Ты пахнешь свободой

Это счастье. Авантюрин не уверен, что когда-нибудь чувствовал себя… так. Ему очень хорошо. Очень правильно. Так и должно быть. Он прижимается к Веритасу всем телом, чувствует его тепло, на секунду кажется, будто у них даже температура синхронизируется. Они равны. Авантюрин искренне улыбается и смеётся. Гладит Веритаса по голове, смотрит на его улыбку, шепчет, какой Веритас молодец, какой он хороший и послушный. Авантюрин чувствует то же, что чувствует Веритас, и это приводит его в экстаз. Всё было так просто. Так логично. Веритас обнимает его за талию и поднимает в воздух. Авантюрин всегда мечтал, чтобы его так покрутили, но боялся признаться даже самому себе. Он хихикает, ждёт, пока Веритас опустит его обратно и снова обнимает. Вжимается лицом в плечо, делает глубокий вдох и с ликованием осознаёт, что от Веритаса вообще не пахнет шоколадом. Не пахнет Веритасом. Пахнет только им, только цитрусом… — Ты — мой, — мурлычет Авантюрин в шею, ждёт какого-то ответа, а потом вспоминает, что Веритас теперь целиком и полностью принадлежит ему, а значит, что говорить будет только когда скажет Авантюрин. Говори. — Твой… — Веритас обнимает Авантюрина крепче. Авантюрин впервые с фер… нет, впервые за всю жизнь чувствует такое спокойствие и умиротворение. И счастье. Чистое, нефильтрованное счастье. Так хорошо на набережной. Тёплый ветерок приятно бьёт по щекам, у Веритаса так красиво развеваются его кудряшки… Авантюрину хочется остаться в этом моменте навечно. И Веритасу, конечно, тоже хочется. Ему вообще хочется всего того же, что хочется Авантюрину. Хороший мальчик. — Молодец. Нам надо домой… я тоже не хочу, но нам надо… нас ждут, — зачем-то проговаривает вслух Авантюрин, гладя Веритаса по щекам. Неохотно снимает повязку, чувствует, как неприятно бьёт закатный свет по глазам Веритаса, щурится сам. У Веритаса такое красивое лицо. А у Авантюрина горит метка на шее. Почему он её так и не свёл? Так мешается и чешется… Веритас наклоняется и по безмолвной просьбе целует прямо в метку. Авантюрин вздрагивает и громко выдыхает. Зарывается пальцами в кудри, не даёт Веритасу убрать голову, а он и не пытается. Просто дышит Авантюрином. — Хороший… застегни на мне ошейник, — шепчет Авантюрин. — Разрешаю. И Веритас застёгивает. Очень свободно, просто, чтобы люди видели, что Авантюрин не беглый. Люди такие глупые! Думают, что это Авантюрин принадлежит Веритасу, а не наоборот! Авантюрину хочется смеяться, поэтому смеётся Веритас. У него такой красивый смех. Контролировать так просто. Авантюрин делает это так, будто занимался этим годами. Думает, нет, формирует намерение “иди”, и Веритас идёт. Берёт за руку, переплетает пальцы — Авантюрин тает от нежности этого действия— и идёт. В противный дом той суки, но зато вместе. Будто недостающий кусочек пазла наконец нашёлся. Они так идеально друг другу подходят. Веритас прекрасен как часть Авантюрина. Авантюрин даже контролирует выражение его лица. Сейчас… сейчас пусть бросит на Авантюрина влюблённый взгляд. Да, так хорошо. А дальше пусть идёт со своей милой расслабленной мордашкой. Чтобы никто не узнал, как им здорово. Это их маленький секретик. Их. Веритас кивает софтам-слугам, и они выглядят растеря… А, запах. Авантюрин совсем забыл. Он позволяет небольшому количеству феромонов выйти из Веритаса, достаточному, чтобы можно было почувствовать шоколад. Всё равно это капля по сравнению с количеством, которое выделяет Авантюрин. Веритас поднимает бровь, а слуга мотает головой. Они спокойно заходят внутрь. Нужно поесть… Они давно не ели. Особенно Веритас. Авантюрину хочется о нём позаботиться. Там, кажется, как раз скоро ужин начнётся? Ну и отлично. Сходят вместе. Так здорово, что ”я” заменяется на “мы”. А ещё лучше, что “он” тоже заменяется на “мы”. И на “мой”. Хорошо было бы дать Веритасу на время встречи с Аглаей немного автономии, чтобы не вызвать у неё подозрений, но Веритасу так больно каждый раз, когда он видится со своей мамашей… А Авантюрин хочет, чтобы ему было хорошо. Всегда было хорошо. Так неприятно заставлять Веритаса выделять свои феромоны! Но так нужно. Авантюрин готов и потерпеть ради него. Тем более, что Веритас так нежно гладит его по щеке в этот момент. — Твоему софту стало получше? — Спрашивает омерзительная сволочь, сидящая перед ними за столом. — Авантюрину, — уточняет Веритас. Нужно не слишком давить на эту суку, она же его мать… — Стало получше. — Авантюрину, — задумчиво говорит дура. — Кажется, у него стужа. Стужа? Но стужа — это про плохие эмоции, а Авантюрину сейчас очень хорошо. — У тебя когда-нибудь была стужа? Она серьёзно обращается к Авантюрину? Он отвечает не сразу: слишком фокусируется на том, что Веритасу нужно жевать и глотать пищу… — Нет. — Не сомневалась. Яшма обещала чистого, — скотина кивает. Яшма? Если бы Авантюрину не было бы так хорошо сейчас, он бы попытался что-то выяснить. Но зачем? Какая ему разница, зачем ему Яшма, если Веритас — это всё, что ему нужно? Веритас… Веритас. — Им важно внимание. Чувствовать, что они не одни. Софт легко может… — Сука замолкает, будто подыскивая слово, — сломаться в стужу. Бред. Авантюрину никогда так хорошо не было. И Веритасу тоже. Как здорово, что они есть друг у друга. — Я понял. Хорошо, мама, — дура резко вздыхает, когда слышит это слово, но Веритас уже встаёт из-за стола. Авантюрин переборщил? Веритас её так не называет? Плохо, но ничего страшного. Хочется поскорее остаться наедине с Веритасом… и Веритас тоже этого хочет, конечно же. Снова стать “ими”, “нами”, а не Авантюрином и Веритасом. Прижаться друг к другу и стать одним целым. Ах. Веритас заходит в комнату первее, так что дверь закрывает Авантюрин, но какая разница, кто из них что делает? Они же вместе, а на остальное вообще плевать. Главный минус — нужно контролировать поход Веритаса в туалет. Но и это пустяк. Интересно, а сном тоже нужно будет управлять? Можно ли Авантюрину вообще тогда спать? Ладно, по ходу разберутся. Концепция скуки исчезает из этого мира. Как оказывается интересно просто сидеть напротив Веритаса и влюблённо смотреть друг другу в глаза! В какой-то момент Авантюрин вообще делает немыслимое: видит себя его глазами. Видит мир его глазами. И это ощущается лучше оргазма. Лучше, чем любое возможное наслаждение, лучше жизни. Веритас — это Авантюрин. Продолжение Авантюрина, его часть. Авантюрин чувствует, как берёт себя за руку одновременно как Авантюрин и как Веритас и получает двойную дозу любви. Он чувствует, как у Веритаса переваривается еда. Как он ощущает запах Авантюрина, как видит цвета и… вау. Это просто нечто. Вау. Зачем Веритасу нужна личность? Авантюрин прекрасно справляется за двоих. Исправно убивает любые зачатки тревог и переживаний, делает массаж мозгу. И смотрит в глаза. Влюблённо. Искренне. Чисто. Гладит по щекам, ощущает лицо Веритаса сразу из трёх разных источников информации и томно прикрывает глаза. Очень хорошо. — Ты делаешь меня счастливым, — шепчет Авантюрин, не убирая руки с щеки Веритаса. Мог бы и не говорить вслух, Веритас всё равно всё чувствует, да и мысли у них общие на двоих. Но всё-таки говори. — Ты меня тоже, — Веритас трётся о ладонь Авантюрина. Молодец. Такой тёплый. — Солнышко. Можно я буду звать тебя солнышком? — Авантюрин зарывается пальцами в волосы Веритаса и чувствует то же удовольствие, которое чувствует он. — Солнышко. Это как разговор с самим собой, но круче. И надоесть не сможет никогда. Почему Авантюрин раньше так не сделал. Всё же так легко. Оказывается любить так просто. Спать… Нужно спать. Им нужно спать, но они не хотят разлучаться ни на секунду, поэтому в кровати прижимаются друг к другу изо всех сил, переплетая ноги и руки, дыша друг другу в губы, но не целуясь. Вот так. Только так. У них одновременно бьются сердца. Это полный унисон и гармония. Авантюрин благодарен судьбе за то, что свела его с Веритасом. С Веритасом, которого так просто подавить и сделать частью себя. С Веритасом. “И жили они долго и счастливо”. — Прости, что дал тебе тогда пощёчину… — Снова гладит по щеке. — Я не хотел. Тебе больше не будет больно. Никогда. Я защищу тебя от этого мира так же, как защитил бы себя. Они спят так спокойно. Просыпаются одновременно, Веритас трётся носом о лоб Авантюрина. Авантюрину на секунду кажется, что он врос в Веритаса кончиками пальцев. С разочарованием понимает, что это не так. Веритасу тоже от этого грустно. — Я всё равно рядом, — Авантюрин очерчивает пальцами линию подбородка Веритаса. — Можешь ко мне прижаться. И Веритас прижимается. Конечно же прижимается. А Авантюрин прикладывает губы к его макушке. Так нежно. Наверное, Веритаса нужно помыть. Он же всегда очень чистый, у слуг и той суки могут возникнуть подозрения, если они заметят, что у него грязные волосы. Теперь Авантюрин знает, где находится любимая уточка Веритаса. И даже знает, как её зовут. А ещё знает, какая температура воды для Веритаса самая оптимальная, знает, какими средствами он пользуется, знает вообще всё. Как здорово быть Веритасом. Они вместе залезают в ванну. Авантюрин прижимается к груди Веритаса. Так приятно. Веритас его обнимает, и несмотря на наготу, это не кажется чем-то пошлым или сексуальным. Им просто комфортно так. Зачем разделяться, если они могут быть вместе и здесь? Авантюрин собирает руками пену и, хихикая, кладёт на голову Веритаса, как шапочку. Очень мило. Чёрта с два Веритас позволил бы так сделать, если бы они не находились в счастливом слиянии. Веритас берёт нужный шампунь, а Авантюрин выдавливает нужное количество на практически свои (Веритаса же можно считать его продолжением?) кудряшки. Ласково проводит пальцами по коже головы, чувствует, как Веритас от этого млеет и, соответственно, млеет с той же силой. Может избавить его от мигреней навсегда? Авантюрин проникает в его мозг, параллельно массируя виски и макушку. Где-то здесь должна быть кнопочка… нужная точка, сосуды, которые можно развести. А чего мелочиться? Можно вообще отключить раздел мозга, отвечающий за болевые ощущения, и тогда Веритасу никогда не будет плохо… Нет, это уже перебор. Точнее — кошмар какой-то. Что? Авантюрина резко выкидывает. Это Веритас его вытолкнул? Или он сам с собой это сделал? Нет, не может быть. Это так странно. Веритас смотрит с виной во взгляде, Авантюрин перенимает это чувство на себя. Нежно гладит по щеке, по губам, смывает с волос пену и тихо шепчет, что Веритас ни в чём не виноват и всё хорошо. И снова прижимается к его груди, но на этот раз щекой. И позволяет Веритасу помыть ему голову. Они же равны. И им обоим хорошо. Правда хорошо. Тот момент с выталкиванием быстро забывается, но в мозг Авантюрин больше не лезет. Они ходят вместе на каждый приём пищи, Авантюрин филигранно играет роль Веритаса перед дурой, а потом они возвращаются в комнату и смеются. Конечно же одновременно. Авантюрин начинает забывать какие-то эмоции кроме счастья. Веритас кладёт одну ладонь Авантюрину на лопатку, а другой берёт его за руку. Они вальсируют. Попадают точно в такт, точно в движения друг друга — они могли бы станцевать и танго, если бы хоть кто-то из них умел. Идеальный синхрон, идеальный контакт, идеальное… Веритас оступается. Что? Да ну нет, почему… Авантюрин из-за этого падает, но Веритас ловит его за талию в последнюю секунду. Они тяжело дышат и смотрят друг другу в глаза. Непонимание. Больно. Больнобольнобольно будто кусок кожи отклеивается больно как же нет не надо так нет Веритас не надо нет… Всё хорошо. Веритас прижимает Авантюрина к себе и они снова становятся одним целым. Гладит по спине, зарывается носом в волосы, шепчет что-то, что Авантюрин хочет слышать. Всё хорошо. Это была разовая ошибка. Больше не повторится. Не повторится же?.. Они снова спят, переплетаясь друг с другом по рукам и ногам. Авантюрин чувствует себя через Веритаса, ему становится от этого спокойнее. Это было временное помутнение. Они всё ещё вместе. Не он, а мы, не он, а мой. — Веритас, не бросай меня… — Авантюрин шепчет это его устами. Это так странно ощущается — говорить что-то в теле Веритаса, причём говорить это Веритасу. — Ты же тоже не хочешь расставаться. Разъединяться. Мы всё, что нужно друг другу. И сам себе кивает. Сразу в двух телах. И снова прячет лицо в грудь Веритаса. Грудь Веритаса — это вообще прекрасное место. Их связь начинает дребезжать. Это что-то такое маленькое, тихое, как звон колокольчика. Авантюрин затыкает свои уши ладонями Веритаса. Становится легче. Что происходит? Они молчат практически весь завтрак. Молча приходят в комнату и смотрят друг другу в глаза. Авантюрин снова видит себя со стороны. Теряется в Веритасе. Веритас из удобной по размеру одежды прекращается в длинные балахоны. Авантюрин путается. Рука на щеке Веритаса — якорь. Авантюрин за него цепляется и держится. — Я просто хочу чтобы мы были… нами, — отчаянно шепчет Авантюрин. — Пожалуйста… Он снова пытается залезть в Веритаса, но Веритас снова кажется неудобным. И как-то неожиданно для себя, будто в последней попытке доказать, что “он мой”, Авантюрин кусает его в шею. Долго. Больно. Он чувствует эту боль на себе. Это просто укус, не метка, но кровь всё равно выступает. Авантюрин её слизывает, смотрит на Веритаса с надеждой и. Видит в его глазах страх, но сам при этом его не чувствует. И это последний гвоздь в крышку гроба их счастья.