Ты пахнешь свободой

Хорошо. Правда хорошо вот так. Целуясь с Веритасом. И, оказывается, не так страшно быть двумя раздельными личностями, а не одним целым. Концепция скуки снова перестаёт иметь то же значение в буднях Авантюрина, какое имела буквально неделю назад. С Веритасом вообще всегда было приятно проводить время. Сейчас просто… стало ещё лучше. Кто бы знал, что целоваться может быть настолько здорово. Раньше Авантюрин всегда целовался без каких-либо чувств или хотя бы желания. У него был какой-то хозяин с кинком на поцелуи, но после них хотелось скорее блевануть. После поцелуев с Веритасом хочется прижаться поближе и не отпускать. Это последствия стужи? Авантюрин не уверен. Может, это что-то другое. Может, он давно хотел, но не позволял себе. Может. Авантюрин внезапно не чувствует себя уверенно. Нет, показушно он, конечно, играется, подначивает, но немного боится того, как их с Веритасом тянет друг к другу. Как он хочет раствориться в этих касаниях. Как он хочет, чтобы Веритас тоже в них растворился. Его тошнит, когда он вспоминает, как пытался отключить Веритасу возможность чувствовать боль. Это мерзко. Это совершенно мерзко, он вёл себя так, будто Веритас не человек, а какая-то… Веритас лезет с языком, и Авантюрин тяжело выдыхает, отвлекаясь от своих мыслей. Веритас очень помогает от чувства вины. Почему он вообще должен чувствовать вину перед фералом. Ладно, Веритаса он вообще не может воспринимать как ферала. Тем более, после того, как им удалось побыть без феромонов вместе. Может, Авантюрин хотел бы это повторить. Они с Веритасом целуются в любой удобный момент. Оба до одури тактильные, свежие, страстные. И разные. Не чувствующие тела друг друга, как свои, но пытающиеся найти нужные точки своими силами… От этого в груди трепет. Им правда даже не нужен повод. Авантюрин не понимает математику — они сдвигают стулья и долго целуются. Веритас не может застегнуть пуговицу — Авантюрин тянет его к себе за воротник и они целуются. Авантюрин и Веритас вместе ложатся спать — конечно же они целуются. Как вообще можно не целоваться, если это Веритас. Укус на его шее приходится скрывать любыми возможными методами. От шарфика, конечно, приходится отказаться — жарко. Помогают рубашки с высоким воротом. Потом его можно так отгибать и целовать в затылок, а Веритас от этого всегда так вздрагивает… и у него мурашки по коже. От неожиданности. А после Веритас, конечно, разворачивается и они целуются прямо посреди комнаты, зарываясь пальцами в волосы и прижимаясь как можно ближе. Вау, Авантюрин практически чувствует себя обычным подростком. Яшма так и не прислала никакого письма, он проверял. Яшма… Веритас так обнимает его за талию… Яшма ведь его не бросила? Она продолжает… И он так лижет в губы… продолжает оставлять конфеты, а значит… Значит, что с Веритасом вообще лучше даже не пытаться думать. Да, лучше так и сделать. Авантюрин закрывает глаза и позволяет прижать себя к стене. Это хотя бы ощущается хорошо. *** — Как твои успехи с планом питания? — Аглая элегантно разрезает ножом стейк и даже не подозревает, что под столом Авантюрин и Веритас скандально переплетают пальцы. — Я… в процессе, — тихо отвечает Веритас, хотя ни в каком процессе, кроме ежедневных поцелуев с Авантюрином он, конечно же, не находится. И Авантюрин очень этим доволен. — Гефеста доложила, что ты начал носить рубашки с высоким воротником, — внезапно переводит тему Аглая. — Чем вызвано столь резкое изменение стиля? — Просто, — Веритас сжимает руку Авантюрина. — Просто… — Задумчиво повторяет она, — Стоит ли мне сшить побольше таких? Веритас бросает взгляд на Авантюрина и проводит большим пальцем по его кисти. — Да. Думаю… стоит. Ого. Вау. Авантюрин хитрюще смотрит на Веритаса и поднимает брови. Веритас отворачивает голову к тарелке. Как мило. — Я хочу, — начинает Веритас, — заказать Авантюрину акварель. Авантюрин замирает. Чего? — Акварель? — Аглая наклоняет голову вбок. — Да, он… я вижу в нём художественный потенциал. — Поддерживаешь хобби софта… Это хорошо. Им полезно иметь парочку, — кивает Аглая. А Авантюрин не понимает, что сейчас произошло. Какая, блин, акварель. Нет, безусловно приятно, но… зачем? Впрочем, эти размышления быстро прерываются шумным входом Анаксы. Авантюрин, если честно, успел забыть о его существовании… — Анаксагор, — спокойно произносит Аглая. — Во плоти, — Анакса плюхается на стул, и слуги моментально приносят ему еду и наливают воду. — О, Э… Рацио, и ты тут. Веритас заметно напрягается. Почему отец называет своего сына по научному псевдониму, а не по имени? — Здравствуй, отец. — Когда новая статья? — Анакса щурит свой единственный глаз и отрезает себе кусок мяса. — Ты давно ничего не выкладывал. Веритас быстро вырывает руку из хватки Авантюрина — точно, Анакса же зрячий… просто не очень внимательный, видимо. Или незаинтересованный. Он вообще интересуется хоть чем-то кроме своих непонятных экспериментов? — Скоро выйдет, — Веритас скребёт вилкой по тарелке. — Какая тема? Всё то же? — Анакса подпирает подбородок рукой и немного наклоняется к Веритасу. — Ага… — А как твой софт? Ещё не надоел? — Тут уже Авантюрин вздрагивает. — Слышал, у него была стужа? Если он сломался, можешь отдать мне… — Нет, — резко отвечает Веритас и встаёт из-за стола. — Нет. Хватит. Я не отдам тебе своего личного софта. — Ладно-ладно, — Анакса разводит руками. — И чему тебя только учит эта вздорная женщина? — Уж точно большему, чем ты, — бормочет под нос Веритас, но Авантюрин всё равно слышит. Почему родители Веритаса ведут себя… так? Авантюрину становится искренне жаль его. На секундочку. Или не на секундочку. Или уже было жаль, но признал он это только сейчас. В любом случае, Авантюрин ласково целует его в щёку в знак поддержки, как только они заходят в комнату. — Я не могу, — Веритас мотает головой. — Вот просто не могу с ними. — Два тупых ферала, что с них взять? — Авантюрин приобнимает Веритаса за талию. — Забей. — Это мои родители. — И что? — Это мои родители, я не могу просто забить! — Веритас хмурится и отводит взгляд. — Это два перегоревших ферала, Веритас, — Авантюрин серьёзно смотрит в глаза. — Они живут только своими… — Замолчи, — Веритас напрягает плечи. — Замолчи, правда. И Авантюрин замолкает. Но талию не отпускает. Осторожно гладит по ней пальцами, а потом чувствует, как Веритас крепко его обнимает. Веритас всегда хватается так, будто в следующий раз его обнимут только через год. Отвлечь бы его чем-нибудь. Авантюрин не переносит такую личную и серьёзную атмосферу. — А что это было про акварель? Веритас замирает. — …Захотелось. — Захотелось? — Да, — односложно отвечает Веритас. Ладно, значит, нужен другой подход. Авантюрин резко толкает Веритаса и делает несколько шагов вперёд. Веритас смотрит с чистым непониманием, а Авантюрин кладёт руку на стену, тем самым блокируя путь к отступлению. — Что? — Мне не нравится твоя грустная моська, — и Авантюрин его целует. Сразу с напором, с силой, хмуря брови. Веритас отвечает не сразу, но всё-таки кладёт руки Авантюрину на плечи и сам тянет на себя. Ах. Авантюрин прижимается ближе, легонько кусает за губу и гладит Веритаса по щеке одной рукой, упираясь в стену локтем другой. С ним так хорошо. Авантюрин слегка давит своими феромонами, но Веритас легко подчиняется и без этого. Такой податливый. Верхняя пуговица рубашки Веритаса так мешается. Бесит своим существованием… Так что Авантюрин её расстёгивает, проводит пальцами по открывшейся шее Веритаса, по укусу… Веритас тихо стонет в поцелуй, и это сносит Авантюрину голову. Наверное, он сделал это специально? Авантюрин не уверен, но отстраняется, чтобы тут же прижаться губами к подбородку, кадыку, ключицам (расстегнув ещё одну пуговицу, конечно). В воздухе пахнет цитрусом, но Веритас вообще не сопротивляется. Скорее наоборот приподнимает голову, чтобы было удобнее. И после этого Авантюрин лижет его в шею. Веритас вздрагивает. — Авантюрин… И сжимает пальцы на плечах Авантюрина, притягивая его ещё ближе. Веритас определённо делает всё, чтобы свести Авантюрина с ума. Поэтому Авантюрин его снова целует, толкаясь языком и феромонами. Веритас выпускает немного шоколада, чтобы его сбалансировать и это даже приятно — Авантюрин не хочет снова укатиться в то состояние, в котором они находились во время стужи. А ещё Авантюрин возбуждённо гладит бока Веритаса и думает о том, как ещё несколько недель назад, снимая напряжение в ванной, даже и подумать не мог, что правда будет так целоваться с Веритасом, вжимая его в стену и заставляя постанывать. От этого осознания Авантюрин плывёт ещё сильнее и залезает пальцами под рубашку. Веритас сдавленно вздыхает и зарывается руками в волосах Авантюрина, пока тот неуверенно ведёт по рёбрам. Кажется, у Веритаса немного дрожат конечности. Или у них обоих. Непонятно. Да и плевать. А Аглая и Анакса сидят там и даже не подозревают, какие у Авантюрина и Веритаса на самом деле отношения… А какие? Ладно, глупый вопрос. Авантюрин точно не хочет отвечать на него сейчас, когда у него стояк и растрёпанный Веритас. Какой же у Веритаса шикарный пресс. Как же давно Авантюрин мечтал его полапать. Как приятно Веритас кусает его в губы. Как хорошо. Их прерывает стук в дверь. Авантюрин и Веритас быстро отстраняются, переглядываются и пулей летят в разные места комнаты: Авантюрин на кресло, а Веритас к двери. Он поправляет волосы, застёгивает рубашку и немного хрипло спрашивает: — Что? — Госпожа Аглая просила принести Вам свежее постельное бельё. Веритас тяжело вздыхает и запускает Гефестию внутрь. Она кладёт то, что несла, критически осматривает комнату и задерживает взгляд на Авантюрине. — Я понимаю, что это — личный софт, но не забывайте давать ему передышку. Кажется, Веритас немного краснеет. Авантюрин сдерживает смешок: это кто из них ещё кому должен давать передышку. — Это… не Ваше дело. О, у Веритаса даже дыхание не восстановилось. Как мило. Гефестия смеряет его непонятным взглядом и разворачивается обратно в сторону коридора. — Как скажете. Я просто дала совет. И эта страшная баба (иначе Авантюрин назвать её не может) наконец уходит. Веритас выдыхает и смотрит на улыбающегося Авантюрина. — А ты довольный. — Ты смешной, когда тебе стыдно! — Авантюрин улыбается ещё шире. Это… внезапно искренняя улыбка. Веритас треплет ему волосы и ласково целует в лоб. — Тебе везёт, что ты такой миленький. — И я этим с удовольствием пользуюсь, — Авантюрин встаёт с кресла и тянет Веритаса на себя, заставляя его немного наклониться. — Ты очаровательно стонешь. Веритас глупо моргает и закрывает лицо руками, а Авантюрин хихикает. Идёт дальше, плюхается на кровать и хитро щурится. — Слушай, а чем занимается твой отец? Веритас немного потерянно и (всё ещё) смущённо смотрит на Авантюрина. — Почему тебе это интересно? — Хочу знать, от чего ты меня уже дважды спас, — Авантюрин переворачивается на живот и подпирает подбородок ладонями. — Ну… ты же не хочешь оказаться в его руках? — Веритас подходит к кровати и садится на её край. — А что, хочешь, чтобы я был только в твоих? — Игриво, но немного едко отвечает Авантюрин. На этот подкол Веритас не отвечает, просто ворчит что-то под нос и ложится рядышком. Притягивает к себе Авантюрина, обнимает и утыкается лицом в плечо. И, если честно, Авантюрин был бы не против уснуть прям так — в рубашке и поперёк кровати — потому что в этих объятиях он правда чувствует себя комфортно. И Веритас очень тёплый.