you know what it is simply lovely

Между гонками Минхо много думает. Действительно много. Наглаживает котов, когда навещает их у родителей, больше времени проводит в спортзале, смотрит перед сном асмр-видео. В голове больше не повторяются эхом слова Хёнджина, но остаётся какое-то их послевкусие. Что-то, что начинает тревожить. Иногда всё идёт не так, как хочется или как было спланировано. Очередной дождь, зачастивший во второй половине года, задерживает начало квалификации. Все шуршат дождевиками, спецформой, зонтами. Команды посматривают на прогноз погоды, комментаторы что-то бубнят про неудачный уикенд. Льёт как из ведра и никто не рискует выйти на дорогу, потому что даже дождевые шины мало чем могут помочь во время настолько сильного ливня. Все сидят в ожидании появления солнца или, хотя бы, ослабления дождя, чтобы попробовать начать гонку. Как всегда, каждая минута ожидания тянется бесконечно. Некоторые пилоты поглядывают на свои боксы, где механики и другие члены команды собрались в группы, обсуждая планы на случай, если дождь не прекратится. Судя по прогнозам, ситуация неутешительная и совсем скоро начнётся настоящий шторм, с завывающим сильным ветром, с плотной и холодной стеной дождя, с оглушительным громом. Атмосфера была наполнена напряжением, которое почти можно было резать ножом. — Мне кажется, мы сегодня не поедем, — подаёт голос Джисон, неспешно крутя стороны Кубика Рубика. — Даже если ливень и закончится, трасса слишком мокрая для какой-либо гонки. Кто-то из сотрудников пожимает плечами, говорит про то, что ещё не вечер и всякое может быть. Кто-то произносит что-то в духе «были бы у нас такие же пикапы-сушилки, как в NASCAR». Хан только усмехается и возвращается к своему занятию, прерываясь лишь на вибрирующий телефон на коленях. Сообщения от «love» оказываются более интересны, чем даже специально принесённая любимая игрушка. Минхо думает об этом же, заглядывая в мониторы на командном мостике и видя прогноз на несколько минут, а затем и часов вперёд. Плохая погода не собирается прекращаться, однако все, и гонщики с командой, и зрители, сидящие на трибунах, продолжают ждать чуда и какого-то просветления. — Хён, — Чонин оказывается рядом внезапно, словно специально тихо подкравшись сзади. Хотя, быть может, Минхо не услышал его из-за шума дождя. — Как думаешь, насколько завтра будет тяжело? — Из-за двух гонок в один день? — Ли толкает язык за щеку, облизывает им зубы и пожимает плечами, когда закусывает кончик. — У тебя такого не было? — Нет, обычно всё сворачивалось раньше. Никто не ждал настолько долго. — Младший расстёгивает комбинезон ровно наполовину, выпутываясь из рукавов. — А у тебя? Часто две гонки в день? — Нет, — мотает головой Минхо, — чаще дождь заканчивается раньше и не превращается в апокалипсис. Чонин посмеивается от ироничного тона напарника, и возвращается обратно вглубь боксов, немного ёжась от холода. Минхо ёжится тоже, чувствуя как небольшие капли залетают в помещение вместе с резкими порывами ветра, облизывая ноги. Где-то в это время в голове возникает спонтанная мысль заглянуть в чужие боксы, немного отвлечься от происходящего и, наконец, дождаться официального сообщения от ФИА с переносом квалификации на завтра. Из-за дождя приходится уведомить менеджеров о своей идее, поспорить с ними из-за их прямых обязанностей и лёгкого налёта заботы, договориться взять зонт и выскочить из-под навеса прямо под воду. Минхо чувствует себя нелепо, идя на носочках в собственных кроссовках поверх спецобуви, в накинутом на плечи поверх куртки зелёном плаще-дождевике, с зонтом в руках. Ещё нелепее он себя чувствует, когда видит десятки чужих взглядов, направленных на него, заходя в боксы Феррари. Смех Хёнджина разбавляет атмосферу неловкости и плечи как-то сами собой опускаются, расслабляясь. — Хён, ты серьёзно? — сквозь хохот произносит Хван, сгибаясь в три погибели. Он держится за живот и смахивает слёзы с щёк, заставляя улыбаться и Ли. — Ты выглядишь так, будто сбежал из дома в чём попало в ливень. — Ну, в каком-то смысле так и есть. Наконец, он оглядывается, стряхивая с зонта и дождевика влагу. Чужие боксы, в целом, не сильно отличаются от собственных, за исключением цвета и других лиц, но небольшой кружок из механиков сразу бросается в глаза. Минхо подходит ближе, заинтересованно поглядывая на происходящее, и фырчит от смеха. — Вы тут решили поиграть в уно? — спрашивает он, растягивая губы в улыбке. — Всё равно делать нечего, надо же как-то скрасить время пока объявят о переносе, — отвечает один из механиков и отдёргивает свою колоду от другого рабочего, ворча что-то про то, что тот жульничает. Когда пилот Рэд Булл отворачивается от глупой сцены, он цепляется взглядом за фигуру рядом. Хёнджин подрагивает, обхватив себя руками. — Замёрз? Ответом служит внезапный стук зубов о зубы и усилившаяся крупная дрожь, охватившая, словно спазмом, тело. Ли долго не думает, когда снимает с себя куртку и накидывает её на плечи Хвана, проглаживая ладонями и расправляя несуществующие складки. Тот вскидывает брови, сводит их к переносице, но молчаливо принимает этот акт заботы, кутаясь в остатки чужого тепла. Сам Минхо остаётся в гоночной экипировке, которая, пусть и предназначена для спасения от открытого огня, не очень-то и согревает в холод. Время идёт. ФИА всё также молчит, дождь всё также льёт и Минхо устраивается рядом с Хёнджином, позволив тому закинуть подбородок себе на плечо. Они смотрят на лениво текущую игру, иногда подливают масла в огонь, шутя и пытаясь расшевелить участников. Спустя какое-то время Ли оказывается втянут в новую партию, ловко мухлюя и один за другим убирая с пути соперников. Хёнджин от него не отлипает, хихикает на ухо, подсматривая в колоду и сдерживая себя от ехидных комментариев. Тепло его тела позади греет не хуже печки, хотя обычно это пилот Рэд Булл тот человек, которого можно было бы с уверенностью назвать живой грелкой. — Где же твоё спортивное достоинство, — всё же шепчет он на ухо старшему, когда тот в очередной раз нагло врёт и заставляет одного из механиков ошибиться. Минхо не отвечает, только шлёпает наглого пилота по лицу картами, и возвращается в игру. Та затягивается и, в итоге, он выигрывает ровно в тот момент, когда руководство всё же решает пощадить команды и зрителей, отменяя сегодняшнюю квалификацию. — Ужасный ты человек, Ли Минхо, — шутит один из механиков, собирая карты со стула. — Чемпион в гонках и победитель в уно. — А ещё слишком внимательный к соперникам, — продолжает Хёнджин, подкалывая. Он порывается стянуть с себя куртку, чтобы отдать, но Минхо машет головой и ускользает из боксов прежде, чем все успевают опомниться. Правда, меньше чем через полчаса он вновь появляется перед Хваном, но уже в более привычной для себя повседневной одежде: на нём красуется толстовка с принтом кошки, приковывающей взгляд. Ещё сильнее взгляд притягивает довольная улыбка, красующаяся на лице гонщика. — Случилось что-то хорошее? — интересуется Хёнджин, подходя ближе. Мимо проходят сотрудники, мельком даже виднеется знакомое лицо управляющего команды, но они легко игнорируются. — Да, ты, — в лоб говорит Минхо, совершенно не стесняясь. Он улыбается, когда чужие уши загораются алым под стать знаменитой ливрее Феррари. — Хён! — Хван дует губы и замедляет шаг, чтобы поравняться со старшим. — Что? — Тот расплывается в чеширской улыбке и машет проходящему мимо начальнику. — Ничего. — Хёнджин прячет замёрзшие пальцы в карманах, сжимая их в кулаки. — Готов к завтрашней нагрузке? — Готов и к Гран-при, и к первому месту. — Как самоуверенно. Звучишь как Джисон. — Они замолкают, пока идут до турникетов. Толстовка Минхо промокает на плечах, не скрытая зонтом. Хёнджин же кутается в чужую куртку посильнее, шмыгая носом. — Немного по нему скучаю. Знаю, звучит так, словно он переехал на другой континент и мы с ним видимся раз в год, а не каждые выходные, но… Он в другой команде, это ощущается немного непривычно. — Привязался к нему? — Минхо пропускает парня вперёд, отмахиваясь от охраны. — Это спорт. — Это бизнес. — Точно. Это бизнес, — повторяет Минхо, закусывая губу. Он поднимает глаза на Хёнджина, поправляя зонт в руках, и ловит его задумчивый, но мягкий взгляд. — Не переживай, наши отношения начались задолго до огромных сумм денег и реального бизнеса, — говорит он. — Да? И в каких же мы отношениях, мистер Хван? — мурчит Ли, вконец смущая пилота Феррари. — Как тигр с лаской, — бормочет он и тут же оглядывается на своего личного менеджера, кивая. — Я бы поболтал ещё, но мне пора. Увидимся завтра! Мокрая куртка на чужих плечах быстро пропадает из поля зрения, скрываясь в толпе людей. Минхо даже и не пытается догнать или окликнуть, чтобы напомнить её вернуть. Он только останавливается, провожая гонщика взглядом, и засовывает руку в карман. Отчего-то на душе становится спокойнее. Мысли, некогда жужжащие в черепной коробке, перестают метаться из стороны в сторону, а губы трогает слабая улыбка. Для полного счастья не хватает только поула в завтрашней квалификации и, после, победы в Гран-при, но это завтра. Это то, что можно и нужно будет вырвать из чужих рук, а сейчас можно побыть немного более мягким и сентиментальным, чем Ли обычно бывает. — Что, так и будешь стоять под проливным дождём? — Один из механиков почти пугает его внезапностью, хлопает по спине и усмехается. — Это какая-то новая тактика? Чтобы быть первым в боксах завтра или типа того? — Ага. — Минхо отфыркивается от воды, попавшей ему в лицо, и лохматит мокрую чёлку. — Типа того. Только сейчас миру возвращаются краски и звуки. Мозг спешно обрабатывает шум дождя, стучащий о всевозможные поверхности, голоса фанатов, проходящих мимо застывшего у выхода гонщика, рёв моторов от машин, которые спешно уезжают из-за непогоды; обрабатывает и яркие, но смазанные огни города. Минхо шумно вдыхает запах свежести, остатков жжёных шин и бензина. Вдыхает до боли в груди и кружащейся головы, чтобы всеми лёгкими, и также шумно выдыхает, игнорируя взгляд потерявшего его личного менеджера. Он кивает тому скорее машинально, чем действительно слушая его слова, и идёт следом. Дождь пуще прежнего начинает барабанить по зонту.