Ты пахнешь свободой

Веритас доделал ошейник. Авантюрин сжимает его в руках в полном неверии — но Веритас показал его на себе, на своей шее… Это идеальная болванка. Авантюрин чуть не плачет от счастья, осознавая, что наконец сможет выйти из комнаты. Целоваться с Веритасом и рисовать целыми днями тоже неплохо, но всё-таки Авантюрин соскучился по свежему воздуху. Он клянётся себе, что больше не пойдёт к тайнику Яшмы. Она его предала — её больше не будет в его жизни. Зачем ему вообще кто-то кроме Веритаса? Особенно учитывая, как сильно Веритас хочет, чтобы ему было хорошо. Комфортно. Приятно. Авантюрин искренне хочет сбежать вместе с ним. Жить в одном доме, продавать картины, да хоть от лица Веритаса, и помогать вместе сбежавшим софтам. Последний пункт, конечно, не обговаривался, но Авантюрину почему-то кажется, что Веритас не будет против. — Ты такой молодец, — Авантюрин шепчет Веритасу на ухо. — Хочу сделать тебе хорошо. Веритас непонимающе разворачивает голову на Авантюрина, а тот хихикает и гладит пальцами его плечи. У них ещё есть тридцать минут до завтрака, а Авантюрин выбрал стратегически верное для его задумки местоположение — сидеть со спины Веритаса. Он дразняще гладит по груди, спускается вниз, по солнечному сплетению, по прессу, совсем близко к кромке штанов — и тут возвращается обратно на плечи. Веритас всё ещё не понимает, что происходит. И вдруг Авантюрин правильно давит на плечи, заставляя Веритаса тихо застонать. Веритас так долго сидел за работой над этим ошейником… бедный, всё затекло. Такой напряжённый… Авантюрин прижимается губами к затылку, а потом резко залезает руками под домашнюю футболку. — Сними. — Я… хорошо, — Веритас такой смущённый. Прелесть. Авантюрин очень доволен видом голой спины, так что проходится языком вдоль позвоночника, от верхнего позвонка до начала лопаток. Веритас вздрагивает всем телом. Пальцы снова возвращаются на плечи, чуть ближе к шее — и Авантюрин снимает с Веритаса зажимы. А потом добавляет к этому свои феромоны. Столько, сколько нужно, чтобы было приятно. Чтобы было хорошо и спокойно. Веритас постанывает от каждого движения. Авантюрин вообще не думал, что правда будет использовать феромоны так, как его учили на ферме, но тут ему правда хочется. И Веритас правда расслабляется. И сжимает рукой свой член прямо через одежду. Авантюрин тихо хихикает в его спину. — Иди в душ, не позорься перед Гефестией во второй раз. Авантюрин не видит лица Веритаса, но уверен, что он весь красный. А потом они всё-таки идут на завтрак. И Авантюрину искренне приятно смотреть на то, какой Веритас расслабленный после массажа и дрочки. А вот на… суку-мамашу Веритаса смотреть неприятно. И на психа-отца тоже. Почему Анакса вообще начал ходить на общие приёмы пищи?.. Авантюрин забивает на игру в “послушного софта”. А смысл? Все же теперь знают правду. Что он сбежал. Что он сильный. Может, когда-нибудь он не испугается взять Веритаса за руку при них. Быть… равным. Авантюрин кладёт себе на тарелку побольше омлета — больше не стесняется брать столько, сколько хочет. Он чувствует, что с Веритасом они справятся ну вообще со всем. Даже с его всесильными родителями. — Почему ты в ошейнике, мелкий? — Анакса ведь даже не ест уже. Просто смотрит. Зачем он здесь? — Это мой приказ, Анаксагор, — безэмоционально отвечает Аглая. — Приказ? Ты хочешь, чтобы такой… потенциал, такая сила были сдержаны тупым куском кожи? — Это мой приказ, — твёрдо и чётко. Так, что даже Анакса просто цокает языком и закатывает глаза. И закидывает ногу на ногу, немного откидываясь на стуле. Авантюрину очень некомфортно, когда эти двое находятся рядом. Он смотрит на Веритаса, Веритас смотрит в ответ и внезапно берёт в руки какую-то ягоду — кажется, малину. Авантюрин поднимает брови. — Съешь, — надо ему подыграть? Ладно. Авантюрин послушно открывает рот — единственный человек, перед которым Авантюрин готов послушно открывать рот — и Веритас практически залазит на язык пальцами. — Вот видите, я его контролирую. Умно. А пару дней назад это Авантюрин был во рту у Веритаса, и это были далеко не… Авантюрин чуть не расплывается в улыбке, но вовремя вспоминает, что он — актёр. — Ну я-то вижу, — хмыкает Анакса, и Аглая сжимает вилку так сильно, что Авантюрин практически верит, что она может чувствовать человеческие эмоции. Эти двое точно когда-то любили друг друга? Надо будет спросить у Веритаса, когда будет в тему. А сейчас… Авантюрин пинает Веритаса под столом, намекая, что надо валить. Веритас намёк считывает. — Пошли в сад? — Тихо спрашивает Авантюрин, как только они выходят в коридор. — Ты же без письма? Авантюрин распахивает глаза и смотрит на Веритаса. Как же. Странно, что он открыто об этом говорит теперь. — Без письма. Просто хочу погулять с тобой. Это почти свидание. Авантюрин даже думает о том, чтобы как-нибудь позвать Веритаса открыто… А сейчас они просто идут в сад, и Авантюрин наконец задаёт вопрос, мучавший его несколько месяцев. — А что это за статуи-то? И тут Веритас резко закашливается и отводит взгляд. Что за реакция? — А… тебе нравятся? — Не разбираюсь в таком искусстве, — Авантюрин пожимает плечами, — но, наверное, нравятся. — Это мои. — Твои — что? — Авантюрин наклоняет голову вбок. — Я… сам их делал. Ого. Авантюрин удивлённо моргает. А потом ещё раз. И ещё. — Ты умеешь делать статуи?! Авантюрин тут же подбегает к ближайшей и рассматривает её поближе. Это сделал Веритас? Серьёзно? Вау. Ого. Авантюрин чувствует такой прилив влюблённости, что словами не передать. Веритас такой талантливый… — Ну… я учился этому, когда мне было лет… шестнадцать? — Шестнадцать? — Авантюрин подходит к одной из статуй совсем близко и залазит на её основание. — Ого. — Слезай, мама не… — Тут никого нет, Веритас, — Авантюрин кладёт руку на бицепс статуи. Веритас стремится к чему-то такому? Надо почаще напоминать ему про походы в зал… — А ты не настучишь ей на меня. — Всё равно слезай. — Ты вот так хочешь выглядеть, Веритас? — Авантюрин кладёт ладонь на белую щёку статуи и гладит большим пальцем. Хмыкает. Отворачивается от Веритаса, смотрит в пустые глазницы и вдруг прижимается губами к холодным мраморным губам. Веритас выглядит нелепо ошарашенным. Авантюрин довольно хихикает, а потом всё-таки спрыгивает с постамента. — …Что это было? — Дотронулся до прекрасного, — ухмыляется Авантюрин, потому что смущённый Веритас — это один из его любимейших Веритасов. — Ты… — Ревнуешь? Веритас оглядывается по сторонам и тянет Авантюрина на себя, впиваясь в губы. Какой милый. Авантюрин зарывается пальцами в кудряшки Веритаса и осознаёт, как ему на самом деле нравится вот эта небольшая тревога, что их кто-то увидит. Очень нравится. — А если да? — Шепчет Веритас, отстраняясь и медленно облизывая губы. У Авантюрина же научился, да? — М… Все фералы такие собственники, — Авантюрин цокает языком и хихикает. — Расслабься, этот камень слишком холодный для меня. — А я? — Веритас щекотно целует в кадык. — Ты горячий. — Ну, я чуть не сгорел. — Я бы не позволил. И они смотрят друг другу в глаза, а потом снова целуются. Удивительно, сколько лишних фраз и пауз в разговорах можно заменить поцелуями. Удивительно. Вдалеке слышны голоса каких-то слуг, но так на них плевать. У Веритаса открывается ранка на губе, добавляя солёный привкус. Авантюрин выпускает столько феромонов, сколько нужно им обоим сейчас. Так жаль, что Веритас так не может. Ну ничего. Авантюрин справится за двоих. Ради Веритаса справится. — Пошли домой? — Авантюрин шепчет Веритасу в губы, а тот коротко кивает. *** Авантюрин первый падает на кровать. Веритас нетерпеливо расстёгивает его рубашку, целует в шею, в ключицы, в солнечное сплетение, и это так горячо, что Авантюрин стонет, когда Веритас всё-таки кусает его в грудь. Может, иногда ему нравится, когда Веритас такой смелый и инициативный. Авантюрин сжимает пальцами задницу Веритаса, потому что почему это только Веритас лапает его за бёдра. Такая… упругая. Как же всё-таки здорово, что Веритас такой подтянутый. Веритас кусается больнее, когда Авантюрин залезает под кромку штанов в районе поясницы, заставляя Авантюрина громко ахнуть. — Портишь внешний вид своего софта? — Ты не мой софт, — и это лучшее, что Веритас мог ответить на фразу Авантюрина. Авантюрин громко выдыхает и всё же решается залезть под трусы и осторожно провести рукой по голому бедру. Веритас резко вздрагивает. — Авантюрин… Оу. Наверное, это было слишком. — Убрать руку? — Нет, — Веритас мотает головой из стороны в сторону и смущённо отводит взгляд. И молчит. И он такой… красный. Авантюрин не понимает, что происходит. — Что? — Я подумал, может… — Веритас отворачивает голову, и с каждым словом его голос становится всё тише. — Может… — Может? — Может, — он делает резкий вдох, — мы могли бы. Ты мог бы. Ну. Авантюрин искренне не понимает, к чему Веритас ведёт. — Я не буду тебе дро… — Нет, — Веритас выглядит практически жалко. — Не это, совсем не это, я… — и очень-очень тихо и неуверенно, — трахни меня? Авантюрин широко раскрывает глаза. — …А? — Я просто подумал, — Веритас начинает тараторить, — это способ, чтобы мы оба получили удовольствие, и ты не будешь трогать мой член таким образом, но… — Я, — Авантюрин перебивает, не веря в происходящее, — попробую. Но я ещё ни разу не… И крепче сжимает одну из ягодиц Веритаса. Что происходит. Авантюрин ведь… даже ни то что никого никогда не трахал, он же вообще никогда не ставил себя в активную позицию, даже в своих фантазиях… Это страшно. Но от этих мыслей у Авантюрина встаёт ещё сильнее. — У тебя… — выходит хрипло, Авантюрин кашляет, — есть смазка? И презервативы. Веритас медленно, будто не до конца осознавая происходящее, кивает. Авантюрин рвано выдыхает. Так. Уже хорошо. — Там, у кровати, на нижней полке. Авантюрин ползёт к тумбочке и дрожащими руками открывает нужный ящик. Его учили… многому, но не такому. Авантюрин ещё никогда не чувствовал себя так потерянно в вопросе секса. — Ты же понимаешь, что это… больно? Веритас смотрит немного испуганно, когда Авантюрин говорит это. Но всё-таки кивает. — Но ты ведь сделаешь так, чтобы… не было? Авантюрин понимает намёк и выпускает немного цитруса. Веритас делает шумный вдох. — Сейчас я буду тебя, эм, растягивать, — Авантюрин смотрит на Веритаса и осознаёт, что Веритас может и не понять, что он имеет в виду. Знает ли Веритас вообще, что нужно для анального секса. Насколько он девственник? — Ты же… знаешь, что я имею… — Да, — Веритас закрывает лицо руками. — Я же читал порнографию. Можешь просто уже. Начать?.. Ему страшно ждать. Ему вообще страшно. И Авантюрину тоже. Так… волнительно. Смазка такая холодная. Авантюрин начинает с одного пальца, хотя хозяин всегда пихал в него сразу два. Но он же хочет, чтобы всё прошло хорошо. Поэтому растягивает Веритаса медленно и тщательно. Он так стонет. Авантюрин расстёгивает другой рукой свои штаны, потому что больно ведь. Трусы тоже стягивает. — …Странно ощущается, — Веритас закрывает глаза предплечьем. Авантюрин целует его в коленку. Авантюрину тоже странно ощущается, но он этого, конечно, не показывает. Пусть хоть один из них будет выглядеть уверенным. Пожалуйста. — Разведи ноги пошире, пожалуйста, — Веритас, конечно, его слушается, и Авантюрин усиливает действие своих феромонов. И добавляет второй палец. Веритас всхлипывает. И зажимает рот рукой, когда Авантюрин нащупывает простату. Как же красиво Веритас плавится… Авантюрин входит во вкус. Смакует стоны Веритаса, иногда делает резкие толчки пальцами и смотрит на его реакцию. Авантюрин обязательно это нарисует потом. Хотя хотелось бы нарисовать на самом Веритасе… странное желание. Когда Авантюрин решает, что Веритас достаточно растянут, он вытаскивает пальцы и растягивает по члену презерватив. Так непривычно. Авантюрин морщится. — Ты готов? — Пожалуйста, — выдыхает Веритас, и Авантюрин наконец входит. Ого. Это так… узко. Непонятно. Веритас слишком напряжён, Авантюрину почти больно. Поэтому он добавляет ещё цитруса, и Веритас выдыхает. И расслабляется. Становится лучше. Веритас хмурит брови и не смотрит на Авантюрина. А Авантюрин смотрит на него. Ему интересно. Хозяину не было интересно, хозяин обычно трахал его со спины, и зачем Авантюрин вообще вспоминает про это сейчас. Никаких воспоминаний. Только хватающийся пальцами за покрывало Веритас. Начинает, наконец, двигаться. Веритас стонет и прячет лицо, а Авантюрину хорошо, как никогда. Всё ещё странно. Всё ещё непривычно. Но хорошо. Авантюрин стонет, когда заходит почти до основания. Какой же Веритас молодец, что предложил это. Когда-то Авантюрину казалось, что стужа ощущается лучше, чем секс. Теперь он с этим не согласен. Особенно, когда смотрит на такого открытого Веритаса. Как же здорово, оказывается, ощущается анальный секс, если ты в ведущей позиции. Авантюрин впивается ногтями в бёдра Веритаса. Оказывается, он давно хотел это сделать. С каждым толчком цитруса становится всё больше — как же хорошо Веритас его принимает, как же правильно сжимает, как же тяжело дышит, как же… Авантюрин на секунду давится бергамотом, и резко осознаёт, что вообще не чувствует даже нотки шоколада. Но Веритасу ведь хорошо, Веритасу ведь… Ну конечно ему хорошо. Феромоны софтов всегда делают хорошо. Как давно Авантюрин трахает его в таком состоянии? Сука. Он же ничем не лучше фералов. Ничем не лучше Веритаса тогда. Ничем не лучше своего хозяина. Такой же жалкий и мерзкий. Монстр. Авантюрин резко выходит из Веритаса, и Веритас даже не издаёт никаких звуков, потому что он издавал их, когда Авантюрин этого хотел, когда цитрус ему приказывал. Поэтому Авантюрин стягивает с члена презерватив и забирает весь запах обратно. И падает на кровать рядом. Его трясёт. Теперь Веритас возненавидит его, но больше, чем Веритас его будет ненавидеть только он сам, потому что он абсолютно отвратительно поступил, совсем не думал о Веритасе, думал только о том, как ему хорошо, как хорошо трахать Веритаса, только о том, что он не хочет чувствовать запах шоколада сейчас, и… А хотел ли Веритас чувствовать запах цитруса? Авантюрину не хватает воздуха, он задыхается и кашляет, он не может сделать вдох, ему так страшно, так страшно, он так ненавидит себя, вот бы ему прямо сейчас исчезнуть, исправиться, не рождаться, умереть. На спину внезапно ложится сильная рука. Авантюрин резко отшатывается, потому что это опасность, ужас, риск. — …дыши медленнее, — на этот раз рука осторожно гладит по плечу, и это уже не кажется таким опасным. Авантюрин всхлипывает. — Всё хорошо, со мной всё в порядке, Авантюрин… Авантюрин мотает головой из стороны в сторону. Не в порядке же. Не хорошо. — Авантюрин, — рука снова его гладит, а потом Веритас осторожно пододвигается и обнимает Авантюрина. Авантюрин прячет лицо в грудь Веритаса и дрожащими руками обнимает в ответ. У Веритаса успокаивающе стучит сердце. На этом стуке можно сфокусироваться. — Всё в порядке… — шепчет в макушку Веритас. И ему хочется верить. Минут пятнадцать они лежат в полной тишине, иногда прерываемой шорохом простыней. И тиканьем часов. Авантюрин жмётся в Веритаса так, словно это ему жизненно необходимо. — …прости, — выходит тихо и хрипло. Авантюрин поднимает заплаканные глаза на Веритаса. — Прощаю, — так же тихо отвечает Веритас. — Кажется, мы… квиты. Авантюрин издаёт пародию на смешок и утыкается обратно в грудь. Молодец, Авантюрин, плохо Веритасу, а ты перетянул всё одеяло на себя. Молодец. Умница. Яшма тобой гор… Никакой Яшмы, никакой Яшмы, никакой Яшмы. — Я… хочу о тебе позаботиться. Если можно, — неуверенно произносит Авантюрин. Веритас гладит его по волосам, и в этот момент Авантюрин твёрдо решает, что позаботится о нём, даже если он скажет, что нельзя. — Позаботиться? На это Авантюрин уже не отвечает. Вылезает из объятий. Говорит, что скоро вернётся. Надевает штаны обратно, а потом берёт в руки ошейник-болванку, нацепляет его и выходит из комнаты, ни разу не оборачиваясь на Веритаса. Страшно на него смотреть. На кухне Авантюрин требует, приказывает заварить чай — и слуги заваривают. Думают, что это заказ господина, наверное. Авантюрин хватает чайник и какую-то чистую чашку. Одну. Только Веритас заслужил чай. Когда Авантюрин возвращается, оказывается, что Веритас, по крайней мере, надел домашние штаны и сел обратно на кровать. — Я, эм, — Авантюрин смотрит на Веритаса и поднимает чайник повыше. — Заказал чай. Для тебя. И наливает в кружку. Ставит чайник на стол, а сам садится на кровать рядом с Веритасом и протягивает ему напиток. Тот молча берёт его и прикладывает к губам. Авантюрин сглатывает. — Я потом… сделаю ванну, как ты любишь. Только для тебя. Веритас с какой-то странной нежностью смотрит на Авантюрина, а потом прижимается к нему плечом. — Спасибо, — Веритас смотрит на пар, идущий от кружки. — И… мы можем и вместе. Я про ванну. Авантюрин открывает рот, чтобы что-то ответить, но Веритас внезапно дополняет: — Но только если с уточками. Да. И легонько улыбается. Авантюрин поднимает уголки губ в ответ. — Конечно. И они друг друга, конечно, прекрасно понимают.