахом. — Оставим его так на какое-то время. Им иногда нужно напоминать про дискомфорт... После такого они становятся шёлковыми и можно сделать, например, вот так, — мужчина щёлкает пальцами и тот молчаливый софт мгновенно встаёт и подходит к Веритасу. Берёт за руку и… Авантюрин даже на себе чувствует этот слабый сладкий запах. От него немного кружится голова. Это… это позор для софта. Выполнять роль игрушки для ферала, изъявлять к нему тепло и любовь, пусть и неискренние, но всё-таки. Заполнять голову сахаром, не брать контроль, держаться, чтобы сделать хозяину хорошо. Авантюрин, конечно, сделал так же, когда помогал с мигренью, но это другое. И это было по своей воле, а не так. Ты же можешь отказаться, подавить всех под себя, зачем? Он смотрит на Веритаса и видит, как у него расслабляются плечи, лицо… У Веритаса в глазах практически нежность, ему так хорошо… Авантюрин чувствует необъяснимую злость. Даже хорошо, что на нём ошейник. А то не сдержался бы. Как верёвки неприятно пережимают запястья… позорная поза. И Веритас внезапно переводит на него взгляд. И резко напрягается, отталкивает своими феромонами софта, тот испуганно и жалобно вжимает голову в плечи, не понимая, что не так. — Хватит, я понял. — Хорошо. Вернёмся к Вашему софту, — мужчина подходит к Авантюрину, надавливает носком туфли на грудь, и. Авантюрин падает. Жалко падает на спину, ударяется головой, смотрит снизу вверх. Унизительно. Ничего не может сделать, дёргается, но ему не дают. Веритас открывает рот, чтобы что-то сказать, но к этому моменту мужчина уже убирает свою ногу и мерзко ухмыляется. — Вы недооцениваете, сколько всего можно позволить себе сделать с софтом, — он пожимает плечами и хватает Авантюрина подмышками, поднимая обратно на колени. — Излишнее сострадание неуместно. Мужчина наконец развязывает затёкшие запястья и щиколотки Авантюрина, и тот с облегчением выдыхает. — Закрой окно, — это приказ не от Веритаса, но Авантюрин всё равно зачем-то встаёт и, пошатываясь, делает то, чего от него требуют. И уже стоя у закрытой рамы резко осознаёт, что только что подчинился без феромонов, а как-то на автомате, так, как это делал в детстве, так, как от него вообще-то ожидается. Веритас смотрит с плохо скрываемым удивлением. У Авантюрина бежит холодок по коже. Нет, Веритас же теперь будет это использовать, весь авторитет, всё влияние, всё коту под хвост. Веритас же ферал. Фералы же обожают, когда их боятся. Когда их слушаются. Зачем Авантюрин вообще решился сюда поехать?.. — Вот видите? — Да… — Немного потерянно говорит Веритас. — Не трогайте моего софта так больше. Это ревность или волнение? Авантюрин уже вообще ничего не понимает. Хочется домой или хотя бы к Веритасу в комнату. Там безопасно. — Извините, — кивок головой. — Сейчас покажу Вам ещё два способа наказания софта. Авантюрин вздрагивает. Ещё… два? Он бросает быстрый взгляд на Веритаса. “Вытаскивай нас отсюда”. Пусть только, сука, попробует не вмешаться сейчас… — Послушайте, мне хватит и тех, что Вы уже… — Госпожа Аглая, — холодно отрезает мужчина, — дала нам очень ясное поручение. Нет, Вам не хватит тех, что я Вам уже показал. Вот же сука. Авантюрин громко сглатывает. Что делать. Что делать. Ему страшно. Ему давно так страшно не было, он чувствует, что им здесь могут воспользоваться, а потом от него избавятся, ему противно, что его трогают, ему противно, что его руки снова связывают, ему противно, что Веритас смотрит, ему противно, что на него давят феромонами, ему противно, что тот софт не пытается ничем помочь, ему противно, ему противно. Он чуть не всхлипывает, когда на глаза надевают повязку, а на уши надевают наушники. И на руки перчатки. Это пустота и небытие. Это тьма. Всё что он чувствует — это чужой запах. Авантюрин не слышит даже себя. Только своё сердце. Испуганное, быстро бьющееся сердце. Беспомощность. И внезапно его перехватывает Веритас. Как будто бы мягко отрывает с плеча пальцы другого мужчины и забирает себе. Так легко сейчас подчинить Авантюрина полностью. Забрать себе личность, сожрать его, подмять под себя, но Веритас держится. Веритас такой молодец — он многому научился за этот месяц. Месяц… Авантюрину очень страшно, феральские феромоны заставляют мозг бить тревогу. Но Веритас знакомый. Тёплый. Его шоколад практически сладкий, а не горький, Авантюрин чувствует, как впускает его в себя, но… Но оказывается, что Веритас и не пытается его контролировать. Держит только чтобы никто ни о чём не догадался. И это так… нежно, так тепло, что Авантюрин чувствует… чувствует… Благодарность. С него срывают повязку и наушники, развязывает ему руки, тот мужчина что-то говорит, Авантюрин не может сфокусироваться на звуках и просто обнимает Веритаса за ноги. Прижимается к ним лбом. Ему так отвратительно плохо, но за Веритаса хотя бы можно держаться. И он держится.