Рико какого черта

Всю дорогу Рико молчал. Он будто выгорел изнутри. Смотрел в окно, не замечая, как мимо проносится город. Даже когда Тэцудзи снова, не напрямую, но отчётливо дал понять — избавиться от ребёнка будет самым разумным решением, — Рико не ответил. Только стиснул зубы. Он понимал. Он не дурак. Он знает, что так будет проще. Он знает, что от него ждут. Он знает, что ждёт его, если он выберет иначе. Но что-то внутри — не разум, не гордость, даже не страх — отказывалось согласиться. Он не мог заставить себя думать об этом как о чём-то… ненужном. Он ведь сам не знает, почему. Это просто сидит в нём — неотступное, чужое, раздражающее, но всё равно… живое. Когда они вернулись, Рико не стал спорить. Не стал ничего говорить. Он просто ушёл в свою комнату. Закрыл дверь. Запер замок. Он сел на пол и провёл рукой по лицу. Ему очень нужно время. Больше, чем обычно дают на такие решения. Но Тэцудзи дал понять без слов: у тебя есть только один правильный выбор. И слишком мало дней, чтобы думать. Рико сидел на кровати, скрестив руки и уставившись в стену. Он не плакал — не знал, как. Всё было выжжено до сухости. Мысли стучали по черепу, как мяч по стенке: одна за другой, быстро, беспрерывно, и каждая причиняла раздражение. Он не может выбрать сейчас. Просто не может. Не потому, что у него нет ответа — а потому, что есть слишком много ответов, и каждый из них идёт вразрез с другим. Он не может потерять карьеру. Гнездо — это всё, что у него есть. Его место. Его доказательство себе и семье. Его способ показать, что он чего-то стоит. Если он уйдёт — он никто. Точка. А остаться с ребёнком — значит, вылететь из Воронов. Это даже не угроза — это правило. Он не может раскрыться как омега. Всё это было тайной. Он только начал контролировать своё тело, только принял, что он — не бета. Но если всплывёт беременность, все узнают. Команда, соперники, пресса, возможно — даже семья. Это унизительно. Слишком уязвимо. А он терпеть не может, когда над ним берут верх. Ребёнок — от Натаниэля. Это добивает. Он не доверял тому, не был привязан, не имел чувств. Просто просил помочь, когда было невыносимо. И теперь… теперь этот "помощник" — отец. Нат, конечно, не знает. И лучше бы не узнал. Рико хочется вырвать себе мысли каждый раз, когда он вспоминает ту ночь. Он не готов. Ни к чему. Ни к ребёнку, ни к родительству, ни к переменам. И всё же — он не может сказать “да” аборту. Что-то мешает. Инстинкт? Слабость? Непонятная вина? Он не знает. Он просто не может. Каждый раз, когда он пытается представить, что избавляется от этого — внутри всё становится… чужим. Это бесит. Сильно. Он не хочет ребёнка. Он не хочет этой слабости. Но он не хочет и терять то, чего даже ещё не успел понять. Он откинулся на спину и закрыл глаза. Выбор ещё не сделан. Но время — идёт.

***

Злость в Рико копилась, как пар в закрытом чайнике. Она выедала грудную клетку изнутри, жгла кожу, колотилась под рёбрами и искала выход. Он сидел, смотрел в пол, потом резко поднялся. Ломать что-то в комнате — бесполезно. Это его пространство. Его кровать, его стол, его книги. Если начнёт — пожалеет. Нужен выход. Нужна цель. И Рико её находит — Жан. Он вспомнил, как тот дрожал под ним, как бегали его глаза. Жалкое зрелище. Да, именно то, что нужно. Выплеснуть всё, почувствовать контроль, хоть мимолётный. Он заслуживает. За всё. За подозрения, за шепотки, за помощь Натаниэлю — пусть даже Рико сам до конца не уверен, был ли Жан в этом виноват. Всё равно. Он резко вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь. В коридоре — пусто. Он шёл быстро, шаг уверенный, напряжённый, как пружина. Зрение будто сузилось до одной цели — дверь Моро. Открыл резко. Пусто. Комната была опрятна, всё на своих местах. Даже противно. Он посмотрел по сторонам. Ни следа. Ни шума воды из душа, ни дыхания. Жана не было. Рико выдохнул через нос, тихо, но зло. Он прошёлся туда-сюда, вышел в коридор, заглянул в сторону общего крыла. Туда нельзя. Там альфы. И если хоть один что-то почувствует… Он замирает. Тело будто знает больше, чем разум. Оно помнит, что он не бета. Помнит, что запах может выдать его с головой. До сих пор приходили только беты — никто из альф не появлялся близко. Не зря. Злость снова сжала его изнутри. Он почувствовал, как по коже бегут мурашки — не от страха, а от ярости, сдерживаемой только логикой. Где этот чертов Жан Моро? Почему именно сейчас его нигде нет? Рико сжал кулаки. Всё внутри кипело, но выхода не было. Он стоял в коридоре, между комнатами, зажатый пространством, которое больше не подчиняется ему. Он не может уйти дальше. Не может устроить разнос. Не может даже дышать свободно. Именно это — больше всего злило.

***

Рико не стал тратить ни секунды на то, чтобы ждать этого багета-француза. Ему не хотелось бездельно стоять у порога или расхаживать по коридору, дыша одним воздухом с теми, кто в любой момент может учуять слабость. Он вернулся в свою комнату, бросив взгляд в сторону общего крыла, как будто там мог бы мелькнуть силуэт Жана — но ничего. Вернувшись, он снова сел. Сел и просто сидел. А что ему ещё оставалось? Кроме как прокручивать в голове один и тот же тупиковый выбор — аборт или конец карьеры, — у него больше не было дел. Не было тренировок, не было стратегии, не было даже свиты. Оставалось только ждать. Взгляд блуждал по стенам, по книгам, по пустой тарелке на тумбочке. Всё казалось чужим и ненужным. Он бы, может, и просидел так до ночи, если бы в тишину не врезался стук в дверь. Не громкий, скорее вежливый, но сейчас — он звучал, как удар. Рико даже не сразу пошевелился, только повернул голову. Открыв дверь, он увидел одного из воронят, несущего ужин. Тот поставил поднос с едой, уже готовясь ретироваться, когда Рико вдруг заговорил. — Эй ты. Приведи Моро ко мне. — голос его был резкий, жёсткий. Приказ, не просьба. Бета замер. Он явно не ожидал, что его остановят, тем более — таким тоном. Неловкость скользнула по его лицу. Он сглотнул, глаза чуть расширились, и он заметно занервничал. — Эм… К-король, Моро… его нету. Ха? Что? Рико сузил глаза. Он уставился на парня так, будто взглядом мог вытащить из него информацию. Лицо каменное, но глаза — бешено злые. Бета понял намёк. Заговорил тише, быстро, будто боясь, что скажет что-то не так: — То есть… его нету со вчерашнего дня. С тех пор как вы и хозяин покинули гнездо… он… не возвращался. ЧТО? Жан — пропал? Нет. Лучше сказать — сбежал. На секунду Рико замер. А потом злость рванула с новой силой. Он резко вскочил, с такой скоростью, что поднос с едой едва не перевернулся. В два шага оказался у ворона и вцепился в его волосы, рванул голову вниз, заставляя того податься назад и зашипеть от боли. — Хозяин об этом знает? — процедил он сквозь зубы. Бета дёрнулся, но не сопротивлялся. Понял, что любое движение — только хуже. — Д-да, он… его не было на вечерней тренировке. Когда начали искать… не нашли. Конечно. Чёрт бы тебя побрал, Жан. Это уже не просто сбой. Это распад. Его свита — сдохла. Один ушёл, второй — сбежал, оставив после себя только тени. Рико оттолкнул ворона. Тот едва не упал, но быстро поймал равновесие, и, не дожидаясь новых приказов, вылетел из комнаты. Дверь хлопнула. Тишина. А потом — резкий звук. Рико запустил первым, что попалось под руку, в противоположную стену. Это была чашка. Она разбилась с глухим треском, разлетевшись осколками. Следом — книга. Потом — стул, отодвинутый с такой силой, что тот упал на бок. Он не кричал. Не издавал ни звука. Но внутри всё горело. Его дыхание сбилось, лицо налилось злостью, пальцы дрожали. Он знал — ничего этим не исправит. Но если сейчас не разрушить хоть что-то — он взорвётся.

***

В этот момент в кабинете, утопающем в строгом полумраке, царила напряжённая тишина. За широким дубовым столом сидел Ичиро Морияма, глава клана, сосредоточенный и безмолвный. Его пальцы перебирали документы, скользили по строкам, проверяли подписи, даты, цифры — всё, как обычно. До того самого момента, пока один из листов не бросился ему в глаза. «Pregnancy Verification Letter» — чёткий штамп, медицинский бланк, официальная бумага. Ичиро приподнял бровь. Он перевёл взгляд чуть ниже:

« Рико Морияма

20 лет

Дата рождения: 25 декабря 1986 »

Он резко поднял голову, и его чёрные, как затянутое бурей небо, глаза впились в Тэцудзи, стоявшего у стола. Тот стоял как вкопанный. Спина прямая, руки за спиной, но даже с расстояния было видно: он нервничал. Поджатые губы, чуть напряжённый подбородок, взгляд ускользающий. Ичиро понял всё без слов. Оу. Вот это интересно. Он медленно положил бумагу обратно на стол, постукивая пальцем по краю. Молчание тянулось долго, давящее, и лишь звук удара ногтя по дереву нарушал его. — Как я понял, это справка о беременности? — голос Ичиро прозвучал ровно, но холодно, будто лезвие. — И это справка Рико. Тэцудзи не ответил. — Ты не только не уследил за этим мелким проблемой, ты ещё и скрывал от всех, что он омега. Обманывал всех, уверяя, что он бета. — Ичиро говорил медленно, будто смакуя гнев, стараясь не поддаться эмоциям. — Я крайне недоволен этим. Тишина. Ни одного оправдания. Тэцудзи понимал: любая попытка выгородиться будет воспринята как слабость. Ичиро откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы. — И как так получилось, что он беременен? — сухо спросил он. — Ты же понимаешь, Тэцудзи, что Рико — единственный, кто ещё оставался из свиты. Все остальные... сбежали. Все, кто принадлежал к клану, — ушли. Ты потерял их. — он сделал паузу. — Даже Рико. На последних словах Тэцудзи поднял глаза. — Рико всё ещё в “гнезде”. Он не сбежал. Он по-прежнему “ворон”. Ичиро прищурился. — Но он беременный. Не забывай. — Он сделает аборт. — жёстко отрезал Тэцудзи. — Даже если не хочет. Его можно заставить. Молчание повисло над ними, но теперь — иное. Тяжёлое. Напряжённое. Ломающее. Ичиро не двигался. Его лицо оставалось бесстрастным, но что-то в нём поменялось. Инстинкт. Что-то глубоко в нём, в самой его природе альфы, взбунтовалось. Рико — младший, упрямый, беспринципный, гордый — но его брат. Его омега-брат. И его инстинкты выли внутри. “Защити.” Это ощущение бесило. Он ненавидел, когда чувства лезут в дела. Он сжал челюсть, будто отгоняя рефлексы. — Тэцудзи. — сказал он наконец. — Я сам решу, что делать с Рико. — Завтра он должен быть готов к встрече со мной. Он встал, аккуратно собрав оставшиеся документы, и, не взглянув больше на тренера, вышел из кабинета. Дверь за ним закрылась глухо, как приговор.

***

В комнате стояла тишина — тяжелая, после бури. Рико оглядел её: перевёрнутая мебель, сорванное постельное бельё, разбросанные подушки. Идеальный хаос, созданный в приступе злости и бессилия. Но теперь, стоя среди последствий своего гнева, Рико чувствовал пустоту. Он медленно сел на край кровати. Сцепил руки. Долго сидел, молча глядя в пол, прежде чем заставил себя думать здраво. “Ребёнок — это конец.” Он понимал это слишком ясно. Слишком трезво. Если он родит, ни ребёнку, ни ему не будет хорошо. Он не сможет закончить университет — значит, у него не будет нормальной работы. А без спорта, без «Воронов» — кем он будет? Никем. Он не умеет ничего, кроме как драться на поле. Его карьера закончится. Его выгонят из гнезда. Он останется на улице, с ребёнком, который ему никто не поможет воспитывать. Даже семья отвернётся — они и так смотрят сверху вниз. И Натаниэль... Рико даже не хотел, чтобы тот знал. Этот ребёнок ему не нужен. И он не должен знать. Ни к чему. Он опустил взгляд на живот. Пока что плоский, сильный, с очерченными мышцами. Пока всё нормально. Пока... В этот момент раздался стук в дверь. Рико резко вскинул голову, раздражённо поднимаясь. Открыл. За дверью стоял один из «Воронов», бета. — Что надо? — резко бросил Рико. — Хозяин приказал вам явиться в кабинет. — ровно ответил парень. Рико нахмурился. Что ещё? Они же только были у врача. Или его дядя уже решил всё за него? Он коротко кивнул, отправил парня прочь и сам пошёл в сторону кабинета. Голову держал прямо. Выражение лица — холодное. Внутри — кипящий котёл.

***

И снова он стоит в кабинете Тэцудзи. Снова это гнетущая тишина, от которой хочется провалиться сквозь пол. Воздух будто застоялся. —Рико. Холодный голос хозяина прорезал тишину, и Рико сжал кулаки, опустив взгляд — смотреть в глаза тренеру запрещено. —Из-за твоей тупости мы теперь по уши в дерьме. Главная ветвь узнала. Рико задержал дыхание. Главная ветвь. Значит… Ичиро. Его брат. Он теперь знает. Он знает. —Молодой господин приказал подготовить тебя. Завтра ты с ним встретишься. И, ради всего святого, не вздумай устроить цирк. Ни один твой сраный нерв не должен дрогнуть. —Да, хозяин. —Следи за языком. Не открывай рот, пока тебя не спросят. Ни слова от себя. Ни намёка на эмоции. Ты меня понял? —Да, тренер. —Иди отсюда. Жалкое ты создание. Второй сын, и ещё омега в придачу. Забеременел от кого попало, как последняя шлюха. Стиснув зубы до боли в челюсти, Рико развернулся и молча вышел, не дав себе ни вздоха, ни взгляда назад. Дверь за ним захлопнулась, но в ушах всё ещё стоял голос Тэцудзи, звенел, будто шипение раскалённого металла по коже. «Шлюха…» — повторилось в голове. В груди тяжело — не от стыда, не от страха. От ярости. И от беспомощности, которые Рико ненавидел больше всего. Он дошёл до своей комнаты на автопилоте, словно глухой. Дверь, щелчок замка — и всё. Тишина. Комната разгромлена, как и прежде, но сейчас ему было плевать. Он рухнул на кровать, уставившись в потолок. В голове звенит. Завтра он встретится с Ичиро. С ним. С тем, кто всегда стоял выше, ровнее, сильнее. Чёртов идеал семьи. Он даже представить не может, как тот посмотрит на него — на беременного омегу, на позорную статью в летописи семьи Морияма. Рико тихо рассмеялся. Даже не смеясь — захрипел. — Это блядь не сон, да? — пробормотал он в потолок. — Я правда в это вляпался… Ему нужно было принять душ, хоть немного успокоиться, но тело не двигалось. Он просто лежал. Мысленно перебирал варианты. Он мог бы соврать завтра, сказать, что уже решил сделать аборт. Это бы всех устроило. Даже Ичиро. Но вот в чём проблема: он не хочет. И, возможно, это самое ужасное.

***

Утром Рико проснулся раньше будильника. Сон как будто и не приходил — только череда тревожных мыслей, спутанных с непрекращающимся ощущением пустоты где-то внутри. Он молча оделся, не спеша — каждый жест казался ненужным, но отточенным. Его уже ждал чёрный костюм — гладкий, дорогой, строгий. Даже рубашка, конечно, чёрная. Почти погребальный наряд. Слишком плотная ткань чуть давила на плечи, как будто намекала: сегодня ты не свободен даже в теле. Когда он вышел, у ворот уже стояла машина. Водитель не сказал ни слова — просто открыл заднюю дверь. Это тоже вызывало раздражение. Как будто он — груз, не человек. Поездка была долгой. Город за окном проносился в молчании, и чем дальше они ехали, тем напряжённее становился Рико. Он знал, что его ждёт встреча — встреча с ним. С Ичиро. Его сводный брат, глава главной ветви семьи. Омега не должен был волновать альфу такого уровня, но этот альфа был не просто родственником — он был тем, кто решал чужие судьбы так же легко, как подписывал документы. Машина остановилась у входа в дорогой ресторан. Слишком роскошный, слишком пустой. Рико вышел, едва прикоснувшись к двери, и тут же перед ним возник официант — молодой, с прямой осанкой и нейтральным выражением лица. — Вас уже ждут, — коротко сказал он, не встречаясь с ним взглядом, и распахнул стеклянные двери. Внутри было тихо, почти стерильно. Ни шума посуды, ни голосов, ни музыки. Просторный зал утопал в мягком полумраке, свет рассеивался от ламп, словно в театре. И действительно — сцена уже была готова, и он был не зритель, а участник. Официант шагал вперёд, Рико следовал за ним с тем чувством, которое могло бы быть страхом, если бы он себе позволил бояться. Кажется, весь ресторан был арендован только под эту встречу. Где-то в груди на секунду вспыхнуло слабое тепло — возможно, от осознания того, что кто-то так серьёзно подошёл к их встрече. Но оно тут же угасло, как огарок спички. Нервы брали своё. Рико почувствовал, как с каждым шагом сердце бьётся сильнее, но снаружи он выглядел как всегда: хмурый, спокойный, собранный. Как будто никакой катастрофы в его жизни не было. Как будто он сам всё контролировал. Скоро он увидит Ичиро. И тогда всё либо встанет на место — либо окончательно рухнет. Как и ожидалось, Ичиро уже сидел за столом в самом дальнем углу зала. Белая скатерть, бокал тёмного вина в руке, прямой, властный силуэт. Он выглядел так, будто всегда принадлежал этому месту. Безошибочно, непререкаемо. — Садись, — произнёс он спокойно, даже лениво. Рико сел напротив, двигаясь ровно, будто в нём осталась хоть капля спокойствия. Хотя внутри всё трещало от напряжения. — Что-нибудь хочешь заказать? Простой вопрос. Но голос брата звучал как проверка. Рико на секунду задумался — сказать "нет", чтобы не рисковать, или всё-таки назвать что-то, чтобы не выглядеть слабым. Он выбрал второе. — Салат из авокадо и рукколы с грейпфрутом и соусом понзу, — тихо, почти механически ответил он. Официант кивнул и исчез так же тихо, как и появился. Ичиро молчал. Он просто смотрел. Пристально, спокойно, с той же безэмоциональностью, с которой хирург рассматривает снимки пациента перед операцией. Рико не мог смотреть в глаза. Не потому, что боялся — просто не знал, что там. Холод? Осуждение? Презрение? Или всё сразу? — Я слышал, что ты беременный, — наконец произнёс Ичиро, будто между прочим. Это не был вопрос. Это был выстрел в воздух, чтобы посмотреть, как среагирует добыча. Рико не ответил. Он знал правила. Пока не спросят — молчи. Пока не позволят — не поднимай глаза. Это было привычно. — Хм... Это, конечно, неожиданно. Тэцудзи всё время уверял, что ты бета. А теперь — сюрприз. Двадцать лет лжи. Он поставил бокал на стол. Глухой звук стекла по дереву. — Мне интересно... Кто отец ребёнка? — Натаниэль Веснинский, — ровно ответил Рико. Ни дрожи в голосе, ни капли сомнения. Он даже не сжал пальцы. Хотя изнутри всё скрутило в узел. — Веснинский... — повторил Ичиро, слегка кивая. — Не худший вариант, скажу честно. Он сделал глоток вина, на этот раз дольше, чем прежде. — Ты уже решил, что будешь делать? Рико кивнул. — Да. Я решил сделать аборт. Это мешает моей карьере как спортсмена. Молчание. А потом Ичиро чуть приподнял бровь и, почти с притворной улыбкой, сказал: — А ты этого хочешь? Рико уже собирался утвердительно кивнуть, но брат не дал ему и слова сказать: — Только без лжи, Рико. Не смей врать мне. Ты можешь играть кого угодно перед тренером, перед командой, перед Тэцудзи... но не передо мной. Я чувствую ложь. И ты знаешь, как я отношусь к тем, кто врёт мне в глаза. Рико сжал челюсть. Он даже не сразу понял, как больно прикусил щёку изнутри. Он хотел сказать «да». Сказать так, чтобы это прозвучало убедительно, даже самому себе. Но не смог. — Нет, — выдавил он. — Не хочу. Ичиро как будто только этого и ждал. Уголки его губ дрогнули в едва заметной, почти хищной улыбке — такой, от которой по коже прошёл бы холод у любого, кто его знал. — Это хорошо, — тихо сказал он, делая ещё один глоток вина. — Тогда я могу тебе предложить сделку. Рико вскинул брови, но тут же заставил лицо снова стать бесстрастным. Внутри что-то дрогнуло — странное, неприятное предчувствие, знакомое ощущение, будто ему кидают кость, но в рукаве спрятан нож. — Я хочу изменить методы правления нашего отца, — продолжал Ичиро, — и для этого мне нужно кое-что... устойчивое. Что-то, что будет принадлежать только мне, и вырастет под моим присмотром. Он поставил бокал на стол, сцепив пальцы на его кромке. — Поэтому я решил помочь тебе. Я обеспечу тебе и твоему ребёнку квартиру — в другом штате, под надёжным прикрытием. Деньги ты будешь получать каждый месяц, стабильную сумму. Учёбу переведём на дистанционный формат — ты сможешь закончить университет без риска. Никто тебя не тронет, и никто ничего не узнает. Обещаю. Рико напрягся. Его взгляд стал колючим. Слишком хорошо, чтобы быть просто помощью. И слишком... не в стиле Ичиро. Он знал брата. Тот не из тех, кто делает жесты доброй воли. Он босс. Главная ветвь. Господин не просто семьи — всей системы. Помощь без цели? Не про него. — Значит, — сказал Рико осторожно, — это не бесплатно. Ичиро ухмыльнулся чуть шире. Он будто наслаждался моментом — как паук, который только что заманил муху в паутину. — Ты умён, — кивнул он. — Да, ты должен будешь мне кое-что взамен. А точнее — кое-кого. Он медленно выпрямился и посмотрел Рико прямо в глаза. — Когда твоему ребёнку исполнится десять лет, ты отдашь его мне. Полностью. Без права возвращения. Он станет моим. Моим наследником. Я вырасту его, обучу... и он продолжит мою работу, моё дело. Мне нужен преемник. А искать омегу и тратить время на связи — слишком хлопотно. Тишина после этих слов будто сгустилась. Рико смотрел на брата, а в груди у него сжималось всё от смеси злости, страха и... чего-то ещё. Он не знал, что страшнее — остаться с ребёнком в одиночестве, без поддержки и будущего, или... принять это предложение. Сделку с дьяволом. Рико слишком долго молчал. Ичиро не торопил его — лишь смотрел, как тот варится в собственных мыслях. Выгода была очевидна. Всё, о чём Рико мечтал последние недели: безопасность, деньги, крыша над головой, шанс закончить университет, возможность выжить. Но цена… Цена была не просто высокой — она резала по сердцу. Он должен будет отказаться от ребёнка. Отдать его брату, отцу мафии, для воспитания в мире, от которого сам Рико всю жизнь пытался держаться подальше, несмотря на фамилию. Наследник мафии — это не просто роль. Это приговор. А он... Он сам не знал, зачем не может отказаться от этого ребёнка. Не любил его. Не хотел его. Но внутри всё протестовало, когда он думал об этой сделке. Ичиро, уловив его сомнение, откинулся назад в кресле и чуть приподнял бровь. — После десятилетия ребёнка ты сможешь с ним видеться, — сказал он спокойно, почти равнодушно, как будто предлагал обычную опцию в контракте. — Возможно, жить с ним под одной крышей, если будешь вести себя достойно. Но ты не будешь иметь права принимать за него решения. Не сможешь вмешиваться в его воспитание. И, самое главное, — встречи будут только тогда, когда он будет свободен, а не когда ты захочешь. Рико моргнул. Эти уточнения не облегчали выбор — наоборот, делали его ещё жестче. Жить рядом и при этом не иметь возможности защитить. Видеть, как его ребёнка превращают в оружие, и ничего не делать. Он сжал кулаки на коленях. — А если я откажусь? — спросил он тихо. Ичиро взглянул на него, снова безэмоционально. — Тогда Тэцудзи решит это по-своему. И ты знаешь, что он выберет. Рико знал. И от этого становилось только тошнее. Рико в дерьме. По уши. Аборт? Значит — испортить здоровье, ходить с разбитым гормональным фоном и жить с этим мерзким ощущением, что он сам всё обрубил. Не потому что хотел — а потому что выхода не было. Потому что его загнали в угол, и он выбрал самый лёгкий способ сбежать. Оставить ребёнка и отказаться от сделки? Ага, очень умно. Он даже на сраную квартиру себе заработать не может, у него нет денег, нет поддержки, нет даже статуса — одинокий беременный омега с мёртвой карьерой. На улице, с младенцем, с нуля, без работы и с дипломом, который, скорее всего, так и останется незаконченным. Красиво. А вот согласиться на условия Ичиро… тут всё пахнет тонким ядом. Сделка, конечно, выгодная. До десяти лет ребёнок будет с ним. У них будет дом, еда, безопасность. У него будет возможность получить хоть какую-то стабильность. Закончить учёбу. Не умереть. Это ведь уже много, да? А потом?.. Потом всё. Ребёнка заберут. Превратят в марионетку мафии. Воспитают так, как нужно главной ветке. С любовью? Вряд ли. С заботой? Возможно, если она вписывается в систему. Но ведь и сам Рико вырос под этим гнётом — и выжил, не так ли? Он глубоко вдохнул. Странно, но разум говорил "выгодно", а что-то внутри скрежетало зубами. Наверное, это и есть его омежьи инстинкты. Или, может, просто чувство, что он не хочет повторения своей судьбы — только теперь уже на собственном ребёнке. Но выбор... он вроде очевиден. Выгодно — это не значит правильно. Но, чёрт возьми, может быть, это единственное, что он вообще может сейчас дать. —Я согласен, — выдохнул Рико, и его голос будто вычистили изнутри, сухой, пустой, не имеющий веса. —Умное решение, — отозвался Ичиро с той самой тонкой, почти безжизненной полуулыбкой, которая не означала ничего… и одновременно означала всё. В тот же момент официант принёс дорогой салат — лёгкий, с зелёным инжиром, козьим сыром, кедровыми орешками и медовой заправкой. Но, куда важнее — на стол положили папку с бумагами. Контракт. Рико даже не удивился. Конечно, Ичиро уже всё подготовил. Конечно, он уже знал, что согласие будет. Конечно, он не стал бы тратить на него время, если бы не был уверен в исходе. Как всегда. Как и все эти чертовы люди сверху. Он взял ручку, но не стал подписывать сразу. Прочитал. Потом ещё раз. И ещё. И снова. Там действительно было ровно то, о чём говорил Ичиро. Ни больше, ни меньше. Формулировки сухие, отчётливые, юридически чёткие. Он отметил каждый пункт: — предоставление жилья; — ежемесячное обеспечение; — дистанционное обучение; — право на проживание с ребёнком до десяти лет; — ограниченное право на контакт после этого; — передача опеки и решений старшему главе ветви — Ичиро. Руки дрожали. Не от страха — от злости, бессилия. От того, что он в очередной раз не выбирает, а соглашается с чужими условиями. Потому что не может иначе. Потому что его всё равно никто не спрашивает по-настоящему. Подпись. Чёрные чернила на белой бумаге. И имя — Рико Морияма. Он положил ручку и откинулся на спинку стула, не глядя на Ичиро. Сделка заключена. Теперь он не просто омега. Теперь он — отец наследника мафии.