Ты пахнешь свободой

Запах шоколада начинает ассоциироваться с уютом. Авантюрин никогда бы не подумал, что такое произойдёт — особенно после того неудачного минета. Но почему-то произошло. И почему-то хочется уткнуться в шею Веритаса и просто дышать. Больше ничего не делать. Дышать. Кажется, в последний раз Авантюрина любили, когда ему было десять. А потом сестру застрелил охранник на ферме той суки. Неудачная попытка мятежа. Ну конечно, ей ведь было всего пятнадцать. В пятнадцать и у Авантюрина бы ничего не вышло. Хотя Авантюрин и не помнит, что было в пятнадцать. Скорее всего, его уже трахал хозяин. Скорее всего, примерно тогда он и получил тот шрам на руке, который люди Яшмы свели так, что даже и не вспомнишь, где именно он был. И ожоги от окурков — тоже тогда. А Веритас даже трахать его не хочет. Хотя ему бы понравилось — Авантюрин знает, как сделать так, чтобы Веритасу понравилось. И даже немного хочет, чтобы Веритасу понравилось, наверное. Ну почему Веритас решил полюбить именно его? Есть же столько… не сломанных. Таких, с кем можно без стыда гулять по улице и крутить их на набережной в воздухе, не боясь, что кто-то увидит… Авантюрин так хочет сходить с Веритасом на свидание. — Ты совсем не гуляешь по городу, — внезапно осознаёт лежащий звездой на кровати Авантюрин. — М? — Веритас отвлекается от работы — ого, он сел за бумажки, которые ему дала Аглая! — и оборачивается на Авантюрина. — Ну. Ты всего пару раз выходил куда-то. И то за книжками, — Авантюрин переворачивается на живот и подпирает подбородок ладонями, покачивая ногами в воздухе. — А зачем? — Не знаю. Друзья, учёба, праздники. — У меня нет друзей, — Веритас тяжело выдыхает. — Я на аспирантуре, мне достаточно писать научные статьи, а праздники… О чём ты вообще? — Всякие мероприятия. — Выставки софтов? — Веритас смешно морщит нос, а Авантюрин закатывает глаза. — Концерты или там… что-то, что интересует таких гениев, как ты, — Авантюрин прекращает двигать ногами. — Я не гений. — А я не софт. Авантюрин хихикает и поднимается с кровати, обнимая Веритаса со спины и прижимаясь губами к кудрявой макушке. И тут до него кое-что доходит. — У тебя нет друзей? — А у тебя они есть? Ответный вопрос ставит Авантюрина в ступор. Топаз ему почти как сестра, но, наверное, её можно назвать подругой? — Есть, — Веритас выглядит удивлённо. — Ну… я не общался с ней с момента, как попал к тебе, но… — Авантюрин прижимается ближе. — Ни о чём не жалею. Ты мне больше нравишься. Она вредина. Веритас кладёт руку поверх ладони Авантюрина. — Расскажи о ней? — М… Её зовут Топаз, — Авантюрин думает о том, что стоит рассказать, а что нет. — Она для меня что-то вроде сестры. Близкая подруга. Где-то на год старше тебя, наверное. — Чем она увлекается? — Веритас заводит руку за спину и тянет Авантюрина на себя. Тот понимает намёк, наклоняется и кладёт голову Веритасу на плечо. — Животными. Хочет работать волонтёром в приютах, когда мы… когда они достигнут своих целей. Так больно говорить это “они”. Но Авантюрина явно заочно выгнали из всей организации. Веритас ласково гладит его по волосам. — У меня как-то… никогда и не было друзей, — как здорово, что Веритас продолжает тему, а не спрашивает про цели. Авантюрин и сам уже не уверен, чего Яшма хочет добиться. — Правда? Я могу быть твоим другом. И Веритас резко замирает и будто хочет задать какой-то вопрос, но так и не решается. — Фаэнон тоже говорил, что может быть моим другом, но… — Веритас поджимает губы. — Как тебе Фаэнон? — Хм. Добрый, чем-то похож на собаку… — Авантюрин дополняет шёпотом. — Но так бесит. Веритас хихикает и наконец разворачивается, нежно целуя Авантюрина в губы. — Меня тоже бесит. Ужасно, — ладони перелезают на щёки Авантюрина. Авантюрин смотрит Веритасу в глаза. — Пошли на кровать? — Пошли. И они впиваются друг другу в губы, как только садятся рядом. *** Авантюрин сжимает руку Веритаса под столом. Это традиция, которой они давно лишились: сначала из-за конфликта, а потом из-за наличия зрения у Анаксы. Но почему-то этот акт протеста кажется Авантюрину необходимым. Нужным. Веритас же его любит, пусть все знают, как Веритас его любит! Пусть все видят, что они любят друг друга, даже если Авантюрин никогда не скажет это вслух. Веритас непонимающе смотрит, но всё-таки переплетает с ним пальцы. И Авантюрин чуть приподнимает уголки губ в ответ. Его не смущает есть левой рукой, хоть и непривычно. Но ради Веритаса можно. Ради Веритаса много чего можно. — Что нового? — Анакса улыбается так хитро, что становится ясно — он про эксперименты. Про исследования. Но Аглая, наверное, не знает. — Почти дописал статью. А ещё… я закончил тот план для фермы. Авантюрин вздрагивает, а Веритас сжимает его ладонь и одними губами шепчет “прости”. — Я рада, что ты выделяешь в своём расписании время и на важные вещи, — невозмутимо отвечает Аглая. — Ха! То есть для тебя наука — неважная вещь? — Анакса поднимается со стула и упирается руками о стол. — Я не о науке. У Веритаса есть и другие… отвлекающие вещи. Анакса смотрит на Авантюрина и издаёт громкий смешок, постепенно переходя во что-то вроде хохота. И появляется желание отцепиться от руки Веритаса — но Авантюрин держится. Стоп, она только что назвала Авантюрина вещью? Вот же сука. Кажется, Веритас тоже думает примерно такие же мысли. — Мама, я умею отличать важные вещи от неважных. И, — он бросает взгляд на Авантюрина, — я всегда отдаю приоритет только самым важным делам. И самое важное для него дело — это, очевидно, поцелуи с Авантюрином. Как мило. Веритас гладит большим пальцем по костяшкам Авантюрина, и тот выдыхает. И Веритас сам жмёт его к стене, как только они выходят из столовой. Немного давит феромонами, потому что знает, гадёныш, что Авантюрину даже намекнуть на свой запах нельзя — он же в ошейнике. Веритас сцеловывает с его губ любые недовольства, и Авантюрин смиряется с его наглостью. Зарывается пальцами в кудряшки, немного оттягивает, и ему так странно, что в любую секунду их может увидеть Гефестия или Анакса… Но становится плевать, когда Веритас глубоко толкается языком и жмётся ближе. Почему это вообще должно волновать Авантюрина. Не он же инициатор, это уже проблемы Веритаса, что он не смог дотерпеть до комнаты и поцеловать своего софта там. Это единственный раз, когда Авантюрин даже радуется, что находится в роли, не несущей примерно никакой ответственности. И тихо стонет, чтобы заставить Веритаса вздрогнуть — пусть боится, раз такой наглый. — Что на тебя нашло? — Авантюрин шепчет на ухо, пока Веритас сжимает его талию. — Я занимаюсь действительно важными делами, — отвечает Веритас, и у него по коже бегут мурашки, когда Авантюрин усмехается и лижет его в ухо. Слышно, как пререкаются Анакса и Аглая. Интересно, это был брак по рассчёту? Авантюрин не верит, что эти двое когда-то могли любить друг друга так же, как Веритас любит его. Что они вообще могли быть друг с другом нежными. Авантюрин кусается, когда Веритас усиливает свой запах. А Веритас (кажется, после долгих раздумий и взвешиваний “за” и “против”) упирается коленкой между ног Авантюрина, и. И это хорошо. Это правильно, он немного трётся об Авантюрина, когда жмётся ближе, и так проводит языком по зубам, что Авантюрин даже немного плавится. Когда Веритас перестал быть стеснительным девственником? Ах да, точно. И всё-таки Веритас резко отпускает Авантюрина, когда в коридоре становится слышно шаги. Конечно же это Гефестия. Кто же ещё это мог быть? Какая же она уродливая. Смотрит своими маленькими противными глазками, и Авантюрин искренне не понимает, почему Аглая до сих пор её при себе держит. Хотя, наверное, она просто не догадывается о том, как выглядит её слуга. Она же слепая. — Я бы попросила вас не заграждать коридор, — Гефестия хмурит брови и смотрит только на Веритаса. Ну да, Авантюрин же просто его софт. Зачем на него смотреть. Это бесит. — Мы не заграждаем, — Веритас недовольно смотрит на неё сверху вниз. — Но хотя бы до комнаты можно было бы и потерпеть. Уважайте хотя бы нормы приличия. И тут Веритас уже немного смущается. Это видно по его позе. Авантюрину-то плевать, не он же это начал. Он просто смотрит в пол, и для игры в послушного софта этого достаточно. — Ладно. Авантюрин, пошли отсюда. И Авантюрин назло Гефестии берёт Веритаса за руку: тот сначала вздрагивает, а потом выдыхает и переплетает пальцы в ответ. Наверное, Гефестия в ярости. И нажалуется мамаше Веритаса. Но это так неважно, честно, так неважно… — А мне понравилось то, каким ты был нетерпеливым, — Авантюрин довольно щурит глаза и проходит вглубь комнаты. — Хочу когда-нибудь поцеловать тебя при ней, — как-то тихо и искренне произносит Веритас, и Авантюрин на него оборачивается и смотрит ему в глаза. — Хочу, чтобы ты когда-нибудь поцеловал меня перед всем городом. Как они дошли до этого? Можно ли быть благодарным Яшме за то, что из-за неё они с Веритасом вообще познакомились? Что из-за неё Авантюрин стал жить именно с ним и целовать именно его? …Но она всё ещё его предала. И не задумывала, что они так сблизятся. Думала, что Авантюрин просто будет играть свою роль послушного софта, несмотря на то, как ему было бы тяжело это делать. А Веритас… Веритасу ничего от него не нужно. И даже целует его Авантюрин исключительно по собственному желанию. И с ним тоже не страшно спать в темноте. *** — Знаешь, когда мы сбежим… — Авантюрин водит пальцем по груди Веритаса. — Хочу продавать свои картины. — М? — Веритас осторожно целует его в висок. — Оставлю “Авантюрин” как псевдоним, — Авантюрин отводит глаза. — Это ведь не моё настоящее имя. Веритас ненадолго затихает. Авантюрин продолжает бездумно выводить рисунки на его груди. Тепло. — Кто… дал тебе твоё имя? Авантюрин замирает. Убирает руку. Ему так некомфортно говорить о Яшме. Особенно вспоминать хорошие вещи, которые она делала. Было бы проще если бы она просто была дурой и сукой, как Аглая. — …Та же женщина, которая меня предала. И спасла. Веритас громко выдыхает и обнимает Авантюрина. И это именно то, что сейчас нужно. — Знаешь, я… я так хочу её ненавидеть, — шёпотом вырывается из Авантюрина. — Но я не могу. — Зачем тебе её ненавидеть? — Так же тихо спрашивает Веритас. — Мне… было бы легче, — Авантюрин прячет лицо в грудь Веритаса. — Не знаю. — Ты можешь… высказать всё ей лично, когда мы сбежим. — Что? — Ну… — Веритас ласково гладит по волосам. — Найдёшь её, покажешь, что у тебя всё хорошо несмотря на её предательство. Авантюрин жмётся ближе, а потом резко поднимает голову и смотрит в глаза Веритаса. — Когда мы сбежим? Этот вопрос, кажется, ставит Веритаса в тупик. Авантюрину в глубине души хочется, чтобы он ответил “сейчас”. Не ответит, конечно. — Я… хотел бы закончить аспирантуру, — неуверенно произносит Веритас. — Это долго? — Пара лет. Но я смогу зарабатывать сильно больше, если… Пара лет? Ещё пара лет с этой сукой, с этим психом, со всем этим театром одного актёра… — Мне не нужно, чтобы ты много зарабатывал, — Авантюрин берёт Веритаса за щёки. — Я готов питаться одним хлебом. Я готов… Веритас мягко гладит его по рукам. — Мне… приносит удовольствие наука. Как тебе рисование. Я хотел бы… закончить то, что начал. Так хочется обидеться на него. Расстроиться, взорваться эмоциями и феромонами, но… Авантюрин же его понимает. И любит. Поэтому неожиданно для себя просто кивает и отпускает лицо Веритаса. — Я понимаю, — он утыкается обратно в грудь Веритаса и жмётся ближе. — Значит… сбежим, как закончишь? — Ага. Ради Веритаса можно и подождать.